Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Глава третья

Можно было сказать – неожиданно, но я бы в таком случае покривила душой. «Но он бы никогда!» – я не раз уже слышала. Это во время следствия, если мне случалось оказываться на допросе, а вот в зале суда свидетели резко менялись. «Надо было заметить», «мне казалось странным его поведение», «в последнее время все шло не так» и прочие самообвинения, на самом деле – действительно нечто похожее на чувство вины. Если бы каждый мог заметить и вовремя сигнализировать, о чем тогда можно было бы вообще говорить, но проблема была именно в том, что ни странного, ни «не такого», а про наблюдательность окружающих лучше было бы промолчать.

Я вздохнула. Я понимала, что королеве тоже трудно в это поверить, хотя, конечно, придется.

– Улики есть улики, господин комиссар.

Комиссар тоже вздохнул:

– Постараемся донести это до королевы. Не думаю, что она станет настаивать, она умная женщина, но временами эмоциональная.

Тут я была абсолютно согласна. Королева – настоящая глава государства, не для красоты, не для галочки и не ради традиций. Она непосредственно занята очень многим, и насколько я знаю, если взять того же президента Фанданской Конфедерации и их же премьер-министра, то их обязанности примерно распределятся между нашей королевой и нашим премьером. В ведении королевы – образование, здравоохранение, полиция, армия, в общем, то, что касается социальной сферы и безопасности. Внешней политикой занимается только премьер, хотя присутствие королевы все равно везде обязательно, но это уже не наша инициатива, а мировой протокол. С другой стороны, мы страна хоть и немаленькая, но никуда особо не лезем, все, что в мире творится, проходит как-то без нас. В этом тоже немалая заслуга ее величества: в первую очередь – благо и интересы граждан. Именно так, не «подданных», а «граждан». В пиар-отделе дворца кто-то отлично работает.

– Учитывая, что Академия – первая в рейтинге… – начала я, а договаривать даже не стала. Комиссар это знал не хуже меня. Да, бюджет имел очень немало дохода от обучения иностранных студентов, которых обычно было сорок-пятьдесят процентов. В иные годы доходило и до семидесяти, если в стране не набиралось достаточно одаренных. Магическая инженерия – область высокодоходная и отличное вложение капитала, где бы ты ни родился.

– Мы можем опоздать, – заметил Эндрю, повернувшись к нам. – Вроде они там немного задвигались, но, может, воспользуетесь спидвеями?

Я не любила спидвеи, но согласно кивнула. Комиссар же тоскливо поморщился.

– Прибудем к королеве пешком.

Но махнул рукой, вернул Эндрю планшет и, оглянувшись, открыл свою дверь. Раз так, и мне нужно было выходить тоже.

Улица стояла. Никто не сигналил, не гудел, не ругался. Терпение – добродетель, доверие к действиям властей – залог процветания. Да, это не были лозунги, и мне это нравилось. Мне нравилось, что я тоже власть и мне доверяют тоже. Я делала все для того, чтобы оправдывать это доверие.

Мы обошли машины, стоящие в соседнем ряду, пересекли две полосы, отведенные для движения кэбов, велодорожку и подошли к спидвею. Свободные скейты есть почти всегда, так что мы с комиссаром спокойно встали на них и направились ко дворцу.

Странное дело, а может, закономерность, что ногами ходить у нас очень не любят, а вот любой зал или фитнес-центр всегда забит почти до отказа. Ну и, конечно, зависть к тем, кто передвигается на велосипедах – ни в костюме, ни тем более в форме это уже себе не позволить. Велосипед у меня тоже был, правда, вспоминала я о нем крайне редко: ездить на них можно только по велодорожкам, а они в основном в городах.

Спидвей работает, как и все остальное, на магии. Автор изобретения, фанданец, кажется, мультимиллиардер. Стал им, когда запатентовал технологию: просто держи в голове, куда тебе надо, и скейт сам проложит нужный маршрут. Вот как это работает?

А ведь наш арестант, наверное, знает.

