Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 297 страниц)

Я кивнула и подумала, что быть врожденным магом непросто. Интересно, Гус слышал те самые крики убитых, и если да, то как он не обращал внимания? Самуэль умел управлять этим даром. А Гус?

Да, Гус.

В городе опять неспокойно, но я хотела его найти.

– Самуэль, в городе… снова бойня. Это может быть оттого, что Гус нарушил каким-то образом равновесие?

– Нет, Дайан. Если кто и нарушил призрачное равновесие, то явно не Гус. – Самуэль не выглядел обеспокоенным, он все еще наслаждался тем, какой эффект на меня произвел его подарок. Не то чтобы я жаждала больших денег, но драгоценности пригодятся. – Равновесие нарушили в тот момент, когда забрали Книгу. Ее стоило уничтожить, а не притворяться, что можно, а что нельзя. Не забывай, я ведь врожденный маг.

Как я могла быть настолько глупой?

– Так ты знал? – выдохнула я, и руки вдруг затряслись. – Самуэль, ты имеешь в виду, что с самого начала знал, где находится Книга?

Я обиделась бы смертельно на кого угодно – на Гуса, на Аттикуса, на Льюиса, но Самуэль ничего не делал – или делал – просто так.

– Рем, очевидно, хотел приманить на Книгу Раскаля. Нет, уверенно я ничего не скажу, – улыбнулся он слегка виновато, – но знаешь, идея приручить Древесного бога… что-то в ней есть, хотя Тени не справятся. Если только устроят резню, какая была.

Аттикус говорил так же.

– И что делать?

– Ждать.

Чего ждать? Переспрашивать я не стала, у меня, несмотря на желание шлепнуться спать, оставался Гус. В своей комнате я стащила рубашку Аттикуса и снова вспомнила все, что между нами едва не случилось. Правильно или нет, это было, и… не дошло до той невозвратной точки, который быть никогда не должно. Это к лучшему, покачала головой я, сжимая рубашку в руках и думая, чем она больше пахнет – травами, снадобьями, мной или… К Серому богу. Это иллюзия и обман.

Колокольный звон донесся до моего все еще обостренного слуха, и я кое-как успела застегнуть штаны и заправить в них рубаху. Что-то было не так… Бам-бам-бам, без остановки, тревожно, и на новом Храме – бам-бам-бам.

– Самуэль? – я выбежала к нему, на ходу натягивая легкую куртку. – Что это? Пожар? Где-то пожар? Фристада горит?

Он тоже стоял, напряженно слушая звон. Бам-бам-бам… Но пожал плечами.

– Я посмотрю и сразу вернусь, – пообещала я, не уверенная, что так и сделаю, но возле двери схватила оставленный кем-то – или изъятый Самуэлем, что более вероятно – заряженный арбалет.

То, что охраны на кладбище не было, говорило о многом. С одной стороны – все, кто живет в общине, останутся живы, а с другой? Самуэль не считает опасность для нас серьезной. И в последнее время он все чаще хотел, чтобы я обо всем догадалась сама.

Я пробежала до самого квартала Эрмет и почти никого не встретила, только огромные крысы гурьбой протискивались в водосток. Возле стены сидел мертвый стражник с шестью стрелами в груди, и мне показалось, что это тот самый, уставший, я даже остановилась проверить, но нет.

Стрелы, стрелы. Что с этими проклятыми стрелами?

Колокольный звон мешал думать. Это был набат, тревога со всех Храмов Единого, и в окнах домов людей, верующих в бога Аскетов, горели свечи, сложенные треугольником. Слышались крики и голоса, но я не могла понять откуда. Где была последняя бойня? Непохоже, там все еще стояли Аскеты, но они спокойно охраняли арку. Что-то не так.

А вот Грейстоун оказался оцеплен стражниками и Аскетами. Многие были в крови, но держались на ногах, а те, кто не держался, лежали мертвые. Я скрылась, как только вышла из дома, но не могла пройти через кордон, надо было карабкаться по стенам, а бросать веревку нельзя, даже если бы она была. Она не невидимая, сразу заметят.

– Чисто! – донесся до меня крик. – Чисто! Чисто!

