Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 297 страниц)

Губ коснулось что-то тёплое. Лёгкие внезапно наполнились воздухом. Сквозь пелену сознания Мадлен услышала знакомый голос.

– Давай же, давай, дыши, – без остановки шептал Калеб, – ну пожалуйста. Только дыши.

Некромант вновь попытался вдохнуть в девушку жизнь. Наполнив её лёгкие воздухом, он начал часто и с силой надавливать ей на грудь. Мадлен пришла в себя. Сознание медленно возвращало память о последних событиях. Но открыть глаза девушка не могла, на это простое действие словно не хватало сил. Мадлен чувствовала, как к ней постепенно возвращается ощущение реальности. От этого становилось страшно. И лишь мягкий взволнованный голос некроманта помогал ей вновь не лишиться сознания.

– Мадлен, ты меня слышишь? Только не умирай, не умирай, – в исступлении твердил юноша, – пожалуйста, пожалуйста.

Его чуть шершавые губы вновь коснулись девушки. Тёплое дыхание приятно пробежало по щеке. Руки некроманта дрожали. Не останавливаясь, Калеб вновь и вновь вдыхал в девушку жизнь, не замечая, что сердце её бьётся, а дыхание выравнивается.

– Ну же, хорошая моя, открывай глаза. Прошу тебя, прошу.

Эти слова, прозвучавшие с таким отчаянием, будто прибавили девушке сил. Ресницы Мадлен дрогнули. И она, сделав глубокий вдох, распахнула глаза.

– Живая… – из последних сил прошептал Калеб и осел на землю рядом с девушкой.

Юноша выглядел бледным и совершенно обессиленным. Ему потребовалось время, чтобы унять дрожь и взять себя в руки.

– Давно меня так не пугали, – тихо произнёс он.

Мадлен приподнялась на локтях и чуть вновь не рухнула на землю. Но Калеб успел подстраховать фрейлину и помог ей сесть.

– Ты только не молчи, – попросил он, – скажи что-нибудь.

– Я думала, что умру, – одними губами, безжизненно и ровно прошептала Мадлен.

Девушка взглянула на свои руки и пришла в ужас. Окровавленные пальцы вновь мысленно вернули её в сырую темную могилу.

– Всё закончилось.

– Как? – дрожа всем телом, спросила Мадлен.

– Мне удалось вырваться, – ответил Калеб, – но, чтобы вытащить тебя, пришлось ждать. Эти сумасшедшие долго крутились возле… ну, того места, – некромант не осмелился упоминать могилу, видя, в каком состоянии всё ещё находилась фрейлина, – когда все разошлись, я выкопал тебя. Ты была такой бледной, сердце почти не билось. Мне показалось, что я опоздал.

Парень уронил голову на грудь. На его лице не было ни улыбки, ни привычного задора.

– Признаюсь, я очень испугался.

Подняв взгляд на девушку, некромант вдруг удивлённо сдвинул брови. Придвинувшись ближе, он поднял руку и аккуратно коснулся девичьих волос. Одна прядь легко скользнула сквозь его пальцы. И только в этот момент Мадлен поняла, что прядь была абсолютно белой.

– Не нужно было брать тебя с собой. Вот я дурак, – ругал себя Калеб, – сам бы достал эту чёртову книжку.

Мадлен моргнула, стараясь вернуть контроль над своим телом. Но как только её взгляд коснулся сырой могилы, её вновь накрыла паника. Задыхаясь от ужаса, девушка поползла по земле, желая как можно дальше сбежать от проклятой ямы.

Калеб, вскочив на ноги, подлетел к девушке и поднял её на руки.

– Я хочу уйти отсюда, пожалуйста, пусти, – всхлипывала Мадлен.

– Тише, тише, – умолял некромант, – я унесу тебя отсюда. Сама ты не дойдёшь. Страх парализовал твоё тело, нужно время, чтобы восстановиться.

Некромант, до этого сам едва стоявший на ногах, почувствовав на себе ответственность за жизнь девушки, внезапно обрёл силы. Прижав к себе бьющуюся в истерике фрейлину, он направился к воротам старого кладбища.

