Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 297 страниц)

Глядя в потолок, Мадлен вдруг озвучила мысль, что давно крутилась у неё в голове. «Как жаль, что дедушки уже нет в живых. Сейчас я бы очень хотела поговорить с ним. Не заглядывать в его прошлое, а сесть и задать вопросы, что мучают меня. С глазу на глаз. Уверена, он мог бы многому меня научить, многое поведать. Владей я некромантией, быть может, даже решилась бы на воскрешение…»

Эта внезапная мысль напугала девушку, и Мадлен поспешила избавиться от неё. «Нет, нет, о чём я только думаю? Боже, в моей жизни и так слишком много мертвецов. Кроме того, я даже не знаю, где находится могила Нострадамуса. Я никогда там не была».

Пытаясь выгнать из головы жуткие образы воскресшего Нострадамуса, что рождало её сознание, Мадлен зажмурилась, надавив на виски. Эта ночь стала для девушки одной из самых долгих.

Глава 9. «Золотая арфа»

Едва дождавшись утра, Мадлен вскочила с постели. Всё ещё не до конца придя в себя после ночного происшествия, фрейлина поёжилась, оглядываясь по сторонам. «Теперь меня не покидает ощущение, что за мной постоянно следит нечто холодное и злое». Встряхнув плечами, чтобы сбросить жуткое наваждение, девушка вспомнила об амулете. «Почему Розетта исчезла, когда я сняла с себя амулет? Это не может быть простым совпадением». Подняв творение некроманта, девушка подбросила его на ладони. «Холодный, а ночью пылал, словно горящий уголь. Расставаться с ним я не собираюсь, но пусть пока полежит в мешочке на поясе: надевать его на себя мне пока тревожно».

Подойдя в шкафу, Мадлен принялась выбирать платье, в которым собиралась отправиться в «Золотую арфу». Спустя некоторое время девушка облачилась в изящное платье ярко-алого цвета. Убедившись, что выглядит согласно придворному этикету, Мадлен, никому не сообщая о цели своего визита в центр Парижа, покинула Лувр.

Постоялый двор «Золотая арфа» располагался в одном из самых оживлённых районов города. Здесь останавливались зажиточные гости столицы и торговцы, хорошо подзаработавшие за время своего странствия. Зайдя в двери «Золотой арфы», Мадлен осмотрелась. Это место не имело ничего общего с «Бедным путником» – пристанищем оборванцев и негодяев. В трактире, располагавшемся на первом этаже, пахло вкусной едой. Гостей развлекали музыканты. Вместо гомона десятков голосов постоялый двор наполняли звуки арфы. «Видимо, дела у дяди идут довольно неплохо, иначе он не остановился бы здесь». Пока девушка раздумывала над тем, где ей искать Сезара, кто-то, забыв о приличиях, беззаботно хлопнул её по плечу. Обернувшись, чтобы поставить на место невежу, Мадлен вдруг расплылась в улыбке.

– Дядя! – вокликнула она, бросаясь на шею Сезару.

– Мадлен! Не верю, что это ты! – обнимая племянницу, засмеялся мужчина. – Ну-ка, дай мне на тебя посмотреть. Удивительно! Да ты настоящая принцесса. Жизнь при дворе пошла тебе на пользу.

– Так ты всё знаешь? Откуда? – удивилась Мадлен.

– В этом нет никакой загадки. По дороге сюда я посетил дом твоих родителей. Хорошо, что ты иногда пишешь им.

Сезар осмотрелся по сторонам и подтолкнул девушку к свободному столу.

– Идем, присядем вон там, чтобы нас не подслушивали.

– Быть может, нам следовало найти менее людное место?

– Нет, не волнуйся. В местах вроде «Золотой арфы» не принято совать нос в чужие дела.

Проводив племянницу в столику возле стены, Сезар велел трактирщику подать что-нибудь сытное. Когда же стол наполнился яствами, дядя первым делом принялся за еду. Мадлен была сыта и, отказавшись от угощения, приступила к расспросам.

– Ты всё ещё увлечён путешествиями, дядя?

– О да! Лишь недавно я вернулся из Азии – невероятно колоритного региона, скажу я тебе. Я будто побывал в совершенно ином мире. Если тебе однажды выпадет шанс побывать там, даже не задумывайся.

– И что же так поразило тебя в этом путешествии?

