Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 297 страниц)

Эпилог

– Приклоните колени, Дмитрий Алексеевич, – громко и торжественно произнесла Лизавета, хотя после коронации её теперь нужно называть просто Императрица. Императоры же отказывались от имен, восходя на престол, так что и Лиза последовала традиции.

Я послушно опустился на одно колено, и Лиза, создав из воздуха ледяную рапиру, коснулась её кончиком моего правого плеча, затем перевела его на левое, и затем коснулась головы.

– За сим нарекаю Дмитрия Алексеевича Старцева великим князем и возвращаю ему все имения и владения, что были конфискованы, а также жалую ему имение в Волговятском уезде, дарую титул конунга Севера, верховного правителя Тысячи Фьордов!

Последний указ вызвал оживление среди знати, но для меня это сюрпризом не было. Это все был хитрый продуманный ход. Тысяча Фьордов все ещё под властью Империи как вассал, пусть с большой степенью свобод, но вассал. Лиза этим и воспользовалась, введя титул конунга. Не всем в Тысяче Фьордов это придется по душе, и будь на моем месте кто другой, там начались бы сильные восстания, но я уже завоевал себе достойную славу, так что постепенно меня примут. И когда это случится, Лиза обещала выпустить манифест, дающий северу свободу.

Когда она убрала меч и отступила, я поднялся на ноги и улыбнулся ей. Она старалась держать маску величественности, но в глазах то и дело мелькали веселые огоньки. Отовсюду сыпались аплодисменты от дворян, одни были искренними, другие показушно наигранными.

В конце концов, побыв ещё немного на церемонии, Лиза удалилась, а спустя минут десять ко мне подошла Эола и провела внутрь нового дворца, что был возведен в скорые сроки на месте прежнего. Я, к слову, тоже в какой-то мере приложил к этому руку, потому что строили его северные гномы. Сами вызвались и возвели здание по проекту за пару недель.

Эола провела меня в комнату Лизаветы, где императрица уселась поперек в кресле со скорбной миной.

– Ты как? – спросил я.

– Ноги болят… Никак не могу привыкнуть к каблукам. Уж лучше солдатские ботинки.

– Власть требует жертв, – с важным видом отметила Эола. – Так что терпи или начни носить обувь по размеру.

Лиза в ответ показала Эоле язык.

– Дима, ты хоть счастлив? Я вернула твоему роду всё, что вы потеряли.

– Ну, технически не всё… – справедливо заметил я, бросив насмешливый взгляд на демоницу.

– Ну не могу я тебя сделать охранителем, ты же должен понимать…

Эола стала новым охранителем Лизаветы, сменив на этой должности Беспалова. Многие были в ярости от такого, но слово Императрицы – закон. Так что хагга теперь отвечала за безопасность.

– Всё нормально. Я понимаю, что не могу быть одновременно конунгом независимого Севера и твоим охранителем. Эола – хороший кандидат.

Демоница удовлетворенно улыбнулась.

– Кстати, есть один вопрос. Таня хотела бы войти в тайную канцелярию,– вспомнил я об просьбе девушки.

– Таня? Зачем? – Лиза удивленно заморгала.

– Хочет поднабраться опыта. Понять, как работает эта организация и все в таком духе.

– Все ещё не понимаю, зачем, – задумалась Лиза.

– Чтобы они могли создать свою, – поняла Эола.

– А-а-а-а… Ну, думаю, смогу это устроить.

– Премного благодарен.

– И чем теперь займешься? Вернешься на север?

– Нет, пока нет. Тут ещё есть пара вещей, которые нужно закончить.

– Пока Рубцов в бегах, ты не находишь себе места?

– Вроде того. Хочу поставить точку в нашей с ним истории, так что займусь поисками и, когда найду, заставлю ответить за все, что он натворил.

* * *

– Она совсем на тебя не похожа. Ты вообще уверен, что правда её отец? – хмыкнула Таня, разглядывая малютку.

– Эй, это обидно, – нахмурился я, а вот Сивилл, наблюдающая за нами, рассмеялась.

Прямо передо мной в колыбельке мирно спал младенец с темной кожей и длинными ушами. Практически точная копия своей матери, и я понимал ворчание Тани. Совсем не скажешь, что этот ребенок полукровка.