Толкнув ногой дверь, Калеб вошел на постоялый двор «Бедный путник», неся на руках девушку, что за время пути уже несколько раз успела лишиться чувств.

– Рауль, – крикнул некромант, – принеси, будь добр, чего-нибудь бодрящего.

Корчмарь, кивнув, потянулся к тёмной бутылке. Калеб, отыскав свободное место, усадил фрейлину за дальний столик в углу. Вскоре перед ней появилась тарелка с тёплым супом и кружка крепкого рома.

– Поешь, а лучше выпей, – предложил некромант, – это поможет прийти в себя.

От рома девушка отказалась, но пара ложек тёплой еды действительно придала ей сил.

– Спасибо, – тихо проговорила она, взглянув на юношу.

Некромант покачал головой.

– Тебе не за что благодарить меня, это я виноват в том, что случилось. Ты можешь осыпать меня всеми известными проклятиями, и этого всё равно будет недостаточно, – грустно произнёс он.

– Ты спас меня, хотя мог просто сбежать, – ответила Мадлен, – рисковал вновь быть пойманным, пока доставал меня из-под земли. Я благодарна тебе.

Положив руку на стол, девушка вновь увидела свои изуродованные занозами, залитые кровью пальцы и попыталась спрятать их.

– Не надо, – накрыв её ладонь своей, произнёс Калеб, – подожди немного.

На время исчезнув, он вернулся с плошкой воды и чистой тряпицей. Смочив ткань, некромант аккуратно коснулся её окровавленных рук.

– Вот так, сейчас мы сотрём кровь и обработаем раны, – заботливо произнес Калеб. Его движения были осторожными и нежными. Боясь причинить девушке боль, юноша был очень аккуратен. Когда грязь и кровь были смыты, некромант принёс из комнаты тёмный пузырёк и обработал руки фрейлины неизвестной настойкой. Раны сильно защипало. Поморщившись, девушка едва не вскрикнула.

– Больно? – обеспокоенно спросил Калеб. И видя, что Мадлен с трудом сдерживает крик, наклонился и подул на свежие раны. Удивительно, но вскоре боль отступила. Ногти и пальцы всё ещё выглядели болезненно, но уже не пугали так, как раньше.

«Сначала этот знак на руке, а теперь ещё и это, – подумала Мадлен, осматривая пострадавшие ладони. – Если так продолжится, моё тело вскоре превратится в одну огромную рану».

Чтобы не думать о случившемся, Мадлен уцепилась за мысль о символе. Придвинувшись ближе к некроманту, она спросила:

– А что с книгой?

Калеб встрепенулся и достал из-за пазухи толстую рукопись.

– Книгу я достать успел. Попытался её спрятать от смотрителя, поэтому и замешкался.

Мадлен взяла из рук некроманта книгу и начала просматривать её страницу за страницей. Калеб не мешал, понимая, что, пока девушка занята делом, она не думает об ужасах сегодняшней ночи.

– Вот, это он, – указав на одну из страниц, произнесла Мадлен.

Парень заглянул в книгу и увидел выведенный чернилами знак. Точно такой же, как красовался на руке фрейлины.

– Что там написано?

Мадлен прищурилась и склонилась над книгой. В помещении было темно, и, чтобы разобрать старые записи, приходилось хорошенько напрягать зрение:

– «Это Символ слияния», – наконец прочла девушка, – «Используется участниками ритуала для единения с божеством. Открывает Высшему путь к сердцам и душам вопрошающих». Не понимаю…

– Кажется, культ хочет тебя использовать, – объяснил Калеб, – но зачем, что тебя связывает с их Богом?

– Если бы я знала, – с тоской ответила Мадлен.

Некромант, не находя себе места, постукивал пальцами по деревянному столу.

– Я давно ищу встречи с культом Абраксаса, – вдруг честно признался Калеб, – поэтому и иду по следу их жертв.

– Зачем они тебе? – удивилась Мадлен.

– Они обладают нужными мне знаниями о некромантии. Обычные некроманты, такие как я или мой учитель, могут поднимать мёртвых на короткий срок, но даже это отнимает много сил. Знания культа Абраксаса о некромантии куда обширнее. Если ты встречалась с адептами этого культа, то наверняка заметила: они мертвы. Но это не мешает им уже несколько столетий спокойно расхаживать по земле. Я хочу получить эти знания, хочу овладеть ими.

