Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 297 страниц)

Глава тридцатая

Брент был единственным, кто меня не поздравил.

Кто-то, вероятно, Нат, позвонил Руперту и Стивену, и они висели у меня на линии одновременно, и я не успевала между ними переключаться, выслушивая радостные крики еще и коллег, которые находились рядом. У меня открылось второе дыхание, камень спал с души и какие там еще существуют избитые фразочки для того, чтобы описать мое состояние.

А если говорить без обиняков, то с Брента сняли корону и надели ее мне на голову.

Паззл сошелся. Последняя недостающая деталь – нет, сразу несколько недостающих деталей – не только были найдены, но и встали на свои места.

Комиссар торжествовал. Будь он сейчас в своем кабинете, послал бы кого-нибудь за игристым вином, но на месте преступления это выглядело бы цинично. Мы обходились чувством облегчения и радости от того, что дело было раскрыто.

Даже Джулия меня обняла. Вот от кого я точно не ожидала таких эмоций.

Я в который раз пересказывала ход своих мыслей. Холодильник, аквариум, запах, вытяжка, кухня, химический шкаф. Я принимала все заслуженные мной похвалы, я искренне собой гордилась. Пусть я не слишком сильна в следственной работе, пусть этому мне еще придется учиться, но хватка эксперта и моя репутация – мое все.

И меня даже не особенно грызла досада, что Брент стоял у стены и никак не выражал свое мной восхищение. Надменный тип. И обидчивый.

Всеобщую эйфорию прервал писк смартфона и то, как сразу нахмурился наш шеф.

– Да, господин референт.

Комиссар быстро вышел, успев мне подмигнуть. Королева дала нам три дня? Мы уже готовы написать обвинительное заключение.

– Давайте заканчивать здесь, – распорядилась я, – дожидаемся информации про видеозаписи, изымаем последние улики, оформляем и закрываем квартиру на чип. Вы все отлично поработали. Я рада и горда тем, что вы в моей команде.

Никто не закричал «ура», потому что все помнили, с кем сейчас говорит комиссар, но несомненно – подумали.

Ничто не придает столько сил, как успех и удачно завершенное дело. Я обернулась к Бренту, желая услышать от него хоть что-нибудь, не обязательно теплое и доброе.

– Я не могу сказать, что мне жаль разочаровывать ее величество, – сообщила я, – но все улики говорят против ректора Томаса. Что бы она ни ждала, он виновен.

– Виновен, – согласился со мной Брент. – Вы собрали все улики, которые собрать в принципе было возможно. И которые невозможно, собрали тоже. Это делает вам честь как специалисту. Скажу больше – Томасу пока удалось обдурить всех, кроме вас.

– Я сочту это за признание моих заслуг, – я чуть наклонила голову. – По крайней мере, мы наконец-то сошлись в том, что Томас не уйдет от наказания.

Брент едва заметно помотал головой.

– Что? Он находился в квартире один. У него было достаточно времени, чтобы сделать то, что он сделал. Где-то, хоть в каком-то месте, но он проколется, где-то мы обязательно найдем его отпечатки и докажем, что они могли появиться только в определенном случае. Чего еще не хватает, чтобы умерить ваш скептицизм, Брент?

– Мотива. Нам не хватает мотива, – заупрямился он. – Может быть, тот мотив, который я посчитал верным, тоже ошибочен.

Что он имел в виду под словами «тоже ошибочен», я решила не уточнять. Ни к чему было сейчас обострять с ним отношения. Я помнила про логику Брента и совет доктора Меган.

– Поговорим с Майклом, – пообещала я. – Зададим ему те вопросы, которые не задали с самого начала. Наверное, сейчас мы знаем больше, чем тогда. Нет?

– Этот Майкл сможет ответить, как и где ректор Томас так ловко научился расчленять трупы? – иронически поддел меня Брент. – А ведь Суд обязательно за это уцепится, даже если адвокату будет на все наплевать.

