Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 297 страниц)

– Что именно?

– Ты ни о чём не слышала? Как такое возможно? – удивилась Селеста. – Сегодня утром, не сообщая никому, к главному входу подали кареты. И испанская делегация покинула Францию.

– Правда? Так уехали все? – спросила Мадлен.

– Да, остался один лишь Алехандро. Но он посол, ему и положено находиться во Франции.

Селеста заозиралась по сторонам, пытаясь отыскать кого-то глазами.

– Ищешь Тьерри?

– Да. В последнее время он часто где-то пропадает, а мне ничего не рассказывает. Говорит, это лишь его дело. Я волнуюсь за него. Боюсь, как бы он не вляпался во что-нибудь намного опаснее обычной ребяческой авантюры.

– На него свалилось тяжёлое бремя, – заговорила Мадлен. – Теперь он глава рода Моро. Дай ему время разобраться в себе.

– Но это наше общее горе! – с чувством выкрикнула Селеста и поспешила понизить голос. – Сейчас мы должны поддерживать и оберегать друг друга, а он всё сильнее отдаляется от меня. Мадлен, я боюсь его потерять.

– Я уверена, он знает об этом. Но каждый человек переживает свою печать по-своему. Быть может, он не хочет делать тебе ещё больнее, вываливая на тебя и свою тоску.

Приобняв подругу за плечи, Мадлен отвела Селесту в замок.

Возвращаясь в свои покои, Мадлен заметила тихо беседующих неподалёку Алехандро и Тьерри. «Что у них происходит? О чём они могут говорить?» Увидев девушку, мужчины мгновенно прекратили разговор и разошлись в разные стороны. Тьерри, кивнув девушке в знак приветствия, попытался прошмыгнуть мимо неё, но Мадлен решительно перехватила его.

– О чём ты беседовал с Алехандро?

– Не думаю, что тебе нужно об этом знать, – пытаясь уйти от разговора, отмахнулся Тьерри.

– Селеста переживает о тебе, волнуется, что ты не делишься с ней происходящим в твоей жизни.

– Передай сестре, что у меня всё под контролем. Я знаю, что делаю.

– Алехандро не тот человек, кому можно слепо доверять. Он интриган, каких мало. Конечно, он делает это во благо Испании, но нам от этого не легче.

– Мадлен, мне приятна твоя забота, но прошу: умерь свой пыл. Ни тебе, ни Селесте не удастся изменить моих планов. Поэтому прошу лишь об одном – не мешайте мне.

Понимая, что не может переубедить юношу, Мадлен прибегла к последнему доводу:

– Если ты навлечёшь на себя беду, это отразится и на Селесте.

– Всё, что я делаю, делаю в первую очередь ради неё и нашего общего будущего. Мы с Селестой остались одни, Мадлен. Нас больше никто не защитит. Хочу я того или нет, теперь я глава семейства Моро и обязан думать о нашем будущем.

– Тьерри, горе может иногда застилать глаза. И, действуя из благих побуждений, можно потерять всё.

– Мадлен, прекрати! – юноша начинал злиться. – Ты не часть нашей семьи. Понимаю, ты беспокоишься о моей сестре, и я рад этому. Но я знаю, что делаю. И скоро вы это поймёте.

Хитро улыбнувшись, Тьерри обогнул девушку. И, что-то задорно напевая, завернул за угол. «Не нравятся мне эти тайны. Как бы Тьерри не стал пешкой в играх настоящих королей». Тяжело вздохнув, Мадлен продолжила свой путь в покои.

* * *

Когда на Францию опустилась ночь, Мадлен, облачённая в ночное платье, легла в постель. «Испанский король покинул Лувр, но дворец редко пребывает в скуке. На днях в соборе Парижа будут венчаться дети двух влиятельнейших семей Франции. И, конечно же, на торжество приглашены король и вся его свита. Никогда прежде мне не доводилось бывать на свадьбах. Наверняка праздник будет грандиозным. Невеста будет стоять у алтаря, давая клятву своему жениху. Должно быть, это очень романтично».

Решив немного отвлечься от мыслей об Абраксасе и угрозе, что идёт по пятам, Мадлен уснула с мыслями о земных заботах.

