Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 297 страниц)

– Сейчас никакие руки лишними не будут. Только как бы вы сами не подхватили хворь…

– Раз суждено подхватить, не минует, даже если запрусь в доме. Отсиживаться, когда могу помочь, не в моих правилах.

– Воля ваша, мисс Хантер.

Внутри крошечной бедной хижины ютились и отец, и дочь. Оба лежали на узких деревянных кроватях под холщовыми покрывалами, почти не шевелясь. Спёртый застоявшийся воздух ударил в нос, и Джейн закашлялась. Заслышав, что лекарь явился не один, хозяин дома приподнялся на локте. Джейн едва узнала Гилберта: так сильно осунулось его лицо, покрытое испариной и заросшее щетиной. Потрескавшиеся губы мужчины дрогнули в слабой улыбке.

– Вот уж не ожидал увидеть вас, мисс Хантер!

Мистер Симмонс рассказывал мне, что вы нашлись, но я и не надеялся, что навестите нас…

Болезненный вид Гилберта, которого она помнила совсем другим, подействовал на Джейн удручающе. Тем не менее она заставила себя вернуть ему улыбку.

– Как же иначе, Гилберт.

Он повернул голову к противоположной стене, где на кровати распласталась Дорис.

– Дочка, взгляни, какие у нас гости!

Та лишь простонала что-то в полузабытьи.

Присмотревшись к ней, Джейн невольно передёрнулась: впалые щёки, тёмные круги под глазами, бледная, иссушенная кожа… Светлоглазая и светловолосая, худощавая, она и раньше выглядела хрупкой, а теперь походила на мертвеца. Симмонс, поставив на пол короб с лекарствами, придвинул стул к постели Дорис. Пока он осматривал её, Джейн присела рядом с Гилбертом.

– Что с вами приключилось?

– Не повезло мне, мисс Хантер. Когда дикари устроили последний набег, копьё угодило в ногу. Мистер Симмонс залатал рану, да вот только кровь дурная стала, горит так, будто раскалённым железом пытают.

Оттяпать, видать, придётся, ногу-то, только уж не знаю, жилец я тогда или нет.

Джейн накрыла морщинистую ладонь мужчины своей.

– Может, всё ещё обойдётся.

Он тихо усмехнулся, но возражать не стал.

– А что с Дорис?

Взгляд Гилберта подёрнулся глубокой печалью.

Ответил мужчина не сразу, борясь с тоской, охватывающей его при каждой мысли о дочери.

– Одна напасть за другой… Бедная моя девочка. Вы же застали ещё, мисс Хантер, как её дикари в плен утащили. Тогда нам удалось отбить Дорис, но с того дня она стала чахнуть: напугали её черти эти… И как лихорадка поползла среди нас, Дорис одной из первых заболела. Уже сколько дней мается, тает, как тень стала…

Он умолк, не давая голосу сорваться. Крепче сжав руку Гилберта, Джейн слегка задумалась. Первая мысль – позвать на помощь Куану, который наверняка мог бы провести ритуал, призванный исцелить болезнь. Эту идею пришлось отбросить, поскольку принять в доме индейца Гилберт, винивший их за плачевное состояние дочери, едва ли согласился бы. Дальше мысли привели Джейн к Бейкеру: «Джереми воевал, ему наверняка доводилось иметь дело с ранениями. К тому же он может знать больше мистера Симмонса, хоть и не врач. Что, если обратиться к нему?»

– Держитесь, Гилберт, – решилась она. – Я приведу человека, который может помочь.

На этих словах Симмонс удивлённо оглянулся, отвлекаясь от Дорис.

– Вы знаете ещё одного лекаря?

«Нет, просто он из того времени, когда медицина шагнула вперёд». Вслух этого она, разумеется, не произнесла.

– Мне кажется, что один из моих спутников может быть полезен. Он… Он обращается с ранами более умело, чем я, – обтекаемо объяснила Джейн, добавив про себя: «Надеюсь…»

После небольшого раздумья Симмонс разрешил ей привести Бейкера. На её счастье, Джереми, даже если не горел желанием открыть в себе докторские качества, не стал отказывать в помощи, и спустя несколько минут она уже вернулась в его компании. Склонившись над пострадавшей ногой Гилберта, он невесело усмехнулся.

