Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Даниэль Брэйн
Девушка без сердца

Глава первая

Может быть, это был рай. Никогда не задумывалась над этим.

Но каждый раз, когда я смотрела из окна своего кабинета – с невероятной высоты семьдесят третьего этажа – и видела раскинувшийся внизу огромный город с его вечным движением – десятками тысяч кэбов, сотнями тысяч велосипедов и спидвеев, миллионами спешащих куда-то людей, – пятна зелени между домами, огромный парк на самом горизонте – королевский дворец, я благодарила кого-то там, мне неведомого, за то, что мне так повезло.

За моими плечами уже десять лет напряженной работы, до этого – пять лет обучения. На плечах – капитанские эполеты. На стенах – множество грамот, наград и фотографий. Часть фотографий пугает некоторых посетителей, но никто не в претензии: это моя работа. Я ее люблю и неплохо справляюсь с ней, как мне кажется, но если и кажется, то точно не мне одной. Просто так еще никому не удавалось занять эту должность и этот кабинет.

Меня зовут Сью Мэрианн, и я – капитан Королевской Магической Полиции, глава криминалистической экспертной лаборатории.

Каждый рабочий день начинался по-разному: выезд на место происшествия, показания в Королевском Суде, копание в бумагах или каком-нибудь трупе. Мы, криминалисты, предпочитаем, когда ведущий дело следователь торчит за плечом, потому что это избавляет нас от кучи писанины. Следователи, как правило, не возражают – такая возможность задать нам любой вопрос, вот Процедурная Комиссия то и дело оспаривает их присутствие. Пока безуспешно, потому что Суду, в конце концов, безразлично, кто конкретно что делал на вскрытии и кто оформлял какие бумаги, трупу это уже все равно, а дело должно быть раскрыто. Желательно – в самый короткий срок, как повторяет наш комиссар. Но чаще всего мое утро начиналось в архиве, потому что действительно важных дел было не так уж и много, а вот нераскрытых, старых как раз полно.

Что же, как и везде, у нас развивается магия. С каждым годом все больше изобретений выходит на рынок, с каждым годом все проще раскрывать преступления. А раз проще, то почему бы и не занять целый штат лаборатории и меня лично давно забытыми «висяками»?

Но сегодня у меня не было никаких важных дел. Ни в Суде, ни в морге, ни в архиве. И поэтому я смотрела на город, преисполненная спокойной гордости: вечером по всем каналам магвидения и магнету прошла информация о передаче в Суд раскрытого дела шестидесятилетней давности. Больше полувека тонкая папка с протоколом осмотра места преступления лежала в архиве, но недавно одобренная Процедурной Комиссией технология распознавания принадлежности физиологических жидкостей помогла мне доказать, что именно арестованный и был серийным убийцей. Ерунда, скажете вы? Я поспорю. Быть уверенным в чьей-то вине, точно знать, что не случилось судебной ошибки, не менее важно, чем раскрыть преступление по горячим следам.

Я прикидывала, чем сегодня заняться. Можно было сделать вид, что у меня много дел, и сбежать куда-нибудь за город. Можно было, наконец, почитать пару книг, отложенных до лучших времен. Можно было пересилить себя и позаниматься фанданским языком, потому что, как ни крути, было стыдно, что уровень знаний важнейшего языка в моем возрасте – всего-то позорнейший В-1. Но занятия языком я отмела с легким сердцем, потому что тут важна регулярность, а где мне ее было взять?

– Сью?

Я не услышала, как открылась дверь кабинета, и Джилл Энни, референт лаборатории, застала меня врасплох. И в ее коротком «Сью» было что-то, что заставило меня тут же похерить все планы: так уже было, и далеко не один раз.

– Скажи, твоя парадная форма в порядке?

Я озадаченно дернула плечом и задумалась. Последний раз я надевала парадную форму сто лет назад… Ну, год назад точно, на сорокалетний юбилей создания Королевской Полиции. После этого я носила ее в чистку, так что если в ней за этот год не проела дыры моль – все в порядке.

– Насколько я знаю, да, – уклончиво ответила я. – Ты, надеюсь, меня не обрадуешь, что сегодня по этому делу о маньяке я буду давать показания в Королевском Суде под кучей камер?

– Каком маньяке? – озадачилась Джилл. – Тебе уже позвонили?

– Я вчера отправила материал, – объяснила я и указала на свой планшет. – По нашему магграму уже сообщили, что пресса бурлит.

