Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 297 страниц)

На леди Моро не было лица. Растерянная, она то озиралась по сторонам, то с мольбой заглядывала в глаза Мадлен. Девушка понимала, чего хочет Сильвия.

– Я никому не расскажу о том, что слышала, – пообещала девушка. – Да и слышала я немногое, лишь отдельные фразы, что нельзя собрать воедино.

– Спасибо, спасибо, дитя, – благодарила девушку старушка.

Сильвия протянула слабую руку и сухим пальцем указала на один из столиков.

– Пожалуйста, найди мою шкатулку, – попросила она.

Мадлен подошла к столику, на который указывала Сильвия. Отодвинув небольшой сундук, фрейлина отыскала нужную шкатулку и передала её Сильвии. Леди Моро открыла её и вытащила на свет невероятной красоты жемчужное ожерелье.

– Это Жемчужина короны – ожерелье, которое я получила в подарок ещё в молодости. Быть может, оно уже вышло из моды, но всё ещё имеет большую ценность. Прошу, возьми его.

Заворожённая красотой перламутровых жемчужин, Мадлен не сразу сумела отвести взгляд от ожерелья.

– Я не могу принять его, это слишком дорогой подарок, – ответила девушка. – Он куда лучше подойдет Селесте.

– После моей смерти Селесте достанутся все драгоценности, что у меня есть, – проговорила Сильвия. – А это, я прошу, возьми ты. В знак моей благодарности и в качестве извинений.

– Но я… – вновь попыталась возразить Мадлен, но была прервана настойчивой просьбой Сильвии.

– Бери, не обижай отказом пожилую леди, – потребовала она.

У девушки не оставалось выхода. Немного посомневавшись, Мадлен протянула руку, и старушка вложила в раскрытую ладонь холодный жемчуг.

– Примерь его, – попросила Сильвия.

Девушка подчинилась, и белый жемчуг аккуратно лёг на её шею.

– Это ожерелье тебе к лицу, – улыбнулась леди Моро и тотчас закашлялась.

На звук моментально прибежали Селеста и Эва.

– Тебе нужно отдохнуть, – поправляя бабушке подушку, встревоженно произнесла Селеста.

– Да, милая, ты права, я бы немного поспала, – ответила Сильвия.

Понимая, что она теперь здесь лишняя, Мадлен попрощалась с леди Моро и тихо покинула её комнату.

Вечером этого же дня Мадлен и Селеста сидели в беседке у дома. Чувствуя дыхание ветра, девушки наслаждались спокойствием и первыми мгновениями осени.

– Интересно, как долго будет странствовать наш король? – глядя на проплывающие мимо облака, задумчиво спросила Селеста.

Мадлен улыбнулась, понимая, о ком сейчас грезит фрейлина Екатерины.

– Тебя волнуют планы Генриха или терзает разлука с Фабьеном? – поинтересовалась девушка.

Оторвав взгляд от неба, Селеста залилась румянцем.

– Мои мысли и правда до неприличия часто возвращаются к Фабьену, – призналась мадемуазель Моро. – Порой я даже ругаю себя за то, какие картины рисуют мне мои фантазии.

– Не будь к себе строга, – мягко улыбнувшись, попросила Мадлен. – Вы с Фабьеном будто посланы друг другу судьбой. В том, что ты грезишь о нём, нет ничего дурного.

– Ты правда так считаешь? – радостно отозвалась Селеста.

– Да, вы оба принадлежите к знатным родам Франции, оба служите при дворе, но, самое главное, – Мадлен вновь не сумела сдержать улыбки, – Вы оба влюблены друг в друга. Это очевидно. Ваше счастье может состояться. Для него нет никаких преград.

Слова подруги заметно успокоили Селесту. Девушка долго молчала, представляя своё будущее, но спустя некоторое время перевела заинтересованный взгляд на Мадлен.

– Знаешь, тогда, во время нашей поездки в Грювель, я тоже кое-что заметила.

– Что?

– То, как вы с Калебом смотрите друг на друга.

Услышав имя некроманта, Мадлен едва заметно вздрогнула. Тоска и обида вновь чёрным змеем обвили её сердце. А Селеста продолжала:

– Он показался мне неплохим юношей. В ином случае я бы предостерегла тебя от близкого общения с представителем столь странного ремесла, но я увидела, с какой нежностью и трепетом вы оба тянетесь друг к другу.