Но в самом деле, как и почему? Это я уже не о магии, а об убийстве. Я оглянулась на комиссара, но он был занят тем, чтобы удерживать равновесие. Надо бы нашему шефу сказать, что в зале есть тренажеры специально для скейтов, подумала я. И выехала чуть вперед, чтобы комиссар мог держаться за мной, и заодно – чтобы немного прикрыть его от летящий навстречу пыли. Не то чтобы ее много, конечно, но все равно неприятно, а моя припыленная физиономия не выглядит так комично, как посеревшие комиссарские усы.

Если бы не комиссар, я бы слегка увеличила скорость. Ровно так, чтобы можно было занять левую полосу, потому что превысишь – и полгода, а то и год, ни один скейт под тобой не тронется. Это уже была заслуга нашего гражданина и выпускника Магической Академии, ныне – заместителя председателя Процедурной Комиссии. Но мне пришлось под комиссара подстраиваться и при этом держать в голове пункт пункт назначения – королевский дворец, а не то, зачем мы туда ехали.

И я смотрела на улицы. Ровные, яркие, здания построены волнами – от невысоких, десять этажей, до небоскребов под сотню. Есть жилые здания и учебные, есть больницы и офисные комплексы. Парки, детские площадки, территория для выгула питомцев. Чего в Веренире не встретить, так это торговых центров: продуктовые магазины почти в каждом доме, а все остальное – за пределами города. Хотя большинство людей предпочитало заказывать все онлайн, а правительство это лишь поощряло: так, например, если компания по доставке брала на работу людей – ей полагались налоговые льготы. Если эти люди использовали для работы велосипеды – их подоходный налог был настолько смешной, что и упоминать эту цифру не стоило.

В направлении королевского дворца спидвей стал совсем свободным: сюда мало кто ездил, если только по делу, и то – не к самой королеве, а в канцелярию. Но таких посетителей было немного: получатели грантов, журналисты, иногда – адвокаты, когда надо получить резолюцию королевы для срочного рассмотрения какого-нибудь очень важного спора. Только вот ехали они со всей страны, поэтому на нас с комиссаром поглядывали с определенной опаской.

Спидвей заканчивался большим кругом, освободившиеся скейты выстраивались на компактный многоярусный паркинг, дальше можно было идти только пешком. И это был тот этап в посещении дворца, который я очень любила.

Королевский парк – великолепнейшая ботаническая коллекция. Тысячи уникальных растений со всего мира, прекрасно прижившиеся в нашем климате, одуряющие запахи, яркие, будто совсем не природные, краски. Синие, желтые, сиреневые, белые, розовые, алые, как пятна крови, цветы…

Да уж, как пятна крови. Я перестала изображать из себя романтика и патриота. Мне предстоит немало не самых приятных минут. Комиссар тоже слегка приуныл, но, на счастье, нас уже высматривали и от тоскливого ожидания уберегли.

– Господин комиссар, госпожа капитан! Господин адъютант сообщил, что вы добираетесь на спидвее. Прошу вас, уже все собрались.

Личный референт ее величества Джон Дональд был стар. Затрудняюсь сказать, сколько ему было лет – восемьдесят? Девяносто? С учетом того, что средняя продолжительность жизни – сто пятьдесят лет, на пенсию выходят неприлично рано, всего в пятьдесят. Джон Дональд не только не торопился пополнить ряды праздношатающихся пенсионеров, но и не выглядел на свой возраст. Я знала по фотографиям, что он был уже очень зрелым мужчиной, когда королеву в возрасте двух недель представили любопытной прессе. И это был один из самых умных и наблюдательных людей, которых я только знала.

Подтянутый, с роскошной шевелюрой, с осанкой, глядя на которую, комиссар немедленно выпрямился и втянул живот. Немногословный и сдержанный, Джон Дональд вел нас по коридорам, которые я так ненавидела, в помещения, которые я ненавидела не меньше. Пару раз меня прошиб пот, а еще пару раз – просквозило. Как здесь работают люди и живет королева – я даже представить себе боялась.

Впрочем, я была сосредоточена только на том, чтобы не зацепиться за ковры каблуком и не поскользнуться, соответственно, на отшлифованном мраморе. Поэтому выкинула все посторонние мысли только тогда, когда перед нами распахнули двери одной из королевских приемных.