– Ты хочешь получить власть над смертью? – испугалась фрейлина. – Это опасное знание, Калеб.

Некромант потупил взор и заговорил тише, чем прежде.

– Оно мне необходимо, – ответил он и добавил: – Если ты тоже хочешь разыскать их, мы можем держаться вместе.

– Я бы предпочла никогда с ними не сталкиваться, – произнесла Мадлен.

– Боюсь, уже не получится.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Неподалеку от Парижа, в деревне Марэ Пури вчера убили ещё одну девушку. Думаю поболтать с ней. Мне удалось востановить некоторые события, предшествующие убийствам. Все девушки говорили о том, что знали: за ними следят. Это продолжалось некоторое время, а когда жертва начинала сходить с ума от страха преследования, тогда всё и случалось, – рассказал Калеб. – Но, зная это, я никак не могу понять, как культ выбирает своих жертв.

– У меня есть предположение, – произнесла Мадлен, – я знаю, что мать Жозефины в юности обращалась за помощью к Абраксасу. Она заключила с ним сделку. Что, если это и стало причиной убийства её дочери? Кто знает, вдруг жертвами культа становятся девушки, чьи семьи когда-то обращались к Абраксасу?

Некромант внимательно ловил каждое слово Мадлен.

– Нужно бы это проверить. Мысль действительно стоящая. Но как это сделать?

– Я могла бы попробовать помочь, но видения не приходят ко мне по желанию, это дело случая.

– Что нужно, чтобы спровоцировать их?

– Обычно достаточно вещи, связанной с нужным человеком, – объяснила Мадлен.

Калеб, нахмурившись, задумался.

– Что такое?

– Я могу достать несколько вещей, принадлежавших жертвам культа. Но ты уверена, что хочешь заглядывать в их прошлое? Кто знает, что там может быть, – участливо поинтересовался некромант.

– У меня нет выбора, – обречённо ответила Мадлен и показала на книгу. – Смотри, здесь написано, что символ на моей руке обозначает три элемента, необходимые для какого-то ритуала: человека, Бога и время.

– Не просто время, – заметил Калеб, – а, вероятно, того кто способен ломать границы между прошлым, настоящим и будущим, управляя временем, – это и есть ты.

Мадлен тяжело вздохнула, понимая, что над её головой сгустились тучи.

– Для чего нужен этот ритуал? Здесь ничего про это не написано.

– Я не знаю, – с сожалением отозвался некромант, – думаю, это известно лишь членам культа. Но что-то мне подсказывает, что убийства, ужаснувшие Францию – это лишь подготовка к кровавому обряду.

Мадлен захлопнула книгу и передала её Калебу.

– Мне нужно вернуться в Лувр, скоро рассвет, – сказала она.

Кивнув, некромант поднялся из-за стола и протянул девушке ладонь.

– Идем, я отыщу для тебя экипаж. И удостоверюсь, что ты добралась до замка.

Приняв руку Калеба, девушка поднялась на ноги, но, встав на пол, слегка пошатнулась. Тогда, положив свободную ладонь на талию фрейлины, некромант притянул её к себе, удерживая от падения. Как только молодые люди вышли за двери постоялого двора, вслед за ними поднялся из-за стола мужчина в яркой одежде, прикрытой плащом. С тех пор, как фрейлина и некромант вернулись с кладбища, за ними пристально наблюдал Шико. До его чуткого слуха долетели обрывки их разговора. Шут не понял, о чём именно они вели разговор, но одно он знал наверняка: парнишка, скрывающийся под маской врачевателя чумы, был связан с убитыми девушками. А значит, подходил на роль неуловимого душегуба.

Глава 12. Письма и карты

Notre jour viendra.

Наш день придёт.

Мадлен вернулась в свои покои, когда за окном начало светать. Уставшая, опустошённая, она рухнула на постель прямо в одежде. В груди заныло. Тревога не давала сомкнуть глаз. Спустя час в дверь комнаты тихо постучали, и в покои осторожно заглянула Сесиль.