Прикусив губу, чтобы не завыть от печали, Мадлен встряхнула головой.

– Всё это осталось в прошлом, – прошептала она.

– А мне так не кажется, – загадочно произнесла Селеста. – Будь это правдой, вы бы оба так не страдали.

– Оба? – удивилась Мадлен. – Откуда ты можешь знать это?

– Прости меня, – виновато ответила Селеста. – После того, что он мне рассказал, я не могла ему отказать.

– Я не понимаю тебя, – настороженно произнесла Мадлен.

Вместо ответа Селеста поднялась на ноги и вышла из беседки. Повернувшись к цветнику, росшему неподалеку, она крикнула:

– Можешь выходить.

Не прошло и пары секунд, как, раздвинув пушистые ветки кустарника, к беседке вышел Калеб. Увидев смятение на лице Мадлен, Селеста объяснила:

– Когда мы прибыли в поместье, меня нашёл Калеб и умолял устроить вашу встречу. Выслушай его, он проделал огромный путь, чтобы увидеть тебя.

Кивнув Калебу, Селеста обогнула цветник и пошла по тропинке к поместью, оставляя подругу наедине с некромантом.

– Зачем ты явился сюда? – набравшись решимости, спросила Мадлен.

Заметно волнуясь, Калеб сделал шаг навстречу девушке. На его живом подвижном лице читались и радость, и мучительная боль.

– Я пришёл, чтобы вновь умолять тебя о прощении, – честно и открыто признался некромант. – С той самой ночи в Грювеле я не нахожу себе места. Сердце ноет так, будто его заживо сжирают могильные черви. Но в этом виноват лишь я один. Больнее всего знать, что ты тоже страдаешь по моей вине.

– Ты обманул меня, – напомнила Мадлен.

– И сожалею об этом. Я сглупил и всё испортил. Знаю, что это не оправдывает меня, но у моего поступка была весомая причина.

– Не уверена, что хочу её знать, – ответила Мадлен, до последнего борясь с желанием броситься некроманту на шею и, расплакавшись, поведать о том, как сама страдала, думая о нём.

– Я понимаю. Но, скажи, есть ли у меня хоть один шанс загладить вину перед тобой?

Мадлен отвела взгляд в сторону. Смотреть в лицо некроманта она больше не могла. Девушка понимала, что, вопреки здравому смыслу, уже давно простила Калеба. Какая-то незримая сила влекла её к этому юноше, заставляя каждую ночь видеть его во снах. Но всё стало сложнее, когда в сердце фрейлины, не спрашивая разрешения, ворвался герцог Наваррский. И теперь, боясь окончательно запутаться, девушка упрямо отталкивала от себя некроманта, прекрасно зная, какой болью отзывается в её душе разлука с ним.

– Мне нужно время, чтобы понять, смогу ли я вновь доверять тебе, – после долгих раздумий ответила Мадлен.

– Я больше никогда тебя не подведу, – пообещал Калеб. – И торопить не стану, лишь, прошу, не избегай меня. Не убегай, как тогда в Грювеле. Видеть тебя издалека, зная, что любая попытка заговорить обернётся новым провалом, невыносимо.

– Ты наблюдал за мной?

– Да, я часто был рядом, хоть ты и не замечала.

От слов некроманта на душе отчего-то стало теплее, словно лёд обиды начал таять под ярким светом, что нёс в себе Калеб.

– Я больше не стану убегать, – пообещала Мадлен.

– Спасибо, – впервые за долгое время лицо Калеба озарила радостная улыбка.

Сделав ещё несколько шагов навстречу девушке, некромант взял её ладони в свои и заглянул в ясные глаза Мадлен.

– Ты простишь меня? – едва слышно снова попросил он.

– Однажды, – также тихо ответила Мадлен, больше не отводя взгляда от глаз Калеба.

В это время вернулась Селеста.

– Тебе пора уходить, – обратилась она к некроманту. – Родители скоро выйдут на вечернюю прогулку.

Нехотя выпустив ладони Мадлен из своих рук, Калеб отступил в сторону. Их прощание было коротким. Услышав голоса на крыльце поместья, Селеста настойчиво спровадила некроманта из сада.