– Всё! Абсолютно всё! Кухня, языки, культура.

– Представляешь, люди на Востоке до сих пор верят в то, что их судьбями распоряжаются боги. Вот ты когда-нибудь слышала о Тай-Суй?

Даже не задумываясь, Мадлен отрицательно покачала головой.

– Уверена, что нет.

– А меж тем это бог времени и судьбы, в которого верят жители Китая.

От знакомого сочетания слов у девушки сжалось сердце. «Бог времени и судьбы? Как это похоже на Абраксаса».

– Расскажи о нём поподробнее, – сама не до конца понимая зачем, попросила Мадлен.

– О, я сумел тебя заинтересовать! Тогда слушай. Говорят, когда-то он был человеком – генералом, управляющим армией императора. Однажды он и его воины попали в разлом и заблудились во времени. Им всем было суждено погибнуть. Но Тай-Суй не привык опускать руки, и спустя долгие годы скитания в межвременье он сумел подчинить себе само время. И теперь каждый новый год он посылает на землю своего наместника и через него контролирует ход событий в нашем мире. На самом деле похожих легенд много. Они есть у каждого народа.

– Правда? Где ещё ты встречал упоминание бога времени?

– Хм, дай подумать. Их очень много. Бог Кала в Индии. Нехебкау в Египте. Хронос и Эон в Греции… А почему они тебя так заинтересовали?

Игнорируя вопрос дяди, Мадлен задала свой.

– А в этих легендах говорится, как уничтожить богов времени?

Сезар рассмеялся, удивлённо глядя на племянницу.

– Уничтожить время? Это же невозможно! Если верить легендам, богов можно задобрить, лишить силы, можно заковать в оковы, заточить под землёй. Но уничтожить – никогда.

Задумчиво проведя ногтем по деревянному столу, Мадлен мысленно произнесла: «Заточить в оковы… лишить силы… Быть может, в этом есть зерно истины». Сезар ещё некоторое время увлечённо рассказывал девушке о странах, которые объездил за последние годы. И Мадлен не удержалась, спросив:

– Если тебе так нравится странствовать, зачем ты вернулся во Францию?

– Эта страна не устаёт восхищать своей красотой… и поражать своей жестокостью. Почти в каждом городе, что я проехал, говорят об одном и том же – жутком душегубе, уносящем молодые жизни.

– Да, к сожалению, это так, – с грустью ответила Мадлен и вдруг спросила: – Дядя, а ты когда-нибудь слышал о культе Абраксаса?

Сезар призадумался, перестав на время жевать.

– Если я не ошибаюсь, в детстве отец рассказывал мне легенду о боге, что одаривает человека всеми возможными благами, забирая при этом его душу, – припомнил мужчина. – В конце папа всегда предостерегал меня от соблазна получить желаемое лёгким путём, говоря о том, что ни одно желание не стоит твоей души. Кажется, того бога звали Абраксас.

«Хм, получается, Мишель никогда не рассказывал детям о своей ошибке, видимо, боясь, что и они однажды придут к нему со своими просьбами». Чтобы не омрачать тяжкими мыслями встречу с дядей, Мадлен задала другой вопрос:

– А что ты сделал с библиотекой дедушки?

– Насколько я помню, все свои труды Нострадамус завещал тебе.

Да. И в какой-то мере именно они привели меня к тебе. Вернувшись из путешествия, я решил доверить свои впечатления пергаменту. Я писал, окружённый записями отца, и вдруг точно по волшебству на пол упала одна из его книг с предсказаниями. Я наклонился, чтобы поднять её, и тут… ну, впрочем, об этом чуть позже.

Сезар положил в рот кусок сочного рагу и начал медленно жевать его, наслаждаясь трапезой. На время дядя и племянница прервали разговор, но вскоре Мадлен вновь задала вопрос:

– Тебе известно о том, почему я здесь, дядя?

– Эмм… в общих чертах. Ты же знаешь, я не люблю вторгаться в чужие тайны. Однако не скрою, мне очень любопытно узнать, каким был твой путь в Лувр.

– Может быть, однажды я поведаю тебе о нём, – ушла от ответа Мадлен, мысленно добавив: – «А пока я не хочу, чтобы над моей семьёй нависла угроза из-за моего болтливого языка».