– Гены темных эльфов всегда доминантные, – объяснила Сивилл. – Поэтому с виду она совершенно не будет отличаться от других. Хочешь подержать?

Не дожидаясь ответа, эльфийка осторожно взяла на руки дочь и протянула её мне.

– Мой ребенок…

– Ну, а как Хиьда?

– Вроде хорошо. У неё тоже скоро срок подходит.

– Рада слышать. Хотя удивлена, что ты сейчас не с ней.

– Не могу, слишком много дел тут. Я приглядываю за ней с расстояния.

– Ну-да, ну-да… Кстати, я могу тебя поздравить. Ты теперь конунг?

– Пока только на бумаге. Уйдут годы, прежде чем Тысяча Фьордов станет независимым и самодостаточным государством. Но это первый шаг. Что там по банковской системе? Уже набросала план?

– Давно. Даже подготовила несколько образцов новой валюты.

– Жду не дождусь чтобы на них посмотреть.

* * *

Шаг за шагом я неторопливо спускался по ступенькам в темный подвал. Рубцов поднял револьвер, прицелился, но так и не выстрелил. Он десяток ударов сердца смотрел на меня, после чего устало вздохнул и, положив оружие на стол неподалеку, сел на стул.

Ничего не говоря, я окинул окружение и досадливо поморщился. Тут было грязно, пыльно и неуютно. Единственное окошко было маленьким, у самого потолка, и в него мало что можно было разглядеть. Спал бывший глава тайной канцелярии на соломенном матраце, укрываясь старым грязным одеялом. Да и он сам сильно похудел и осунулся с нашей последней встречи.

Три месяца поисков, и вот куда нас это привело.

– Добрый день, Виктор Степанович, – улыбнулся я.

– И вам не хворать, Дмитрий, – устало ответил он.– Кто меня сдал? Ваташев? Кольский?

– Нет, вам повезло с людьми, никто из них. Просто у меня есть свои способы находить людей, – целая армия воронов во главе с Хугином и Мунином. Но Рубцову об этом знать не обязательно. – Я присяду?

– Будьте любезны, – он жестом пригласил меня к столу.

Я кивнул и сел напротив него.

– У меня дежавю. Помню, как во время нашего знакомства мы сидели точно так же, только в тот раз вы держали на мушке мою сестру.

– А ведь это было совсем недавно, – кивнул он. – Сильно же все поменялось. Есть ли какие-нибудь возможности договориться? Ещё бы пара недель, и я покинул Империю, отправившись в Тримурти. И я всё ещё могу это сделать, Дмитрий. Уеду так далеко, что вы больше никогда меня не увидите и не услышите.

– После содеянного? – я снисходительно улыбнулся.

– А какой у меня был выбор? Беспалов собирался начать гражданскую войну, и это в условиях, когда мы в любой момент можем возобновить боевые действия с хагга и османами. Я защищал страну, исходя из возможностей. В конце концов, именно я сохранил Лизавету живой.

– Накачав препаратами и поместив в кому? Такой себе аргумент.

– Она себя не контролировала, – настаивал он, но я махнул на это рукой. Бессмысленный спор.

– Так что теперь, Дмитрий?

– Предстанете перед судом Её Высочества. Но вряд ли вам понравится приговор.

При этом он перевел взгляд на оружие рядом. При желании он мог бы его схватить, но что толку? Ни ранить, ни убить он меня не сможет.

– Значит, это конец.

– Да, – подтвердил я.

– И никаких других вариантов?

– Никаких. Хотел бы я сказать «мне жаль», но не стоило меня использовать как одну из своих пешек.

– Да, это была моя ошибка… Стоило избавиться от вас сразу.

Я лишь усмехнулся.

– Что насчет остальных?

– Беспалова и Мальцева?

– Да.

– Павла казнили в тот же день, когда короновали Лизавету. Это был её первый указ. Его старший пытался собрать людей и организовать мятеж, чтобы вытащить отца, но его сдал собственный брат.

– Юрий всегда был трусоват, понимал, когда нужно отступать.

– Да, и это позволило ему остаться на свободе и даже кое-что сохранить из отцовского наследства. Но большая часть предприятий была национализирована, другая передана сторонникам Её Величества.Мальцев пытался выкупить свою свободу, давал кучу обещаний, но в итоге его расстреляли вместе с Павлом Беспаловым. Его имущество арестовали, и в данный момент также национализировано.