Лучи солнца, проникая сквозь высокие окна, блуждали по собору, касаясь лиц собравшихся гостей. Дамы в прекрасных платьях гордо плыли по проходу, выискивая самые удобные места. Господа, поправляя мундиры, оборачивались по сторонам, ожидая, когда же начнётся церемония. В собор вошел Анри. Поклонившись королю, придворные расступились, пропуская Наваррского ближе к алтарю.

Мадлен, держась возле Селесты, стояла в толпе у окна. Ей было видно, как священник открыл Библию и воззрился на приблизившихся к нему влюбленных. «Как же здесь красиво! Лучшее место для того, чтобы принести друг другу клятву верности». Голоса вокруг стихли. Где-то в глубине заиграл орган. Гости затаили дыхание. Приподняв голову, святой отец окинул взглядом стоявшую перед ним пару.

– Каждый из вас находится здесь по собственной воле и воле Господа. Берёте ли вы в жёны эту женщину?

– Беру, – ответил жених.

– Готовы ли вы назвать этого мужчину своим мужем?

– Да, – с придыханием произнесла невеста.

– Именем Господа нашего я… – начал святой отец, но договорить не успел.

В одно мгновение собор погрузился во мрак. Казалось, день всего за секунду сменился ночью. Гости, не понимая, что происходит, начали озираться по сторонам. И в этот момент раздался громкий звук. Высокие окна, разбившись, градом острых осколков полетели внутрь собора. Послышались крики. Прикрывая головы, гости ранили руки и спины. Их лица и плечи покрывали кровоточащие порезы. Дамы в ужасе визжали, боясь то ли крови, то ли потерянной красоты. Господа терялись в догадках, не понимая, что происходит. Священник, не выпуская из рук Библии, начал молиться, призывая демонов покинуть обитель Бога. Но это не помогло. С громким треском распахнулись двери собора. И внутрь вплыли тридцать три тёмные фигуры. Выхватив кинжалы, мёртвые слуги Абраксаса бросились на живых. Реки алой крови быстро заполнили проход. Предсмертные крики, отражаясь от стен, уносились к сводам собора. Смерть не жалела никого. Кинжал пронзил тело испанского посла. На пол рухнул Тьерри, до последнего прикрывавший собой сестру. Когда стихли последние крики, Мадлен подняла голову и осмотрела собор. На полу лежали сотни убитых тел. Подле мёртвого священника стоял Анри. У его ног, склонившись над кем-то, возвышался один из оккультистов. Выпрямившись, адепт кровавого бога шагнул в сторону. Увидев деяние его рук, Мадлен не сумела сдержать крика: на полу лежала мёртвая Селеста. На её лбу горел символ бесконечности, а на руке пылало число XXXIII.

– Она последняя… – тихим нечеловеческим голосом произнёс Анри и медленно обернулся к Мадлен.

Оккультисты уже окружили девушку, не позволяя ей сбежать.

– Нет, нет, нет! – едва держась на ногах, шептала фрейлина. – Ты убийца! Сумасшедший! Что ты натворил?! – кричала она, обращаясь к Анри.

– Пришло время, Мадлен, – словно ничего не чувствуя, произнёс король. – Ритуал свершится сегодня…

Схватив перепачканную чужой кровью девушку, оккультисты потащили Мадлен к выходу. Она брыкалась, пыталась сопротивляться, но силы быстро оставили её. Девушка до последнего не верила тому, что происходит, но наткнувшись ладонями на острые осколки, ощутив подлинную боль, испытала дикий нечеловеческий ужас. Словно тряпичная кукла, Мадлен повисла на руках похитителей. Девушка пыталась остановить их: кричала, проклинала, умоляла. Но они не желали слушать её. Тогда Мадлен вновь обернулась к Анри. Она была готова на коленях просить у него отступиться, забыть об Абраксасе.

Но, увидев взгляд короля, Мадлен поняла, что опоздала: бог уже взял под контроль тело Анри. Девушку выволокли из святой обители. Последнее, что она видела, были кровь и сотни мёртвых глаз, смотрящих на неё из стен собора.

Сделав шумный вдох, Мадлен резко распахнула глаза. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять: всё это было сном или жутким видением. «Боже мой, мне казалось, всё происходит по-настоящему». Вскочив на ноги, девушка бросилась к окну и настежь распахнула его. Ночная прохлада позволила привести в порядок мысли. «Это не просто сон – подсказка. Убийство Селесты произойдёт во время свадьбы. Оккультисты уже готовы забрать последнюю жертву. Абраксас ждёт своего часа. Нет! Этого нельзя допустить!»

