Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 297 страниц)

Глава тридцать шестая

Я стояла напротив Лэнгли непозволительно близко. Я чувствовала его дыхание – немного отрывистое, и смотрела ему в глаза.

– Это все, – я указала на книгу, – не имеет никакого смысла. Ровным счетом. Вы знали, что здесь ничего нет.

Лэнгли вздохнул, но не отводил взгляд. И было что-то… словно он думал, открыться мне или нет.

Что это изменит?

– Поэтому вы оставили меня там, на хуторе. Вы бы вернулись за мной, конечно, и сказали, что ничего не нашли. Или привезли бы мне эту книгу, в которой ничего не нашла уже я. Зачем вы мне ее показали?

– Здесь не так холодно, – отозвался Лэнгли тихо и несколько виновато. – Вы бы совсем озябли там.

– Я оценила вашу заботу, – сухо парировала я. Лэнгли промолчал.

Госпожа Джонсон, которая, по его словам, должна разобраться в чем-то, тоже отговорка?

– Зачем вы поехали в монастырь? – продолжила я свой допрос, и голос дрогнул. Лэнгли не мог отказаться, потому что мне нужна была помощь. Выходит, тогда он не знал ни о чем?

Я сделала шаг вперед, и Лэнгли посторонился. Я не видела его настолько растерянным, не понимала, в чем причина. В том, что я обо всем догадалась раньше срока или догадалась вообще?

– Я должен был оберегать вас.

Его реплика нагнала меня уже на пороге, и я обернулась. Подумала, что стоит отдать ему мантию или сюртук, каким бы сильным магом он ни был, но ночь стылая.

– Вам грозила опасность. Вас никто не мог защитить.

Я наклонила голову. Мне грозила опасность? Никто никогда не…

И тут же я вскрикнула, вспомнив одно происшествие.

Сущие!..

– Стефани? – Лэнгли в одно мгновение очутился рядом и схватил меня за плечи, но теперь очень бережно, потом взял меня за подбородок, повернул лицом к себе. – Вы в порядке?

Нет, хотелось закричать мне, разумеется, нет. Меня ноги не держат и сердце колотится так, будто выскочит из груди. Беги, детка, беги… не оглядывайся. Что же она подлила мне?

– Вы знали, что она хотела меня отравить?

Лэнгли вздрогнул и по-мальчишески захлопал глазами. Его растерянность сейчас была абсолютной – он не сразу нашелся с ответом.

– Вы поняли это? – голос его был от волнения хриплым. – Когда?

– Только что, – я всхлипнула. – Она сказала мне – беги, беги….

«Другой человек едва не погиб. Она не ведает, что ей грозило, только ищет, кто виноват».

Она говорила тогда обо мне.

– Не плачьте, – прошептал Лэнгли и коснулся моей щеки рукой, утирая слезу.

Она могла убить меня. Попытаться убить меня еще раз.

– Я не позволю, чтобы с вами случилось что-то. Один раз я уже опоздал, но больше я вас не оставлю.

«Просто бросишь меня снова где-то на хуторе».

– Она в это верит? В эмпуса? В древнее зло?

– Я не знаю. Возможно. Главное, что верят другие.

– Что она вам сказала? – Мне казалось, что это важно. Что-то же должно было убедить Лэнгли поехать сюда? – Что ей нужны книги рождений и смертей? Что что-то в них позволит остановить это зло? Но почему она отправила меня? Думала, что я не вернусь и погибну?

Губы Лэнгли дрогнули, он нахмурился и слегка прикрыл глаза. И он не убирал руки, а мне было отчего-то легко и спокойно, пусть я уже поняла, что мне не нужно все это – любовь, заставляющая забыть обо всем, страсть, все на свете. Мне бы выжить.

– О ком вы? – переспросил Лэнгли.

– О госпоже Джонсон. Она едва не отравила меня. Как раз перед тем, как вы встретили меня в коридоре и мы потом нашли горящий сундук…

Лэнгли улыбнулся и отпустил меня, отступил назад, а мне показалось, он испытал облегчение. Что же, теперь мы оба знаем, что скрывать друг от друга что-либо бессмысленно.