– А Снигерёвы?

– Глава дома повесился в собственной камере, не дожидаясь расстрела, – пожал я плечами. – Ушел на своих условиях.

– Да, это очень на него похоже. Спасибо, а то из-за этой изоляции меня жутко мучил информационный вакуум. Те, с кем я общался, не слишком интересовались политикой.

– Рад помочь. Ну что, пойдем? – предложил я.

– Да… Устал я уже прятаться по подвалам… Если уж собрались меня казнить, то сделайте милость, в память о старых заслугах, организуйте мне условия получше. Раз уж мне осталось недолго, то хотя бы проведу эти дни в комфорте.

* * *

– Матс, не убегай далеко! – крикнул я, видя, как сын сломя голову понесся в сторону пшеничных полей. Ну да, это для меня вполне нормальное зрелище, а он видит такое впервые в жизни.

Если он поранится, Хильда меня прибьет…

Но как же я рад видеть все эти поля. Первый урожай на этих землях, первый шаг к самодостаточности Тысячи Фьордов. Нам потребовалось два года, чтобы отбить эти плодородные южные земли и в достаточной степени закрепиться на них. Даже отсюда я легко видел два новеньких форта, что возвели гномы на вершинах холмов. С них территория отлично просматривалась.

Север понемногу, нехотя, но менялся.

Полноценно конунгом меня признали далеко не все, а нововведения вроде банковской системы воспринимали в штыки, но шаг за шагом сюда приходит прогресс. Неделю назад наконец-то завершилось строительство первой железнодорожной линии, соединяющей Йонгард и Петроград. Так что теперь за сутки можно попасть из одной столицы в другую без необходимости плыть по рекам.

Цукимару организовала местное министерство образования. Все началось с того, что она захотела сделать большую библиотеку, и в процессе оказалось, что добрая половина жителей этих краев даже читать не умеет. Вот она и решила, что пора просвещать массы, правда тогда она ещё не знала, во что ввязывается…

Мне кажется, проще вести войну с хагга, чем убедить местных учить грамоту…

Новым ярлом по итогу стал Льёт. И мы с ним не сходимся по многим вопросам, но нас объединяет то, что мы оба хотим процветания страны.

Таню я не видел вот уже год. Она регулярно шлет мне письма, сетуя, что очень хочет вернуться, но работа требует слишком много времени и сил. Похоже, в Тайной канцелярии ей очень понравится. Что-ж, очень за неё рад.

Золотник и Коротышка организовали торговую компанию и теперь ведут торговлю с моими землями, пользуясь отличными налоговыми льготами.

С Ворошиловой я досрочно закрыл контракт. Предлагал ей место на севере, но та вежливо отказалась, предпочитая стоять на защите своей страны. Печально, а я-то планировал дать ей место своего начальника службы безопасности. Эту роль в итоге взяла на себя Фрейя, что всеми силами старается доказать, что я не зря дал ей второй шанс.

Мама большую часть времени проводит на юге, в той самой резиденции, что раньше принадлежала одному криминальному авторитету. Ей очень нравится морской климат, так что я подарил тот дом.

Даша вышла замуж и родила дочь. И я до сих пор не понимаю, что она нашла в том пареньке из гвардии. И они с мужем тоже сейчас в Империи. Даша пытается взять на себя роль официального посла и моего представителя.

Что же до мира в целом…

Османская Империя продолжает готовиться к большой войне. И та случится, рано или поздно. Хагга подавлены и ослаблены. Похоже, моя победа над Хагготтом и уничтожение очередного аватара сильно сказались на его армии. Так что, пользуясь моментом, мы продолжаем теснить его на границах, продвигаясь на юг и запад, возвращая то, что в прошлом принадлежало мне.

Консорциум затих, священников уже долгое время никто не видел. Это подтверждают как мои собственные наблюдения с помощью воронов, так и разведка Доминиона ночи. Но я бы не ставил точку раньше времени в их вопросе. Мы понятия не имеем, что именно Познание породил в глубине Запретных земель, но однажды узнаем, даже не сомневаюсь.