– Началась гангрена. На фронте я такого повидал достаточно.

– И что это значит? – спросила Джейн, чувствуя неладное по его тону.

– Ну, если случай запущенный, ампутация… – Покосившись на Симмонса, хлопотавшего над Дорис, он разъяснил: – Это когда приходится отрезать конечность.

На лице Джейн проступил неподдельный ужас. Джереми поспешил её успокоить.

– Здесь, по-моему, ещё можно обойтись без радикальных методов.

– Уж хотелось бы, сэр, если позволите, – проскрипел Гилберт.

– Отмершие участки всё равно придётся удалить. – Бейкер не без сочувствия взглянул на Гилберта.

Тот закусил губу.

– Вы уверены в том, что делаете? – с сомнением уточнил Симмонс.

– К сожалению, да. Приходилось ассистировать полевому хирургу.

Судя по его хмурому виду, опыт был не из приятных. Однако Джереми не относился к людям, долго сохраняющим мрачный настрой. Он легонько хлопнул своего будущего пациента по плечу и усмехнулся.

– А вообще, вам повезло, Гилберт. У меня при себе оказалось целых два средства, которые должны помочь.

Порывшись в сумке, он выудил бутылку виски и небольшую склянку.

– Эфир – отличная штука! Слава человеку, который открыл его! Со времён войны всегда стараюсь держать при себе на случай увечий.

– Что это такое? – удивился Симмонс, которому многое в словах и действиях Бейкера казалось странным. Обтирая Дорис тряпицей, смоченной в травяном отваре, он волей-неволей отвлекался на то, что творилось у другой кровати.

– Помогает унять боль, – коротко отозвался Джереми.

– А виски вам зачем? – полюбопытствовала Джейн. – Напиться для храбрости? Или алкоголь можно как-то применить в лечении?

– Напиться – это, конечно, самый прекрасный способ, только мне сейчас нужна трезвая голова. А вот обработать рану и нож не помешает. Жаль, нет спирта: это было бы куда надёжнее, но за неимением лучшего…

Симмонс, который ничего не знал о таких средствах, намеревался посмотреть, как Джереми будет действовать. Ничего не вышло, поскольку всё внимание врача забрала Дорис, у которой начался жесточайший приступ лихорадки.

– Мы справимся сами, мистер Симмонс. – Бейкер показал глазами на Джейн. – Ведь у меня есть отличная помощница, она не подведёт!

Джереми передал ей склянку с эфиром, объясняя, что нужно делать. Затем, как и собирался, протёр нож тряпкой, смоченной в виски.

– Всё равно будет больно, Гилберт, предупреждаю сразу.

– Да уж понимаю. Не тяните, сэр, приступайте.

Джейн постаралась унять дрожь в пальцах. Заставляя себя не смотреть на лицо Гилберта, отражающее все его страдания, она сосредоточилась на указаниях Джереми. Рана выглядела ужасно, а когда Бейкер принялся ковыряться в ней, девушке едва не стало дурно. Стоны Гилберта, которые он не мог сдержать, как ни старался, усугубляли ситуацию – хотелось закрыть уши и сбежать подальше. Подавив малодушный порыв, Джейн пересилила себя и помогала, пока Джереми не завершил операцию.

По её ощущениям, это длилось вечность. Запах крови и алкоголя намертво прицепился к ней, вызывая тошноту, поэтому возможность наконец выйти на воздух воспринималась как благословение. Джейн думала, что на улице стемнело, пока они возились с больными, однако оказалось, что времени прошло не так уж много, просто для неё оно тянулось долго. Вскоре из дома вышел и Симмонс.

– Благодарю, мистер Бейкер, ваша помощь пришлась как нельзя кстати, – искренне сказал он.

– А как же, – хмыкнул Джереми, допивая оставшийся виски. Его пальцы слегка подрагивали, но это заметила только Джейн, уже привычная к его манере скрывать переживания.

Врач обернулся к ней.

– И вы тоже меня очень выручили, дорогая. Если бы не вы и мистер Бейкер, я бы не смог разорваться между двумя больными… Дорис наверняка отдала бы сегодня богу душу: она стояла у самого края.