С недоверием осмотрев людей за соседними столиками, фрейлина наклонилась ближе к Сезару. Её голос стал заметно тише, взгляд настороженнее.

– Дядя, так что ты нашёл в библиотеке дедушки? Почему искал встречи со мной?

Не торопясь с ответом, Сезар вытер руки и запустил ладонь под одежду. Порывшись во внутреннем кармане, он вытащил из-за пазухи старый скрученный пергамент и положил его на стол.

– Вот что привело меня в Париж. В выпавшей книге с предсказаниями я нашёл короткую записку отца. Она была адресована мне. Её содержание настолько поразило меня, что каждое слово врезалось мне в память. Она гласила:

«Сезар, мальчик мой! Если ты читаешь эти строки, значит, будущее, что являлось мне в видениях, уже наступило.

За полкой, что по правую руку от тебя, есть ниша.

Найди её. В ней спрятано моё последнее предсказание. Настоящее предсказание.

Но оно предназначено не тебе.

Отыщи его и передай той, что так похожа на меня.

Той, что связана со мной кровью и даром».

Я сразу понял, что речь идёт о тебе, Мадлен.

Отодвинув книжную полку, я действительно обнаружил в стене нишу. В ней лежало это послание. Я не вскрывал его. Поэтому не знаю, что хотел передать тебе отец.

Сезар кончиками пальцев подтолкнул к девушке свёрток.

– Прочтёшь?

Протянув руку к пергаменту, Мадлен застыла, не касаясь старой бумаги. «Снова предсказание, снова тайны, – вздохнула она. – После того как я узнала, что прошлое предсказание Нострадамуса было вымыслом, могу ли я теперь поверить ему?»

По спине пробежал неприятный холодок. Кончики пальцев будто заледенели.

Девушка тяжело вздохнула. «Как и прежде, у меня, кажется, нет выбора». Подавшись вперёд, Мадлен подхватила со стола свёрток и покрутила его в руках.

«Печать Нострадамуса – целая, значит, никто не вскрывал это». Проведя пальчиком по давно затвердевшему сургучу, Мадлен прищурилась и поднесла печать ближе к глазам.

«Любопытно: эта печать отличается от той, что стояла на предсказании, переданном Екатериной. Инициалы дедушки – прежние, а изображение выше – совсем иное. Если мне не изменяет память, в прошлый раз на печати были целые песочные часы. И их было двое, оттого создавалось ощущение, будто они вращаются. А что сейчас? Теперь часы разбиты».

Мадлен вспомнила одно из видений, в котором Мишель рассуждал о необходимости зашифровать в печати нечто важное. Девушка призадумалась. «Не сомневаюсь, эти изменения сделаны не просто так: дедушка хотел что-то мне сказать, но что? Сомнений нет, часы – символ Абраксаса. Что, если в печати зашифрован способ победить бога времени? Сейчас мне трудно рассуждать об этом: мысли путаются, не давая чёткой картинки. Но я обязательно вернусь к этим размышлениям чуть позже. А сейчас нужно прочитать послание».

Надломив печать, Мадлен сняла её с пергамента. Раскрутив пожелтевшую бумагу, быстро пробежалась по ней глазами. «Знакомый ровный почерк…» Отметив это, Мадлен почувствовала разлившуюся в груди нежность, уголки девичьих губ сами собой приподнялись вверх. Глаза девушки заскользили по строчкам предсказания.

«Дитя! Я верю и надеюсь, что это послание вовремя попадёт в твои руки.

Если я всё рассчитал верно, значит, ты уже знакома с содержанием моего дневника.

Значит, знаешь, что прошлое предсказание было моей вынужденной ложью.

Эти же строчки я пишу с тяжёлым сердцем, потому как каждое мое слово истинно.

Тень Абраксаса уже стоит у тебя за спиной.

Его взор неумолимо следует за тобой по пятам.

В ночи, прислушавшись, ты можешь уловить его холодное дыхание.

И ощутить прикосновение мёртвых рук.

Мне больно, дитя, но сегодня я снова увидел твоё будущее.

И не могу умолчать об этом.

Твоя встреча с Абраксасом уже предрешена.

Совсем скоро ты узришь его, против воли став частью древнего ритуала.

Но дальше многое зависит от тебя.

Отчаянно сопротивляясь силе бога, ты обречёшь себя на смерть.