Сейчас наступило затишье, так что мы просто растем, основываем новые города, строим заводы, тренируем воинов. Не знаю, насколько в итоге крепким окажется наш с Лизаветой союз, но одно могу сказать точно: когда придет враг, мы будем готовы дать ему отпор.

* * *

* * *

* * *

* * *

– Милое у тебя тут местечко. Надеюсь я не помешала?

Я отвлекся от дел, поднял глаза и с удивлением обнаружил на пороге собственного кабинета давнюю знакомую. Фломелия, облаченная в более боевой, если так можно выразиться, алый наряд. Вампирская богиня оперлась плечом о дверной косяк и скрестила руки на груди.

Несколько раз удивленно моргнув, я отложил бумаги в сторону и выбрался из-за стола.

– Фло… Я думал…

– Я ушла?

– Ага.

– Так я и ушла, – весело отозвалась она. – Побывала ещё кое-где, повидалась со старыми друзьями и вот заглянула на огонек. Сколько тут времени прошло?

– Не знаю даже… Лет двадцать, наверное.

– Больше, чем думала. Ох уж эти временные разницы. Сильно занят?

– Смотря какие у тебя планы, – пожал я плечами. – Думаю, выкроить вечерок на тебя смогу. Мне много нужно тебе рассказать.

– Да я вижу. Ты совсем не тот парнишка, с которым я встречалась в последний раз. Борода, кстати, тебе идет.

– Спасибо, – усмехнулся я и невольно погладил растительность на лице.

– Но боюсь, одним вечером не обойдется. Я тут не развлекаться пришла, а по делу.

– Делу? Какому?

– Ну… Как бы это сказать. Я со старыми друзьями решила дать пинка Пустоте.

– Пустоте… Фло, ты в порядке?.. С Пустотой невозможно сражаться, уж ты-то должна понимать.

– Порой выбора нет, – немного устало вздохнула она. – Так что, поможешь мне?

Я вздохнул. Последние пару лет выдались на удивление мирными, и я стал чувствовать, что ржавею. Гнев – стремление войны, и где ещё кроме как не на поле боя мне место? Знала к кому приходить, не говоря о том, что я у неё в долгу. Без её помощи возможно я бы не дожил до этого дня.

– Не оставляешь мне выбора, да? – усмехнулся я.

– Выбор есть всегда, Гнев. Так что, пустишься в безумную авантюру с роковой красоткой или продолжишь заниматься тем, чем ты там занимаешься? Выбор за тобой…

Оксана Пелевина
Печать Нострадамуса. Тайна последнего предсказания

© Текст. Оксана Пелевина, 2023

© Художник. Елена Лямина, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Aujourd’hui en fleurs, demains en pleurs.

Сегодня в цветах, а завтра в слезах.

Для крестьянина, чья жизнь проходит в заботах о семье и сохранности подворья, худшим испытанием становится неурожай и следующий за ним голод. Последние несколько зим сильно истощили Францию, вернее, ту её часть, что никогда не купалась в роскоши, а смиренно и тихо коротала свою жизнь вдали от королевских дворцов. Голод и болезни каждый год уносили всё больше и больше жизней. Страдали все, от стариков до беспомощных младенцев, но сильные мира сего старались не замечать чужих горестей. Королевские думы были далеки от судеб простого народа, что день за днём вёл неустанную борьбу за своё существование.

Весна 1588 года подарила Франции новую надежду. Снег, наконец сошедший с полей, открыл чёрную землю, оголив будущие пашни. Взявшись за плуги, крестьяне потянулись в поля. Измотанные, обессиленные, но сумевшие пережить минувшую зиму мужчины взялись за дело, надеясь, что в этом году их труды окупятся и подарят богатый урожай.

Солнце клонилось к закату, когда двое уставших мужчин, подхватив инструменты, побрели в сторону дома. Серые тяжёлые тучи заволакивали небо, холодало от резких порывов ветра, под ногами громко чавкала грязь, так и не высохшая с прошлой ночи под ещё слабо греющим солнцем.

– Видать, дождь пойдёт, землю размоет почем зря, – шмыгнув носом, худощавый невысокий мужичок утёр лицо рукавом грязной рубахи. – Тогда вся пашня потопнет. Коль так пойдет, опять без хлеба останемся.