– А что-нибудь еще, кроме канала лаборатории в магграме, ты читаешь? – ехидно спросила Джилл. Она вздохнула, закрыла дверь, прошла к моему столу и села в кресло. Хорошо, что не в мое – Джилл бы в него, наверное, просто не поместилась. – Новости, например, не смотришь? Развлечения, ток-шоу? Сериалы?

Я опять дернула плечом.

– Джилл, я люблю проверенную информацию, а такую можно словить только в наших каналах. Ну и сериалы…

– Это глупость и выдумки, и время можно потратить с гораздо большей пользой, если провести его в зале или бассейне, – процитировала она мои же слова, после чего демонстративно выбрала из вазочки со сластями, которую я держала для посетителей, самое калорийное печенье и тут же его сжевала. – А еще ты избавлена от недовольства, что твой любимый сериал три раза прерывали срочными новостями. Во сколько ты сегодня пришла?

– Как обычно, в пять, – я закатила глаза. – Когда в зале никого, даже тренеров.

– Ну, новости начались в шесть, я как раз собиралась на работу и смотрела «Несчастнейшую Элизабет Кейтлин»… В таком случае я не буду тебе ничего рассказывать, просто будь в курсе, что через тридцать минут комиссар будет ждать тебя в холле. И ты должна быть при полном параде. Это значит, – прищурилась Джилл, поднимаясь и цапая еще одно печенье, – при параде настолько, чтобы при виде тебя ее величество не растеряла свое величие…

И, посмеиваясь, Джилл ушла.

Настроение у меня сразу упало. Конечно, это очень по-королевски: вызвать к себе комиссара Полиции и криминалиста, который раскрыл дело из тонкой папки, и под телекамеры поблагодарить их, а заодно и магов, которые придумали технологию. Разумеется, не забыть и спонсоров, потому что сразу пойдут вливания на новые разработки. Мой бывший как раз этим и занимался – оценкой перспективности магических проектов, и я немного была в курсе. Скучно, как и мой бывший, а главное, я здесь вообще ни при чем, разумнее было бы вызвать оформившего все это дело сонного следователя.

Но я еще не сошла с ума, чтобы спорить с самой королевой. Поэтому я, вздохнув, полезла в свой шкаф, достала парадную форму, убедилась, что моль пока не успела ее потрепать, потом скинула удобные рабочие шмотки – комбинезон, портупею и сапоги – и влезла в удушающе противный костюм. В нем меня радовали только эполеты – звание я получила согласно заслугам. Зато туфли на каблуках загоняли гордость туда, где ей и было самое место.

Ковыляя, я спустилась вниз. По пути мне встречались коллеги, но они все понимали: кивали сочувственно. Я кивала в ответ, королевский дворец – то самое место, куда очень хочется попасть только впервые. Потом понимаешь, что там или жарко, или холодно, говорить толком не получается – везде эхо, а повышать голос не позволено протоколом, на полу или проклятый ковер, или такой натертый до блеска мрамор, что того и гляди растянешься на глазах у всех. А еще там пусто, как будто и нет никого, кабинеты для совещаний унылые, с улицы не проникает ни звука, а если пойти в буфет… Даже на премьерах Королевской Оперы цены душевнее. А в туалетах, если вдруг зазеваешься, тебя тут же обдаст струей освежителя воздуха, и никакие духи тебе не помогут в ближайшие полчаса.

И протокол, о котором я уже упомянула. Не вытягивать руку в направлении ее величества, не сидеть, не кашлять, не чихать, ни в коем случае не отворачиваться и не поворачиваться к ней ничем, кроме лица, при разговоре не смотреть королеве в глаза, но в то же время и не отводить взгляд – тот, кто все это придумывал, был, наверное, умалишенный. Так что – да, я бы тоже сочувствовала тому, кто направлялся бы сейчас к королеве вместо меня.

Комиссар сидел в холле нахохленный и тоже весь при параде, и все, кто заходил или выходил из здания, на всякий случай обходили его по дуге. Он был свой, неплохой мужик, но когда надевал форму – становился неуправляем.

– Здравия желаю, господин комиссар, – отчеканила я, вытягиваясь перед ним и щелкая ненавистными каблуками.

– Нарушаете устав, капитан Мэрианн, – буркнул комиссар и тяжело поднялся. Ну, в принципе, он был прав, потому что перед сидящими не представляются. – Как всегда, ограничились информацией группы в лабораторском магграме?

– Так точно.

– И в чате не появлялись?