Теперь, мне кажется, пик болезни позади. Что до Гилберта, уверенности меньше: я никогда не видел подобных операций, и всё же он перенёс её, даже не провалившись в беспамятство…

– Может, лучше и провалился бы, всё не так больно, – заметил Джереми. – Держался он стойко, молодец. И вы, мисс Хантер, тоже, настоящий герой. Думал, хлопнетесь в обморок.

– Вот ещё, – ответила она, храбрясь.

«Гилберт и Дорис должны пойти на поправку, но сколько ещё таких несчастных страдает от хворей?» – промелькнуло в мыслях. Джейн уже слышала от Ральфа о трудностях в колонии, теперь же столкнулась с ними воочию.

– Мистер Симмонс, дела у колонистов и правда так плохи? Капитан Лейн рассказал мне о болезнях и голоде…

– Едва ли он приукрасил действительность, мисс Хантер. Лето выдалось засушливое, урожая мало, люди голодают, а это всегда раздолье для недугов. Не хочу нагнетать, но, признаться, не представляю, как мы выживем здесь. А если набеги секотан не прекратятся… – Нахмурившись, Симмонс добавил: – Хотя и без этого непросто. Сэр Генри Стивенсон, упокой господь его душу, кормил нас обещаниями, многие верили до последнего, что здесь-то наконец-то их ждёт райская жизнь… Теперь уже стало ясно, что рая не видать. В людях копится недовольство, если не сказать отчаяние. И, конечно, крайним у них стал капитан Лейн. Боюсь, положение у него весьма шаткое…

Спохватившись, врач прервался.

– Не слушайте меня, мисс Хантер, это я так. Жизнь здесь нелёгкая, вот и тянет порой на мрачные размышления. Глядишь, всё ещё обойдётся…

* * *

Небольшая горстка переселенцев брела через лес. Люди растерянно перебирались от кочки к кочке, не оступаясь, как будто кто-то невидимый прокладывал для них безопасную дорогу через болотистую почву. Колонистов обуревали сомнения. Голос рассудка твердил: нельзя нарушать приказ капитана Лейна и покидать форт, нельзя подвергать себя опасности: в этом лесу легко сгинуть; даже не сталкиваясь с индейцами, достаточно сделать один неверный шаг и увязнуть в цепких объятиях топи. Но люди шли, словно их манил за собой чей-то зов, шли, пока путь не вывел их на небольшую поляну, спрятавшуюся среди болотистой почвы.

В центре возвышалась одинокая, неестественно высокая фигура человека в чёрном.

Собравшиеся замерли, настороженно изучая незнакомца.

– Значит, вы решились прийти? Это верный выбор, господа, – возвестил он.

Безусловно, Уолтер Норрингтон насмехался, хотя ничем этого и не выдавал. Он знал, что колонистам не пришлось выбирать: они лишь подчинились его воле, сами того не ведая, и едва ли понимали, что сейчас с ними творится. Они напоминали людей, скитающихся по собственным снам: когда чувствуешь, что что-то не так, но не можешь догадаться, в чём именно кроется подвох. Притом вмешательство Норрингтона имело определённые границы. Он не стал внушать переселенцами никаких мятежных мыслей: ему было любопытно, как скоро они сами сделают нужные выводы.

– Приветствую всех, кто осмелился выступить против капитана Лейна.

Среди колонистов прошёлся неуверенный шёпот. Кто-то и в самом деле всё чаще помышлял о том, что новый лидер не справляется с возложенной на него ответственностью, а кто-то боялся даже думать о бунте. Уолтер обвёл собравшихся мужчин пустым мертвенным взглядом. Любой, кто попадал в поле его зрения, на пару мгновений отражался в зрачках, и этого хватало, чтобы заглянуть в саму суть человека.

– Вас всех привела сюда жажда, безумная, иссушающая внутренности жажда. Рано или поздно её познаёт всякий человек. И вас она завела далеко от дома… Жажда золота. Несметные богатства, о которых грезил каждый из вас, поднимаясь на борт корабля, ведь капитан Лейн сулил вам сокровища, каких вы никогда прежде не встречали… – Он чуть раскинул руки, будто хотел объять целые горы драгоценностей. – Золото открывает любые двери. Делает из вчерашнего бедняка счастливчика. Притягивает, вдохновляет, пробуждает вкус к жизни. Верно?