Склонив перед ним голову, навеки станешь его слугой.

Но это не все варианты твоей судьбы.

Я вижу, что есть нечто, сокрытое от моего дара.

Абраксас, по неведомой мне причине, не желает твоей гибели.

Ты нужна ему, и дело не только в ритуале.

Но зачем? Ответа я дать не могу.

Зато скажу следующее: нет во вселенной существа, что не может однажды уйти в небытие.

Чтобы победить время, нужно прервать его ход.

Ткань времени тонка.

И несовершенна.

У неё есть свои изъяны, которые может увидеть лишь тот, кто стирает границы прошлого, настоящего и будущего.

Надеюсь, мои слова станут твоей опорой, дитя.

И ты найдёшь в них то, что ищешь.

Твой дедушка, Мишель Нострадамус».

Прочитав послание, Мадлен почувствовала себя дурно. Ладони вспотели, голову словно заполнил тёмный туман. «Не могу, больше не могу… Сколько можно! Снова эти загадки, тайны, недосказанности!»

К лицу девушки прилила кровь, стало жарко.

– Мадлен? Что там такое? – с любопытством и тревогой спросил Сезар. – Тебя будто окунули в бочку с кипящей водой.

Отвечать девушка не спешила, не зная, как рассказать дяде о том, что происходит в её жизни. Покачав головой, Мадлен сложила пергамент и спрятала в тайный карман.

– Даже если бы я и хотела, вряд ли подобрала бы слова, чтобы описать смысл этих строк, дядя.

Сезар понимающе хмыкнул.

– Отец всегда изъяснялся сложно. Но таков уж он был – Мишель Нострадамус. Он видел будущее королей, но не смел сказать о нём прямо. В его пророчествах было место для рода Валуа и Екатерины Медичи, для Генриха Наваррского и всей Франции.

– Стой! Что ты сказал? – удивилась Мадлен. – Нострадамус предсказывал будущее Наваррского?

– Да, и не раз! – ответил дядя. – Мишель встретил Генриха ещё маленьким мальчиком и уже тогда сказал, что ему суждено стать королём Франции.

– Но было и другое пророчество, верно?

Сезар, задумавшись, потёр ладонью подбородок.

– Он теперь король; не знаю, стоит ли о таком говорить… Правители не любят тех, кто раскрывает их тайны. Кроме того, всё это было очень давно.

– Дядя, это очень важно, прошу, скажи, что знаешь. Ты даже не представляешь, как ты мне поможешь.

– Хорошо, но я надеюсь, что это останется между нами. Я, конечно, всегда могу покинуть Францию, но мне не хотелось бы становиться врагом короля.

– Я обещаю, дядя. Никто и никогда не узнает того, что ты мне расскажешь.

Сезар поманил Мадлен пальцем, с осторожностью поглядывая по сторонам. Девушка перегнулась через стол, чтобы лучше слышать слова дяди. Перейдя на шёпот, Сезар заговорил.

– Это было несколько лет назад. В книге, куда отец записывал свои предсказания, я случайно наткнулся на имя Наваррского. Предсказание было старым и коротким: вероятно, отец сделал его давным-давно. Думаю, тогда он не придал ему никакого значения. В молодости отец с прохладой относился к своим предсказаниям. Но меня почему-то заинтересовали эти строки. Помня об ужасах Варфоломеевской ночи, я посчитал, что это предсказание однажды сбудется. В нём говорилось следующее: короля Наваррского изменит встреча с девушкой, что с рождения связана с ним. Взглянув на неё другими глазами, он отречётся от мести и сделает шаг к свету.

Мадлен, нахмурив брови, опустилась на своё место. «Наваррского изменит встреча с девушкой… О какой девушке может идти речь? Быть может, имеется в виду та связь, которой опутал нас Абраксас? В таком случае это я должна привести Анри к свету. Но почему дедушка не писал об этом в своём дневнике? Странно».

– Изменить свою судьбу могут немногие, – заметил Сезар. – А потому предсказания отца почти всегда сбывались. Жаль лишь то, что чаще всего Нострадамусу открывались мрачные события будущего. Он сам нередко сожалел о том, что дар не позволяет ему дарить людям счастье. Отец видел чужие болезни, смерти, утраты, печали. С этим тяжело смириться. Но не мне рассказывать тебе об этом. Ты всё знаешь сама.