– Никак нет.

Комиссар хмыкнул.

– Ладно, – и против обыкновения предложил мне пройти в дверь первой. – Ты у нас вчера – герой.

– Почему же вчера, господин комиссар, – обиделась я. – Дело я сдала, конечно, вчера, но за наградами мы едем сегодня?

Возле машины нас нагнал Эндрю Карл, адъютант комиссара, и успел открыть пассажирскую дверь. Эндрю был веселым, улыбчивым парнем, но сейчас казался каким-то прибитым, несмотря на весь адъютантский парад.

– За наградами, а? – иронично спросил комиссар у адъютанта. – Дай-ка госпоже капитану утренние сводки.

Я не успела удивиться тому, что еще только девять утра, а сводки всегда появляются в десять. Эндрю посмотрел на меня сочувственно, захлопнул за мной дверь машины, уселся рядом с водителем и протянул мне планшет.

У меня мелькнула нехорошая мысль. Настолько, что я предпочла бы ее отогнать, только не получалось. Неужели мы что-то напутали? Неужели наше громкое расследование преступлений давно мертвого – да Создатели, он умер от старости в тюрьме! – маньяка имеет какой-то изъян? Как всегда, пресса спешила с сенсациями, и вот, скорее всего, результат.

И я открывала страницу со сводками с некоторым опасением, пусть и не представляла, что именно может пойти не так.

И уже в следующую секунду подумала, что это какая-то шутка. За комиссаром подобное не водилось, но кто его знает, годы меняют людей. Если это был розыгрыш, то сделан, конечно, отменно, и я, опустив планшет на колени, уставилась на комиссара даже с какой-то обидой.

– Вы это серьезно? – глупо спросила я. – Ректор Королевской Магической Академии задержан при попытке избавиться от трупа своей жены?

Глава вторая

Надо было, конечно же, понимать, что ректор Магической Академии – это фигура. Такой же эффект могло бы произвести сообщение о том, что от трупа жены пытался избавиться наш комиссар. Или кто-то из членов королевской семьи, или министры и высокопоставленные генералы. Комиссар мне, разумеется, ничего на вопрос не ответил. Я еще раз взглянула на сводку в планшете. Броское название – на это мы мастера не хуже прессы. Точнее, есть и у нас юмористы.

Но наши сводки не похожи на репортажи. Они сухие, в них нет леденящих душу подробностей – часть из которых еще и выдумана журналистами. Никто не вещает зловещим и полным трагедии голосом с экранов, потому что сводка – сухая информация и больше ничего.

Но зато я могла верить тому, что написано. Абсолютно и безоговорочно, потому что в наши сводки никогда не попадали непроверенные факты.

«17.08.5019 в 02.45 на пульт Службы Экстренной Помощи, Веренира, Центральная, поступил звонок с аппарата мобильной магической связи (номер абонента ММС можно узнать по запросу в архиве). Женщина, представившаяся (персональные данные абонента можно узнать по запросу в архиве), сообщила диспетчеру СЭП, учетный номер в базе: 91312, о передвижении по улице Байе в направлении площади Римео мужчины в крови. На предложение оказать помощь и вызвать машину подразделения Медицины Экстренных Ситуаций мужчина не ответил, продолжал идти.

Звонок был переадресован в подразделение СЭП Королевской Магической Полиции в 02.47 с целью проверки информации.

В 02.51 оперативный патруль КМП Верениры, номер 62254, на месте, указанном в первоначальном устном заявлении, обнаружил равномерные капли темной жидкости, предположительно – крови, в Управление Быстрого Реагирования СЭП передано сообщение о предполагаемой жертве нападения, выехали патрули: 62230, 62780, 62781...»

Это очень тоскливо звучит, да, я знаю. Но вы только представьте, как по звонку небезразличного человека в считанные минуты закрутилась огромная махина всех наших служб! Возможно, на мужчину напали. Он был, вероятно, в глубоком шоке, поэтому продолжал идти, не реагируя на попытки помочь. Веренира огромна, но в ней редки серьезные преступления, учитывая ее население – двадцать три миллиона! – потому что камеры на каждому шагу и повсюду оперативные патрули.

В общем, уже через пять минут мужчину обнаружили наши патрульные. Он действительно шел на площадь Римео – излюбленный городской парк с фонтанами и световыми инсталляциями. Что бы было, если бы он до Римео добрался, я себе представляю с трудом до сих пор, потому что через каждые несколько шагов он ронял капли крови.