Колонисты по-прежнему не решались во всеуслышание заявить что-то. Каждый из них накануне встретил этого странного незнакомца, приказавшего собраться за пределами форта, в лесу, за болотами. Он заверил, что благодаря его помощи все горести и невзгоды останутся позади, сыграл на усталости людей, изнурённых голодом и болезнями, на их почти угасшей вере в чудо, которое вернёт жизнь в прежнее русло. Сейчас они смотрели на мужчину со смесью опасения и надежды, не до конца понимая, как здесь оказались.

– Вам не надо меня бояться. Я прошу лишь ответить на простой вопрос: выполнил ли капитан Лейн своё обещание? Нашли ли вы золотые залежи, обрели ли безбедную жизнь без забот? Здесь, на затерянных землях Нового Света, стали ли вы счастливы?

Речи человека в чёрном обладали удивительным влиянием: он заставлял вслушиваться, ловить каждое слово, хотя пока не сказал ничего такого, чего переселенцы сами бы не знали. Вместо того чтобы ответить ему, люди заворожённо молчали. Наконец, грузный мужчина с залысинами всё же решился заговорить.

– Про счастье мы мало думаем, господин, всё больше про то, как выжить. Только вам-то до нашего счастья какое дело?

Уолтер едва заметно повернул голову к переселенцу.

– Эдвин… Ты ведь здешний кузнец, так?

Тот кивнул, неловко переступая с ноги на ногу.

– А доводилось ли тебе хоть раз плавить золото?

Наблюдать, как оно растекается сияющим жидким пламенем? Ковать из этого пламени вещи, что затмят разум любого человека?

Нахмурившись, Эдвин пробормотал:

– Я ждал, что здесь его увижу.

– Но не увидел и не увидишь, если всё останется как есть. Сколько бы экспедиций ни совершал капитан Лейн, в них лишь гибнут люди, а золото так и остаётся тайной, недоступной для вас, потому что вы не знаете, где искать… Я знаю.

– Это откуда же? – подал голос другой переселенец, почесав тёмную бороду.

Оценив недоумённое выражение на лице этого высокого сухопарого мужчины, Уолтер рассмеялся. Его смех, сначала едва различимый, становился всё громче, пока не зазвенел в ушах у каждого, вызывая желание стиснуть голову и прогнать этот пугающий звук.

– А ты – Нед, фермер, копошишься в земле от рассвета до заката, но в глубине души мечтаешь наткнуться на что-то другое, кроме перегноя и дождевых червей… Я покажу тебе.

Он вскинул руку, и в цепких пальцах что-то сверкнуло, отражая солнечный свет. Люди невольно потянулись ближе, пытаясь рассмотреть. Тогда Уолтер раскрыл ладонь, позволяя убедиться: перед ними – самый настоящий золотой слиток. Раздались удивлённые возгласы: «Золото! Это целый самородок! Видали, какой увесистый?!» Сомкнув пальцы, Уолтер спрятал драгоценность от любопытных, тут же загоревшихся глаз и повторил:

– Я знаю, где искать. А остальное неважно.

Один лишь вид слитка из чистого золота застилал разум. Некоторые из собравшихся всё же устояли перед соблазном. Эдвин и Нед настороженно переглянулись, тогда как остальные зашумели, умоляя вновь показать золото. Норрингтон, подобно фокуснику, охотно извлёк самородок снова. Подозрения относительно незнакомца, неизвестно как оказавшегося в колонии, у многих растворились перед блеском столь желанного металла. И всё же остались люди, не потерявшие голову. Пока остальные столпились вокруг человека в чёрном, Эдвин дёрнул Неда за рукав.

– Мутно больно… Не верю я, что человек, нашедший золото, по доброй воле будет делиться с другими.

– Но и шанс упускать не хочется, – возразил фермер кузнецу. – Тошно прозябать в этом богом забытом месте…

– Я вот что скажу, Нед, нужно сначала с капитаном Лейном поговорить, а потом уже решать, – настаивал Эдвин. Помявшись немного, тот кивнул:

– Это вернее всего будет…

Хотя оба стояли в отдалении, Норрингтон взглянул на мужчин со снисходительной усмешкой, будто прекрасно услышал их негромкий разговор. «Так только интереснее», – удовлетворённо подумал он.