Значит, квартал оцепили не просто так, и здесь была настоящая операция. Военачальники Аскетов ее возглавляли редко, но если начиналось что-то подобное – я об этом знала лишь из рассказов – работали братья на совесть. Может, зря я недолюбливала их? Все познается в сравнении, проклятые Тени.

Я не могла решить, пробираться мне в Грейстоун или не стоит. Если Аскеты говорят, что все чисто, им можно поверить, но зачем тогда колокольный звон?

Книга, подумала я, это Книга. Что если Рем случайно выманил Раскаля на зов и теперь в Цитадели одни трупы? Открылась дверь, вышли военачальник Аскетов – я узнала его по плотной магической броне на груди – несколько братьев и два мага. Они замешкались, и я воспользовалась моментом. Наверное, мне ничего не грозит, никакая опасность, ведь и Самуэль меня отпустил, а догадывался, что я побегу в самое пекло.

Только пекла не было, но…

Я проскочила лестницу, пролетела по крыше, едва не столкнувшись с парой уставших Аскетов, и помчалась по другой лестнице вниз. У меня закралось сомнение, что я смогу беспрепятственно выйти в Грейстоун, и да: пробраться мимо стражника, дежурившего у двери, оказалось практически невозможно.

Но рядом было окно, и я, рискуя тем, что стражник на меня натолкнется, прокралась туда и выглянула на улицу. Бойня вышла короткой, но тревогу я не могла бы назвать напрасной.

Узкая короткая улица была завалена трупами. Мужчины, дети, даже дохлая крыса, стало ясно, почему эти твари бежали сломя безмозглые головы. И каждый мертвый был истыкан стрелами. Четыре, пять, шесть… шесть стрел.

Я вспомнила стражника, которого видела мертвым в ту ночь, когда следила за Вольфгантом. В нем тоже торчала стрела, но ему хватило одной. Вероятно, шальной, такое тоже бывало. Но в этих смертях что-то зверское и знакомое. Очень знакомое.

Такие трупы я видела там, в Каирнах. Восставшие, и да, они… не все они были упокоены как подобает, выходит, что кто-то из них стал мертвым совсем недавно, может быть, год назад или два?

В дверь коротко и властно стукнули, и стражник бросился ее открывать. Это был дом какого-то знатного горожанина, но когда на пороге стояли Аскеты, богатство и титулы уходили на задний план. И сейчас все семейство, вероятно, пряталось где-то наверху или же, напротив, в подвале, а я осторожно, пригнувшись, пролезла под рукой стражника и, наступив на ногу Аскету, выбежала наружу.

Воняло кровью, запах ударил в нос, забил все, чем я жила и дышала. Может быть, будь сегодня не убывающая луна, я не справилась и у Фристады стало бы одной заботой больше. Но пока только колокола и трупы, трупы, трупы… Сколько же здесь погибло людей? Кто-то словно специально загнал их сюда и варварски уничтожил. Не месть, не злоба, но… развлечение? Жестокая травля на потеху. Зачем?

Минутали? Я видела одного с копьем, но кто научил этих тварей стрелять так метко? Это искусство, а еще – я поняла это очень отчетливо – нападавших было несказанно много. Десятки, если не сотни, но куда они все подевались, их ищут, поэтому оцепили квартал и объявили тревогу. Но это все только здесь, в городе, а у нас тишина и два трупа со стрелами.

Непонятно. Что думает Самуэль?

Я уже выходила к проходу в саму Цитадель, и вроде бы там было спокойно, как услышала шорох и решила сначала, что это очередная пострадавшая крыса. Но нет, это был человек. Я остановилась, а он выбирался из-под кучи покойников, которых пока никто не подумал унести, и было в нем что-то знакомое.

Мой спасенный!

Мы платим своим долги. Я бросилась к нему, забыв открыться, но он не обратил на меня никакого внимания. Он был в крови, но не ранен, насколько я видела, и взгляд его был гораздо осмысленнее, чем в Каирнах, и это немудрено.

– Эй! Эй, погоди! Стой! Это я, я, узнаешь?

Бродяга поднялся, я опомнилась и открылась, и он повернулся ко мне и внимательно посмотрел. Я не сразу поняла, что не так.

Он вырос.

Я теперь стояла, задрав голову, и смотрела в глаза человеку, которого я спасла. Он улыбнулся мне, и это оказалось безмерно жутко, а потом развернулся и куда-то пошел. Я его не остановила, мне было не по себе.