Да, в этом Брент прав. Это последнее слабое место. Я вздохнула. Томас будет молчать, это уже очевидно.

– Как вы смотрите на ужин? – внезапно спросил Брент. – Это деловая встреча, не подумайте, что я за вами начал ухлестывать. И не переживайте насчет денег, я угощаю.

Я растерялась. Конечно, сейчас, когда дело полным ходом неслось к завершению, я ощущала дикий, почти животный голод. И я, разумеется, и без Брента была намерена поесть. Но сначала все равно оставалась работа.

– Поговорим с Майклом, потом определимся, – выкрутилась я. – Он уже давно должен был добраться до гостиницы или где он сейчас там живет.

– Как думаете, какую роль во всем этом играют руки? – спросил Брент, сделав вид, что я его не отшила. – Зачем он их спрятал там, где они сохранились бы до…

– До, – эхом откликнулась я. – Вот почему он тянул время. Ему было важно, чтобы руки дождались его возвращения. И что он собирался с ними делать? Что вообще можно делать с руками?

Ответить мне Брент не успел. Я услышала шаги комиссара и обернулась.

Иногда бывает так, что все идет замечательно. Ты первый у финишной ленты и соперников не видно и близко, а потом вдруг оказывается, что ты бежал дистанцию не по тому маршруту. Ты уже считаешь себя победителем – и получаешь дисквалицикацию.

– Ее величество распорядилась отпустить Томаса.

– Что? – ошарашенно переспросила я. – Как отпустить? Под залог?

– Нет, совсем. Она считает, что его вина не доказана.

Я смотрела на комиссара, комиссар смотрел на меня, и мы понимали друг друга без слов.

– Формально она права, но мы без ее условий имеем в запасе сутки, – продолжал комиссар. – Будут еще экспертизы, снимут отпечатки с пластика, проведут анализ биочастиц с рук. Где-то он должен был допустить ошибку.

Я кивнула. Мало того, что приз я не получила, его еще и вручили тому, кто даже не бежал этот марафон.

– И все же ее величество распорядилась отпустить Томаса.

– Но это же невозможно! – беспомощно простонала я. – Допустим, он никуда не сбежит, но… мы ведь можем его оставить в камере? Помните, Эндрю говорил – «оставить под стражей в целях его собственной безопасности»?

– Этот довод мы уже приводили, когда королева изъявила желание, чтобы мы его выпустили, – махнул рукой комиссар. – Сейчас она настаивает. Это приказ, ослушаться которого мы не можем.

– Куда он пойдет? – хмыкнул Брент. – В любом месте его будут ждать голодные журналисты. При всем моем уважении к ее величеству, этот ее приказ – бессмысленный и необоснованный каприз.

– Вот знаете, Брент, за все то время, что я вас знаю, мне впервые не хочется с вами спорить, – буркнул комиссар и обратился ко мне: – Я поеду к себе, насколько я понял, Дональд пытается ее величество переубедить. Хранят Создатели разум этого человека.

– Я поговорю с Саффи Майклом. Мало надежды, что он что-то скажет такое, что даст нам основания оставить Томаса под стражей, но вдруг?

Комиссар кивнул, развернулся и вышел. Я посмотрела в окно: уже ночь.

– Сколько времени, вы не знаете? – спросила я Брента.

– Примерно половина десятого.

– Вот дерьмо. Майкл давно должен был нам ответить…

Брент улыбнулся. Вот странное дело – когда он улыбался так просто, без привычного выпендрежа, мне будто бы становилось легче.

– Давайте поужинаем, – предложил он. – Ночь нам предстоит еще длинная…

Я с большим удовольствием провела бы ее в кровати, подсунув под бок Бу, но кто меня спрашивал?