* * *

Ральф в очередной раз обвёл посетителя недовольным взглядом. Капитану казалось, что он слушает нудные речи Уильяма уже который час. Инженер попросил принять его и теперь методично излагал свои предложения по восстановлению корабля. Большую часть из этих предложений Лейн просто не мог понять в силу разницы эпох, однако Уильям, полностью погрузившись в повествование, не замечал этого. Не выдержав, Ральф шагнул к нему и захлопнул блокнот с чертежами.

– Мистер Оллгуд, я рад, что у вас появилось столько идей, но у нас некому их воплощать.

– Вы откажетесь даже от штурвала? – Брови Уильяма взлетели так высоко, что почти скрылись за спадающей на лоб тёмной прядью.

– Я даже не знаю, от чего отказываюсь, – язвительно заметил Лейн.

– Англичанин, который не знает, что такое штурвал… Уму непостижимо! – Хотя Уильям сказал это себе под нос, Ральф расслышал и сердито фыркнул.

– Если пример настоящего англичанина являете собой вы, пожалуй, хорошо, что я родился сейчас, а не несколько столетий спустя.

От такой дерзости Уильям потерял дар речи.

«Ещё не хватало подбирать выражения, чтобы не задеть тонкую натуру этого господина!» – подумал Ральф. Оллгуд виделся ему существом абсолютно нелепым и бесполезным: не участвовал в спасении мисс Эймс, да и вообще практически не покидал отведённую ему комнату, чураясь местных жителей. Его не удавалось представить с оружием в руках, на поле боя да и на борту корабля тоже. Все познания Уильяма сводились к теории, тогда как на практике от него не было никакого толка. «Не мужчина, а ходячее недоразумение», – подытожил Ральф. Сейчас он был не прочь поучаствовать в словесной перепалке, инженер же сдержался и промолчал. Задрав подбородок с видом человека оскорблённого, но уверенного, что опускаться до ответных оскорблений ниже его достоинства, он вновь раскрыл свой блокнот.

– Выходить в океан без штурвала, в то время как в вашем окружении находится специалист, способный без труда разработать конструкцию этого устройства, считаю весьма недальновидным решением, – скупо заметил Уильям.

– Это мой корабль, мистер Оллгуд. Без моего дозволения никто даже не приблизится к нему, не говоря уже о том, чтобы что-то менять!

– Именно поэтому он до сих пор не восстановлен?

Неприкрытый намёк на то, что капитана не волнует участь собственного судна, разъярил Ральфа. На этот раз Оллгуд всё же заметил неминуемую бурю и поспешил примирительно добавить:

– Штурвалы были изобретены именно на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков. Право же, мы практически не погрешим против хода истории, зато существенно увеличим шансы на благополучное прохождение водного отрезка пути.

– А вы собираетесь проделать этот путь вместе с нами?

– Предпочёл бы воздержаться от участия, однако перспектива остаться здесь…

Уильям запнулся, затрудняясь объяснить Ральфу, что разношёрстная компания, с которой он сюда прибыл, стала единственной ниточкой, связывающей его с привычным миром. Ещё больше его смутил собственный внутренний протест, поднявшийся, стоило капитану Лейну заговорить о вероятности остаться в форте. Нервно коснувшись костяшек пальцев, Уильям пытался проанализировать ход своих рассуждений. «Я… Не желал бы разлучаться с мисс Эймс?» – Сглотнув, он постарался изгнать из головы странную, недопустимую догадку, закравшуюся на ум не иначе как по ошибке. Он сходился с людьми медленно, неохотно, то и дело оступаясь и пятясь. Сейчас же поймал себя на мысли, что в компании мисс Эймс, несмотря на её неугомонную натуру, ему было спокойнее. Она всегда искренне интересовалась тем, что он делал, и…

Устав ждать ответа, Ральф махнул рукой.

– Если вы ухитритесь найти человека, который возьмётся мастерить этот… штурвал, пусть будет.

Сразу предупрежу: едва ли попадётся желающий. – Он ткнул в чертежи на листах блокнота. – К тому же мало ведь собрать колесо, надо его ещё как-то приладить к рулю…

Уильям приготовился к долгим детальным разъяснениям, но тут в комнату с поклоном вошёл Томми.