Я в Каирнах толком не соображала, успокоила я себя, а он безоружен и не слишком умен. Ну и то, что он ел, оставляло вопросы. Я еще покрутилась, выясняя, остался ли кто живой, а потом решила прислушаться. Это была половина ответа: магия Книги, которая в кабинете у Рема.

Нет, что-то было определенно, что-то, что заставило меня пойти в направлении Цитадели, как только я на мгновение приказала себе не думать. И я кружила здесь, когда встретила Вольфганта, так что все верно, стоит признать, что Рем что-то затеял, и оставить это все на его совести.

Колокольный звон прекратился, и осознала я это, только когда услышала негромкий взрыв. Я не могла ошибиться – это был характерный хлопок магии, Самуэль так убирал развалившиеся надгробия, которые мешали проходу.

Серый бог с ними, вдруг поднялась такая ярость, оглушающая, безмерная, с Тенями, с Аттикусом, с Книгой, я ее нашла, но до этого нашел Рем и обрек – меня на бесполезную авантюру, сотни людей – на смерть, из-за чего? Из научного интереса – можно ли приручить Древесного бога? Я лично выкраду эту Книгу, забью ее Рему в глотку и не стану требовать объяснений. Но сначала Гус, мне надо его найти. Он должен узнать правду первым или мне ее рассказать.

Больше не думая о Тенях, я шла к воротам, надеясь, что они не заблокированы Аскетами. Главное – не попадаться на глаза тем, кто выпустил эти стрелы. Людей погибло много, десятки, если не сотни, и хотя раненых наверняка забрали к лекарям, я останавливалась при малейшем шорохе – вдруг кто-то жив.

Так я услышала тихий хрип и склонилась над человеком. Все те же стрелы, и кто-то, наверное, умирал от одной, но чаще их было несколько.

Человек неровно, тяжело дышал, руки подергивались, сердце едва-едва качало кровь, и она пузырилась в ранах, как прибой на каменистом берегу. Приливы времени, кажется, так называл это Аттикус, но слишком жестокий прилив выдалось мне увидеть. Я этого не хотела, не ждала, не просила.

И я наконец рассмотрела стрелы. Как они вообще попадали в цель? Тонкие, немного кривые, сучковатые, с редкими зелеными почками по бокам, кто делает такие безумные стрелы? Они пустили корни в едва живом человеке, я видела, как дерево впитывает кровь, словно дождевую влагу, и краснеет. И чуть не закричала, когда одна из почек вздрогнула и превратилась в нежный розовый листок.

Глава сорок седьмая

Я отпрянула и пробежала вперед. Этому несчастному не помочь, я искала подтверждение тому, что увидела. В конце улицы я склонилась над человеком – безусловно мертвым, и стрелы в его груди начали распускаться, но завяли. Им нужна была кровь...

Я кинулась бежать, не разбирая дороги: найти Гуса, укрыться в самом безопасном месте. В общине. Мы переждем там, где спокоен сейчас Самуэль. Нежить в городе, Рем постарался, проклятый ублюдок, выла я про себя, не замечая головной боли и страха. От найденной Книги толку ноль, но это все – не моя забота, я не хочу умереть.

Улица закончилась резким поворотом, и я врезалась в какого-то бедолагу, кричавшего от ужаса. Поднырнула ему под руку, разминулась со стражником, из ноги которого торчали две стрелы, но он ничего не замечал, только бежал, хромая, в попытке спастись. И едва не натолкнулась на моего спасенного, снова он!

– Беги! – заорала я, собираясь хотя бы толкнуть его к стене – это казалось лучшим укрытием. Но он неожиданно крепко схватил меня за руку, придвинул к себе, посмотрел на меня… Зарычал.

А потом с силой бросил на землю так, что чуть не выбил дух. Больно ударившись о камни мостовой, я вскрикнула и забилась в арку.

– Беги! – Это заорали уже мне. – Беги, дура!

Аскет, размахивая мечом, бросился на бродягу.

– Нет!

Нет-нет-нет, он просто напуган, он ни в чем не может быть виноват! Руку прошибло болью, не раненную, другую, ту, на которой браслет. Он горел, это было агонией ровно до тех пор, пока бродяга не развернулся к Аскету, уже замахнувшемуся мечом.