– Мадемуазель, вы уже проснулись? – тихо спросила она.

– Я всё никак не могу заснуть, – призналась Мадлен и поинтересовалась: – Что-то случилось?

– Да, мадемуазель. Там у ворот замка стоит женщина, гвардейцы не пускают её, принимая за нищенку. Но она твердит, что должна передать письмо для Мадлен Бланкар.

Фрейлина удивилась. Поднявшись, она незамедлительно поспешила к воротам Лувра. Там, как и говорила Сесиль, упрашивая стражу пустить её во дворец, стояла седая невысокая женщина средних лет.

– Мне нужно увидеть мадемуазель Бланкар, прошу, всего пара минут, – умоляла она гвардейцев.

Подойдя к ней, фрейлина произнесла:

– Мадлен Бланкар – это я.

Женщина, не веря своим глазам, широко раскрыла заплаканные глаза.

– Это действительно вы?

– Да, зачем вы искали встречи со мной? – спросила девушка.

– Вы не знаете меня, мадемуазель, – заговорила женщина, – но моя дочь служила у вас камеристкой.

– Вы мать Розетты? – догадалась Мадлен.

Всхлипнув при упоминании имени дочери, женщина кивнула.

– Да. Прошу прощения, мадемуазель, но я должна выполнить последнюю волю моей несчастной Розетты.

Женщина запустила руку в карман передника и вытащила оттуда кусок пергамента.

– Я нашла это письмо в вещах дочери, она написала его для вас, но передать так и не смогла. Прошу, возьмите его.

С удивлением фрейлина приняла из рук женщины потрёпанную бумагу. О чём-то задумавшись, девушка вдруг нащупала в мешочке на поясе золотую брошь Маргариты. Достав украшение, фрейлина протянула его матери, потерявшей своего ребенка.

– Эта вещь тоже принадлежала Розетте. Возьмите, за неё можно выручить большие деньги. Думаю, этого хватит, чтобы выкупить ваш дом.

Женщина взяла золотую брошь и, пока она не начала расспрашивать фрейлину о том, откуда у служанки королевское украшение, Мадлен поспешила вернуться на территорию замка.

Остановившись под кроной пышного дерева, девушка развернула письмо Розетты и прочла:

Мадемуазель Бланкар, помня вашу доброту, хочу покаяться перед Вами. Яд в Вашу воду был опущен моей рукой. Причиной тому стали мои малодушие и страх. Я польстилась обещанной наградой и взяла на себя страшный грех. Но судьба уже наказывает меня за мои деяния. Сегодня ночью я покину Париж и отправлюсь так далеко, как смогу, чтобы всю оставшуюся жизнь посвятить искуплению своего греха. Напоследок, дабы принести вам хоть какую-нибудь пользу, скажу: бегите из Лувра, бегите из Парижа. Мне собственными ушами довелось услышать, что Генрих де Гиз готовит нападение на столицу. Он состоит в тесной переписке с сестрой нашего короля. Вы сможете обнаружить тайник, куда подкупленные ими слуги тайно доставляют письма для обмена. Он находится в старом дереве, что растёт в саду у королевской часовни. Если подгадаете момент, сможете перехватить их письма. Надеюсь, это убережёт Вас от возможных бед.

Записка кончалась подписью:

Умоляющая о прощении, Розетта.

Мадлен свернула письмо, и по её бледному уставшему лицу скатилась слеза.

«Она написала это послание, не зная, что вскоре встретит свою смерть. Розетта, я прощаю тебя, – мысленно обратилась девушка к своей камеристке, – надеюсь, твоя душа обретёт покой».

Не теряя времени, фрейлина свернула в королевский сад и направилась к часовне, о которой писала Розетта. Дойдя до указанного в письме места, Мадлен осмотрелась. «Здесь много деревьев. И в каком из них искать тайник?» Тяжело вздохнув, фрейлина начала обходить одно дерево за другим, внимательно осматривая их стволы. Минута… две… три… Спустя четверть часа девушка наткнулась на дупло, что располагалось в стволе старого клёна. Чуть привстав на носочки, фрейлина запустила руку в древесную расщелину и, о чудо, вытащила оттуда скрученный пергамент.