Забыв о том, что на ней лишь ночное платье, Мадлен выскочила из комнаты. Добежав до покоев Селесты, девушка начала отчаянно барабанить в дверь.

– Селеста! Селеста! Открой!

Наконец дверь отворилась, и в коридор выглянула удивлённая фрейлина.

– Мадлен?! Что случилось? Почему ты в ночном облачении?

– У нас совсем не осталось времени. – Словно в безумии, Мадлен схватилась руками за плечи Селесты, не давая девушке отвести взгляд.

– Собирай вещи, быстро! До рассвета мы должны покинуть Лувр.

Глава 11. Валентин Турель

В коридоре ночного Лувра повисла безликая напряжённая тишина. В недоумении глядя на подругу, Селеста Моро опасалась, что Мадлен завладело безумие и девушка была не в себе.

– Мадлен, о чём ты говоришь? Ты ведь это не всерьез предлагаешь нам покинуть замок? – Хлопая глазами, Селеста непонимающе вглядывалась в лицо подруги.

Всё ещё трясясь от пережитого ужаса, Мадлен вспоминала кровавую резню в соборе Парижа, точно видела это наяву. Сомнения Селесты, её недоверие сейчас как никогда злили девушку и заставляли быть резче в своих словах.

– Не глупи! – еле сдерживалась Мадлен. – Ты, как никто, знаешь, что происходит вокруг нас! И не отрицай этого! Ты – последняя жертва Абраксаса, и он уже идёт за тобой! Совсем скоро его последователи будут здесь. Я видела, что произойдёт: Париж утонет в крови. А ты станешь последней дверью, что откроет Абраксасу путь в наш мир. Нам нужно бежать, немедленно – сейчас.

Теперь Селеста видела: Мадлен и не думала шутить. Речи подруги о её скорой кончине подняли в мадемуазель Моро волну притупившегося до этого страха. Последние события заставили девушку на время забыть о себе. Её мучила боль от потери родителей. Сводило с ума беспокойство о судьбе Тьерри. Попав в водоворот бесконечных тревог, Селеста не думала о видении Мадлен. И лишь сейчас, вспомнив давние слова подруги, вновь затряслась от ужаса.

– Так твоё видение начинает сбываться?

– Всё движется к тому. Но мы должны переиграть судьбу и спасти тебя. А для этого нам нужно покинуть Париж.

В тяжёлых размышлениях прошла ещё пара минут. Наконец, приняв неизбежное, Селеста подняла решительный взгляд на подругу и кивнула.

– Хорошо, я пойду за тобой, куда скажешь. Но мне нужно собрать вещи и разбудить Тьерри. А ещё нужно сказать Фабьену.

– Мы не можем взять с собой Тьерри. И Фабьену ничего не скажем, прости.

– Но почему? – искренне не понимала Селеста. – Ты что, предлагаешь мне оставить брата здесь совсем одного? И сбежать от Фабьена, ничего ему не объяснив?

– Во-первых, Тьерри не один, Селеста, вокруг него сотни придворных. Твой брат больше не юнец, за которым нужно приглядывать каждую свободную минуту. Он мужчина, который должен научиться нести ответственность за себя и за свой род.

А во-вторых, с нами ему угрожает куда большая опасность.

Оккультисты пойдут по нашему следу, и каждый, кто встанет на их пути, будет обречён на смерть.

– А Фабьен?

– Он гвардеец, солдат, человек, который привык решать вопросы одним способом – битвой. Но, если он вступит в сражение с Абраксасом и его приспешниками, проиграет. А ты не переживёшь этой потери.

Селеста понимала, что Мадлен права, но смириться с тем, что ей придётся оставить брата и возлюбленного в Париже, ничего им не объяснив, ей было тяжело.

– Ну, хорошо. Если другого выхода нет, я просто напишу им по письму.

Мадлен, соглашаясь, кивнула.

– Да, так будет лучше. Собирай вещи, времени у нас почти нет. Бери только самое необходимое: двигаться будем налегке.

Оставив Селесту, Мадлен вернулась в свои покои. Ей тоже предстояло подготовиться к долгому путешествию.