– Тьфу ты, не наговаривай, дубина, – одёрнул соседа суровый крестьянин с широкими, вечно сведёнными бровями.

– А что я-то? Ты лучше на небо погляди – мрачно да серо. Ещё и вороны кружат, будто насмехаясь над нами.

Словно подтверждая его слова, над мужчинами пролетело несколько чёрных птиц. Громко крича, они сделали круг над полем и сели на влажную землю, почти слившись с ней.

– Дьявольские птицы – беду кличут.

– Да что ты заладил, ничего на уме нет, кроме напастей всяких.

– А чему тут удивляться? Говорят, мы все прокляты, оттого и житьё у нас нестерпимое стало.

– Кто тебе таких глупостей наговорил?

– Бабы у церкви…

– А ты поменьше их слушай, они ещё и не такого порасскажут.

– Ладно бы только бабы, так ещё и торговцы проезжие говорят. Слыхал, во Франции душегуб завелся? Девок молодых жизни лишает. Уж скольких нашли, а его изловить не могут. Не иначе, нелюдь это, быть может, сам дьявол! Оттого мы и прокляты, что позволили землю свою чертям проклятым кровью окропить.

– Про девок слышал, а остальное ерунда всё, домыслы.

– А в соседней деревне поговаривают, что война будет. Протестанты, еретики безбожные, на трон короля нашего глаз положили.

– Протестанты? Ты слов-то таких где понабрался, дурень? О войне и думать нечего, хлеб сеять пора. А над всем остальным пусть король голову ломает, раз о простом люде забыл.

Налетел ветер, и мужики, поёжившись, втянули головы в плечи. Над одиноким, старым, сгнившим за зиму стогом сена, забытым ещё с осени, вспорхнула стая чёрных птиц. Крестьяне, покрепче сжав в руках плуги, медленно обошли старый сноп. И вдруг встали как вкопанные.

– Матерь Божья, что ж такое…

Перекрестившись, мужики испуганными глазами глядели на мокрую чёрную землю. Там, прислонившись спиной к грязному сену, лежала бледная холодная девушка с открытыми стеклянными глазами, что казались мутными, словно лужи в этой местности. Её руки были раскинуты в стороны, а некогда светлые, аккуратно собранные, длинные волосы растрепались, взлохматились, пропитались грязью и кровью. Одежда на ней была изорвана и запачкана запёкшейся кровью. Её пронзённое сердце не билось, кажется, с прошлой ночи, и вороны начали над ней свою расправу. Девушка была мертва.

Март 1588 г

Chacun porte sa croix en ce monde.

Каждый несёт свой крест.

Глава I. Ночные гости

Qui cherche, trouve.

Кто ищет, найдёт.

Деревенька Жарден Флюрьи, уютно расположившаяся недалеко от Парижа, долгое время жила просто и размеренно. Но всё изменилось несколько месяцев назад, когда в старом доме на окраине поселилась одинокая девушка. Теперь не проходило и дня, чтобы местные сплетницы не придумывали новых небылиц, связанных с её именем. Девятнадцатилетняя Мадлен Бланкар действительно сильно отличалась от остальных жительниц Жарден Флюрьи. Она жила тихо, уединённо. Не водила дружбы с соседями, не держала скотины. С первыми лучами солнца не спешила на пашню или огород, не подыскивала себе мужа и часто с зажжённой свечой засиживалась у окна до середины ночи. Бдительные соседки прознали, что свободное время девушка часто проводит в лесу, собирая травы и коренья. А потому к Мадлен быстро и прочно прикрепилась слава местной ведьмы. Молодые крестьянки опасались встречаться с ней взглядом, ожидая внезапной порчи, замужние дамы зло шикали на мужей, случайно взглянувших в сторону Мадлен. Днём вся деревня будто сторонилась юной девушки, всеми силами показывая, что она здесь лишняя. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как к дому названной ведьмы начинали украдкой бегать те, кто несколькими часами ранее перемывал ей кости. Кто-то слёзно умолял девушку приготовить мазь для больного ребенка, кто-то просил настойку от бесплодия, некоторые готовы были щедро заплатить за приворот, а кто-то пытался выпытать предсказание на грядущий год.