Перевернутые боги!

Бродяга, возвышающийся над всеми, достающий, казалось, уже крыш домов, поднял руку, и с его кривых пальцев в синем мерцании сорвались несколько стрел. Аскет натолкнулся на них как на стену, меч выпал из рук, а я…

Что я натворила?

Я скрылась, не зная, увидят меня или нет, но жжение в руке прекратилось, осталось напоминанием. Бродяга стоял посреди улицы, оглядываясь в поисках жертв. Меня ударило чувство вины – если бы я была скрыта, Аскет не погиб бы из-за меня.

Я поднялась на ноги, шатаясь, пробиралась вдоль стены. Бродяга рычал, и в его облике оставалось все меньше человеческого. Черты лица менялись, кожа становилась темной, как кора, и такой же неровной, глаза округлились, рот одеревенел. Это монстр, которого я вывела на поверхность. Чудовище, которого ничто не держало больше. Это…

Раскаль. Это Раскаль.

Я не дойду до дома Гуса, осознала я. Раскаль пощадил меня, когда встретил впервые, и потом, когда выбирался из кучи убитых им невинных людей, но я начинала ему надоедать. Я в ловушке, мне не пройти мимо Древесного бога, и когда он поймет, где я есть, с его пальцев сорвутся стрелы, и я больше ничего не увижу.

Раскаль обернулся к стоящему на углу дому и швырнул свои странные стрелы подлинным ливнем, они отскакивали от камня, но впивались в дверь, оконные рамы, потом разбилось стекло и из окна вылетел шар огня. Аскеты! Маги, я быстро отскочила, если Раскаля охватит огонь, он станет непредсказуем. Но пламя только лизнуло его и потухло, а дом затрясся от нового потока стрел.

Если погибнет кто-то еще, я… не смогу с этим жить, не смогу. Гус, почему я не слушала Гуса?

Раскалю надоело атаковать каменный дом, а сорвать дверь с петель у него не хватало разума. Вольфгант, особо не заморачиваясь, дал ему тело какого-то несчастного, который двух слов связать не мог, и оно пока еще держало Раскаля, но я видела – осталось недолго. Он освобождался, так вот оно что, Раскаль был относительно безопасен, пока был в человеческом теле.

Но что-то все же пошло не так.

Раскаль заревел и куда-то направился. Он был уже выше крыш, ему нужны были жертвы, чтобы расти. Проходя мимо трактира, он легко сорвал вывеску, и она пролетела мимо меня, едва не задев.

– Стой! Стой, куда ты идешь?

Глупо, безмерно глупо. Да, он не видит меня, но я та, кто дал ему… то, что мог дать Вольфгант. Он должен послушать меня.

Рычание, несколько стрел, улетевших на голос, но я успела уже отбежать. Нет, не должен и слушать не будет определенно. Надо что-то придумать, он идет к Козлиным болотам, а там далеко не все могут укрыться за камнем стен. Там нищие старики и женщины с кучей детей, живущие кто в обвалившихся арках, кто в коробках, выпрошенных у торговцев. И если кто-то погибнет, это будет моя вина.

Я видела треугольники из свечей в окнах, а кое-где – токены. Аскеты сообразили, как защитить горожан, осенило меня, Раскаль избегал силу Единого, так вот оно что! На нашем кладбище – свежие токены! Льюис… И Самуэль со своей поразительной магией.

Мне нужно загнать Древесного бога в Храм.

– Иди сюда,тварь!

Раскаль был немного медлителен или, может быть, заторможен. Он обернулся, ища меня взглядом, а я скрылась, перебежала на новое место, открылась и позвала его:

– Я же спасла тебя! Иди за мной!

Я отпрыгнула, в меня полетели стрелы, я снова скрылась, побежала. Нужно вернуться в квартал Эрмет. К Святому Мэрноку, да простит он меня за подобное святотатство.

 Половина улицы.

– Эй, я здесь!

Это чуть не стоило мне головы. Раскаль злился, ему нужна была кровь, моя кровь, а я в азарте не успевала, пришлось упасть. Больно.

Улица.

– Эге-гей! Козлина болотная!