Вернувшись в беседку, подруги ещё долго делились друг с другом своими секретами. Вдруг их тихий разговор прервал настойчивый шелест листьев. Обернувшись, девушки увидели, как рядом с беседкой промелькнула чья-то высокая фигура. Послышался протяжный стон. И через пару мгновений на поляну перед поместьем вышел Тьерри. Но выглядел он скверно.

Юноша еле стоял на ногах, глаза покраснели, а кожа на лице была бледна, словно у покойника.

– Тьерри, что с тобой? – озадаченно спросила Селеста.

Юноша попытался что-то ответить, но не смог. Потеряв равновесие, он рухнул на траву и больше не поднимался. Обуреваемая ужасом Селеста бросилась к брату.

– Тьерри! – крикнула она.

Приложив ухо к его груди, Селеста задрожала.

– Он не дышит! Не дышит!

Опустившись на колени подле подруги, Мадлен внимательно взглянула на Тьерри. Из-под ворота рубашки заметно проступали тёмные полосы.

– Обнажи ему грудь, скорее!

Селеста без промедления выполнила просьбу девушки. Как только Тьерри лишился рубашки, его сестра в страхе прикрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть. На бледном теле юноши вздулись тёмные, почти чёрные вены. Часть из них стремительно перебиралась на шею, грозясь коснуться лица.

– Что это?! – испугалась Селеста. – Чёрная магия? Проклятие?!

– Не совсем, – прошептала Мадлен, продолжая осматривать юношу. – Тьерри опоили «ведьминым отваром». Это смесь из настойки редких ядовитых растений. Некоторые шарлатаны в кабаках незаметно подливают их в воду или вино, а после выдают признаки отравления за проклятие.

– Как его вылечить? – беспокоилась Селеста.

Мадлен судорожно перебирала в голове все возможные варианты лечения. Вспоминала о действиях разных настоек, отваров и мазей. Но здесь, в поместье, не было ничего из того, что могло бы остановить процесс отравления. И тогда Мадлен вспомнила один ритуал, что порой использовали алхимики.

– Я попробую вытянуть яд из его вен, но для этого потребуется твоя помощь. Мне нужен нож и кровь его родственника, – заявила Мадлен. – Пожертвуешь ради брата несколькими каплями крови?

Бледная, перепуганная Селеста решительно кивнула.

– Хорошо, тогда не бойся, – попросила Мадлен.

Быстро отыскав в поместье нож, она принялась за дело. Осторожно обхватив руку Селесты, девушка одним резким движением рассекла ей ладонь.

– Ай! – взвизгнула Селеста, прикусив губу.

– Сожми ладонь, пусть капли твоей крови упадут ему на грудь, – скомандовала Мадлен.

Селеста послушно выполнила указание. Стиснув зубы, фрейлина Екатерины сжала кулак и позволила крови стекать по руке, капая на тело брата. Зашептав слова мёртвого языка, Мадлен начала кровью выводить на груди Тьерри замысловатые символы. Чёрные вены пульсировали, но уменьшаться не желали. Девушка повторяла ритуал снова и снова, но ничего не происходило.

– Не получается, – произнесла Мадлен.

– Почему?! – в ужасе спросила Селеста. – Нужна же кровь родственника. Кто может быть ближе, чем твой близнец?

– Не понимаю, – нахмурилась Мадлен. – Твоя кровь не работает, не сливается с его.

– Что же делать?

– Нельзя больше медлить! Селеста, зови родителей, пусть готовят карету, его нужно доставить к лекарю.

Селеста вскочила на ноги и что было сил рванула к поместью. Мадлен осталась в саду, присматривая за Тьерри. Через несколько минут месье и мадам Моро уже бежали к сыну. Юношу погрузили в карету и увезли в Клермон.

Спустя пару недель Тьерри полностью восстановился. После этого происшествия Венсан Моро твёрдо решил взяться за сына, боясь теперь не только за то, что Тьерри растратит семейные деньги, но и за то, что сын в порыве безрассудства однажды лишится жизни.

Переживая за Тьерри, Сильвия захворала ещё сильнее. Спустя неделю после возвращения внука из Клермона она тихо скончалась в своей постели. В доме Моро воцарился траур. Но он был пропитан не бесконечной скорбью, а тихой светлой грустью. Все понимали и благодарили судьбу за то, что Сильвия закончила свою жизнь мирно и без мучений. Из Блуа долгое время не приходило никаких вестей. И девушки приняли решение задержаться в поместье Моро до конца осени.