– Простите, что прерываю вас, господа, там ещё посетители… И они очень настойчиво требуют их принять, сэр.

Ральф тяжело выдохнул и опустился на стул.

– Пригласи.

Завидев, кто пожаловал на этот раз, он едва удержался, чтобы не скривиться. В дверях стоял кузнец Эдвин – здоровяк, которому вечно всё было не по нраву. За ним маячил Нед: получив не самый плохой участок земли, он тем не менее всегда ходил с кислым видом. Оллгуд хотел выйти из комнаты, понимая, что его присутствие сейчас не требуется, только жители заслонили собой проём и даже не подумали сдвинуться. Пока инженер деликатно покашливал, намекая, что стоило бы его пропустить, Эдвин взял слово.

– Доколе нам терпеть лишения, сэр? Уж не первый день, как губернатор почил, а житьё всё хуже становится.

«Этот ходить вокруг да около не собирается, смотрю. Оно и к лучшему», – мрачно усмехнулся Ральф и иронично вскинул бровь.

– Стало быть, при губернаторе вам жилось привольно?

Нед, почувствовав скрытую угрозу, протянул:

– Не то чтобы именно при вас всё псу под хвост пошло, но…

– Но разгребать-то всяко вам, раз уж назвались главой, – дерзко заявил Эдвин.

Призвав на помощь всё своё терпение, Ральф, никогда не метивший в губернаторское кресло, выдавил кривую улыбку.

– И? Вы явились, чтобы напомнить мне об этом?

Подбоченившись, колонисты переглянулись.

– Людям нужна помощь, – начал Нед. – Мы в этом форте как в осаде, считай. Охотиться нас не пускают чёртовы индейцы, урожай гибнет, от голода приходится коренья жевать…

– На втором корабле приехали женщины – только лишние рты. Нет бы еды привезли! И оружия все припасы иссякли! – подхватил Эдвин. Не давая Ральфу ответить, мужчина напирал: – А вы что? Вместо того чтобы думать, как спасти людей, приказали нам корабль латать! Помяните моё слово: народ взбунтуется, если так и дальше пойдёт.

Лейн одним махом поднялся, ударяя кулаком по столу.

– Ещё одно слово в таком тоне – и будешь болтаться в петле.

– Пусть и так! Повесите меня, потом других, пока один тут не останетесь. Да ещё эта мисс Хантер со своей престранной компанией. Откуда они взялись-то? И ради этой мисс вы стараетесь, а ради простых людей…

Увидев, как Ральф багровеет от ярости, Оллгуд понял, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, и решился кашлянуть громче, привлекая к себе внимание.

– Насколько я успел уяснить, причиной, подтолкнувшей вас к сегодняшнему визиту, послужило требование отремонтировать корабль?

Эдвин крякнул, позабавившись витиеватому стилю речи, и кивнул.

– Это уж совсем ни в какие ворота не лезет.

– Последние силы отдать зазря! – поддержал его Нед.

Уильям успокаивающе приподнял ладонь.

– Почему же вы считаете, что это напрасная трата сил?

– Да кому же нужно лить пот над тем, что и не пригодится вовсе?

– Разве вы можете быть уверены в том, что корабль больше никогда не пригодится? – Тон Оллгуда оставался предельно вежливым. – Это ведь единственный транспорт, который позволит покинуть Роанок, если условия жизни будут окончательно и бесповоротно расценены как невыносимые.

Такая очевидная мысль не приходила мужчинам в голову. Закрепляя хрупкий успех, Оллгуд продолжил приводить им один аргумент за другим. В отличие от прямолинейной манеры Ральфа, нагромождение слов в речи инженера сбивало Эдвина и Неда с толку: пока они пытались вникнуть, их воинственный запал сам собой сходил на нет.