– Вот что… – протянул он. – Госпожа Гэйн, вам все-таки стоит поспать. Хорошо, если дождь уймется к утру.

– Разве мы не торопимся? – удивилась я. – Ей нужны эти книги. Я не знаю зачем, но чем раньше мы окажемся в Школе, тем лучше. Она не пошлет никого, пока не решит, что и мы не вернулись, как Нэн, и тогда...

Лэнгли не успел ничего возразить, а меня осенила новая мысль.

– Что вы искали? Ответьте, я вас прошу.

– Я надеялся, что смогу что-то выяснить, но нет. Наверное… это что-то из сферы, мне неподвластной. Как ваша кармическая диагностика. Будет лучше, вы правы, если мы привезем эту книгу как можно скорее.

Эту книгу. Одну. И это означало, что мы отправляемся в путь? Я снова встретилась с Лэнгли взглядом, и он внезапно от меня отвернулся. Совсем немного, почти незаметно, будто вынужден был мне солгать. Сущие, какая теперь уже разница? Мы все погрязли в собственной и чужой лжи настолько, что и не выбраться! Я ведь тоже не была с ним до конца откровенна?

Я стянула с плеч мантию и протянула ему. Может, Лэнгли хотел отказаться, но никакая магия не укроет от проливного дождя. И он коротко мне кивнул, накинул мантию, подошел к столику, взял книгу и вручил ее мне.

– Подождете здесь, пока я снаряжу лошадей?

Я замотала головой. Нет, я больше не останусь одна и не выпущу Лэнгли из виду. Он опять может скрыться, кто знает, решит, что мне в монастыре безопаснее.

Какой же резон? Он думал, что в книгах что-то найдет, а потом понял, что очень сильно ошибся? А сказал мне, что поиски увенчались успехом. Беззастенчиво врал, чтобы я оказалась в теплом месте, или в этом он тоже солгал.

Почему люди не могут прожить без лжи?

Взгляд мой упал на книгу.

– Я подожду здесь. Вы ведь без меня не уедете?

Это было жалобно, даже жалко. Но Лэнгли не улыбнулся.

– Я не уеду без вас. Я вам обещал.

Поверила я ему? Да, что мне еще оставалось. Хотя бы в этом, потому что с его силой не стоило ничего швырнуть меня о стену или обрушить на меня камни. Задушить. Что угодно. Но он не собирался меня убивать… Итак. Госпожа Джонсон что-то ищет в этих книгах. Лэнгли в них что-то нашел.

У меня есть немного времени, чтобы узнать, что именно.

Я села на какие-то старые книги. На вид они слиплись и выглядели как добротный стул. Они действительно меня выдержали, и я с нетерпением раскрыла книгу.

Она лежала в архиве так, что записи в самом начале растеклись, расплылись, а ближе к концу стали более-менее четкие. Лиддон или Лидделл, вот что я буду искать.

В первую очередь я нашла эту страницу. «...то… Сол...», «А… ...рон», «П...ри...ия Кин», «Рича… ...сон», «Хоуп Лидд...» – все, кто умерли друг за другом, но не в один день. Раз некая Хоуп Лидд… умерла, она должна была когда-то родиться.

Я посмотрела на обложку. Книга охватывала почти тридцать лет – наверное, она касалась жителей одной или двух деревень. Если Хоуп была молода, я отыщу ее. Что я найду еще? Ее мать, разумеется.

Я не знала, что буду делать с этим, что мне это даст. Если только смогу разобрать фамилию полностью. Я быстро листала страницы, рискуя пропустить нужное, потому что различить буквы среди пятен – задача непосильная, но мне повезло. Я увидела имя «Хоу… ...дд...» – она родилась за двадцать семь лет до своей смерти, и, хотя имя матери было растекшимся, фамилию я могла сопоставить.

«...иддон».

Интересно, отчего она умерла? Болела? Роды? Упала с лошади? Эмпус?