Патрульные остановили его и задали стандартные вопросы: имя, имя, понимает ли он, что они говорят, в состоянии ли отвечать, что с ним случилось. Мужчина не отозвался ни разу и сделал попытку уйти, и, конечно, патрульные ему не позволили.

Каждый оперативный патруль состоит из двух полицейских и одного парамедика. Мужчину стали осматривать, и вот тут – да, я тоже перечитала эти строки несколько раз – парамедик обнаружил, что мужчина вовсе не ранен. А кровь, которая капала на мостовую, – кровь из чьего-то сердца.

«Предположительно человеческого», – так написано было в сводке, но лишь потому, что на тот момент это не было установлено экспертизой. Мы не имеем права выдавать догадку за факт. Но опытный парамедик не мог сомневаться в том, что он видит.

Мужчина нес чье-то сердце на площадь Римео. Где толпы туристов.

Его задержали, доставили в отделение. Документов при нем не оказалось – хотя большинство людей постоянно носит идентификационный браслет, это не является обязательным. Он не оказывал сопротивления при задержании и даже позволил забрать у себя сердце, которое оторопевший от ужаса парамедик поместил в контейнер для оторванных конечностей. И его личность установили не сразу, но когда установили!

В сводке было написано так: «Предварительно опознан сотрудником 62 отделения КМП Верениры». Комиссар же, кривя почему-то губы, бесстрастно проинформировал, что выглядело это иначе: «Погодите, а это не ректор Магакадемии?». Примерно так же прозвучала бы фраза «А это не президент Фанданской Конфедерации?», и точно с таким же ответом: «Да, правда, похож». А формальное опознание прошло позже, когда начальник шестьдесят второго отделения рискнул и сделал запрос в медицинский архив. С нарушениями требований Процедурной Комиссии, и, конечно, наш комиссар понимал, что его впереди ждет битва «процессуальные нормы против правопорядка». Как правило, он их выигрывал, потому что никогда не ставил на ответственные должности тех людей, которые грамотно рисковать не умели.

И в тот момент, когда довольная я нырнула в бассейн нашего фитнес-центра, к дому ректора уже летели машины оперативных служб. И да, прибавил комиссар, в том числе следователь. С особыми полномочиями, а так у нас называются те, кто имеет право не дожидаться санкций Суда на любые процессуальные действия. Оперативная необходимость – и этим все сказано.

В квартире – роскошном пентхаусе на пятьдесят втором этаже – обнаружили частично расчлененное тело девушки. Двадцать девять лет, брюнетка, замужняя, регистрационная идентификация по данному адресу, совместный собственник жилья, опознание на месте по найденному на месте происшествия идентификационному браслету: супруга ректора, первая и единственная, театральный декоратор, выпускница Высшей Королевской Школы Искусств, скончалась предположительно за десять часов до обнаружения трупа, причина смерти – предположительно удушение, предположительно руками, сердце изъято посмертно, кисти рук отрезаны посмертно, на месте происшествия не обнаружены, других видимых повреждений на теле нет.

Я сидела, уставившись в затылок Эндрю, и слушала пыхтение комиссара. И думала, что если бы прочитала это в прессе, то посчитала бы, что такой «уткой» мстит кто-то из обойденных премией или должностью сотрудников редакции. Не просто невероятно – в голове не укладывается. Да, с таким же успехом можно было бы сообщить, что королева пыталась провезти через границу за пазухой полкило запрещенных к обороту веществ или что министр здравоохранения до сих пор не умеет читать.

Ректор Магической Академии – это фигура. Об этом я уже говорила. Просто так не стать не то что ректором – даже студентом Академии. Я вот не стала…

«Нет данных», – так было написано в ответном сообщении на мое заявление.

Тогда я об этом еще не знала, но мне ничего не мешало попробовать. Да, данных нет. Управление магией – как способность к какому-то виду спорта, музыке или актерскому мастерству. Это талант, хотя и инженерный, не имея его, учиться бесполезно. Магия не дается конкретному человеку, но ее можно себе подчинить. Так, чтобы ехал автомобиль, передавалась на расстояние информация, работал компьютер, выдавал показания медицинский прибор. Факультетов в Академии множество – еще больше кафедр. Ректор, насколько я понимаю, тот, кто может заменить любого декана. Подробностей всего этого я не знала, хотя и хотела бы знать. Но – мне отказали.

Именно тот человек, которого сегодня заключили под стражу по подозрению в совершении убийства, которое не имело никакого смысла.