По протоколу мы должны были войти: комиссар первым, я – сразу за ним, встать, склониться в неглубоком поклоне, тоже строго регламентированном: чуть корпус вперед, голова слегка наклонена, потом выпрямиться и вытянуться перед ее величеством, смотря на нее, но в то же время – не ей в глаза. Но сегодня, как выяснилось, всем было плевать на придворный протокол. И уж меньше всего я могла ожидать, что ее величество чуть ли не бросится к нам бегом, как к любимым и давно не виденным родственникам.

Она была прекрасна. Не очень высокая, худенькая, даже хрупкая, с точеными, немного острыми чертами лица, роскошными темными волосами, собранными в простую прическу. Настоящая королева, истинная повелительница, хотя, думаю, если бы кто-то ее так назвал, ей вряд ли бы это понравилось. Королева – глава государства, а не украшение дворца, и ответственность она ощущала. Сейчас, как я понимала, особенно.

– Комиссар Артур, – выдохнула она, не дожидаясь, пока тот закончит традиционный поклон. Я тоже все смазала, хорошо, что никто этого не заметил. – Капитан Мэрианн. Мне жаль, что я была вынуждена оторвать вас от дел. Мне жаль, что репутация Академии под угрозой. – Она покачала головой, и в ее волосах блеснули почти незаметные крошечные бриллианты. – Я даже не знаю, как реагировать, что сказать иностранным послам. Что сказать прессе. Конференция через два часа.

В приемной была, кроме нас, тьма народу. Министры, адъютанты, секретари, королевские референты. И ее величество всех удивила, когда продолжила:

– Комиссар, капитан, и вы, Джон, – и королева изящно указала рукой на одну из дверей, ведущих в личные переговорные. – Прошу вас, мне нужно с вами кое-что обсудить.

Глава четвертая

Сидеть в присутствии королевы недопустимо. На редких фото, которые попадаются мне на глаза, исключение делается разве что для глав государств: президент Фанданской Конфедерации может сидеть, а вот премьер-министр – уже нет. Наш премьер тоже стоит, хотя он уже немолод, но протокол есть протокол.

Поэтому я не была готова к тому, что случится в личной переговорной королевы. Нас пропустили, предупредительно распахнув двери – не по нашу, конечно, с комиссаром честь, и даже не по честь Джона Дональда, – и мы оказались в небольшой холодной комнате, где шпарил кондиционер и ощущение стылости усиливалось благодаря голубым и синим цветам. Джон ловко отодвинул кресло ее величества, она села, секунду помедлила и предложила:

– Прошу, господа, садитесь. Разговор будет не самый простой...

Сперва я подумала, что ослышалась, поэтому хлопала глазами. Комиссар тоже недоумевал: у него опыт присутствия при дворе был обширнее, но и он не знал, как реагировать. А с другой стороны, кто может заставить королеву повторять просьбу дважды?

На помощь пришел умница Джон. Он легко постучал по спинке ближайшего ко мне кресла, и тогда я уже села со спокойной душой. Комиссару пришлось хуже: под его весом кресло протестующе скрипнуло, так что я начала опасаться, что моему шефу придется всю беседу просидеть мало того что не шевелясь, так еще и порядком напрягшись. Последним свое место занял Джон, и ее величество обвела нас всех уставшим, измотанным взглядом.

– То, что случилось, не поддается никакому объяснению, – начала она, и я буквально услышала, как комиссар внутренне завопил, выражая крайнее несогласие.

Да, я была готова его поддержать, и не только из солидарности или субординации. Улики есть улики, а свидетельские показания всегда имеют самое минимальное значение для вынесения приговора, больше в качестве традиции, которую никак не отменит Процедурная Комиссия и которая жутко злит всех, начиная с судьи и кончая последним бейлифом, не говоря уже обо всех нас.

– Министр Роберт предполагает, что это, возможно, диверсия, – продолжала ее величество, и каждое ее слово ранило нас с комиссаром в самое сердце. Министр Роберт – глава Процедурной Комиссии, тот еще крючкотвор. – Учитывая, что только на текущий момент подано двести семьдесят процентов заявлений…

Королева начала с самого главного, но тут я должна кое-что прояснить.