Нет, оборвала я себя, это неинтересно. Раз я здесь с этой книгой, кого я могу найти? Юджина. Он был старше Вероники ненамного, Лэнгли говорил… года на три, Юджин должен быть в этой книге. Если родился в этой деревне, но если нет…

Я посмотрела на стол. Там были другие книги. Лэнгли не собирался брать их с собой.

Я дернула за страницу слишком резко и надорвала ее. Сущие, я неловкая! Ничего не случилось особенно страшного, но я все равно досадовала на себя. И я почти дошла до нужных мне страниц, как вдруг заметила нечто странное.

Такой неловкой я была не одна?

Я присмотрелась. Страница выдрана. Непонятно, когда, может, сегодня, а может, сотню лет назад. И теперь меня занимало другое – как много страниц пропало из этой книги?

Я ничего не успела найти, потому что вернулся Лэнгли. Он протянул руку за книгой, а я как бы невзначай поинтересовалась:

– Как вы думаете, кто мог вырвать страницы из этих книг?

Он был готов к такому вопросу или в самом деле дал логичное объяснение?

– Я думаю, это не редкость в те времена. Нотариусов тогда еще не было, а что могло лучше подтвердить родство в случае наследственных тяжб, как не «выписка» из книги рождений?

Да, конечно, вот где нужные мне страницы!

– Вы полагаете, что Юджин их вырвал, когда доказывал право на наследство перед самим королем?

Улыбка Лэнгли была мне ответом. Все просто, не нужно искать странности там, где их нет. Но правды я уже не узнаю.

Ливень не ослабел, и лошади были весьма недовольны. Зато нас с Лэнгли взбодрил холод, мои волосы вымокли сразу, Лэнгли тоже растерял свой великосветский лоск, но когда мы въехали в лес, всем стало легче. Тропинка была только слишком узкой, чтобы мы могли разговаривать. Лэнгли ехал впереди, я за ним, и чтобы не задаваться вопросами, смотрела, как болтается лошадиный хвост.

Я предложила заехать к объездчику Стю, Лэнгли согласился, что это отличная мысль. Ни сам Стю, ни Джим еще не вернулись, но Сюзи накормила нас ужином и приказала работнику позаботиться о лошадях. Она не проявила любопытство, приняв Лэнгли, возможно, за моего поверенного, и посоветовала нам переночевать. Это было разумно – мы задержались у нее до утра.

Проснулась я, когда явились уставшие Стю и Джим, от их криков и ржания лошади. Лэнгли заплатил за постой, и мы тронулись в путь. Мантии наши подсохли, но ливень, закончившийся было к утру, нагнал нас днем, и, как мы ни спешили, пришлось навестить и Питера.

Крестьяне жили своим трудом, им не было дела до путешествующих господ. Мэри накрыла на стол, Питер похвастался теленком. Где мы были, куда ездили, что нашли – нас не спрашивали и тут. Как и Сюзи, Мэри и Питера интересовали лишь деньги, и мне показалось, им обоим немного досадно, что Лэнгли заплатил вперед и больше они ничего не получат.

Мы не молчали в пути – Лэнгли знал множество исторических анекдотов. Я услышала рассказ об убийстве короля в стародавние времена, о заговорах, об отравлении наследников, о похищении фаворитки, о страшных убийствах оборотнем-волком – обычным волком, как выяснилось. Ни слова Лэнгли не сказал о себе, не спросил меня ни о чем, и я слушала его и думала – как хорошо, когда ты историк. Приятный собеседник, интересный, увлекающийся, умеющий увлечь рассказами других, и не нужно никаких откровений, поведай, какие тяготы были у людей много веков назад.

Темнело, мы подъезжали к Школе. Мы ехали уже по старой тропе, и мне стало вдруг страшно. Лэнгли, как раз подбиравшийся к развязке очередной исторической байки про королеву и трех ее пасынков, прервал свой рассказ.

– Что-то не так, госпожа Гэйн?

Он больше ни разу не назвал меня «Стефани», и я поняла, что тогда он просто хотел привести меня в чувство. И хорошо. Не стоило сокращать с ним дистанцию.