Я заставила себя вернуться к планшету. Машина встала в пробке, и комиссар встревоженно поглядывал на часы. Вообще их уже почти никто не носил, только как украшение, но почему-то часы являлись частью парадной формы высших чинов полиции, начиная с полковников. Причину этого никто не знал, но полагали, что часы просто забыли из описания формы исключить.

Сводка обновлялась в режиме онлайн. Вот сейчас я уже прочитала, что сердце и труп отправили ко мне в лабораторию, и осознала всю степень несправедливости. Вместо того, чтобы работать сейчас за своим столом, я торчу в пробке в неудобной одежде, а потом буду вынуждена выслушивать от королевы и кучи министров предположения, как так произошло. Какой в этом смысл, разве мы сейчас это знаем? Это не более чем оперативная информация! Все может быть совершенно не так!

Я вздохнула и передала комиссару планшет. Он тоже прочитал сообщение об отправке тела и сердца в лабораторию и сочувственно хмыкнул:

– Жалеешь, что ты не там?

– Конечно, – ответила я. – Мое дело – работать с уликами. Зачем я понадобилась ее величеству?

– А зачем ей понадобился я? – Если бы мог, комиссар развел бы руками, но с его комплекцией в машине это было весьма затруднительно. – Хочет спросить у нас, как мог человек такого таланта и такого положения убить собственную жену. Заметь, что вряд ли «зачем» или «почему»...  Между прочим, – с упреком сказал он, намекая на мое безразличие к любым ненужным мне сведениям, – я уже просмотрел биографию в «Кто это есть». Первый брак, невозможная любовь и просто мардаанские страсти.

Тут хмыкнула уже я: известная еще двенадцать веков назад пьеса о мардаанце, задушившем свою жену.  Комиссар, кажется, тоже понял, что сравнение вышло слегка неуместным.

– Главное – не ляпнуть это при королеве, – озабоченно пробормотал он и опять посмотрел на часы. – Эндрю, что там такое?

– Магбус перекрыл улицу, – тут же ответил Эндрю. Вот почему его так ценил комиссар – у него был ответ, похоже, на любой, самый каверзный вопрос: с того места, где мы стояли, магбус не было видно. Эндрю просто продемонстрировал нам с комиссаром свой смартфон: – Сводка дорожников, ничего страшного, просто кто-то надумал рожать прямо в магбусе. Сообщают, что головка уже показалась. Никому не дают проехать, вот и стоим, а медиков и патрули пускают в объезд.

Даже с «мигалкой» мы бы не пробрались: окружающим нас машинам просто некуда было деваться.

– Никакой дисциплины, – проворчал комиссар, а я улыбнулась, но тут же снова вернулась в нашему делу.

– Как вы полагаете, – осторожно начала я, подозревая, что ему может быть что-то известно из того, что еще не успело попасть в нашу сводку, – все это, – и я указала на планшет, – действительно так или есть подводные камни? Следователь уже работает, вот будут ли ждать меня…

Я вздохнула. Загнала обиду поглубже. Классных криминалистов у нас хватало, и со стажем побольше, чем был у меня. Я управленец высочайшего класса, потому и возглавляю лабораторию, но для того, чтобы провести подобную экспертизу, нужен просто человек с опытом. А заместитель мой перед напором следователя мог спасовать...

– Все преступления в этом мире, – наставительно сказал комиссар, – совершаются только из страха. И не вздумай сейчас сообщать, чтобы тебя дожидались.

Вот поэтому он и был комиссаром – потому что знал нас всех как облупленных. Потому что всегда мог положиться на нас или, наоборот, предостеречь.

– Я не буду, – с деланным равнодушием пожала плечами я. – Даже если вопрос будет связан с экспертизой генетического материала, у меня полно отличных специалистов. В любом случае сейчас задача лаборатории – определить время и причину смерти и принадлежность сердца найденной жертве. И далее – все, как положено. Мы не ведем следствие.

Комиссар задумчиво постучал пальцами по планшету.

– Боюсь, что в этот раз нам придется сделать немного больше.

Я изумленно на него уставилась. Больше – в каком это смысле? Допустим, в каких-то случаях мы можем наплевать на мнение Процедурной Комиссии, но как криминалистическая лаборатория может вести следствие? Мы даже этому не обучены!

– Боюсь, – с нажимом повторил комиссар, – что сейчас нам придется доказывать, что ректор этого убийства не совершал.