Вряд ли Раскаль понимал оскорбления, он шел, как любая тварь, на добычу, и я только молилась, чтобы никто не попался нам на пути. Но я, завернув за угол, столкнулась с отрядом стражников, а прямо за мной был Раскаль. Сияние полыхнуло над городом, и одного стражника я, все еще скрытая, повалила на землю, вжалась в него под шквалом стрел и видела вокруг только трупы. Кровь, много крови, и слышала только рев. Он доносился уже из самого поднебесья, еще немного – и Фристаде придет конец.

Стражник попытался сбросить с себя странное нечто.

– Нет! – заорала я хриплым шепотом, хотя до этого, встречая в книгах нелепую фразу, считала, что автор перемудрил. – Не вставай!

Он послушался. Возможно, решил, что услышал глас Единого.

Раскаль заревел и метнул стрелы над нашими головами, я услышала крики и звон щитов. Аскеты! Я сползла со стражника, перевернулась на живот, прижимаясь и ворочаясь в груде тел, приподняла голову. Аскеты держали щиты, а маги – защитные купола. И пока это им помогало.

Его сдержит только Единый. Аскеты знали это, они начертили токены. Токены горели и на щитах. Раскаль двинулся на живую стену, но сделал лишь пару шагов и застыл, сзади донеслись вопли и голоса, кто-то тяжело пробежал по крыше, Раскаль, окруженный мертвыми телами, обернулся, полетели кривые ядовитые стрелы, крики, стон, чье-то тело грузно упало на трупы, беготня по крыше – их много там, они скрыты. Тени? На Раскаля со всех сторон посыпался град горящих стрел.

– Дайан! – среди вихря, захватившего сознание, голос Аттикуса показался еще одним гвоздем, вбитым в крышку моего гроба. – Уходи! Это Раскаль!

Древесный бог окружен, но он набирает силу с каждым новым убитым, еще несколько трупов, и станет поздно. Он улыбнулся, нет, оскалился, и снова вырос, вобрал в себя все тени, ютящиеся по углам.

Ступня опустилась рядом с моей рукой – кусок бездушного дерева, только шаг. Щит Аскетов дрожал, но держался, и теперь от него поднималась волна красного цвета, будто живая, росла, наливалась оранжевым, трепетала, разливалась по улице.

Его ведь остановили тогда! Может, смогут сейчас? Они ведь должны! А волна достигала нас, яркая и горячая, словно пламя.

Она не сжигала, но дышать я почти не могла. Стражник отполз к стене и уже задыхался, я дотянулась до него, вцепилась в руку, потащила за собой в другую сторону.

Раскаль ревел за нашими спинами, и его стрелы не прекращая стучали о защищенные Единым щиты. Волна магии стала слабеть, и мы в панике – стражник был совсем молодой, мальчишка – влетели в строй Аскетов, блокирующих проход за спиной Раскаля.

Я кинулась к первой попавшейся двери и заскочила внутрь в тот миг, когда по воздуху что-то просвистело – магия, резкая, хлесткая, убийственная. Заперла дверь и подперла ручку корявым старым стулом. Это была мясная лавка, хозяин которой, возможно, уже лежал мертвый среди десятков других.

Пламенная магия заливала улицу. Орали что-то Аскеты и стража, лопнуло стекло в окне, а потом цвет пламени изменился, ослепительный молочный свет трещал в воздухе, и мое убежище заволакивал удушливый дым, какой бывает от живого еще дерева.

– Дайан!

Я слышала голос Аттикуса, он звал меня, он был где-то здесь. На крыше, вместе с Тенями? Я не понимала, где он, не знала, куда бежать. В разбитое окно пучком влетели стрелы, одна вонзилась в стойку рядом со мной.

– Аттикус!

Мой вопль пропал втуне. Зачем? Я не герой, никогда не была им и вряд ли когда-нибудь стану. Единственным утешением мне послужило лишь то, что мясник и его семья были живы, и я пронеслась через дальнюю комнату, выбив окно, выскочила на улицу, и мне вслед донесся грохот от тысяч стрел, ударивших в стены домов с той стороны, где остался Раскаль.

Рев и белое-белое пламя над крышами, и в нем, почти задевая головой низкие тучи, бился Древесный бог. Тварь, созданная… когда-то кем-то. Вряд ли человеком, его против воли вытащили сюда и теперь убивают. Такая же жертва чужого безумия, как и мы все.

