Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 297 страниц)

Достав из ножен короткий кинжал, он с тем же криком, что и Клермон, вогнал его в грудь де Гиза. Герцог захрипел. Из лёгких вместе с кровью вырвался протяжный стон. Де Гиз упал на колени, но не потерял сознания. По одному со своего места продолжили вставать члены совета. Каждый с криком «За короля!» снова и снова вонзал в де Гиза холодное оружие. Герцог выдержал несколько ударов. Его одежды были залиты кровью, сердце почти перестало биться, но всё ещё глухо подрагивало в груди. Де Гиз больше не шевелился, но его всё ещё живые глаза зло смотрели на Генриха. Очередь дошла до короля. Схватившись за шпагу, он направил оружие на де Гиза. Шпага задрожала, король медлил. Он отдал приказ убить де Гиза, но нанести врагу смертельный удар у него не хватало сил. Глядя на своего соперника, герцог, с трудом разомкнув губы, прошептал почти беззвучно:

– Трус…

К королю на помощь пришёл верный гвардеец. Забрав шпагу из рук Генриха, Фабьен нанёс де Гизу смертельный удар в сердце. Проткнутый десятком лезвий, герцог де Гиз скончался на полу зала советов. Вокруг его тела, словно красное бездонное озеро, разлилась лужа крови. Уже мёртвый герцог продолжал стоять на коленях. Король с ужасом в глазах взирал на поверженного врага. Он должен был ликовать, но что-то страшное, холодное змеёй проникло в его тело и сжало, мешая дышать.

– Всё кончено, мой король, – с гордостью произнёс маршал Клермон. – Ваш враг повержен.

Но Генрих словно не слышал его. Король в смятении взглянул на пустой стул, на котором должен был сидеть Анри.

– Где этот чертов Наваррский?

– Мне доложили, что ночью он внезапно покинул замок, – ответил маршал.

– Это не может быть совпадением. Кто-то предупредил его. Кто? Кто это был? – взревел король. – Среди нас есть предатель, я чувствую это, я знаю!

– Если это так, – заявил маршал, – мы найдём его, и он поплатится за свои деяния.

Король в панике сверкнул глазами.

– Что делать, что мне теперь делать?! Никто не поверит в причастность Наваррского к убийству де Гиза, если его не было в замке. Все беды падут на мою голову. Католики меня не простят.

– Вы – король, вас не должно волновать чужое мнение, – произнёс маршал.

– Они убьют меня… – в тихом ужасе прошептал Генрих, опускаясь на стул.

– Никто не узнает о том, что здесь случилось, – пообещал маршал Клермон.

Гвардейцы уже собирались завернуть тело де Гиза в плотную ткань, когда один из гобеленов заметно колыхнулся.

– Что это там? – спросил Генрих.

Голос короля заставил Мадлен в ужасе задержать дыхание. Её тело, затёкшее от неудобного положения, уже плохо слушалось хозяйку. Стоять, не шевелясь, было невыносимо сложно. Видимо, не совладав с собой, девушка случайно задела гобелен.

Рядом послышались громкие шаги. Огромная ладонь легла на тяжёлую ткань. Рывок. И гобелен, сорванный со стены, упал на пол, являя взору присутствующих ту, которой не должно было быть здесь.

Закат династии Валуа

 
На главу надевая златую корону,
Ты клятву даёшь нас беречь и спасать,
Но, поддавшись влиянью дурного дракона,
Теряешь ты веру, опору и власть.
 

«Мысли о королях и думы о нищих» Сезар Бордо

Глава 12. Аббатство Фонтевро

Так видит бог кровавый, злобный кончину трёх невинных душ.

Тяжёлая ткань, на которой рукой искусного мастера были набиты сцены королевских пиров, упала на пол. В просторном зале на пару мгновений воцарилась мёртвая тишина. Десятки удивлённых, негодующих, озлобленных мужских взглядов устремились на углубление, скрывающееся за полотном.

Там, замерев от ужаса, стояла королевская фрейлина. В этот миг мадемуазель Бланкар уже не слышала ни шумного биения своего сердца, ни рваного дыхания. Ей казалось, что время остановилось. И лучше бы это действительно было так.