Глава 11. Смерть в Блуа

Старинный дар, что ей доверен, сведёт её в конце с ума.

Зима давно вошла в свои права, и Франция жила в предвкушении очередного Рождества. Путешествие фрейлин в фамильное поместье Моро затянулось почти на полгода. Но полученное с первым снегом письмо от Екатерины заставило девушек засобираться обратно. «Генрих возвращается в Блуа», – коротко писала Екатерина.

Когда фрейлины прибыли в занесённый первыми вьюгами дворец, здесь уже вовсю отмечали возвращение Его Величества. Блуа начал оживать. Вслед за Генрихом в замок потянулись и все остальные: из Наварры приехал Анри, корабли вновь доставили на французскую землю испанского посла. Казалось, кто-то вновь запустил остановленное в середине лета время, сменив лишь пейзаж за окнами дворца.

– Уже успела разложить вещи? – поинтересовалась Селеста.

– Да, – грустно ответила Мадлен.

– Ты как будто не рада нашему возвращению, – заметила Селеста.

– Мне и самой так кажется, – призналась Мадлен. – Полгода в твоём фамильном доме напомнили мне, какой прекрасной может быть жизнь вдали от интриг и предательств.

– У спокойной размеренной жизни тоже есть свои минусы, – заметила Селеста. – В ней почти нет новых эмоций, всё привычно и скучно.

– Сейчас я бы не отказалась от простой, пусть и скучной, жизни.

Мимо девушек прошли двое гвардейцев. Подождав, пока они скроются за поворотом, Селеста понизила голос и заговорила совсем тихо:

– Ты слышала последние новости? Знаешь, почему Генрих вернулся?

– Нет, – призналась Мадлен.

– Во время своей поездки Генрих получил поддержку от большинства влиятельных семей Франции, – рассказывала Селеста. – Многим оказалось сложно отказать королю в помощи, глядя ему в глаза. Поэтому сейчас Генрих располагает приличной армией. Де Гизу это не понравилось, но он прислал королю весть. Де Гиз готов лично прибыть в Блуа для переговоров. В этот раз, по его словам, всё будет честно. В знак подтверждения своих намерений он обещал прибыть один.

– Неужели он совсем не опасается за свою жизнь? – удивилась Мадлен.

– Думаю, он готов рискнуть, – откликнулась Селеста. – А, возможно, не верит в угрозу со стороны Генриха. Де Гиз считает короля…

Селеста замолчала, опасаясь сказать лишнего.

– …слабым и никчёмным, – закончила за неё Мадлен.

Селеста чуть сморщилась, но кивнула. «Де Гиз не боится Генриха. А вот Екатерина наверняка переживает за жизнь сына. Во время пребывания де Гиза в Блуа мне придётся быть начеку – тяжело вздохнула Мадлен. – Я помню, о чём рассказывала Жизель, подслушав разговор отца с королём. Генрих замышлял убить де Гиза во время будущих переговоров. Отказался ли король от этих планов? Если он, как и прежде, жаждет смерти де Гиза – это может выйти ему боком. Весь католический мир ополчится против него. Хотя, насколько я помню, он хочет избавиться от де Гиза руками Анри, эта мысль не на шутку встревожила Мадлен. – Наваррский уже вернулся в Блуа, я видела его карету. Я должна предостеречь его. Возможно, своим вмешательством я испорчу планы короля и тем самым навлеку на него большую беду, но не смогу позволить ему подставить Анри».

Решив немедленно поговорить с Наваррским, Мадлен простилась с Селестой и направилась к покоям Анри. Но с каждым новым шагом решительность покидала девушку. «Я не видела его с того самого дня, как мне причудилась его смерть, – размышляла Мадлен. – Прошло немало времени, но события того вечера до сих пор остаются для меня загадкой. Как мне теперь следует вести себя с Анри?» – мучалась в догадках фрейлина.

Неожиданный визит Мадлен немало удивил мужчину. Увидев девушку на пороге своей комнаты, Анри наигранно приподнял бровь.

– Мадлен? Не ожидал увидеть вас в своих покоях, – игриво усмехнулся Наваррский. – Это намёк? Неужели разлука разожгла в вас те чувства, с которыми вы так упорно боретесь?