– К тому же у меня есть идея по оптимизации всего процесса, – веско добавил Уильям. – Ландшафт здесь, как я успел заметить, преимущественно равнинный, поэтому можно будет применить несложный способ, который значительно упростит перевозку древесины…

Лейн с усмешкой наблюдал за тем, как Нед и Эдвин жуют губы, силясь сообразить, о чём толкует Уильям. Как бы инженер ни раздражал его, стоило признать: такая тактика неплохо сработала и даже появилась надежда, что гнев переселенцев удастся направить в мирное русло…

* * *

Прошло несколько дней. Время тянулось медленно. Джейн, больше не чувствуя себя в безопасности после появления Уолтера, тревожилась, постоянно ожидая подвоха, а от Норрингтона не было ни слуху ни духу. «Неужели мне привиделась наша встреча? Нет, он касался меня… Такое ни с чем не спутаешь», – Она непроизвольно облизнула нижнюю губу, как будто отпечаток пальца Уолтера до сих пор обжигал тонкую кожу. Беспокойно теребя прядь, Джейн бродила вдоль стен форта, не находя себе места. Обычно она отдавала все силы и время на то, чтобы помогать мистеру Симмонсу с лечением, коль скоро рук в колонии не хватало. Врач не мог нарадоваться на свою помощницу: недостаток знаний заменяло усердие. Джейн тоже находила свою выгоду: забывалась, отвлекалась от тревог.

Сегодня же мистер Симмонс настоял на том, чтобы она отдохнула. Оказавшись предоставленной самой себе, девушка осознала, что отдохнуть едва ли получится: мрачное предчувствие глодало её, заставляя пожалеть о том, что она не занята трудным, зато полезным делом, прогоняющим страхи.

Томми, показавшийся со стороны поля, приветственно поклонился. Выныривая из собственных мыслей, Джейн махнула пареньку рукой.

– Тоже решили прогуляться, мисс Хантер? Мистер Ривз уже с утра на ногах. Он решил помочь нашему Джону! И как я сразу не сообразил, что уж они-то должны найти общий язык!

«Джон… Я совсем о нём не подумала! – ахнула она. – Наверное, им и правда есть о чём поговорить». Молодой африканец – при рождении его звали иначе, но колонисты закрепили за мужчиной самое расхожее имя – прибыл на Роанок в числе прочих переселенцев и прикладывал все силы к тому, чтобы освоить новые земли. Джейн одновременно и обрадовала, и обеспокоила весть, принесённая Томми: «Стоит ли мистеру Ривзу сближаться с кем-то из местных? Нужно внимательно следить за тем, что рассказываешь. Лучше совсем не говорить о себе, иначе Джон наверняка заметит странности и несоответствия. Несомненно, мистер Ривз и сам это понимает, и всё же…»

Словно ненароком подслушав её размышления, Томми принялся переминаться с ноги на ногу как человек, которому не терпится что-то узнать, и в то же время боящийся проявить любопытство. Убедившись, что поблизости никого нет, он всё же решился.

– Мисс Хантер, вы не сердитесь… Ваши спутники, откуда они всё же появились? Корабля никакого не пристало, я весь берег осмотрел… Кто-то говорит, что это всё колдовство, а я, конечно, не верю!

Просто чудно уж больно… – Не дожидаясь ответа, паренёк поспешил добавить: – Только вы мистеру Лейну не говорите, что я спросил! Он страсть как не любит, если вам досаждают. А я и не хочу досаждать, я просто…

– Не беспокойся, Томми, я тебя не выдам. – Она замялась. – Если честно, объяснить, откуда взялась наша команда, слишком сложно.

– Я понял по обрывкам ваших разговоров, что вроде как из другого времени. Да разве ж такое бывает?

– Бывает и не такое… – Видя, как Томми изумлённо разевает рот, Джейн невольно улыбнулась, но улыбка быстро погасла, сменяясь тревогой. – Я прошу тебя не болтать обо всём этом: никогда не знаешь, как аукнется.

Слуга быстро закивал и, видя, что ничего больше от Джейн не добиться, направился к воротам. Правда, стоило ей зашагать в противоположную сторону, как за спиной послышалось:

– А куда вы собираетесь, мисс Хантер? Не велено ведь отходить далеко от форта!

– Я далеко и не стану, – заверила она. – Схожу проведаю Джона тоже.

Африканец обнаружился на поле в компании Ривза, как и говорил Томми. Джон копошился в почве – в той части пашни, которую колонисты засеяли кукурузой, и одновременно жаловался маршалу.

– Табак – растёт и растёт. Ничего ему не мешает. А кукуруза чахнет. Индейцы. Грядки разорили.