Я уже упоминала, что обычно в Академии учится сорок-пятьдесят процентов иностранных студентов, иногда больше, как правило, семьдесят процентов – это максимум. Но приоритет по закону всегда отдается нашим гражданам, так что они подают заявления и сдают экзамены первыми. Многим отказывают сходу так же, как отказали и мне. Счастливчики попадают в экзаменационный реестр и месяц доказывают, что они достойны. Проходной балл очень высок, и обучение для наших граждан бесплатное. А затем начинается большая политика.

Общее количество всех студентов, естественно, равно ста процентам. И вот если наших граждан – национальных заявителей – уже набралось примерно на пятьдесят процентов от ста, а заявлений в реестре только от иностранцев больше двухсот процентов от числа мест, то понятно, что из зарубежных заявителей отсеиваются сто пятьдесят процентов возможных студентов. На самом деле сложнее, потому что все зарегистрированные в реестре заявления делятся на несколько групп, и эти группы начинают по очереди сдавать вступительные экзамены. Если учесть, что в двести процентов изначально включены те желающие, которым нельзя отказать по причине «отсутствия данных»... Не всегда везет гражданам стран, которые на политической арене имеют вес. Бывает, что практически весь поток – из так называемых стран «третьего мира», и тогда отголоски международных скандалов доходят даже до меня.

Но Академии есть не только у нас, хотя наша по праву считается лучшей. Теперь перемножьте: огромная стоимость обучения и миллионы желающих.

– Под угрозой значительная доля бюджета страны, – коротко закончила королева.

– Министр Роберт предполагает, что это преступление имеет политический подтекст, – пояснил Джон, поняв, что королева продолжать пока не намерена. – Как вы понимаете, это… репутация Академии, массовый отток студентов и потери бюджета, да. Которые вряд ли восполнятся даже при том, что история забудется через пару лет.

Комиссар осторожно кашлянул:

– Только какую выгоду имел от этого наш задержанный? Или – на чем его подловили? Пойти на подобное на основании пустых угроз… Ваше величество, господин референт, кража, взятки, но не убийство же. Более того – убийство с расчленением. Я даже больше скажу, – он слегка повысил голос, – взятки подорвали бы репутацию намного сильнее.

Я осмелилась бросить взгляд на лицо королевы и обмерла: оно просветлело.

– Вы так считаете, комиссар?

– Убежден, ваше величество.

Королева улыбнулась. Создатели, насколько она все же красива, не была бы она королевой – я бы ее возненавидела.

– Значит, мои возражения господину министру получили достаточно оснований.

Да, и она в самом деле умна.

– Но даже если министр, как всегда, предполагает самое худшее, на репутацию Академии это ляжет огромным пятном, – заметила королева. – Уже сейчас мой пресс-центр разрывается от запросов. Посольства требуют гарантии безопасности для своих граждан. Северная Атания официально прекратила выдачу разрешений на выезд…

На месте королевы Северную Атанию я бы не принимала в расчет: они там все ходят в военной форме, у них нет ни магнета, ни магвидения, и чтобы выехать за пределы страны, нужно сильно еще постараться. Но я на своем месте, и я королеве, конечно же, не указ.

– Со своей стороны я могу вас заверить, ваше величество, что мы проведем следствие со всей тщательностью и проявим максимум такта и осторожности, – сказал комиссар. Мне казалось, он перестал понимать, зачем мы сюда явились. Или это перестала понимать я сама. Только ради того, чтобы королева убедилась в нелепости предположений министра Роберта? Это был такой параноик, что его замечания даже председатель Комиссии предпочитал пропускать мимо ушей. – Капитан Мэрианн лично возглавит команду специалистов, которые будут проводить экспертизы…

О, мой бесценный шеф, как я благодарна за это!..

– ...И лично ответит за результат перед вашим величеством.

А вот за это – не очень. Я постаралась, чтобы на лицо не наползло ничего, что могло бы не понравиться королеве, и выдавила уверенную улыбку. Вышло довольно неубедительно.

– Как вы считаете, комиссар, капитан, он и в самом деле сделал такое?

Она должна была об этом спросить. Но что мы оба могли ей ответить?

– Это выяснит следствие, ваше величество, – почтительно ответил комиссар. – Все, что я пока могу утверждать, это то, что он был задержан с предположительно человеческим сердцем, которое предположительно принадлежит его супруге, чей труп найден по месту регистрационной идентификации обоих. Я даже не буду предполагать, кто совершил само предполагаемое убийство, потому что для таких заявлений пока нет оснований.