«Это не может быть совпадением. Наверняка это часть тайной переписки Маргариты и де Гиза».

Боясь быть замеченной, девушка, озираясь по сторонам, торопливо развернула пергамент. Покрутив его, поняла: «Это карта Парижа. А поверх неё чернилами нанесены различные обозначения: стрелки, крестики».

Расправив карту, фрейлина заметила, что на обратной стороне пергамента написано послание. Удобно развернув его, девушка прочитала:

Моя драгоценная Маргарита, я рад принести тебе благие известия. Испанский монарх через своего посла при французском дворе передал мне 300 тысяч экю. А также отдал под моё командование шесть тысяч испанских солдат. Этого, моя любовь, вполне достаточно, чтобы начать наступление на Париж. Чтобы застать Генриха и его гвардию врасплох, я планирую двинуться на столицу в ближайшие дни. Тебе, отрада моего сердца, будет лучше накануне покинуть Париж. Но если что-то пойдет не так, посылаю тебе карту с планом нашего наступления. Втайне от короля мои люди провели подготовку среди горожан. Те, кто считает себя истинными католиками, готовы биться на нашей стороне. Поэтому будь осторожна, выбираясь из столицы, выбирай самые безопасные маршруты. Верю и надеюсь, что совсем скоро ты окажешься в моих объятиях.

Навеки твой, Генрих де Гиз.

Дочитав письмо, фрейлина чуть не выпустила его из рук. «Месье Ортега передал де Гизу средства для нападения на Париж? Боже, какая подлость… Да, он подданный Испании и обязан выполнять поручения своего короля. Но получается, что он не моргнув глазом подставил под удар тех, кому каждый день улыбается и пожимает руку. Мерзавец».

Крутя в руках послание де Гиза, девушка размышляла, что ей делать с этими бумагами. Сосредоточившись, она не заметила, как позади неё выросла высокая фигура.

– Уже прочли? – спросил мужской приятный голос.

Подпрыгнув от неожиданности, фрейлина обернулась. За её спиной стоял Алехандро.

Мадлен испуганно спрятала бумаги за спину, но было уже поздно. Испанский посол знал, что фрейлина перехватила письмо, не предназначавшееся для её глаз.

– Не подходите, – предупредила девушка.

Алехандро, самодовольно ухмыльнувшись, вскинул бровь.

– Что такое, Мадлен, вы боитесь меня? – спрашивая, он нарочно сделал несколько шагов ей навстречу.

– Что вы задумали? Убьёте меня, чтобы я никому не проболталась об этих бумагах?

– Мадлен, Мадлен, – покачал головой Алехандро, – разве я похож на убийцу? Я не разбойник, я дипломат. И все проблемы решаю переговорами. Будьте добры, отдайте мне письмо.

– Нет, вы его не получите, – нахмурив брови, произнесла Мадлен.

– Хорошо, тогда объясните, для чего вам эти бумаги?

– Их следует передать королю. Он должен знать, что затеял де Гиз.

– Эти бумаги уже ничем не помогут его величеству, лишь могут наделать много шума. Это навредит многим людям.

– Вам, например? Узнав, что вы предали Францию, Генрих немедленно вас казнит!

– У короля Генриха нет такой власти. Я подданный испанской короны, и лишь король Филипп Второй может решать мою судьбу, – хитро улыбнулся Алехандро.

«В его глазах нет ни капли раскаяния», – заметила девушка и, не выдержав, громко заявила:

– Вы негодяй, месье Ортега! Франция стала для вас вторым домом, а вы делаете всё, чтобы навредить ей!

Улыбка покинула лицо Алехандро, уступив место снисходительной усмешке.

– Милая мадемуазель Бланкар, политика – дело сложное. В ней нет злодеев и героев. Каждый лишь играет отведённую ему роль. Возможно, в ваших глазах я выгляжу предателем. В глазах же своего короля я верный подданный.

– А кем вы станете в глазах королевы Луизы? – неожиданно для себя выпалила Мадлен.

Алехандро с удивлением приподнял бровь, внимательно слушая фрейлину.