Улицу занесло настоящим огнем – нестерпимо ярким, пламя взметнулось до самого неба, его жар достал переулка, где я стояла. Не выдержав, я упала на на землю, закрыла голову и даже так чувствовала, как тлеет одежда. Кто бы ни делал эту совершенную магию, он был… всесилен.

Рев оборвался, и стало тихо. Так тихо, что я слышала, как пожирает пламя то, что только что было чудовищем. Тишина оглушила, это обитель Олоры и Айре, но мне ведь еще рано туда.

Я с трудом поднялась на ноги. Меня шатало, в груди все горело от жара, наверное, я обожглась, но первой мыслью был…

– Аттикус!

Я снова влезла в окно, и мясник уже сидел с топором, зло на меня глядя. За его спиной жались старушка, молодая беременная женщина и девочка лет четырех.

– Все закончилось, – сказала я хрипло. – Он мертв.

В лавке блики пламени с улицы отплясывали на стенах и безнадежно испорченных тушах. Я отбросила стул, распахнула рывком дверь, забыв, что снаружи ревет огонь. Да, я, похоже, опалила ресницы и волосы, но смотрела как завороженная, как стрелы на двери превращаются в сухое, немощное дерево.

Опадают трухой.

– Дайан! – сильный звучный голос Самуэля раскатился по улице, и я никогда не слышала в нем столько страха.

– Я здесь, – заорала я. – Самуэль!

Самуэль. Здесь, со мной, Самуэль. Перевернутые боги, с ним творилось что-то… настолько странное, но я устала уже удивляться. Передо мной стоял до боли знакомый старик, а я видела юного воина, узнавая только глаза, и от силы, что исходила от Самуэля, я сжалась в комок и едва не захныкала. Страшная сила, злая, могучая.

– Самуэль?

– Это иллюзия магии, Дайан. Все хорошо. Это я.

– Это ты. Это был ты. И тогда, – прошептала я, утыкаясь в его грудь и замирая в его объятьях, – это тоже был ты. Ты убил Раскаля в тот первый раз?

– Не настолько я стар, Дайан, – негромко засмеялся Самуэль мне в макушку. – Мой учитель всегда говорил мне – всему свое время. Никогда не спеши. Стоило и тогда не спешить.

Спешить больше некуда. Если только Гус, Аттикус и...

– Книга? – вспомнила я.

– Я уничтожил ее. Взорвал, и Рема, кажется, зацепило. Не беспокойся об этом, полковник Каррад все видел. Боюсь, ему не понравилось то, что я ему показал. – Я посмотрела Самуэлю в лицо. Магия невероятной силы действительно пропадала, и сейчас я обнимала своего старика. – Думаю, Тени уйдут из нашего города. Это и к лучшему, как ты считаешь?

Я кивнула. Да, пусть уйдут. А Фристада вздыхала свободно, и пламя очищало ее от зла, не трогая нас, сейчас будто лаская.

– Самуэль, я… – Он вопросительно наклонил голову. – Аттикус… он где-то здесь, я...

– Пойдем, Дайан, – мягко, но очень настойчиво сказал Самуэль. – Мы сделали то, что могли. Теперь нам пора отдохнуть.

Он крепко держал меня за плечо. Не было больше ни зова непонятно чего, ни… спокойствия. Или того, что я за него принимала, когда магия Книги и воля Теней вступали в конфликт с моим брачным браслетом, разрывая мой разум на части и подчиняя тело чужим желаниям.

– Тени, когда умирают, уходят в небытие, – как сквозь толщу воды услышала я успокаивающий тихий голос. – Как бы то ни было, тебе хватит смотреть на смерть.

Самуэль легко подтолкнул меня в сторону лавки, и представив себе, что нас на пороге встретит мясник с топором, я не удержалась от нервного смеха. Но, проходя в открытую дверь, все равно обернулась.

То, что было Древесным богом, догорало в погребальном костре.

Глава сорок восьмая

Узкие косые лучи закатного солнца падали на умытые дождем крыши. Наверху все было иначе, а с улиц стража убирала мертвых. Великую жатву собрал перед смертью Древесный бог, напился крови. Его гибель была волей Единого – так теперь говорили люди, а Самуэль смеялся и с этим не спорил. Людям надо в кого-то верить, сказал он мне, так Единый неплох.