Веренира сверкала огнями и казалась украшенной к празднику. На улицы выбрались туристические магбусы с открытыми площадками, и иностранные туристы упоительно фотографировали все, что видели. Даже полицию, которая все еще дежурила возле дома ректора. Но, наверное, именно это туристов не смущало, просто мы все случайно попали в объективы камер.

Комиссар и Эндрю уже уехали. Брент вытащил смартфон, вызвал такси. Мы стояли в стороне, но не покидали оцепления: зеваки давно рассосались, но пока шли следственные мероприятия, в подъезд пропускали только жильцов этого дома. А за оцеплением, конечно же, облизывалась пресса.

– Знаете, я считал, что ректор любил свою жену, – поделился Брент. Прозвучало, как будто он высказал мне наболевшее. – Думаю, я ошибся.

– Почему? – равнодушно спросила я. – Какая теперь уже разница?

– Потому что все его действия – если не умысел, то расчет. Даже если убийство было совершено импульсивно.

– Он говорит, что любил ее.

– Любил, да… – Брент, не отрываясь, смотрел на проезжающие кэбы и машины. – Как он сказал – не хотел видеть рядом никого, кроме нее? Это ведь и ребенка касается. Полагаю, в этом он нам не соврал, а еще – именно поэтому он выдумал любовника Таллии.

– Он много чего выдумал, – вырвалось у меня. – Мне уже вот где сидят его выдумки.

– Он в привилегированном положении, – напомнил Брент. – Он доказывать ничего не обязан. Наше такси, прошу вас.

Я даже думать не хотела, какие выводы могли сделать мои коллеги. Но – какие? Комиссар уехал, не забирать же нам было служебный транспорт? О том, что королева распорядилась выпустить Томаса, все могли уже знать, так что наш пункт назначения был ясен: Королевская Магическая Полиция.

В такси мы не могли говорить о деле. На мне, конечно, написано не было, кто я такая, только вот портупея никаких пояснений не требовала, и таксист сначала спросил, куда мы едем, и, поняв, что не в Полицию, уточнил адрес и снял с Брента фиксированную стоимость проезда.

По-хорошему, мне не стоило так унывать. Комиссар и Джон Дональд должны справиться. И даже если королева продолжит настаивать – это практически ничего не изменит, потому что, пока идет следствие, ректор никуда не сможет уехать из страны и даже из города. Это общее правило, и оно применяется как в целях ограничения передвижения тех, кто еще может оказаться под следствием, так и в целях безопасности свидетелей или любых причастных лиц. Подписку о невыезде может выписать Стивен, по своим полномочиям, и всегда есть Королевский Суд.

Не стоило мне опускать руки и хныкать, но я чувствовала себя так, словно мне прилюдно надавали пощечин. Что хотела от меня королева? Правильно, трактовать все сомнения в пользу Томаса. Проблема была только в том, что не было у меня абсолютно никаких сомнений в его виновности, и основаны они были на уликах и только на них.

Брент попросил таксиста остановиться и пропал – вошел в небольшую торговую зону. Я решила, что он пошел снимать деньги. Странная операция, но если у него кредит, то ему, возможно, лучше заранее знать, сколько у него точно есть свободных наличных. Он мог привыкнуть к этому в Лагуте, где не так стабильно работает магнет, а проценты за пользование кредитом огромные.

Но я не угадала.

Я сидела на заднем сиденье, а Брент впереди – тоже, скорее всего, привычка, которую он приобрел в Лагуте. Я не видела, как он вернулся, и не поняла, почему он вдруг открыл мою дверь. Собирался сесть рядом, но почему не зашел с другой стороны? Хотел, чтобы я вышла? Зачем?

Но Брент без улыбки – без малейшей! – вынул руку из-за спины и протянул мне букет цветов.

Глава тридцать первая

Руку за букетом я протянула машинально, а в голове завертелись мысли, одна хуже другой. Зачем? Откуда Брент взял такие деньги? Что он хотел этим сказать? Или доказать? Среди ответов были примерно такие: «У меня хорошая кредитная линия» и «Я – маньяк, сейчас убью вас и расчленю, как ректор – свою жену».