В глазах Сезара промелькнула старая закостеневшая грусть. «Когда я впервые проявила свой дар, мама обратилась за помощью к Сезару, – вспомнила Мадлен. – Она надеялась, что дядя отыщет в записях Нострадамуса способ избавить меня от видений. Но сделать это было невозможно».

Сезар сделал большой глоток вина и слегка захмелевшими глазами уставился на арфиста.

– Как же играет…

Улыбнувшись, Мадлен поняла, что разговор с дядей подошёл к концу.

– Ты надолго в Париже?

– Нет, вечером я отбываю в Марсель. А оттуда… Одному Богу известно, куда заведёт меня судьба.

Мадлен встала из-за стола и уже собиралась попрощаться, как вдруг её остановила одна навязчивая мысль. Сев обратно, девушка коснулась руки Сезара, привлекая к себе его внимание.

– Дядя, скажи, ты когда-нибудь видел у дедушки амулет в виде неправильного круга?

– Ты о том, что сотворил для него некромант?

– Да, так ты знаешь, о чём я говорю?

– Знаю… – Голос Сезара заметно поник, а взгляд моментально протрезвел.

– Расскажи, что с ним стало? – попросила Мадлен. – Может быть, дедушка оставил его тебе вместе с библиотекой?

Сезар отрицательно покачал головой.

– Нет, у меня его нет. С этим амулетом связана страшная история.

– Поведай её мне, – умоляла фрейлина.

– Мадлен, от этой истории кровь в жилах стынет. Она не для ушей юной девушки. Признаться, я и сам вспоминаю её с дрожью и страхом.

А потому не хотел бы пугать ещё и тебя.

Не говоря ни слова, Мадлен положила на стол амулет, полученный в поместье Сен-Беар. Сезар вздрогнул, его взгляд изменился. Слегка отодвинувшись от стола, он запричитал: – О нет… нет… – Отец уничтожил его, я сам видел!

Ошибки быть не может. Как он попал к тебе?

– Это совсем другой амулет, созданный по моей просьбе одним знакомым некромантом. Я получила его совсем недавно. И теперь я хочу понять, правильно ли я поступила, завладев амулетом. А если вдруг он несёт для меня опасность? Я хочу об этом знать.

– Мадлен, Мадлен… В какие же сети ты попала? – с сожалением спросил дядя. – Хорошо. Я расскажу, что знаю.

Сезар подвинулся ближе к столу. Поставив локти на столешницу, он упёрся подбородком в сжатые кулаки. Взгляд дяди медленно блуждал по стенам и гостям постоялого двора. Он не хотел ворошить прошлое, но понимал, что это необходимо.

– Отец часто сталкивался со смертью. Борясь с чумой, он видел, как умирают те, кого не удавалось спасти. Видения, что приходили отцу, тоже нередко показывали ему последние минуты чьих-то жизней. В детстве я не задумывался над тем, какой груз несёт отец, и, лишь став старше, понял, что на самом деле творилось в душе Нострадамуса. Отец винил себя в гибели тех, кому не сумел помочь. Их были сотни, но Нострадамус, казалось, помнил каждого из них. Ему казалось, что, поступи он иначе, знай больше, прибудь раньше, он смог бы прогнать смерть. Ночами он часто кричал он ужаса. Когда я задавал вопросы, спрашивая, что ему снится, он лишь отмахивался. Но однажды, за несколько лет до кончины, наконец рассказал мне правду. Почти каждую ночь к нему являлись те, кого давно забрала смерть. Они говорили с отцом, обвиняли его в своих страданиях, угрожали забрать с собой. С ликами мёртвых Нострадамус жил долгие годы и почти смирился с этими постоянными появлениями. Но однажды ночью всё изменилось…

Мадлен слушала рассказ дяди затаив дыхание, боясь пропустить хоть одно слово. И скоро её воображение начало рисовать ей картину прошлого.

Глава 10. Встреча с прошлым и будущим

В комнате прорицателя, заполненной книгами и знаниями сотен учёных, царил ночной мрак. Здесь пахло пергаментами и свежими чернилами. За окном тихо стрекотал сверчок, насвистывая незатейливую песнь. На столе подёргивалось от дуновения ветра пламя свечи. В очаге мирно полыхал огонь. Мишель, склонив голову набок, дремал, сидя у камина. Пребывая в царстве Морфея, старик не заметил, как в комнате вдруг стало непривычно холодно. Чьё-то ледяное прикосновение заставило погаснуть свечу. В камине всё ещё игриво потрескивали поленья, но их тепла не хватало, чтобы избавиться от дыхания мёртвых.