Собирая вещи, Мадлен вдруг замерла в центре комнаты и с грустью взглянула на эти стены. «Я бросаю здесь всё, что обрела за последние полтора года, и бегу в неизвестность». Понимая, что, скорее всего, больше никогда не вернётся во дворец, Мадлен загрустила.

«Мне выпал шанс изменить свою жизнь: из сельской травницы превратиться в девушку из свиты короля, но я не воспользовалась им и теперь вновь возвращаюсь туда, откуда когда-то вырвалась. Мне снова предстоят лишения и скитания. Моими спутниками станут пыльные дороги и деревенские покосившиеся домишки».

Мадлен бросила быстрый взгляд за окно. Где-то там готовился родиться новый рассвет. «Нужно поспешить». Подготовив всё, что могло понадобиться в пути, Мадлен принялась за выбор платья.

«Обычное платье не подойдёт для дальней дороги. Нужно отыскать что-то удобное и неприметное». Открыв шкаф, девушка сменила ночное облачение на удобный и скромный наряд. «Яркие роскошные платья теперь оставались позади, путешествовать по Франции лучше в чём-то неприметном», – рассуждала Мадлен. Спустя некоторое время Мадлен была полностью готова к дальней дороге. Время безжалостно торопило её, но Мадлен не могла выйти из комнаты. Мысли об Анри словно не позволяли девушке покинуть замок, пытаясь удержать её в этих стенах. «Почему, несмотря на всё, что я знаю о нем, Наваррский продолжает жить в моих мыслях. Когда-то он говорил, что околдован мной. Но я всё чаще думаю, что под действием чар нахожусь именно я, ведь как ещё можно объяснить это дьявольское влечение, что тянет меня к нему. Анри связан с Абраксасом. И я должна держаться от него подальше. Но мысли о вечной разлуке с Анри губят меня, терзая больнее, чем самый жестокий из палачей. Но как же Калеб? Ведь и без него моё сердце не знает покоя. Боже, это невыносимо. Ну почему, почему моя душа подвергается этим испытаниям? Зачем мне даётся выбор, что рвёт меня на части? – страдала Мадлен. – Завтра, когда Анри обнаружит мою пропажу, что он подумает? Придёт в ярость или уныние? Бросится в погоню или отправит за мной последователей культа?» Подойдя к столу, Мадлен отыскала чистый пергамент. Взяв в руки перо, окунула его в чернила. На плотной бумаге появилась первая строка.

«Ваше Величество…»

Перо быстро зачеркнуло эти слова.

«Мой король…»

Чернила снова залили чужую ошибку.

«Анри, Я не стану объяснять, что заставило меня покинуть твой замок – ты всё знаешь сам.

Мои чувства к тебе, что всё ещё алым пламенем полыхают в груди, не угаснут даже вдали от Парижа.

Но я должна сделать то, к чему долгое время вела меня судьба.

Абраксас – бог, которому ты так преданно служишь, являет собой истинное зло.

И я должна попытаться остановить его.

Ты попытаешься этого не допустить, я знаю.

Получив корону, ты не отступишься от своих планов. Но я буду верить, что случится чудо и ты откроешь глаза, поняв, что оступился. Времени мало, но ещё не поздно сделать шаг назад. Отринь кровавого бога, забудь о мести и стань для Франции королём, в котором она нуждается. Искренне ваша, Мадлен Бланкар!

Дождавшись, пока чернила подсохнут, девушка свернула пергамент и написала на нём имя короля. Взявшись за дверную ручку, Мадлен напоследок окинула комнату прощальным взглядом и, больше не оборачиваясь, покинула свои покои.

Когда Мадлен вышла на крыльцо Лувра, было ещё темно. Гвардейцы, всю ночь стоявшие в карауле, устали и мечтали о сне, теряя бдительность. Дождавшись появления Селесты, Мадлен решительно кивнула в сторону ворот.

– Пойдём пешком, карету брать нельзя.

Всё ещё сомневаясь и нервничая, мадемуазель Моро робко обернулась на замок.

– У нас точно нет другого выхода? Что, если попросить кого-нибудь о помощи? – спросила Селеста. – Или рассказать аристократам об Абраксасе. Они не захотят видеть на троне Франции воплощение древнего зла. И могут вступить с ним в борьбу.