Мой Самуэль, милый, мудрый старичок, о котором я знала так мало и так много одновременно. Он был, как всегда, бесконечно прав.

Сердце все еще сжимал липкий страх, и я не могла вдохнуть полной грудью. Страшно вновь учуять запах крови и страданий. Я ежилась, кутаясь в грубую куртку, не в силах согреться даже под легкой улыбкой Гуса.

Он помылся и слегка приоделся. В своей странной манере, но вещи были новыми и дорогими, и оставалось только догадываться, где он их прикупил – а главное, на что, – пока Фристада приходила в себя.

– Выглядишь как довольный жизнью кот, – хмуро сказала я, закончив сбивчиво извиняться за поведение в Каирнах.

– Отличная компания для кошечки, – заметил Гус и широко улыбнулся. – Не мог же я прийти на свидание в обносках, а?

Я была слишком вымотана. Я выспалась под крылом Самуэля, нормально поела, но напряжение не отпускало ни на секунду даже во сне с той полной кошмара ночи, и я не знала, куда себя деть.

– Конечно, не мог, – согласилась я и плюхнулась у ближайшей каминной трубы, внизу топили, от нее шел легкий жар, и я поспешила прислониться в очередной попытке согреться. А потом сунула руку в карман и протянула Гусу письмо с печатью герцога.

– Ого, – выдал Гус, рассматривая бумагу с некоторой завистью. – Этот хлыщ держит слово, зря я огульно причислил его к дерьму. А мне просто принесли кучу денег.

Гус уселся рядом и смотрел на меня с интересом. По одному его наглому виду можно было понять, что он успешно отсиделся во время бойни в безопасном месте. Где, интересно? Впрочем, не была бы я дура, поступила бы так же. А еще у меня был арбалет, которым я не воспользовалась, неудивительно, что хозяин лавки был готов пустить меня на мясо.

– Ты видел его? – с несчастным видом спросила я, рассеянно обводя крыши взглядом. Если бы не цена, которую пришлось заплатить городу. По моей вине в том числе. – Раскаля?

– Конечно, видел, – привычно расфыркался Гус. – Я был ему даже слегка благодарен, потому что повитуха грозилась засунуть мои зелья мне в задницу прямо в склянках. Но когда он там начал реветь, наша дамочка враз отстрелялась успешной тройней, а дальше я отпаивал уже бедолагу отца. А чего ты переживаешь, кошечка? Все закончилось, – и тут же посерьезнел. – Погибшие, конечно, но… ты еще туда зачем-то полезла, – упрекнул он, а я покраснела. Я не сказала ему причину, он бы засмеял. – Подумай теперь о себе. Иди к герцогу, иди, душа моя, не верь своим чувствам. Горечь пройдет, а браслет твой останется. Попроси охрану, он даст, вот увидишь, полковник этот неплохой человек...

– Это я его выпустила! – сорвалась я. – Из Каирнов! Тот бродяга! Это и был Раскаль, а я ему собственными руками расчистила путь и показала выход! Понимаешь? Я, а ты… ты… мне стоило…

Я закрыла лицо руками. Перевернутые боги, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Гус терпеливо ждал, а потом спросил как бы совсем между прочим:

– А что тебе сказал Самуэль?

– Что Аттикус, скорее всего, это видел.

Гус легко ткнул меня в бок и кивнул. Не было больше ни улыбки, ни озорного блеска разноцветных глаз. Он задумчиво чесал в затылке, а потом попытался неуклюже обнять меня, будто только в этом я и нуждалась – в утешении. Это был искренний порыв, но меня словно подбросило от ярости.

– Прекрати, – зашипела я и увернулась. – Не будь как Аттикус…

И тут же осеклась, потому что Гус вздрогнул, будто я наотмашь хлестнула его по лицу.

– Извини. Я имела в виду, не нужны мне эти глупые утешения. Ты… ты честный, этим и хорош.

Я готова была заплакать, смотря, как мрачнеет лицо Гуса. Вероятно, самое страшное оскорбление для него – сравнение с Тенями, с человеком, который причинил ему много боли, который по собственному же признанию сломал Гусу жизнь.