Кому-то удавалось получить помощь юной травницы, а кто-то, разворачиваясь, уходил ни с чем. Но что бы ни утверждала злая молва, ведьмой Мадлен не была.

Мадемуазель Бланкар уже привыкла выделяться из толпы. Когда ей исполнилось пять, девочка, случайно коснувшись ручкой пожилой леди, что жила по соседству, в подробностях рассказала этой женщине, как через три дня она упадёт с лестницы, сломает себе обе ноги, а вскоре отдаст Богу душу. Когда через пару недель несчастную соседку предали земле, о Мадлен в деревне пошла дурная слава. Родители запретили детям приближаться к странной девочке, старики начали шептаться о проклятьи. Возможно, Мадлен и сама поверила бы в эти слухи, если бы однажды мать, утешая дочь, не рассказала ей о своём отце. Тогда девчушка и узнала, что картинки, рождающиеся в её голове, – это дар предвидения, доставшийся ей в наследство от деда – Мишеля Нострадамуса.

В семнадцать лет девушка решилась покинуть семью, дабы избавить её от косых взглядов соседей. Мадлен перебралась в деревушку по соседству, прожила в ней несколько месяцев, но и здесь её настигли слухи о ведьмовстве. Бросив новый дом, мадемуазель Бланкар вновь пустилась в путь. Она переезжала с места на место, но людская молва не стоит на месте, поэтому нигде толком девушка задержаться не могла. Мадлен сменила ещё пару поселений, прежде чем судьба занесла её в Жарден Флюрьи.

Сегодняшний день, как и многие другие, Мадлен провела на лоне природы. Блуждая с плетёной корзинкой по узким нелюдимым тропам, девушка выискивала целебные травы, которым позже было суждено попасть в мази, микстуры и настойки. Она прыгала по стволам упавших деревьев, собирала осоку, слушала, как поют птицы в этой части леса, и погружалась в свои мысли. В деревню Мадлен вернулась на закате, поймав на себе несколько недовольных взглядов.

В небольшом старом доме пахло мятой и полынью. Под потолком висели пучки всевозможных трав, перевязанные тонкими лентами. На широком деревянном столе ютились ступки и склянки с цветными жидкостями. Но главной своей ценностью мадемуазель Бланкар считала скромную полочку, забитую пергаментами и книгами. Девушка с детства была обучена грамоте и с особым удовольствием тянулась к науке. Но Мадлен, как и любой другой женщине, двери в университеты были закрыты, а потому девушка искала способы самостоятельно добывать необходимые знания. Мадлен с упоением читала трактаты по анатомии и хирургии, любила естественную историю и астрономию, а также не избегала книг о мистике и алхимии.

Закончив перебирать принесённые из леса травы, девушка поправила выбившуюся из причёски прядь тёмных волос и зажгла свечу. Устроившись у окна, она принялась за чтение. Погрузившись в подробное описание человеческих органов, Мадлен не заметила, как, зевнув, начала засыпать. Из полусна девушку вывел громкий хлопок. Вскочив на ноги, Мадлен испуганно бросилась проверять засов. Неужели забыла запереть дверь? Но засов оказался на месте. Что же это было? За окном мелькнул тёмный силуэт, и по стене, в пламени одинокой свечи, пробежала тень. На миг девушке показалось, что на неё надвигается высокий человек в шляпе и с клювом вместо лица. Мадлен сделала шаг назад, прижавшись спиной к двери. «Тень, просто неясная причудливая тень…» – успокаивала она себя. Резкий порыв ветра влетел в приоткрытое окно, задув единственную свечу. В доме стало темно, и вновь раздался громкий хлопок. Чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности, девушка наконец поняла: «Это всего лишь сквозняк. Ветер швыряет оконные ставни. А я уж надумала себе всякого». Стоя у двери, Мадлен услышала тихие шаги снаружи. Спустя несколько мгновений кто-то робко постучал. Привыкшая к ночным вторжениям, девушка открыла дверь. На пороге стояла взрослая, неестественно сгорбленная женщина с заплаканным лицом, облачённая в простое чёрное платье. Мадлен мельком взглянула на гостью и узнала в ней мадам Лоран, жившую на другом конце деревни.