– Не ищите в моих поступках то, чего в них нет, – засмущавшись, попросила Мадлен.

– В таком случае я не понимаю, что привело вас ко мне.

– Я пришла предупредить вас… – Мадлен пробежала глазами по стенам, не уверенная, что у них нет ушей, – о заговоре против вас.

– Ещё один наёмный убийца? – усмехнулся Анри.

– На этот раз нет. Угроза для вас исходит от Его Величества.

– Хм, а вот это для меня новость.

– Он хочет вашими руками избавиться от де Гиза.

Анри задумался, словно пробуя на вкус слова девушки.

– План неплохой. Интересно, он сам до этого додумался? – словно насмехаясь над королём, спросил Анри. – В любом случае благодарю за предупреждение. Я буду осторожен.

Медленным нескромным взглядом скользнув по юной фрейлине, Наваррский поинтересовался:

– Могу я предложить вам бокал вина? Привёз его для особых случаев из Наварры.

– Нет, герцог, благодарю, – отказалась Мадлен.

– Что ж, оставлю его для нашей следующей встречи.

Мадлен, не видя причин задерживаться, направилась к двери. Но сомнения, что долгое время терзали её, не позволили девушке уйти. Поймав взгляд Наваррского, девушка решилась задать мучивший её вопрос:

– Анри, что произошло в том лесу?

Наваррский, не отводя взгляда, усмехнулся.

– Вы поцеловали меня, Мадлен. Разве такое можно забыть.

Мадлен невольно вздрогнула, вспомнив прикосновения губ Наваррского.

– Так, значит, поцелуй всё-таки был…

– А вы сомневались? – удивился Анри.

– Да, у меня были причины сомневаться. Ведь вы отрицаете то, что я видела собственными глазами, – голос Мадлен становился громче, эмоциональнее. – Вы были ранены. Мертвы!

Анри рассмеялся.

– Мон Этуаль, я живее всех живых.

Наваррский шагнул к девушке, не спрашивая разрешения, взял за руку и приложил её ладонь к своему сердцу.

– Слышите? – спросил он. – Оно бьётся. Так же быстро, как и всегда, когда я вижу вас.

Мадлен молчала. Под её ладонью, с силой ударяя в грудь, пульсировало живое горячее сердце.

– Так вы не ответите… – наконец тихо произнесла Мадлен.

– Мне нечего рассказать вам, Мон Этуаль, – отозвался Анри. – Возможно, собственный разум запутал вас. Такое бывает. Главное, не позволяйте этому случаться слишком часто. А если вы всё ещё не верите мне, можете снять с меня эти одежды и убедиться, что кровь, как и раньше, пульсирует в моих венах.

– Этого я делать не стану, – убирая руку с груди Анри, ответила девушка. – Можете предложить это Габриэль.

– Габриэль? – удивился Наваррский. – При чём здесь мадемуазель де Эстре?

– Я видела, как она покидает ваши покои, – призналась Мадлен.

– Это огорчило вас? – с любопытством вглядываясь в лицо фрейлины, поинтересовался Анри.

– Это… это не моё дело, – растерявшись, залепетала Мадлен.

– Вы лукавите, Мон Этуаль, – довольно усмехнулся Анри. – Вас задела эта история. Признаться, мне безумно нравятся эти нотки ревности, что проскальзывают в Вашем голосе. Но я поступлю честно и избавлю вас от лишних домыслов. Габриэль де Эстре не делит со мной постель, она выполняет мои поручения и собирает нужные сведения.

Слова Наваррского немало обрадовали девушку, но она всеми силами старалась не показать этого.

– Мне лучше уйти, – наконец произнесла она.

– Надеюсь, вы ещё вернётесь сюда, – смущая фрейлину, ответил Анри. – Я буду ждать.

Пока краска полностью не залила её лицо, девушка шагнула к двери и поспешила удалиться из покоев Наваррского.

Как выяснилось, сегодня Луиза уже раздала фрейлинам немногочисленные задания. А потому не нуждалась в помощи мадемуазель Бланкар. Выйдя на свежий воздух, девушка решила в одиночестве прогуляться вдоль королевского дворца. Когда прогулка по саду вокруг Блуа наскучила девушке, она решила навестить старого нелюдимого знакомого.