– Это хорошая новость, – опять улыбнулась королева. Предполагаемые предположения комиссара ее, судя по всему, удовлетворили.

Она очень хотела, чтобы все было именно так, и это было понятно и объяснимо. Если убийца кто-то другой, если ректор был невменяем, допустим, от шока, если… тысячи разных если.

– Мы рассмотрим все версии, ваше величество. Все, даже самые невозможные. Что я могу гарантировать – полную объективность выводов следственной группы. Виновный понесет наказание, кем бы он ни являлся.

«И вполне может статься так, что это действительно политическая диверсия», – подумала я. Потому что если супругу ректора убил кто-то третий, то… Министр окажется прав. То-то будет самодовольства.

Мне не хотелось, чтобы это было так. Потому что я очень далека от политики. Настолько, насколько вообще можно быть. Но выбор мне не предоставили, более того, я отныне официально возглавила следствие со стороны лаборатории. Логично, справедливо, но – и рискованно. Для меня.

– Я доверяю знаниям капитана Мэрианн, – кивнула королева, и лучше, если бы она сказала это более тепло, потому что прозвучало, будто она не очень довольна решением комиссара. Да, главным могли назначить любого сотрудника с достаточным опытом, пусть я и считала бы, что меня обошли интересным делом. – К моему сожалению, – и она бросила быстрый взгляд на Джона, тот сидел как ни в чем не бывало, привык, наверное, к таким взглядам-упрекам, – человек, который возглавит следствие, пока не приехал.

– Его рейс приземлится через полтора часа, – невозмутимо сообщил Джон, сверившись с часами на стене.

Комиссар наклонил голову.

– Ваше величество привлекли иностранного специалиста?

Фанданец, раздраженно подумала я, ощущая, как сердце падает из груди в самый низ живота. Прекрасно, в таком случае с моим знанием языка я могу на участие не рассчитывать. Но фанданцы – неплохой вариант, именно у них уникальная служба расследования особо тяжких преступлений и не менее уникальные технологии ведения следствия, которыми мы не располагаем, жаль только, что я эти способы и технологии на собственном опыте уже не узнаю.

– Нет, комиссар, специалист наш. Майор Брайан Брент. И пусть он не действующий сотрудник… С этим есть проблема? Комиссар?

Проблема? Ее величество неверно оценила ситуацию! Но она и комиссара не знала так, как его знала я.

– Это очень неудачный выбор, ваше величество, – спокойно ответил он. Да, потому что он это умел. Потому что он знал, какую ошибку она совершает. – Во-первых, майор Брент был уволен за систематическое нарушение требований Процедурной Комиссии. Господин министр, я уверен, помнит это увольнение во всех подробностях.

Его помнила даже я, потому что изменила своим принципам и посмотрела видеозапись. Да мы все ее смотрели, вся Королевская Полиция, начиная с комиссара и заканчивая тренерами в зале.

– Это значит, что все, что предпримет майор Брент, сразу будет поставлено под сомнение. Всеми – и Процедурной Комиссией, и впоследствии – Судом, и, разумеется, иностранной прессой. Во-вторых, майор Брент неоднократно подвергался дисквалификации. Что подразумевает – ему сначала придется в очередной раз подтвердить свои знания. В-третьих…

– Майор Брент умеет действовать по обстоятельствам, – холодно перебила его королева. – И у него не самые ровные отношения с ректором.

– Это как раз в-четвертых, – не растерялся комиссар. – Его объективность практически нулевая. Я предлагаю кандидатуру полковника Руперта – офицера с безупречной репутацией и лучшего следователя Королевской Магической Полиции.

– Репутация полковника Руперта мне известна, – тут же парировала королева. – Он слишком уважает протоколы. У нас мало времени, национальные экзамены начинаются через три дня. Единственный, кому безразличны все требования Процедурной Комиссии, это майор Брент, и я не изменю свое мнение, можете не стараться. Я знаю отношение руководства Магической Полиции к майору, поэтому он будет отчитываться лично передо мной. Что же касается вас, капитан, – и тут королева неожиданно встала – мы едва успели соблюсти проклятые требования протокола и тоже вскочить, – прошу вас, с глазу на глаз.