– Я боюсь, что что-то случилось.

Лэнгли кивнул понимающе.

– Мы скоро узнаем.

Школа надвигалась на нас как грозовая туча. Светились огни – не везде. Студентки уже легли спать. Кто-то еще умер, пока нас не было?

Лэнгли завел лошадей в конюшню, отдал мне книгу и посоветовал пойти в дом. Я очень устала, мне казалось это лучшим решением, и потом – хоть и слабая, но надежда теплилась – что вернулась бродяжка-Нэн. К моему удивлению, дверь Школы оказалась не заперта. Нас ждали, или пока не было Лэнгли, Фил решил, что можно пренебречь всеми мерами безопасности?

На лестнице я столкнулась с Джулией. Она шла, держа в руках кучу тетрадок и классный журнал, и, увидев меня, изумилась донельзя.

– Я не знала, что ты гуляешь по темноте, Стефани. Тебе уже лучше?

Я пробормотала в ответ что-то невразумительное. Джулия осталась в неведении, как и студентки. На то, что было в моих руках, она не обратила внимания.

Кое-где в спальнях преподавателей горел свет, но госпожа Джонсон уже легла, чему я порадовалась. Я боялась, что если она постучится ко мне, я не справлюсь со страхом и неприязнью. В моей комнате все было так, как я и оставила, Люси только унесла поднос. Я положила на стол книгу, стянула мантию и сюртук Лэнгли – и улыбнулась. Он проявлял ко мне заботу, вызванную хорошим воспитанием, но она была теплой. Или мне хотелось так думать.

Одежда моя была грязной, страшной, я понимала, что выкину все это вон. Я успела лишь снять сапоги, превратившиеся в нечто ужасное, и я сомневалась, что Фил приведет их в порядок, когда раздался стук в дверь.

Сердце пропустило пару ударов. Госпожа Джонсон?

Мне было страшно открывать, а кто-то за дверью не спешил заходить, даже когда я слабо пискнула: «Войдите». «Вряд ли это эмпус», – равнодушно подумала я и открыла дверь.

– Вот спасибо, а то у меня руки заняты. Где ты пропадала все время? Фил сказал, что вы с директором по деревням ездили, искали украденных лошадей? Не нашли? Ах, досадно...

Глава тридцать седьмая

Я позволила госпоже Коул пройти не дальше порога.

– С возвращением, Стефани. – В ее руках был поднос с чашкой и чайником.

Чай ароматно пах, я с благодарностью приняла поднос. Госпожа Коул всмотрелась в полутьму комнаты, и моя полурасстегнутая кофта не смутила ее, но я испытывала неловкость из-за видневшегося корсета, не такого свежего, как хотелось бы. Было и еще кое-что.

– Жаль, что не нашли лошадей, но я так и сказала госпоже Джонсон – напрасная это затея.

Фил сообщил госпоже Коул, что мы отправились искать конокрадов, но она обсуждала это с госпожой Джонсон? Джулии было ничего не известно. Значит ли это, что Фил ввел госпожу Коул в заблуждение – по наущению госпожи Джонсон? Иначе это не объяснить. Госпожа Коул нелюдима, и, скорее всего, госпожа Джонсон сама привязалась к ней с нашим отъездом.

– Вы нашли с ней общий язык? – улыбнулась я. Стоять с подносом было не очень удобно, держать у дверей гостя – невежливо, но госпожа Коул могла увидеть сюртук Лэнгли. Была ночь, это являлось мне оправданием.

– Пристала ко мне, – махнула рукой госпожа Коул, – отловила в столовой. Кора Лидделл скончалась, старухе не с кем поцапаться. Отвела меня в сторону, как поведала огромный секрет.

«Зачем?» – подумала я. Все считали, что я лежу у себя больная, по крайней мере, студентки и Джулия.

– Отдыхай, – госпожа Коул неуклюже повернулась и вышла из комнаты. Дверь закрылась.