«Я не видела месье Этьена полгода. Он даже не знает, что я покидала Блуа, и мог решить, что я испугалась того странного пения за дверью, – подумала Мадлен и решила: – Нужно непременно его навестить».

Занесённый снегом двор поместья Сен-Беар выглядел намного приятнее и светлее. Сегодня девушка даже не вздрогнула, проходя мимо сухого дерева, когда на нём громко хрустнула ветка. Подойдя к двери, фрейлина хотела постучать, но не успела. Голос хозяина поместья раздался за её спиной.

– Мадлен, неужели это Вы?

Девушка, улыбнувшись, обернулась.

– И в самом деле Вы, – произнёс Этьен. – А я решил, что вы больше не придёте. Подумал, моя библиотека разочаровала вас.

– Нет, что Вы. Книги не люди, они не разочаровывают, – мягко ответила Мадлен.

– Как тонко подмечено, – заметил Этьен. – Я и сам давно придерживаюсь этой же точки зрения.

Этьен, наконец, улыбнулся, словно рассмотрев в Мадлен родную душу.

– На самом деле я покидала Блуа на некоторое время. И лишь недавно вернулась обратно, – объяснила девушка.

– Так вы странствовали? Наверное, это весьма увлекательно.

– Да, это помогает развеяться, – ответила Мадлен. – А вы не хотели бы оставить на время своё поместье и отправиться куда-нибудь?

Этьен отвёл взгляд в сторону, косясь на покрытую снегом статую.

– Мне привычнее быть здесь. Когда-то я много путешествовал. А теперь, кажется, слишком привязался этому месту.

– Вы всегда один. Разве это не удручает?

– Я привык к одиночеству. Оно стало привычной частью моей жизни.

– В замке будут праздновать Рождество, – вспомнила Мадлен. – Вы аристократ и могли бы попасть на этот праздник. Если пожелаете, я могла бы представить вас королеве.

В глазах Этьена мелькнула благодарность с нотками печали.

– Благодарю вас, Мадлен. Ваше приглашение поистине ценно. Но я не смогу его принять. Я проведу Рождество здесь, как и все остальные праздники.

«Его любовь к дому и одиночеству выглядят всё более и более подозрительно», – подумала девушка, но промолчала, не став утомлять Этьена своими суждениями.

– В таком случае мне остаётся лишь оставить вас наедине со своим поместьем, – ответила Мадлен.

Этьену стало неловко перед девушкой. Ему вдруг показалось, что его отказ задел её за живое.

– Нет, нет, прошу, не принимайте это на свой счёт, – попытался оправдаться Этьен.

– Не волнуйтесь, я не обижена, – успокоила его Мадлен. – На самом деле мне пора возвращаться в замок. Я заглянула к вам, чтобы поздороваться.

– Благодарю, – искренне произнёс Этьен. – Мне приятно, что вы помните обо мне. Если захотите почитать, пожалуйста, приходите.

– Спасибо, – поблагодарила Мадлен. – Думаю, я ещё не раз воспользуюсь этим приглашением.

Попрощавшись с Этьеном, девушка направилась обратно во дворец. Подходя к замку, фрейлина заметила, что во внутреннем дворе толпилось множество людей. У самого крыльца стояла незнакомая карета. Протиснувшись сквозь толпу придворных дам, фрейлина увидела знакомую фигуру. В Блуа прибыл герцог де Гиз.

Выйдя из кареты, он гордо и смиренно ждал, пока к нему соизволит выйти король.

Генрих медлил. Все понимали – он мстит де Гизу, намеренно заставляя ждать себя, истинного короля. Наконец двери распахнулись, и на крыльце в сопровождении гвардейцев появился Генрих Валуа. Взглянув на многочисленную охрану короля, де Гиз усмехнулся:

– А вы льстите мне, Ваше Величество, раз считаете, что пары гвардейцев не хватило бы, чтобы защитить вас от меня.

Генрих недовольно повёл головой.

– Вы угрожаете мне, де Гиз?

– Ничуть. Лишь подмечаю очевидные вещи, – произнёс де Гиз. – Как и обещал, я явился один. Со мной нет ни свиты, ни охраны.

– Вы беспечны, де Гиз, – хмыкнул король. – Что, если бы я отдал приказ схватить вас?