Несколько дней назад Жарден Флюрьи всколыхнула жуткая весть – в полях за деревней крестьяне обнаружили тело юной Виолетты, дочери мадам Лоран. Убитую девушку похоронили быстро, чтобы не тревожить местных жителей этим страшным происшествием. Тем не менее по деревне поползли слухи о кончине Виолетты. Находились те, кто обвинял во всём банды разбойников, засевших на лесных дорогах. Но чаще всего шептались о таинственном душегубе, явившемся на землю из самого ада. По словам заезжих торговцев, его жертвами стали уже несколько молодых девушек в разных концах Франции.

Мадам Лоран, узнав о гибели дочери, долго не могла прийти в себя. За несколько дней она резко постарела, осунулась, а кто-то утверждал, что и вовсе лишилась рассудка. Сейчас на Мадлен смотрели потухшие глаза несчастной матери, потерявшей единственного ребенка. С трудом разомкнув сухие губы, женщина тихо прошептала:

– Помоги…

Не в силах отказать, Мадлен отошла в сторону, пропуская женщину внутрь дома. Остановившись на пороге, мадам Лоран обвела взглядом скромное жилище мадемуазель Бланкар и вновь обернулась на девушку.

– Все говорят, что ты ведьма. Господь, быть может, покарает меня за эту просьбу, но я уже наказана судьбой, и меня ничего не страшит.

Мадлен, в очередной раз услышав, как её назвали ведьмой, обречённо вздохнула.

– Я не имею отношения к магии и колдовству, мадам Лоран. Вас ввели в заблуждение местные сплетни. Но если я могу чем-то вам помочь…

– Можешь!

Женщина, резко шагнув вперед, схватила Мадлен за руку. Девушка вздрогнула, не ожидая от несчастной такой прыти. Глаза мадам Лоран изменились, расширились, залившись нездоровым безумным блеском.

– Тот, кто посягнул на жизнь моей Виолетты, убил не просто её тело, он украл её душу! Теперь моя дочь не найдёт покоя и будет вечно блуждать во тьме. Я боюсь, боюсь…

– Чего вы боитесь?

– Что моя Виолетта обернётся злым духом, упырём… и станет блуждать по земле, пожирая невинные души.

Мадлен попыталась успокоить несчастную мать, заверяя, что все рассказы о мертвецах, встающих из могил, не более чем сказки. Но та словно не слышала её и продолжала шептать:

– Она не станет лежать в земле. Я видела, видела, как дрогнули её веки, когда закрывалась крышка гроба. Я привязала к её руке колокольчик, чтобы она дала мне знак. Но он пока молчит. Почему он молчит?!

Женщина сильнее впилась пальцами в запястье Мадлен, оставляя на нежной коже заметные следы.

– Умоляю, успокой её душу, даруй ей покой! Ты же можешь?

Мадлен, уже пожалевшая о том, что впустила женщину в дом, пыталась вырвать руку из крепкой хватки мадам Лоран.

– Мне очень жаль, но я всего лишь травница, знающая, как избавить человека от хвори. Мне неизвестны способы общения с мёртвыми.

Мадам, завыв, упала на колени перед Мадлен. Её руки вцепились в подол девичьего платья.

– Прошу-у-у! Умоля-я-яю!

Не в силах более быть свидетельницей страданий обезумевшей от потери ребёнка женщины, Мадлен выкрикнула:

– Хорошо! Хорошо! Я слышала, что дым белого шалфея изгоняет любую нечистую силу. Я возьму пучок травы и окурю могилу Виолетты.

– Это поможет?!

– Не знаю, но я обещаю сделать это. Как только встанет солнце, я навещу погост.

– Нет! Будет уже поздно! Прошу, сделай это немедленно.

– Но сейчас ночь.

– Да, время, когда нечистый терзает душу моей Виолетты. Прошу тебя, прошу-у-у.

Мадлен на секунду прикрыла глаза, отругав себя за безотказность, а после кивнула головой.

– Хорошо, только поднимитесь. Я прямо сейчас схожу на кладбище.

Мадам Лоран на мгновение замерла, убеждаясь, что слух не подвел её. Наконец, поверив словам девушки, мадам Лоран поднялась на ноги.

– Благодарю тебя, дитя, благодарю.

Запустив руку в складки юбки, мадам Лоран извлекла оттуда небольшой холщовый мешочек с монетами и протянула его Мадлен.