Скрипнула старая половица. Встрепенувшись, Нострадамус поднял голову и заморгал.

– Кто здесь? – настороженно спросил прорицатель.

Не вставая с кресла, Мишель медленно повернул голову к двери. По телу пробежала неприятная дрожь, когда в углу комнаты кто-то зашевелился. Спустя пару мгновений Нострадамус сумел рассмотреть два тёмных силуэта, движущихся прямо на него.

– Кто вы? Назовитесь.

Нострадамус напрягся. Мёртвые часто посещали его, и он уже перестал бояться их внезапных визитов. Но сегодня что-то упорно не давало старику покоя. В груди будто вновь ожил тот страх, что родился при первой встрече с покойниками. Нострадамус вцепился руками в подлокотники старого кресла. Мишель ждал, пристально всматриваясь в темноту. Фигуры сделали ещё несколько шагов навстречу старику и замерли, чтобы тот смог их рассмотреть. Нострадамус недолго вглядывался в тёмные силуэты. Он узнал своих гостей. Сердце кольнуло острой болью. Глаза расширились, не веря тому, что видели.

– Ты узнал нас, дорогой? – заскрежетал мёртвый женский голос. – Ты вспоминал о нас все эти годы? Мы помнили… – холодно пропела девушка, что много лет назад сошла в могилу.

– Папочка, ты скучал по мне? – произнёс детский голосок. – Почему ты не приходил? Ты забыл меня?

Горло Нострадамуса словно сдавила чья-то сильная рука. Как он ни пытался, ему не удавалось выдавить из себя ни слова. Изуродованные смертью, на него смотрели те, кого он когда-то не спас, но кого любил больше самой жизни. С трудом поднявшись с кресла, старик сделал шаг вперёд и рухнул на колени.

– Адриет… Мари… – прошептал он.

– Ты дал нам умереть… – зло и тихо произнесла девушка. – Спасая других, забыл о нас. Ты позволил чуме пробраться в наш дом… Это ты… ты… убил нас своим бездействием.

Задыхаясь от ужаса и чувства вины, Нострадамус беззвучно шептал:

– Простите меня… простите меня…

– Прощение – удел живых… – холодно сказала Адриет.

– Папочка, пойдём с нами, мы пришли за тобой.

Странно улыбаясь, Мари протянула вперёд ручку, в которой держала куклу, что когда-то легла на её могилу.

– Адриет… Мари… Это я виноват… если бы я только был рядом с вами… Вся моя жизнь была бы совершенно другой… – плакал Нострадамус.

– Ты вычеркнул нас из своей жизни. Заменил нас другими. У тебя новая любовь… Другие дети… живые. Ты не вспоминал нас… никогда… никогда… – в два голоса вторили мертвецы.

– Я помнил о вас каждый день своей жизни. Вы всегда жили в моём сердце…

– Ложь! – От крика покойницы с полки упали книги. – Обман! Но смерть всё исправит. Идём же с нами, идём…

Лица покойниц исказила гримаса злости. Вытянув вперёд руки, они двинулись на Нострадамуса. Мишель не шевелился. Немощный старик, скованный чувством вины, не сопротивлялся злому року.

Он был готов принять своё наказание. Он был готов уйти вслед за любимыми. Но вдруг его грудь что-то обожгло.

– Ай!

Громко вскрикнув, Мишель схватился за горячий предмет, висевший на его шее. Одно движение – и, порвав верёвку, Нострадамус сорвал амулет некроманта. В ту же секунду мёртвые покинули его. Но Нострадамус не ощутил облегчения. Всем телом рухнув на пол, старик зарыдал.

Утром Сезар нашёл отца склонившимся над своим столом. Перед Нострадамусом лежал расколотый амулет, а в руке старика был крепко зажат тяжёлый камень.

– Я готов был уйти вслед за ними… – шептал Мишель, – но вновь и вновь видеть то, что сотворила с ними могила, я не в силах. То, что создано некромантом, всегда будет притягивать смерть. А там, где правит смерть, нет места жизни.