– Это я предусмотрел, – усмехнулся герцог. – Уезжая из Парижа, я объявил горожанам, куда и зачем держу путь. Если со мной что-то случится, народ будет знать, чьих это рук дело. Вам не простят моё пленение. Люди в столице симпатизируют мне. Многие готовы будут пробить стены, чтобы вытащить меня из ваших оков.

– Я не собираюсь брать вас в плен, де Гиз, – нахмурился король. – Пока не собираюсь. Вы – гость нашего замка, и я, как гостеприимный хозяин, готов радушно принять вас. Сегодня вас обеспечат вкусным ужином и тёплой постелью. А завтра начнутся переговоры.

– Меня это устраивает, Ваше Величество.

Де Гиз поднялся на крыльцо и вскоре вместе с королём скрылся в дверях замка. В толпе зашептались. Кто-то тайно восхищался стойкостью де Гиза, кто-то отвешивал комплименты королю. Все ждали, чем же закончится встреча непримиримых соперников.

С момента прибытия де Гиза во дворец Мадлен не покидала тревога. «Чтобы защитить короля, мне нужно знать, о чём будут говорить за закрытыми дверями. Но на совет мне никак не попасть. Что же делать?» В размышлениях прогуливаясь по коридорам замка, фрейлина заметила, как впереди мелькнул красный мундир испанского посла. Присмотревшись, девушка поняла, что он был не один. В тени одной из статуй, украшавших коридор, стоял герцог де Гиз. Мужчины о чём-то тихо перешёптывались.

«О чём они говорят? – с любопытством подумала Мадлен. – Неужели замышляют что-то под носом у короля?» Оставаться в коридоре вместе с двумя ненавистными королю мужчинами было ужасно рискованно. «Вдруг кто-нибудь заметит меня и решит, что я с ними заодно», – опасалась Мадлен, но упустить возможность подслушать речи де Гиза не могла. Подобравшись так близко к мужчинам, как могла, девушка затаилась за ближайшим поворотом. Расслышать что-либо отсюда было очень сложно. Мадлен напрягла слух.

– У меня нет подтверждений, но кое-кто из подкупленных королём Филиппом людей утверждает, что Генрих желает вашей смерти, – говорил Алехандро. – Вам лучше немедленно уехать. Вы можете быть в опасности.

– Я уверен, что Генрих желает мне смерти так же, как и я ему, – отвечал де Гиз. – Но он слаб и никогда не решится на убийство. Особенно в стенах своего дворца. Он боится меня, Алехандро.

– Поэтому и может сделать глупость, – опасался Алехандро.

– Я благодарен вам, месье Ортега, и королю Филиппу за поддержку и беспокойство. Но я останусь здесь, – ответил герцог. – Не могу упустить шанс унизить нашего короля на завтрашних переговорах. Лучше скажите мне, как продвигается наше дельце? Вы нашли его?

– Я задействовал лучших людей, они ищут его следы. Но пока информации мало, – сообщил испанский посол.

– Ищите, Алехандро, ищите. Если мы его отыщем и сделаем своим союзником, и король, и Наваррский будут нам уже не страшны. Франция станет нашей.

«О ком идёт речь? – задумалась Мадлен. – Кого разыскивает де Гиз?» Мужчины начали оглядываться и разошлись в стороны. Они явно кого-то приметили. Девушка не успела среагировать вовремя. Рядом с ней раздался громкий мужской голос.

– Вы, мадемуазель, общались с теми двумя? – обернувшись, девушка увидела стоящего подле себя маршала Клермона.

«Только не это…» – испугалась Мадлен.

– Нет, что Вы. Я лишь шла в свои покои, – прошептала фрейлина.

Мужчина недоверчиво покосился на девушку, но, более ничего не сказав, направился дальше по коридору. «Надеюсь, он не донесёт об этом королю», – мысленно взмолилась Мадлен.

Продолжая искать способ узнать, о чём будут говорить на закрытых переговорах, Мадлен пришла к выводу, что ей потребуется помощь. «Обратиться сейчас я могу только к Екатерине. Это её сыну грозит опасность, вот пусть и придумает, как мне узнать новости с совета». Решившись на разговор с Екатериной, девушка направилась в её покои. В комнате Екатерины было по-прежнему неуютно. В её покоях не было ни намека на предстоящее Рождество. Мать короля выслушала фрейлину и, размышляя, постукивала пальцами по подлокотнику своего кресла. Как выяснилось, на совет Екатерина не была приглашена. По неизвестной ей причине сын не хотел, чтобы Медичи знала, о чём он будет вести разговор с де Гизом. Новость о том, что Генрих замышляет убийство герцога, весьма озадачила Екатерину.