– Возьми, здесь немного, но…

Покачав головой, девушка мягко оттолкнула от себя дар мадам Лоран.

– Нет, денег я не приму. Если бы вы просили меня приготовить мазь от боли в коленях или микстуру от кашля, я была бы уверена, что справлюсь с этим. То, что я собираюсь сделать, не заслуживает вознаграждения. Это лишь дань уважения вашему горю.

Женщина настаивать не стала и спрятала монеты обратно в складки юбок.

– Вы не пойдёте со мной? – обратилась Мадлен к мадам Лоран, собиравшейся покинуть дом травницы.

– Нет, я не могу, она услышит меня, пойдет за мной…

Кажется, мадам вновь начинала бредить, и Мадлен не стала её удерживать. Когда за мадам Лоран закрылась дверь, девушка, прижавшись спиной к стене, глубоко вдохнула. «И что мне теперь делать? Я дала слово среди ночи посетить могилу Виолетты. Но это же совершенная глупость». В голове промелькнула мысль о том, что можно просто забыть о разговоре с несчастной женщиной и лечь в постель. Но совесть не позволила бы юной мадемуазель Бланкар пренебречь своим обещанием. Отыскав пучок сухого шалфея, девушка накинула на плечи плащ и выскользнула за дверь.

Эта весенняя ночь оказалась пасмурной и ветреной. Луна, скрываясь за облаками, всего на несколько мгновений выглядывала из своей крепости и вновь пряталась за серой дымкой. Кутаясь в плащ, Мадлен обогнула деревню и вышла на узкую тропинку, ведущую к сельскому погосту. Она и раньше ходила по этой дороге вдоль кладбища, пробегая вглубь леса. Но то было днём, когда солнце освещало каждый участок неровной тропинки, когда мрачные тени не крались по пятам за ночным путником, а ветви деревьев не рисовали во тьме пугающие силуэты. Сейчас каждый новый шаг на пути к кладбищу давался Мадлен с огромным трудом. Когда последний деревенский дом остался далеко позади, девушка услышала, как громко застучало её сердце. Ладошки, сжимавшие пучок шалфея, вспотели, а шаг ускорился. Рассмотрев впереди под сенью тёмных деревьев первые надгробия, девушка вдруг остановилась. Ноги словно отказывались нести её дальше. По спине пробежал неприятный холодок. Поблизости хрустнули ветки кустарника. Резко обернувшись на звук, девушка вгляделась в темноту.

– Кто здесь? – тихо, едва слышно спросила Мадлен.

Как она и думала, ответа не последовало. Хруст раздался с другой стороны. Чуть не вскрикнув, девушка вновь обернулась. Звук повторился. Кто-то медленно шёл ей навстречу. От нового шороха сердце Мадлен замерло. Мгновение – и из-за кустарника с тихим уханьем вылетела сова.

«Это птица! До сегодняшней ночи я даже не знала, что такая трусиха». Совладав со своим страхом, девушка двинулась вперёд. Ступив на ночное кладбище, она почувствовала, как её окружила буквально мёртвая тишина. В обители усопших, казалось, не было ни единого звука: не стрекотали сверчки, не каркали вороны. Пробираясь меж старых могил, девушка направлялась к восточному краю погоста, туда, где хоронили недавно почивших селян. Мадлен быстро отыскала свежую могилу, в которой покоилась юная Виолетта. Присев рядом, девушка с удивлением обнаружила, что из-под земли на поверхность тянется тонкая веревочка, на конце которой и правда висит колокольчик, о котором говорила мать девушки. «Так, значит, мадам Лоран не врала. Она действительно верит, что её дочь может восстать из мёртвых, и поэтому привязала к её руке верёвку с колокольчиком». Это открытие испугало и одновременно опечалило девушку. Её сердце сжалось от тоски, когда она попыталась представить, что чувствует женщина, лишившаяся дочери. Искренне сочувствуя мадам Лоран, Мадлен положила себе на колени пучок шалфея, достала из маленького мешочка на поясе кресало для высекания искры и аккуратно запалила сухую траву. От шалфея потянулся белый дымок с горьковатым запахом. Держа его в руках, Мадлен начала плавными движениями окуривать могилу Виолетты.