Нет, глупость, конечно. Насчет маньяка – однозначная глупость. Брент дождался, пока я вцеплюсь в букет, закрыл дверь, уселся на свое место рядом с таксистом, и машина тронулась.

И я немного тронулась, похоже, умом. Для чего мне этот букет? А главное, как это выглядело в глазах таксиста? Не то чтобы мне было важно чужое мнение обо мне, но сейчас речь шла о том, что я – сотрудник Королевской Полиции.

Я даже не знала, как называются эти цветы. Яркие, красные и синие, и, кажется, не подкрашенные, это был их природный цвет. И они пахли – тонко, едва уловимо, я не могла определить и выразить словами этот запах, и лепестки были нежными, как лапки крохотных новорожденных котят, и так же слегка царапались.

– Вам нравится?

Я не нашлась, что ответить. Возмущение подарком Брента – справедливое, надо заметить, – перекрывало восхищение. Или наоборот.

– Это… вы признаете мои заслуги? – Как-то надо было задать вопрос так, чтобы таксист не уловил, о чем я, иначе пресса через пятнадцать минут вскипит от новостей. – Что-то вроде награды?

– Ваш профессионализм тут ни при чем. Мне захотелось сделать вам приятное. И, несмотря на ваше выражение лица, мне кажется, вы довольны.

– Да, спасибо, – пробормотала я. С этим букетом я буду выглядеть в ресторане очень неловко. На меня будут смотреть все, словно я голая или в натуральной шубе, осуждающие взгляды мне гарантированы.

Брент хотел меня унизить таким образом? Однако тогда он действительно очень дорого за это заплатил.

– Я давно никому не дарил цветов, – признался он, не поворачиваясь. Таксист получил интересных пассажиров, ему будет что рассказать коллегам. – Даже… да, последний раз я дарил цветы своей матери. Это было лет двадцать назад.

Я сунула нос в букет, чтобы не смущать Брента своим ошарашенным видом. Если ему сейчас около сорока и он не врет – а может и врать, это я не проверю, – то он вообще не дарил цветы ни одной женщине. При условии, конечно, что его семья не владела какими-то бешеными капиталами. Потому что такие дорогие подарки – немыслимо.

– Тогда что заставило вас сейчас?

Мне было любопытно. Если бы Брент честно сказал, что мой успех в поисках был тому причиной, я бы обрадовалась, это было заслуженно.

– Мне нравится, как вы растеряны. Не подумайте, не в плохом смысле этого слова. Напротив.

Наглый сукин сын.

– Я теперь перед вами в неоплатном долгу, – пробурчала я. – Причем не в плохом смысле этого слова, а в самом буквальном…

Брент разумно сделал вид, что меня не расслышал. Такси сбавило скорость – мы куда-то приехали. После цветов я ожидала подвох, оказалось, не зря.

Машина остановилась. Я с этими цветами замешкалась, и пока отстегнула ремень безопасности, пока нащупала ручку на двери, Брент уже подсуетился и теперь ждал, протянув мне зачем-то руку. Этот жест я не поняла, но потом до меня дошло, и я вручила ему букет и выбралась из машины.

Мне послышалось, что таксист хихикает. Да и Создатели с ним.

– Вы должны были дать мне руку, – пояснил Брент, с трудом пряча улыбку, – а не букет. Учтите на будущее.

«Какое будущее, – раздраженно подумала я, принимая охапку цветов в свои объятья, – я всего лишь хочу поесть». И еще я очень, очень мрачно смотрела на вывеску над головой. В этом месте я не была никогда и даже название мне сначала ничего не сказало, но я узнала фасад: у комиссара висели фотографии на фоне этого ресторана. Соответственно, мой шеф, куча министров с женами и ее величество. Зачем Брент сюда меня привез?