– Нет, Селеста, – прервала подругу Мадлен. – Никто, кроме нас самих, нам не поможет. Абраксас может дать всё, о чём только попросит человек. Думаешь, узнав об этом, кто-то из придворных устоит? Нет. Они поспешат к статуе, чтобы попросить о власти, богатстве, армии и тогда всё станет ещё хуже.

Соглашаясь, Селеста пожала плечами.

– Я понимаю, но очень боюсь.

– Я знаю, Селеста…

Понимая, какие страхи сейчас обуревают подругу. Мадлен аккуратно взяла Селесту за руку и заглянула ей в глаза.

– Бояться – это нормально. Мы все чего-то боимся, но нельзя позволять страхам взять над нами верх. Абраксас и его приспешники только этого и ждут. Именно поэтому мы должны быть сильными. Я даю тебе слово: этот путь мы пройдём вместе. Я не брошу тебя, не оставлю одну. Ты веришь мне?

Селеста закивала головой, ни на миг не сомневаясь, что Мадлен выполнит свои обещания.

– Я верю.

– Тогда не будем терять времени. Идём, нас ждёт нелёгкий путь.

Девушки выждали подходящий момент, выбрали лучшее время для побега и, дождавшись, когда караульные оправятся обходить с дозором территорию замка, вышли за ворота.

На постоялом дворе «Бедный путник» было привычно шумно. Грязно ругаясь и гогоча, пьяные постояльцы заливали в себя новые порции дешёвого пойла. Потрёпанные жизнью куртизанки, задрав юбки, бодро ёрзали на коленях захмелевших развратников. Пребывая в дурмане порока, никто из гостей не заметил, как скрипнула старая дверь, впуская на постоялый двор двух молодых девушек. С порога почувствовав вонь грязных тел, рвоты и кислого вина, Селеста зажалась в угол.

– Мы точно не ошиблись местом?

– К сожалению, нет, – ответила Мадлен. – Сюда мы и держали путь. – Потянув за собой ошарашенную Селесту, Мадлен направилась к лестнице, что вела в подвал. Отыскать нужную дверь девушкам не составило труда. Мадлен помнила ту каморку, в которой когда-то поджидала некроманта. Постучав, мадемуазель Бланкар толкнула дверь и заглянула внутрь. Калеб сидел на полу, перебирая свои скромные пожитки. Услышав стук, некромант обернулся. Появление девушек застало его врасплох. Удивлённо глядя на гостей, Калеб вскочил на ноги.

– Мадлен? Селеста? Кажется, я надышался дурманящими парами той странной зелёной настойки. Вы ведь не можете быть здесь, верно?

– Это мы, не сомневайся. – Зайдя в каморку, Мадлен плотно прикрыла за собой дверь. – Прости, что вторглись без предупреждения и, видимо, помешали тебе…эммм А что ты делаешь?

– Собираюсь в путь, – взгляд Калеба едва заметно погрустнел. – Я же говорил: мне придётся отправиться на поиски логова Абраксаса.

Сегодня вечером я планировал выманить тебя из дворца, чтобы попрощаться. О том, что ты придёшь сама, я и помыслить не мог. Как так вышло, что вы оказались в «Бедном путнике»? Что-то стряслось? Вряд ли вы просто проходили мимо.

– Ты прав. Мы сбежали из Лувра, – объяснила Мадлен, – и искали тебя. Заглянули в Нотр-Дам – там никого и направились в «Бедный путник».

Глаза Калеба расширились от удивления. А спустя пару мгновений лицо озарила широкая улыбка.

– Так, ты всё-таки послушала меня и решила покинуть Париж, отправившись со мной?

– Минувшей ночью кое-что произошло, – печально ответила Мадлен. – Я видела, как оккультисты пришли за Селестой. И решила увести её из столицы. Мы выбрались из Лувра, но что делать дальше, я ума не приложу.

Фрейлина тяжело вздохнула, печально глядя в глаза некроманту.

– Вы поступили правильно, придя сюда, – ответил некромант. – Вместе мы что-нибудь придумаем.

Калеб окинул взглядом комнату, совершенно не подходящую для пребывания в ней девушек из высшего света. Незаметно пнул ногой лопату, лежавшую на полу. Спрятал под кровать стопку книг, подозрительно покрытых засохшей землёй. Рукой быстро стряхнул с одеяла пыль. И кивнул, приглашая девушек присесть. Мадлен, устав плутать по улицам Парижа, от предложения не отказалась. А Селеста, поблагодарив Калеба, осталась стоять, с лёгкой настороженностью поглядывая на инструменты некроманта, раскиданные по комнате.