– Есть лишь один вариант, – произнесла Медичи. – Переговоры назначили на раннее утро, ещё до рассвета. Ночью замок будут охранять мои люди. Они пропустят тебя в зал совета. Там, за одним из гобеленов, есть углубление в стене. Ты спрячешься там и услышишь, о чём будут говорить участники переговоров.

План фрейлине не понравился, но выхода у неё не было.

Под утро девушку разбудил один из гвардейцев Екатерины. Фрейлину тайно провели в зал совета. Найдя укрытие, о котором говорила Медичи, девушка затаилась. Ждать пришлось долго. Ноги и руки фрейлины успели затечь из-за неудобной позы. Но вскоре двери распахнулись, и послышались голоса. В зал стекались участники переговоров. Их было немного. Расставив стулья по кругу, мужчины сели. За спиной Генриха стояла его личная гвардия. Свободным оставался лишь один стул. На переговоры по необъяснимой причине не явился Анри. Переговоры начались без него. На время в зале повисла тишина, которую прервал чей-то настойчивый кашель.

– Мы собрались здесь сегодня, – начал король, – чтобы решить, как поступить в нынешней ситуации. Париж, наша столица, до сих пор оккупирован врагами короны.

– Ваше Величество! Я не для того прибыл сюда, чтобы выслушивать подобные речи, – недовольно перебил его де Гиз. – Сегодня мы должны вести речь о том, как распределить власть и сферы влияния между нами двумя.

– Неужели вы решили, герцог, что я стану делиться с вами властью?! – закипел от злости Генрих. – Я – король по крови, Вы – проходимец!

– Этого, как вы выразились, проходимца желает видеть на троне добрая часть Франции. Вы же утратили доверие народа, – усмехнулся де Гиз.

– Ложь! – вскочив с места, вскрикнул король. – Франция поддерживает меня, де Гиз! Меня!

– Вы обещали мне созвать Генеральные Штаты из представителей всех сословий, – спокойно напомнил герцог. – Где же они?

– Их здесь нет и не будет, – заявил король.

– Тогда мой визит в Блуа лишён смысла. Нам не о чем говорить, – бросил де Гиз.

– А я и не собирался говорить с вами, герцог, – зло усмехнулся король.

– Зачем же ответили на моё предложение приехать в Блуа?

– Чтобы раз и навсегда избавить от вас Францию!

Мадлен аккуратно отодвинула гобелен, чтобы видеть происходящее. Де Гиз начал подозревать, что дело нечисто. Вскочив на ноги, он попытался отступить к двери, но выход перегородили гвардейцы короля. Вынув шпаги, они угрожающе наступали на герцога.

– Что всё это значит? – де Гиз нервничал, но не терял своего достоинства. Несмотря на явный страх, он говорил спокойно и размеренно.

– Вы преступник, де Гиз. И я своим именем приговариваю вас к смерти, – выкрикнул король.

– Католики вам этого не простят! – зло прошипел де Гиз. – Франция вам этого не простит.

– Ещё вспомните Маргариту, – усмехнулся король. – Мою потаскуху сестру, спящую с моим врагом.

Де Гиза накрыла волна ярости.

– Не смейте так говорить о Маргарите! – вскричал герцог. – Она достойнейшая из женщин. Она любовь и свет моей жизни.

– Значит, придётся отправить её вслед за вами.

Эти слова короля стали для де Гиза последней каплей. Безоружный, он бросился на короля. Но его перехватили. Сильная рука Жерома Клермона схватила его за воротник и швырнула в центр комнаты. Де Гиз повалился на пол, но быстро вскочил на ноги. Однако это ему не помогло. Выхватив из ножен шпагу, маршал, преданный воин короны, вонзил холодное лезвие в живот де Гиза.

– За короля! За дом Валуа! – выкрикнул он.

Сделав шумный болезненный вздох, герцог пошатнулся и отступил назад. Шпага так и осталась торчать в его теле. Но дух де Гиза был силён – несмотря на сквозное ранение и кровь, сочившуюся из раны, он всё ещё стоял на ногах. В это время со стула поднялся ещё один королевский генерал.