Закончив рассказ, Сезар залпом осушил бокал вина.

– Этот амулет притягивает мёртвых. Сложно сказать, настоящие ли они. Или же их создаёт твоя фантазия. Но жить с этим невозможно. Гости с того света сводят с ума. И рано или поздно уводят тебя за порог смерти.

Слушая рассказ дяди, Мадлен ощущала, как по спине пробегает холодок. «Так вот почему этой ночью я видела Розетту. История повторяется. Я, как и дедушка многие годы назад, вижу мёртвых, что винят меня в своей гибели. Что же мне теперь делать? Отказаться от амулета и сойти с ума? Или научиться жить с теми, кто каждую ночь встает из могилы?»

Узнав всё, что хотела, Мадлен, наконец, собралась уходить. Сезар, видя, что девушка торопится покинуть «Золотую арфу», не стал её задерживать. На прощание он лишь крепко обнял её.

– Пусть я не знаю всей правды, но понимаю, что жизнь совсем не проста. Береги себя, Мадлен, – попросил дядя. – И знай: ты особенная. Не зря же дар отца выбрал именно тебя. А у него, если ты помнишь, более двадцати внуков.

Пожелав Сезару лёгкого путешествия, Мадлен покинула постоялый двор.

В замок девушка возвращалась пешком. Неторопливо прогуливаясь вдоль набережной Сены, Мадлен размышляла над посланием Нострадамуса. «Дедушка пишет, что Абраксас всегда рядом. От этого, признаться, мне не по себе. Я уже чувствую себя его рабыней и готова на всё, лишь бы сбросить эти кандалы. Но что бы я ни делала, как бы ни сопротивлялась, Абраксас не останавливается. Порой мне кажется, что все мои попытки избежать ритуала обречены на провал. Кто я такая, чтобы стоять на пути у бога? Но, с другой стороны, если бы моя судьба была предрешена, дедушка не пытался бы указать мне путь к спасению. А значит, мне придётся продолжить свою борьбу. И, даже если однажды я проиграю, буду знать, что сделала всё, чтобы остановить кровавого бога».

Тревоги полностью завладели девушкой, и, когда на дороге подле неё выросла знакомая фигура, Мадлен вздрогнула от неожиданности и испуга.

– Ах!

– Тихо, тихо. Это всего лишь я. – Напротив фрейлины, скромно улыбаясь, стоял некромант.

– Калеб? – удивилась Мадлен. – Ты не представляешь, как странно видеть тебя на улице днём.

– Ну, я же не вурдалак какой-нибудь. Солнце меня не ранит. Хочешь, покажу клыки.

– Не нужно клыков, – засмеялась девушка. – Я готова поверить тебе на слово. Но как так получилось, что мы случайно встретились на улицах столицы? Признавайся, следил за мной?

– Нет. Не признаюсь, – усмехнулся юноша. – Я просто шёл в ту же сторону, что и ты, по той же самой дороге довольно долгое время. Разве такого не могло произойти?

Некромант осмотрелся по сторонам. Гуляющие вдоль набережной люди с заметным опасением косились в его сторону.

– Но ты права: днём я обычно не люблю бывать в людных местах Парижа. По неизвестной мне причине люди странно реагируют на моё появление.

– Может быть, это из-за маски врачевателя чумы? Знаешь, некоторых она пугает.

– Думаешь? Что же в ней страшного? Ну да ладно. Давай поговорим без посторонних глаз.

Кивнув, Мадлен согласилась и позволила некроманту увезти себя в сторону собора Парижской Богоматери.

Поднявшись на знакомый балкон, девушка облокотилась на каменные перила.

– Я сегодня получила новое послание от дедушки, – рассказала Мадлен.

– Правда? У тебя было видение?

– Нет, на этот раз послание вполне материально.

Вынув из тайного кармана старый пергамент, Мадлен протянула его некроманту.

– Можешь прочитать.

Калеб долго и сосредоточенно изучал пророчество Нострадамуса, прежде чем вернуть его девушке.

– Не нравится мне это… – сдвинув брови, протянул некромант.

– Что именно?

– Сопротивление Абраксасу грозит смертью. Значит ли это, что дедушка предлагает тебе бездействовать?

В голосе некроманта отчётливо читалось негодование.