– Мы убегали в такой спешке, что даже не успели продумать дальнейший план, – призналась Мадлен, с надеждой поглядывая на Калеба.

Она верила, что некромант поможет им, укажет нужное направление.

Калеб покачал головой. задумавшись.

– Как я понимаю, наша первая цель – спрятать Селесту от глаз оккультистов, сделать так, чтобы Абраксас не сумел добраться до неё.

Пока некромант рассуждал, Селеста, обхватив себя руками, помрачнела и погрузилась в тяжёлые думы.

– А что, если мне не суждено выжить?

Услышав вопрос, полный боли и обречённости, Мадлен и Калеб подняли на Селесту удивлённый взгляд.

– Что заставляет тебя так думать? Наше будущее лишь набросано на полотне мироздания лёгкими линиями. Пока оно не стало настоящим, мы можем его изменить.

– После гибели родителей я много думала о том, почему всё случилось именно так, – призналась Селеста. – Они были прекрасными людьми: заботливыми, терпеливыми, любящими. Они не заслужили того, что с ними сотворили.

На глазах девушки заблестели слёзы. Фразы порой обрывались, застревая в горле.

– Могли ли они избежать смерти? Почувствовать её, предвидеть?

– Предвидеть свою смерть могут лишь избранные, – с сожалением ответила Мадлен. – Большинство живёт в сладком неведении. Но тебе повезло. Да, тебя одолевает страх, но мои видения не посылаются просто так. Если мне показали твоё возможное будущее, значит, дали шанс его изменить.

– Я не представляю, как смогу противостоять культу Абраксаса. Что мне делать? Бежать, сражаться, прятаться?

– Я размышляла над этим и пришла к выводу, что лучшим исходом для тебя будет покинуть Францию. По неизвестной мне причине культ не покидает эту землю. Все свои убийства они совершали только в этой стране.

Подтверждая слова девушки, Калеб кивнул головой.

– Так и есть: единственный известный мне способ избавиться от внимания культа – сбежать из Франции.

– Тебе есть к кому поехать?

Селеста, ненадолго задумавшись, отрицательно покачала головой.

– Мои предки всегда жили во Франции, – ответила Селеста. – За её пределами знакомых у меня нет.

– Это плохо… – протянул некромант.

– Значит, придётся бежать в неизвестность, – объявила Мадлен. – Понимаю, для девушки это непросто, но, вероятно, только так можно сорвать культу его планы.

– Если я решусь покинуть Францию, Мадлен, ты поедешь со мной? – в голосе Селесты звучала мольба.

Мадлен, глядя в глаза подруги, не сумела соврать ей, подарив ложную надежду.

– Мы поможем тебе уехать, но сами должны будем остаться здесь.

– Почему?

– Я не смогу спокойно жить, зная, что Абраксас всегда где-то рядом.

Мне нужно найти способ навсегда разорвать ту связь, что соединяет меня с ним.

– Что вы собираетесь делать?

– Точно плана у нас нет, – признался Калеб. – Но я считаю, нужно отправиться на поиски главного алтаря Абраксаса. Если где-то и есть ответы на нужные нам вопросы, то только там. Победить бога можно лишь в его святилище. Но мы до сих пор не знаем, где оно.

– А я иногда думаю о том, можно ли разорваться сделку с Абраксасом? Вернуть ему то, что он дал?

– Но ты ведь ничего не брала у него, – удивилась Селеста.

– Зато взял Нострадамус и его долг перешёл на меня.

– Ты правда думала о том, чтобы вернуть Абраксасу свой дар? Он ведь часть тебя, неужели ты смогла бы расстаться с ним?

Мадлен тяжело вздохнула и опустила глаза в пол.

– На самом деле я не желаю этого, – честно призналась она. – Я не представляю, как смогу жить без него. Да, видения часто доставляют мне множество проблем. Но этот дар – моё наследие, и добровольно отказываться от него я бы не хотела. Но сделала бы это, если бы от этого зависела победа над Абраксасом.