Улыбка снова появилась на губах Джейн. «Я и забыла, как звучит речь Джона», – подумала она. Поскольку английский был для него неродным языком, молодой мужчина общался короткими, рубленными фразами. О его прошлом Джейн знала мало. Когда-то англичане обнаружили Джона на одном из захваченных испанских кораблей, и о том, как он попал в рабство к испанцам, африканец рассказывать не любил. Его не бросили, увезли в Лондон, где выходцы из Африки могли жить как свободные люди. Благодарный за освобождение, Джон тем не менее с трудом переносил английскую погоду и стал одним из первых добровольцев, когда Ральф Лейн набирал команду для экспедиции в Новый Свет. В колонии он зарекомендовал себя как надёжный человек и добросовестный работник, не знающий усталости.

– Здравствуйте, господа.

Завидев Джейн, Джон просиял.

– Мисс Хантер! Вас почти не увидеть нынче.

Она беспечно отмахнулась, не желая вдаваться в подробности. Ей хотелось верить, что добродушный Джон не станет ни выпытывать правду, ни подозревать её во всех грехах.

– Зато вы, как я смотрю, по-прежнему исправно трудитесь.

– Урожай нужен. Рук мало осталось. Мистер Ривз помогает.

Джейн перевела взгляд на Питера, который до этого момента хранил молчание. Маршал, погружённый в свои мысли, почти не отреагировал на её появление и не спешил вступать в разговор.

– Давайте я тоже помогу, – предложила Джейн, не желая стоять без дела.

Недолго думая, Джон протянул ей мотыгу. Некоторое время они обрабатывали почву в тишине, старательно избавляя её от сорняков, пока их вдруг не прервал оклик Питера.

– Так вы до вечера провозитесь.

Джейн собралась было поинтересоваться, что же они делают не так, но осеклась. Запоздалое осознание настигло её, лишая дара речи. Похолодев, она посмотрела на Ривза совсем другим взглядом. В памяти ожил подробный рассказ о юности маршала, однажды поведанный им самим: бесконечная работа на плантациях, безжалостные хозяева, побои, пытки… «Наверняка он сейчас вспоминает обо всём этом!» – подумала она, преисполняясь состраданием. Тем временем Джон, который понятия не имел о горьком опыте маршала, с готовностью обернулся к нему.

– Научите лучше?

На губах Ривза промелькнула странная усмешка. Он присел, зачерпнул ладонью ком земли и растёр её между пальцев, отрешённо наблюдая.

– Давай не будем обременять мистера Ривза, Джон, – сказала Джейн.

Маршал, качнув головой, возразил.

– Нет, мисс Хантер, ничего страшного. У меня скопилось немало знаний по части обработки земли, не пропадать же им. Ну а если вы не против, оставайтесь: втроём дело пойдёт ещё живее.

Пусть возделывать поле под солнцем, почти не заходившим за облака, было непросто, Джейн не позволила себе сетовать. Только когда Ривз взял небольшую передышку, она тоже прервалась и примостилась рядом. Джон добрался до противоположного конца поля и, кажется, не собирался сбавлять темп. Воспользовавшись возможностью поговорить без посторонних ушей, Джейн осторожно спросила у маршала:

– Вы в порядке, мистер Ривз?

– Я умею рассчитывать силы, мисс Хантер. Не волнуйтесь, не перетружусь.

– Я не совсем это имела в виду. Работа в поле – такое вам опостылело, наверное?

«Хотела быть деликатной, а получилось прямо в лоб», – пожурила она себя. Маршал не спешил с ответом: промокнул шею, оттирая пот, вытянул ноги и прогнулся, разгибая затёкшую спину. Джейн украдкой вглядывалась в его лицо, боясь уловить отголоски пережитых когда-то мучений, и ничего подобного так и не заметила. Напротив, Ривз казался спокойным и умиротворённым.

– Я надеялся, что никогда в жизни больше не возьмусь за эту работу, да. Хватило по самое горло.

И когда встретил этого малого… – Он кивнул в сторону Джона. – Не знал, что и думать. Странное чувство, мисс Хантер, очень странное. Увидеть человека, который гнёт спину добровольно, и никто не стоит над ним с кнутом. Он сам выбрал свою судьбу и, кажется, доволен ею, хотя жизнь здесь явно нелегка.