– Я знаю, что вы с ней близки. Что скажет она, когда узнает, что делит постель с предателем?

– А вы полны сюрпризов, мадемуазель Бланкар, – усмехнулся испанский посол, – мне показалось, вы не похожи на человека, сующего свой носик за двери чужих спален. Но, видимо, я ошибся.

– Я увидела вас случайно в ночь маскарада, – зачем-то оправдалась Мадлен.

– В любом случае, королева Луиза умна, и она не ждёт, что испанский подданный будет верен Франции.

– Но, вероятно, она ждёт, что вы будете верны ей, – заметила Мадлен.

– Мадемуазель Бланкар, вы ещё слишком юны. Вам кажется, что всё происходящее между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями – проявление любви. Но это не так. Очень часто за греховной связью стоит лишь выгода. Не сумев сыскать признания у народа, не добившись такого же влияния на политику, какое в своё время имела Екатерина Медичи, Луиза решила действовать хитрее. Пользуясь своей красотой и немалыми талантами в искусстве любви, она научилась добывать ценные сведения, соблазняя послов, генералов, королей. В её покоях побывало немало влиятельных мужчин, и каждый оставлял там свой значимый секрет. Так что я не строю иллюзий по поводу своей уникальности. Я нужен королеве, пока представляю для неё ценность, так же, как и она для меня.

От слов Алехандро Мадлен сделалось тошно. «То, что я сейчас услышала, звучит отвратительно. Весь высший свет построен на обмане и фальши. Каждый здесь играет в свою игру, не считаясь ни с чужими чувствами, ни с чужими жизнями», – поняла фрейлина. Прижав к себе найденные бумаги, она медленно попятилась.

– Вы всё ещё не передумали доставлять их королю? – уточнил месье Ортега.

Девушка не ответила, внимательно следя за каждым движением мужчины.

– Мадлен, а что, если король Генрих в гневе всё же решится лишить меня жизни? – задал вопрос Алехандро.

– Теперь вас это страшит? – спросила фрейлина.

– Нет. Моя должность предполагает риск. Так что вы можете сдать меня королю. Я готов и к такому исходу. Дело в другом, готовы ли вы, мадемуазель Бланкар, запятнать свою совесть моей кровью?

Мадлен ужаснулся его словам и призадумалась. Воспользовавшись её замешательством, Алехандро усмехнулся.

– Подумайте над этим, Мадлен. Хорошенько подумайте.

Кивнув, испанский посол зашагал прочь, будто потеряв всякий интерес к бумагам, найденным фрейлиной. Мадлен же больше не находила себе места. Сжимая в руках злосчастную карту, девушка терялась в сомнениях. «Я не желаю стать палачом Алехандро. Но и делать вид, что я ничего не знаю, не могу». Долго рассуждая и споря с собой, девушка приняла единственное правильное, с её точки зрения, решение. «Я передам эту карту Фабьену. Он отвечает за безопасность короля и сам решит, как поступить с этими бумагами». И, прижав к груди бумаги, Мадлен отправилась на поиски месье Триаля.

От стражи, стоявшей на карауле, Мадлен узнала, что Фабьен направился в свои покои. Помня, где находится комната гвардейца, девушка поспешила к нему. Остановившись у нужной двери, фрейлина постучала. Послышались бодрые шаги, и Фабьен распахнул дверь. Увидев на пороге фрейлину Луизы, гвардеец изрядно удивился. Девушка заметила, как взгляд месье Триаля скользнул по белой пряди в её волосах. Чтобы не позволить гвардейцу задать вопрос, фрейлина заговорила первой:

– Возможно, я пришла не вовремя, но у меня есть разговор, который не терпит отлагательства, – заговорила девушка.

Гвардеец, заметив, насколько серьёзен и взволнован был взгляд фрейлины, кивнул, приглашая её в свои покои. Фабьен прикрыл дверь, зайдя в комнату, девушка решила сразу перейти к цели своего визита.

– Я пришла по крайне важному делу.

– Слушаю вас, мадемуазель.

Мадлен без лишних слов протянула Фабьену карту.

– Я нашла это в королевском саду, под деревом.