Озадаченная, я поставила поднос на тумбочку возле кровати, но чай пить не спешила. Что-то было не так. Закралось ощущение, что что-то я не учла. Госпоже Джонсон нужна эта самая книга – я бросила взгляд на стол, – но зачем говорить госпоже Коул, что я покинула Школу?

У меня был один ответ. Потому что она могла зайти ко мне и выяснить, что меня в Школе нет. Это прочим было без разницы, что со мной, как я, а госпоже Коул – нет. Почему?

Что я упустила? В какую игру играли со мной – и мной?

Мне уже не хотелось спать. Где-то хлопнула дверь. Пришел Лэнгли? Если он и не мыл лошадей, то все равно ему потребовалось много времени, чтобы распрячь их и накормить. Чашка, чай. Госпожа Коул принесла мне его, чтобы я успокоилась, а потом хорошо спала.

Она караулила мой приезд? Ее сундук сгорел, неужели что-то осталось?

Я протянула руку к чайнику. Выпить горячего мне бы не помешало, но я замерла. Подумала, убрала руку, обхватила себя за плечи, забыв, что хотела раздеться. Совпадение? Я снова выдумала то, чего нет?

Ей сказали, что я уехала, не успела я войти к себе, как она тут же принесла мне…

Я рискнула, взяла чайник, принюхалась. Запах был определенно знакомым, но я не могла понять, тот это чай, который я пила в теплицах или тот, который пила в Школе. Как раз перед тем, как мне стало так плохо, а потом кто-то поджег сундук госпожи Коул. Очень странная цепь событий, непохожая на случайности.

Я покачала головой и попыталась над собой посмеяться. Поставила чайник обратно, сказав себе, что скоро начну подозревать всех студенток и Фила. У меня много времени, до весны, если раньше я не умру от страха или от собственного любопытства…

Но если так и есть?

«Нет правды, есть тайна. Есть смерти, которым надо положить конец. Кора Лидделл? О нет, не она. Другой человек едва не погиб, и хорошо, что успели вовремя. Она не ведает, что ей грозило, только ищет, кто виноват. Ох, как я ее понимаю».

Это сказано обо мне? Я должна вспомнить. Все, от начала и до конца.

Я не видела смерти Лайзы, Криспина, Арчи и Коры Лидделл. Я была на краю гибели? Да, госпожа Джонсон меня отравила. Но Лэнгли… переспросил, кого я имею в виду. А сначала со мной согласился – уточнил, когда я поняла, что меня хотели убить. Я его чем-то запутала.

И кто-то успел мне помочь.

Госпожа Джонсон дала мне препарат. Мне стало нехорошо, я решила, что это был яд. Но могло быть иначе.

Я помнила, как пришла к ней и она напоила меня вонючей дрянью, сказав, что это средство для рожениц и оно придаст мне сил. Потом я еле добежала до туалетной кабинки. Госпожа Джонсон принюхивалась – я боялась, она поймет, что я шастала по чужим спальням. Мне стало плохо в классе акушерства и хирургии… или я пришла туда не в себе? У меня кружилась голова.

Что сейчас в этом чайничке?

Лайза. Криспин. Арчи. Кора Лидделл. Что общего у этих смертей?

Лайза возвращалась от госпожи Коул. Криспин… никто не узнает, но не исключено. Арчи? Арчи я сама отправила к ней. К госпоже Коул. И он наутро был мертв, с разбитой головой. Но рана его не смертельна, это если на секунду допустить, что госпожа Джонсон сказала правду. Допустим – на эту секунду.

Я ходила по комнате. От кровати к кровати, места немного. Я боялась остановиться – я, кажется, шла на свет.

Кора Лидделл. Она умерла на улице как будто от естественных причин. Как выглядит смерть, которую можно счесть естественной?

Смерть от яда.

Что если… И я застыла. Какой это яд? Не имеет значения. Концентрация лекарственных снадобий может оказаться смертельной. Малышка Лайза, доверчивый Криспин, простодушный Арчи не слишком разбирались в том, что им предлагали. Точно так же, как я.

А Кора Лидделл? Как она умерла?