– Не знаю. Я сама не вполне понимаю, – призналась Мадлен. – А что ты скажешь о его подсказке: «Чтобы победить время, нужно прервать его ход»?

Калеб задумался, устремив взгляд на пролетавших мимо ворон.

– Быть может, и существуют ритуалы, что вмешиваются в привычное течение времени и нарушают его, но они опасны. И, что самое неприятное, они мне неизвестны.

Слова некроманта заметно расстроили девушку. «Я так надеялась, что Калеб поможет мне решить эту загадку». Некромант заметил, как поникла Мадлен. Моментально оказавшись напротив девушки, Калеб легко приподнял её голову за подбородок, заставляя взглянуть на себя.

– Прошу, не печалься из-за этого, – попросил юноша. – Мне больно видеть твои терзания. Если потребуется, я умру в схватке с богом, но тебя ему не отдам. Слышишь?

– Не смей так говорить! Даже не думай об этом! – грозно воскликнула Мадлен. – Ты не станешь рисковать ради меня жизнью!

Пообещай мне.

Одна мысль о том, что Калеб может погибнуть, притом по её вине, повергала девушку в ужас.

– Нет, этого обещания я тебе не дам, – твёрдо заявил некромант.

– Калеб, молю тебя… – шептала Мадлен, борясь с тревогой, поселившейся в груди.

Некроманту было сложно идти против воли возлюбленной, но обещать невозможное он не мог. И сейчас, чтобы не слышать рвущих сердце просьб любимой, Калеб подался вперёд и поцеловал девушку, прерывая её слова. Возмущённая его уловкой, Мадлен попыталась оттолкнуть юношу, но быстро сдалась. Мягкие трепетные губы некроманта, его живой, вызывающий мурашки поцелуй пленили девушку. Сейчас как никогда Мадлен ощущала, насколько важна и дорога она была для Калеба. Его руки не желали выпускать её из своих объятий. Некромант хотел спрятать девушку, защитив её ото всех угроз этого мира. Невозможность сделать это медленно убивала его, нещадно мучая каждую свободную минуту. С большим трудом оторвавшись от губ Калеба, Мадлен прошептала:

– Хотя бы будь осмотрительнее, ладно? Я хочу, чтобы ты помнил: если тебя постигнет беда, моя жизнь навсегда покроется чёрной тоской.

– Мадлен… – Некромант тщательно подбирал слова, чтобы успокоить девушку, – мне приятно узнать, что я так много значу для тебя. Но я не хочу… вернее, я боюсь подвести тебя. Я должен сделать то, что задумал. Мне придётся вступить в схватку с оккультистами, чтобы освободить Энцо. И я не знаю, сумею ли я победить. Если мне суждено погибнуть, я молю тебя: живи дальше и будь счастлива.

– Как?!

Калеб опустил голову, спрятав взгляд от девушки.

– Я не знаю…

Не в силах больше обсуждать тяжёлую для неё тему, Мадлен повернулась к выходу.

– Мне пора возвращаться в Лувр. И прошу, давай больше не будем говорить о смерти.

– Хорошо, тогда ответь на вопрос, – попросил Калеб. – Ты подумала над моим предложением покинуть Париж?

Мадлен опасалась этих слов. Она часто размышляла над тем, чтобы однажды сбежать из столицы, но каждый раз находила причины забыть об этой идее.

– Калеб, я уже говорила: сейчас я не могу решиться на это.

Потупив взор, юноша уставился в каменный пол.

– Тогда в скором времени я сам отправлюсь на поиски логова Абраксаса. По-другому нельзя.

Не находя слов, чтобы возразить некроманту, девушка лишь пожала плечами. Ей не хотелось отпускать его одного, не хотелось оставаться в Париже без его поддержки, но и покинуть столицу она сейчас была не в силах. Оставив Калеба на балконе Нотр-Дама, Мадлен отправилась обратно в Лувр.

Войдя в ворота замка, девушка удивилась. На крыльце королевского дворца вновь толпилась большая часть двора. Придворные шумели, эмоционально обсуждая последние события. Кто-то из дам с грустью смотрел в сторону ворот. Кто-то даже утирал слёзы, прижимая к груди любовные письма. «Что произошло этим утром?»

– Мадлен, где ты пропадала? Ты всё пропустила. – Протиснувшись сквозь толпу, изумлённая Селеста схватила девушку за руку.