– Я не хотела, – прошептала я, опять пряча лицо в руках. – Конечно, ты не как он. Скажи, а правда, что Тени уходят в небытие?

– Врут, – спокойно ответил Гус. – Тени такие же, как и все. Считаешь Аттикуса мертвым?

Я кивнула, не смея отвести руки от лица.

– Самуэль так сказал. Я только слышала, как Аттикус меня звал. Был он там или не был, не знаю.

– Но ты не видела труп? – растерянно спросил Гус, и я покачала головой.

Поцелуи к делу не относились, Гус про них не узнал, и я не понимала, как реагировать. Щеки пылали, стоило вспомнить, а сердце проваливалось куда-то глубоко-глубоко. Аттикус мертв, потому что я верила Самуэлю. Такого странного, такого отвратительного и в то же время притягательного человека больше нет.

Гус не выдержал, вскочил и принялся ходить по крыше туда-сюда, словно взбесившийся маятник, и размахивать руками.

– Минуталевы задницы, я шлялся по этим гробницам, развесил уши, кивал, будто мне в шею вставили штырь. А Рем почитывал проклятую Книгу. Вот почему они все вертелись в городе. Я должен был догадаться, кошечка, должен! Перестань есть себя и жри меня. Заслужил.

Он вдруг как-то обмяк и плюхнулся обратно.

– И Аттикус это знал, – припечатала я. – Водил нас за нос, словно котят, заботился. Такие сказки о тебе рассказывал.

– Нет, кошечка, Аттикус, может, ничего и не знал сначала, но когда понял… понял он быстро. А Рем оказался куда прозорливее, подсунул меня, прекрасно понимая, что именно по моему трупу Аттикус вряд ли пойдет, а значит, не пойдет против Рема. Ну и ты, душа моя, подвернулась, куда же тут без тебя. Он тебя наколол, да? Я же слышу по твоему дрожащему голоску, налил сладкой воды, а ты и уши развесила. Как ты поняла, что Книга у них?

– Я видела эту Книгу, когда была в кабинете Рема, Аттикус держал ее в руках… Может, подсказывал? Не знаю. Но мне тогда так тошно стало и тянуло к ней. Вот только я думала, что…

– О, задница, а ты считала, что втюрилась в него, с ним ведь так безопасно, да?

У меня не было сил кивнуть, но Гус и так все понял.

– Плюнь, разотри, старый лис знает, какое впечатление производит на глупеньких кошечек. Не ты первая, не ты последняя. Хотя нет, последняя, – мрачно закончил он. – Иерархия у Теней очень жесткая, Аттикус никогда прямо не пошел бы против Рема. Извилистыми путями – конечно. Они запутались в своих интригах, увязли словно мухи в паутине. И в итоге вот, – он резко махнул рукой вниз в бессильной злости. – Результат. Доигрались. Ни ты, ни я, ни кто другой в этом не виноват. Разве что Вольфганта справедливо начинили его же кишками, предварительно их из него вынув. Тьфу.

Не тогда ли, после визита к Рему, Аттикус начал по-настоящему искать ко мне подходы, говорил о доверии и помощи. И браслет. Аттикус не знал, что всему мешает. Как же противно и горько, хоть что-то было искренне? Хоть раз?

– Мы как два идиота носились, отвлекая внимание, и еще эта копия Книги в Каирнах. До сих пор не пойму, то ли все это ради Аскетов, то ли ради Вольфганта, чтобы его накрутили трижды на вертел. Или ради того, чтобы запудрить голову герцогу. Но мне нравится этот полковник, – Гус задумчиво покивал. – Говорят, что он был у Теней в тот момент, когда Рем напоследок экспериментировал с Книгой. И то ли с испугу, то ли со злости Рем чего-то там напортачил. Туда ему и дорога. Но знаешь, – оживился Гус, а я улыбнулась, потому что и он про участие Самуэля не знал. – А вот в чем уже Рем прокололся, так это в том, что сбросил со счетов Самуэля. Он явно что-то предпринял, но что...

Я пожала плечами – Самуэль предпочитал не посвящать меня в детали разнообразных дел в жизни общины, а в последнее время забот мне хватало, чтобы что-то замечать. Я только сбегала от него под предлогом озарения. А Самуэль не противился.