«Беги, Стефани, детка, беги. Береги себя. Да хранят тебя Сущие...» Лэнгли сказал, что хотел меня защитить. Меня в самом деле отправили с ним, чтобы обезопасить? И тогда объяснимо, почему Лэнгли оставил меня на хуторе. Там мне ничего не грозило, и да, покушение на меня и мой отъезд связаны. Беги, беги… госпожа Джонсон не травила меня, она дала мне противоядие?

Она осматривала погибших. У нее непревзойденный нюх. Она сообразила, что причиной смерти был растительный яд, а все прочее лишь маскировка? Эмпус. Почему же эмпус, кто же жертва и почему среди них была я? Я искала книгу, ту самую, про эмпуса. Расспрашивала всех, в том числе госпожу Коул. Да я даже комнаты стала обыскивать!

«Вы уверены, что это был Арчи?» – спросил госпожу Коул Лэнгли в тот день, когда мы нашли ее лежащей в теплицах. «А кто же еще, господин директор? Мужчина, уж я различила, девицы-то наши все в юбках!» – она нервничала. Она намекала на Юджина, она и мне говорила так, но…

Он не мог быть эмпусом, и я легко убедилась бы в этом, как только нашла эту книгу. Он не самоубийца, его повесили, и, как сказал Лэнгли, его грех могли отмолить. Вряд ли кто-то так сделал.

У госпожи Коул другая версия этих событий. Она считала ее истинной? Я ведь неверно понимала историю про эмпуса, пока не вспомнила слова Трэвис и Мэдисон досконально. Все проявляется в таких мелочах. Совсем в мелочах. Можно было бы все оставить как есть. И мне, и госпоже Коул.

Она кому-то мстила за Лайзу? Другая причина? Лайза погибла от чьих-то рук? Немыслимо, невозможно, чтобы малышку убила родная тетка. Бедную сироту. Ей было всего четырнадцать лет – ребенок. Как Новоявленная Вероника, той тоже было четырнадцать лет.

Я поймала себя на том, что смотрю на книгу. С вырванными страницами, утратившую секрет. Но книга здесь, мы ее привезли, Лэнгли отдал ее мне – не отнес госпоже Джонсон, как планировал. Покушение на меня – информация в книге – книга, лежащая в моей комнате. Она не так необходима госпоже Джонсон, как нужна здесь, сейчас, у меня?

Они сделали из меня наживку? Оставив в полном неведении. Посчитали, что я как Джонни, которого терзают студентки. Но я не Джонни, Фил меня не починит. Кроме того, у меня есть гордость.

Как ни странно, у меня не было гнева. Напротив, я мыслила четко и ясно. И Лэнгли, и госпожа Джонсон знали, что госпожа Коул тотчас придет ко мне, только вот не учли, что книгу она не увидит. Конечно, я позволяла входить к себе всем, но не сегодня, потому что сегодня в моей комнате был неуместный предмет. Сюртук Лэнгли. Моя стеснительность сыграла скверную шутку.

Я взяла книгу, готовая это поправить. И если бы меня кто спросил, почему я отважилась, я сказала бы – я устала от лжи. Я оскорбилась, что являюсь приманкой. Мне словно надавали пощечин – я хотела дать достойный ответ.

Где госпожа Коул – у себя в комнате? Там она не одна. В Школе у нее не было класса, но ей могли за эти два дня отдать любой из пустующих.

Я постучала в дверь комнаты госпожи Стрэндж и госпожи Коул. Если я права, то убийца сейчас спит на кровати собственной жертвы.

Не отвечали мне долго, и я уже собиралась уйти, как госпожа Коул приоткрыла дверь – похоже, я разбудила ее, сколько же времени я потеряла, решая задачки?

Госпожа Коул смотрела на меня непонимающе, потом вышла, протиснувшись боком в щель, и закрыла за собой дверь. Я стояла в обнимку с книгой и улыбалась как можно более беззаботно, подыскивая слова, а госпожа Коул мрачнела.

Слишком поздно я поняла, что должна не один час быть мертвой.