Гвардеец развернул карту, взглянул на обозначения, и лицо его изменилось.

– Мадлен, вы хоть представляете, что это…

– План нападения на Париж, если я верно истолковала.

Гвардеец кивнул и перевернул пергамент, чтобы прочитать письмо де Гиза. Закончив скользить по строчкам, его взгляд стал холодным, цепким.

– Ортега… – зло процедил сквозь зубы гвардеец.

Заметив, что его злость вызвала испуг на лице девушки, Фабьен смягчился.

– Простите, просто мы давно предполагали, что в замке находится шпион де Гиза. И теперь я вижу, что это правда.

– Надеюсь, эти сведения хоть немного вам помогут.

Фабьен благодарно кивнул:

– Ещё как. Теперь вражеским войскам будет сложнее застать нас врасплох. Вы оказали нам неоценимую услугу, – сказал Фабьен. – Вероятнее всего, даже спасли кому-нибудь из гвардейцев жизнь.

– А что будет теперь с месье Ортега?

– Я немедленно доложу о его участии в заговоре его величеству. Судьбу Алехандро решит король.

Гвардеец торопливо направился к двери. Фрейлина, не отставая, спешно последовала за ним.

Вернувшись в свои покои, Мадлен забралась в постель. Девушка надеялась, что, отдохнув, сумеет освободиться от ужасов минувшей ночи. Но, к сожалению, этого не произошло. Мадлен всё ещё отчётливо ощущала тревогу, когтистой лапой скребущуюся в душе. Взор фрейлины упал на дневник деда. Но если раньше при взгляде на потрепанную книжку девушка испытывала интерес и любопытство, то сейчас в её сердце мелькнул огонь гнева. Мадлен знала, что всё, с чем ей пришлось столкнуться, связано с её даром.

«Что же такого ты натворил, Мишель? – злилась на деда фрейлина. – А главное, почему за твои поступки должна расплачиваться я? Дар перешёл ко мне не по моей воле, я не просила о нём! Я смирилась с тем, что из-за него на меня с детства смотрят, как на прокажённую! Я научилась с этим жить, но умирать ради него, из-за него, это слишком…»

Мадлен схватила дневник, сжала его в руке и замахнулась, желая швырнуть в стену, но сдержалась. «Здесь ответы на все мои вопросы», – вспомнила она. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка немного успокоилась. Память воскресила последнее видение.

«Нострадамус собирался вновь отыскать культ. Пошёл ли он на этот шаг? Как бы зла я сейчас ни была на деда, я должна узнать, что связывает его с Абраксасом». Открыв дневник, фрейлина положила ладонь на корешки вырванных страниц.

Видение не заставило себя долго ждать. Старик, в чьих тусклых глазах блестели слёзы, не отнимая пера от бумаги, торопливо выводил на пожелтевших листах историю своей жизни.

После внезапной кончины моей дорогой Адриеты и горячо любимой Мари я впал в отчаяние. Чтобы не сойти с ума от боли и тоски, я поставил перед собой цель, которой отдавал все свои силы. Я утвердился в намерении вновь вернуться в обитель Абраксаса и принять его дар…

После рокового известия я надержался в Ажене ни на один день. Отыскав у постоялого двора коней для путешествия, я, в сопровождении Сезара, отказавшегося оставлять меня наедине со своим горем, отправился в путь.

Когда двое уставших, перепачканных дорожной пылью путников вошли в каменный зал, он был пуст. Тишина, царившая в этом месте, странным образом одновременно пугала и дарила умиротворение. В центре, на постаменте, как и много лет назад, стояла мраморная статуя. За десять минувших лет она ни капли не изменилась.

– Это и есть то самое место? Мрачновато, как по мне, – поёжился Сезар.

Нострадамус не ответил. Поймав взглядом лик статуи, мужчина вглядывался в него со злостью и трепетом.

– Я здесь. Явился, как ты и предрекал. Доволен? Ну, что же ты молчишь? Я готов пойти на сделку с тобой, – выкрикнул он.

– Мишель, быть может, всё-таки не стоит? – пытался образумить друга поэт, но тот был глух к его предостережениям.