– Ты говорила, что встречалась с дядей, он не помог тебе пролить свет на прошлое Нострадамуса? – поинтересовалась Селеста.

Мадлен запустила руку в потайной карман платья и извлекла оттуда пергамент с посланием от дедушки.

– Он передал мне письмо Мишеля, но в нём больше вопросов, чем ответов.

Покрутив в руках пергамент, девушка передала его Селесте. Та, склонившись над свечой, внимательно читала послание Нострадамуса. Дойдя до конца, мадемуазель Моро прищурилась. Её внимание привлекло нечто на обратной стороне пергамента.

– А что это? Часть послания? – с любопытством спросила девушка, протягивая письмо Мадлен.

Не понимая, о чём говорит Селеста, мадемуазель Бланкар взглянула на пергамент. Там, где бумага нагрелась под пламенем свечи, проявились два едва различимых слова.

– Пуатье… Турель… Раньше я этого не замечала.

– Я тоже не увидел ничего подобного, когда ты показывала мне письмо, – оживившись, произнёс Калеб.

– Видимо, Нострадамус скрыл эти слова, написав их невидимыми чернилами.

– Невидимые чернила? Это что, какое-то волшебство? – удивилась Селеста.

Видя искреннее недоумение на лице подруги, Мадлен тихо рассмеялась.

– Нет, на самом деле всё просто. Невидимые чернила – это состав на основе лимонного сока. Если им написать послание, со временем бумага высохнет и слова станут невидимыми. Обнаружить их можно, лишь нагрев пергамент. Ты читала, держа бумагу над пламенем свечи. Вот надпись и проявилась.

– Удивительно, просто удивительно… – зашептала Селеста, чувствуя себя ребёнком, совершившим невероятное открытие.

Продолжая смотреть на два загадочных слова, Мадлен поднялась на ноги и зашагала по комнате.

– Пуатье…Турель… – повторяла она, словно ожидая, что объяснение снизойдёт на неё свыше, – Что это может быть?

– Пуатье? Может быть, речь идёт о Диане де Пуатье, любовнице короля Генриха II, мужа Екатерины? – предположила Селеста.

– Исключать этого нельзя, но пока я не вижу связи, – задумчиво ответила Мадлен.

– Мне кажется, речь идёт о городке Пуатье в провинции Пуату, – заговорил Калеб, – Я когда-то бывал там с Энцо.

– Город? Вероятно, ты прав. Но кто такой этот Турель?

Калеб задумался, Селеста пожала плечами.

– Никогда прежде не слышала этой фамилии.

– Кажется, я тоже, – признался некромант.

Наконец, остановившись в центре комнаты, Мадлен вдруг улыбнулась.

– Теперь у нас появился план. Направимся в Пуатье и попытаемся разузнать что-нибудь о неком Туреле. Уверена, Нострадамус не просто так оставил мне эту подсказку. Быть может, она раскроет нам способ победы над Абраксасом, который так искал дедушка.

– Наконец-то! – воскликнул Калеб, не скрывая своей радости, – Мне надоело сидеть на месте и бездействовать. А сейчас я чувствую, что мы начинаем двигаться в правильном направлении.

В «Бедном путнике» девушки и некромант пробыли ещё несколько часов. Дождавшись сумерек, они вышли на большую дорогу и побрели прочь из Парижа, держа путь на юго-запад.

Выбравшись из Парижа, путники провели в пути несколько долгих дней. Никогда прежде Мадлен не чувствовала себя настолько уставшей. Дороги Франции были совершенно не предназначены для путешествий пешком, однако поездки в старых жёстких телегах были ничуть не лучше. Для Селесты путешествие проходило ещё более изнуряюще: дочь аристократов не привыкла к тем лишениям, что преподнесла ей роль скиталицы. Её ноги быстро уставали, нежная кожа краснела, волосы путались, покрываясь дорожной пылью. Всё это приводило Селесту в уныние, но девушка всеми силами старалась держать свои страдания при себе. Не жалуясь, она лишь тихо вздыхала, когда, утомлённая, спотыкалась об очередной камень.

И лишь Калеб всё это время находился в приподнятом настроении. Странствия – неотъемлемая часть жизни некроманта, которая давно не утомляла юношу.