– Я надеюсь, вы отдаете себе отчет, сколько стоит здесь ужин? – тихо спросила я. – Брент, я, конечно, не позволю вам за меня заплатить, и раз в году я могу позволить себе подобную роскошь, но вы сами совсем не собираетесь есть? У вас и так проблема с финансами.

Брент, продолжая улыбаться, подал мне руку, и я опять уставилась на него, ничего не понимая. Что мне теперь делать с его рукой? Укусить?

Брент решил, что стоит перестать корчить из себя героя средневековой книги, и просто пошел к дверям. Я побрела следом, заранее краснея, потому что нужно быть идиотом, чтобы не понять: вот идет офицер Полиции с живыми цветами. Шок, сенсация получше той, что устроил ректор Томас. Если где-то пасется пресса – завтра я буду на первых полосах.

Зал был визуально разделен на две половины: светлую и темную. Справа царил подозрительно интимный полумрак, слева сияли яркие лампы. Подошедшей хостесс Брент указал направо, и она повела нас к свободному столику. Персонал здесь был обучен – не успели мы подойти, как официант уже водрузил на стол вазу, отобрал у меня букет, поставил его и временно испарился. Я села, и за букетом мне не было видно Брента, севшего напротив, поэтому я сдвинула вазу в сторону.

– Все, что меня сейчас беспокоит, это Майкл, – сказала я.

Расстояние между столиками не позволяло услышать разговоры соседей. Это немного меня утешило.

– Творческая личность, – Брент не переставал улыбаться. Нервное или он что-то задумал? – Забыл зарядить смартфон, оставил дома пауэрбанк?

– Мне от этого совершенно не легче, – я подвинула к себе меню, которое незаметно положил на стол официант, и раскрыла его. – Пока будем ждать заказ, ваши предложения для беседы?

– А ваши?

С Брентом точно что-то было не так.

– Ректор Томас, его мотивы, то, чего нам не хватает. Вернее, хватает, конечно, но…

– Я вас понял, – серьезно кивнул Брент и наконец-то прекратил улыбаться. – Мозговой штурм.

– Что-то вроде… Мне ягодный коктейль, кофе как можно крепче, йогурт с орехами, королевский салат и… – я покосилась на Брента. – Пока все.

– Стейк, – коротко бросил Брент. – И кофе.

А стейк здесь, как я успела заметить, стоил больше, чем весь мой заказ, раза в четыре. Но денег я Бренту не дам все равно.

– Итак, мотивы, – продолжил Брент, когда официант отошел. – Или, если хотите, можем обсудить его навыки в хирургии…

Я замотала головой. Это было то, о чем я боялась подумать. Допустим, при наличии улик Суд проигнорирует этот момент… или нет, но в любом случае я слишком устала, чтобы рассуждать сейчас еще и об этом.

– Если помните, я считал, что в этом есть символизм. Руки и сердце. Может, он действительно есть, я не стал бы отказываться от этого предположения. Также я думал, что убийство было связано с любовником, беременностью, прерыванием этой беременности, что Таллия давила на мужа. Книжный червь, властная женщина, позволяющая себя любить, ладно, признаю, это может быть так, а может – иначе. Но поведение Томаса? Он дарил ей цветы…

Я хмыкнула. Брент вот тоже подарил мне цветы, как мне это расценивать?

– Встречал с работы. А когда нужно было забрать ее от врача, это сделал Майкл.

– И Майкл же сказал, что ректор был занят в Академии, – возразила я. – Давайте забудем тот факт, что Таллия прерывала беременность. Для нее это, скорее всего, было досадным и непредсказуемым хирургическим вмешательством. Допустим, ей удаляли абсцесс или лечили зубы. Что тогда? Что это меняет?

Брент помолчал. То ли он об этом не думал раньше, то ли пытался представить, в чем разница.