– Стоит, друг мой, стоит. Да и не ты ли десять лет назад удивлялся упущенному мною шансу? Я всё исправлю.

Окропив подножие статуи своей кровью, мужчина набрал в лёгкие побольше воздуха и крикнул, заставив голос отразиться от каменных стен:

– Абраксас! Яви свою мощь!

Послышался тихий гул, стены словно заходили ходуном. Сезар, не скрывая ужаса, вжался в одну из колонн. Мишель же не сдвинулся с места. Мужчина, как и прежде, не спускал глаз с немой статуи. Зал заволокло плотной густой пеленой. Происходило ли это в реальности или было плодом воображения Нострадамуса, сказать было сложно. Мужчина почувствовал, как холод, исходящий от мраморной статуи, подобрался к нему и мёртвой рукой пробежал по коже. В голове Мишеля раздался голос:

– Ты пришел принять мой дар?

– Да, – твёрдо ответил Нострадамус.

– У него есть своя цена.

– Я готов её заплатить. Чего ты хочешь?

– Однажды твой дар послужит мне, а после вернётся в небытие, из которого пришёл, – произнес голос.

– Я согласен.

– Ты обретёшь способность ломать границы времени и пространства. Прошлое, настоящее и будущее отныне станут для тебя единым целым. Ты сможешь заглянуть в любое из мгновений великого мироздания. Да будет так…

В следующую секунду тело Нострадамуса стало тяжелеть. Его кожа оставалась холодной, но мужчине казалось, что её охватило пламя. Раскинув руки в стороны, Мишель упал на колени и запрокинул голову. Что-то невидимое, но мощное и осязаемое проникало в его тело, разливаясь по венам. Разум наполнялся ярким светом, множеством нечётких образов, неясных звуков. Мишель то лишался зрения, то видел себя со стороны. До слуха долетали то смех, то крики и плач, проносившиеся, казалось, сквозь года. Голова закружилась, заболела, грозясь лопнуть, разорваться. Отчаянно цепляясь за жизнь, Мишель схватил ртом воздух, захрипел и вдруг рухнул на ледяной пол.

– Мишель, Мишель! – Сезар тряс лежащего на спине мужчину, стараясь привести его в чувства. Наконец Нострадамус открыл глаза и сел, озираясь по сторонам.

– Что ты видел? – спросил он у друга.

– Лишь то, как ты потерял сознание, друг мой.

– Свершилось. Всё получилось.

Мишель посмотрел на свои руки, коснулся лица, волос. В своём облике он не заметил ничего странного, необычного, но точно знал, ощущал, что где-то внутри стал совершенно другим. Взглянув в растерянное, встревоженное лицо друга, Нострадамус припомнил давний разговор. «Помнится, Сезар однажды обмолвился, что отдал бы всё на свете, лишь бы дожить до того момента, когда его стихи будет декламировать вся Франция. Что, если попросить Абраксаса выполнить его желание? Судьба уже показала мне, что я был не прав, отвергнув предложение Абраксаса. Вдруг его вмешательство поможет Сезару стать немного счастливее?» Нострадамус взглянул на друга и коснулся его плеча.

– Я попрошу его исполнить одну твою просьбу.

– Мою? Я даже не знаю…

– Ты мечтаешь дожить до момента, когда о твоём таланте будут слагать легенды. И ты доживёшь.

Нострадамус поднялся на ноги, подошёл к статуе и мысленно обратился к богу. «Ты знаешь, о чём я думаю, слышишь мою просьбу. Так исполни её».

– А-а-а-а… – Сезар двумя руками схватился за голову, в его глазах замерли удивление и страх.

– Что такое?

– Голос, я слышал его в своей голове.

– Что он сказал?

– Цена за дар жизни – дар творения, – повторил Сезар. – Что это значит?

– Что твоё желание исполнилось.

Видение оборвалось, когда комнату Мадлен наполнил пронзительный звон. Вскочив с кровати, Мадлен бросилась к окну. Казалось, все церкви Парижа одновременно ударили в набат. У стен Лувра послышались громкие голоса гвардейцев. Сквозь оглушающий звон колоколов девушка сумела расслышать крики стражников:

– В Париже началось восстание!