Наконец, днём четвёртого дня путники вошли в маленький неприметный городок в провинции Пуату. Осмотревшись, они не обнаружили здесь ни впечатляющих поместий, ни роскошных дворцов. Город состоял из небольших домишек, в которых проживали горожане средней руки. Весь Пуатье можно было обойти всего за пару часов, при этом заглядывая в каждую подворотню. Главная дорога, насквозь пронизывающая город, привела путников на площадь, находившуюся в самом центре Пуатье.

– Как мало людей на улицах, – удивилась Селеста. – Париж в это время буквально кишит народом.

– В таких городках, как этот, большинство жителей с утра до поздней ночи заняты тяжёлым трудом, – ответил Калеб. – Кто-то печёт хлеб, кто-то подбивает подковы, шьёт одежду, вытачивает мебель. У простых горожан почти нет времени, чтобы праздно слоняться по улицам, заглядывая в торговые лавки.

Осознав, о чём говорит некромант, Селеста смутилась своих слов.

Девушка начинала понимать, что очень мало знает о жизни, протекающей за пределами дворцовых стен.

Застыв в середине площади, Мадлен растерянно крутила головой.

«И что нам теперь делать? На что я рассчитывала, придя сюда? Думала, у первого же крыльца меня будут ждать ответы на все вопросы? Как бы не так…» Чувствуя, как теряет уверенность в правильности своего решения прийти сюда, Мадлен грустно уставилась в землю. В этот момент её талию обвили тёплые руки некроманта.

– Ты чем-то расстроена?

Калеб заставил девушку взглянуть на себя. Увидев перед собой блестящие глаза некроманта и его лёгкую непринуждённую улыбку, Мадлен почувствовала себя лучше. Рядом был человек, который одним своим присутствием вселял в неё надежду и дарил поддержку, в которой она так нуждалась.

– Я в растерянности. Мы проделали долгий путь, но я до сих пор не знаю, ради чего. Что мы ищем здесь? Человека, которого, возможно, никогда и не существовало?

– Мы пришли, чтобы проверить свои догадки, – поддерживал девушку некромант. – И сделаем это. Даже если мы ничего не отыщем, наш приход сюда не будет напрасным. Мы удостоверимся, что ничего не упустили, и отправимся дальше.

Слова Калеба успокоили девушку. Улыбнувшись, Мадлен мягко коснулась ладонью щеки некроманта.

– Спасибо.

– За что? – удивился Калеб.

– За то, что ты есть, ты здесь и не даёшь мне сдаться.

– Если ты захочешь, я всегда буду рядом и поймаю тебя, если вдруг ты полетишь в пропасть.

– Я знаю, – мягко улыбнулась Мадлен.

Ещё пару секунд побыв наедине, влюблённые вернулись к Селесте.

– Нам нужно попытаться узнать, жил ли в этом городе человек по фамилии Турель и… – объявила Мадлен. Но не успела она договорить, как её перебил голос подруги.

– Да, жил.

Удивлённая внезапным ответом Селесты, Мадлен непонимающе уставилась на мадемуазель Моро.

– Откуда ты знаешь?

– Мы уже некоторое время стоим подле него.

Вытянув вперёд руку, Селеста указала на памятник, установленный в центре площади. Мадлен сразу приметила его, но не обратила внимание на подпись, украшавшую постамент. И лишь сейчас, подойдя ближе, прочитала.

– Валентин Турель. Это он, человек, на которого указывал дедушка! – восторженно крикнула она. – Значит, мы пришли сюда не зря, правда, нам пока ничего о нём не известно. Но кто он? Жив или давно покоится в могиле?

Усмехнувшись, Калеб присвистнул.

– Могила для нас не помеха. Раскопаем, если придётся.

Ещё не привыкшая к ремеслу Калеба, Селеста вздрогнула от его слов.

– Это ведь была шутка?

– Почему сразу шутка? Если тело сохранилось прилично, можем его оживить и поболтать с ним. Правда, если остались одни кости, собеседник из него выйдет неразговорчивый.

Сглотнув, Селеста украдкой взглянула на подругу. Та, понимая её немой вопрос, улыбнувшись, кивнула. «Да, Селесте ещё многое предстоит узнать о некромантии, если наше путешествие затянется».

– Мы можем разделиться и поспрашивать местных жителей, – предложила Мадлен. – Вдруг кто-то из них сумеет рассказать нам, кто такой этот Валентин Турель.