– Всегда можно взять такси, – наконец сказал он. – Если дела настолько неотложные, что…

– А у Томаса они были действительно неотложными. Если он не ректор, а хирург, диспетчер вышки в магаэропорту или кто там еще?

Брент опять помолчал. На этот раз тишина длилась дольше, и я рассматривала цветы. Красивые. Загадка не меньшая, чем наша девушка без сердца.

– Если заменить все наши исходные данные, – произнес он с долей недовольства, – ректора – на диспетчера, а операцию Таллии – на удаление пары зубов, то помощь этого Майкла скорее перестраховка из-за того, что у нее были проблемы со свертываемостью крови. Майкл побеспокоился о своей подруге больше, чем ее собственный муж, а я вас уверяю, что будь я хоть королем, я был бы рядом с женщиной, которую я люблю…

– Как там было про счастливые и несчастные семьи? – поморщилась я. – Неважно. Нам со стороны может казаться, что их отношения идеальны. А давайте представим, что их просто устраивал секс. Ну, возможно, им было комфортно жить вместе?

Брент нахмурился, и я поспешила объяснить:

– Даже к соседу по комнате в кампусе иногда приходится притираться. Мне повезло, а вот девушки, жившие за стеной, постоянно ругались. Одной нужен прохладный воздух, другая мерзнет. Одной нужна музыка фоном, другая любит тишину.

– Я вас понял, – быстро перебил меня Брент. – Вы хотите сказать, что они жили вместе и не мешали друг другу, их устраивал секс, который был между ними, и в принципе они ничего не хотели менять настолько, что оба согласились с тем, что ребенок им тоже не нужен. Как вы тогда объясните, что Томас сказал – «я любил свою жену»?

Официант появился бесшумно и стал расставлять мой заказ. Стейк Бренту пришлось ждать – потому что в этом месте подавали настоящее мясо.

Я придвинула к себе тарелки, и мне было плевать на то, что Брент сидит и не ест, и спросила слегка насмешливо:

– А что вообще есть любовь, господин Брент? Кто-то проживает всю жизнь в крепком браке, не будучи уверенным, что любит своего супруга, а кто-то каждые пару месяцев влюбляется до конца своих дней. Это все… субъективно. Врет ли Томас, говоря, что любил Таллию, если мы даже и правы и это только секс и комфортное сосуществование? Нет, не думаю, кто мешает ему именно это считать любовью?

Я ела йогурт с орехами. Брент на меня смотрел, и я не знала, от голода он так на меня пялится или что у него еще на уме.

– А вы что считаете любовью, капитан Мэрианн?

Я чуть не выронила ложку.

– Никогда об этом не думала. Честно, Брент, вот прямо сейчас я есть хочу.

Брент опять заулыбался, и мне захотелось в него чем-нибудь запустить.

– И если Томас считал любовью то, что ей не является, что могло заставить его убить Таллию?

– Ну, – я проглотила кусок, жутко на Брента злая, – комиссар считает, что причина всех преступлений – страх. Что Томаса так напугало?

– Я знаю точку зрения комиссара, – скривился Брент. – Он сует ее куда надо и куда не надо, каждой паршивой газетенке себя цитирует и каждый раз оказывается прав. Этой присказкой удобно все объяснять, она как глина, принимает любую форму…

– Что? – переспросила я.

– Страх нищеты, страх обиды, страх перемен, – начал объяснять Брент, но я замотала головой:

– Я не про это. Про глину. – Я и сама не знала, почему меня вдруг зацепила эта мысль. – То, что вы сейчас сказали про страх, мне приходило в голову теми же словами…

Брент довольно улыбнулся. Я в ответ оскалилась, совсем как хищник, которому не давали спокойно насытиться.

– Но меня больше интересует глина. Работа Таллии. Ее проекты. Информационщики, насколько мне известно, ничего не обнаружили. Таллия работала перед смертью целый день. И все, что она сделала, вот те заготовки в мусорном отсеке? Вам не кажется, что здесь что-то не так?