Но нет, минуты, как и прежде, бежали вперёд, а к участникам тайного убийства начал возвращаться дар речи. Первым заговорил грузный мужчина, чьей рукой со стены был сорван гобелен.

– Шпионка де Гиза! – ткнув пальцем в сторону Мадлен, яростно выкрикнул маршал Клермон. – Я знал, что глаза меня не обманули! Ваше Величество, эта девушка состоит в сговоре с покойным герцогом и с испанским послом.

Лицо Генриха на глазах стало багровым. Глаза, в которых и без того плескался страх, приправленный ненавистью к де Гизу, налились кровью. Шагнув навстречу фрейлине, король зашипел, точно змей.

– Предательница в моём дворце! На службе у моей жены! И вновь этот испанец, он ещё своё получит! Как глубоко де Гиз сумел запустить свои поганые лапы… Говори, как давно он подкупил тебя! Какие сведения ты передала своему покровителю? Ну, говори! – почти трясясь от гнева, король не сумел сдержать себя в руках.

Замахнувшись ладонью, он больно хлестнул фрейлину по щеке. Мадлен негромко вскрикнула. Прижав руку к покрасневшему лицу, девушка в страхе попыталась ещё сильнее вжаться в стену.

В этот миг глаза фрейлины отыскали Фабьена. Умоляющий испуганный взгляд девушки искал в нём защиту, ведь когда-то она спасла его от верной гибели. Но гвардеец держал лицо, был нем и неподвижен, словно статуя.

Мадемуазель Бланкар со всех сторон обступили соратники Генриха. Каждый желал заглянуть в лицо шпионке, посмевшей проникнуть туда, где ей места не было. Все ждали, как король поступит с той, кто стала свидетельницей расправы над де Гизом. Вжавшись в стену, Мадлен залепетала:

– Ваше Величество, я не делала ничего дурного. Никто не просил меня следить за вами. Я просто… просто… – прекрасно понимая, что любое объяснение сейчас будет воспринято королем в штыки, Мадлен выпалила первое, что пришло ей на ум. – Я просто пряталась здесь.

– От кого же, позвольте узнать? – недовольно фыркнул король.

– Мы с фрейлинами затеяли игру в прятки… Я очень хотела выиграть.

Король и стоящий подле него маршал Клермон закатили глаза.

– Вы держите меня за дурака? Думаете, я куплюсь на эту нескладную ложь?! – ещё сильнее разозлился король.

Нетерпеливо потирая сухие ладони, маршал Клермон обратился к своему королю:

– Что прикажете с ней делать?

Генрих задумался, нервно покусывая губы.

– Она видела и слышала слишком много. Мадемуазель должна «исчезнуть» из дворца. Вы меня понимаете?

– Более чем, – кивнул маршал.

Рука Жерома легла на рукоять ножа, торчащего за поясом. Мадлен дрогнула от ужаса. Фабьен едва заметно потянулся к своей шпаге. В это время король быстро коснулся плеча своего верного воина.

– Обождите, маршал, не здесь и не сейчас, – остановил Клермона король. – Для начала нужно понять, что она знает и для кого шпионит.

Маршал и король переглянулись.

– Фонтевро? – тихо уточнил мужчина.

– Фонтевро, – Генрих кивнул.

В следующую минуту ничего не понимающей девушке на голову надели мешок. Её грубо подхватили чьи-то руки и понесли прочь из замка. Фрейлину затолкали в скрипучую карету и, хлестнув лошадей, умчали в неизвестном направлении.

* * *

Ранним зимним утром в Блуа въехала карета, что неслась из самого Парижа. Проехав городские улицы, экипаж направился к королевскому дворцу. Карета остановилась у крыльца замка, и из неё вышел кардинал Луи де Гиз.

– Позовите короля! – громко выкрикнул он, стоя у лестницы, ведущей ко входу во дворец. – Я хочу говорить с Его Величеством!

На крыльцо один за другим начали выплывать придворные. Король же не спешил удостаивать кардинала своим вниманием. Однако на шум вскоре вышел тот, кого меньше всех сейчас желал видеть кардинал. Ловко поправив широкую шпагу, на крыльцо выскочил Шико. С ног до головы осмотрев гостя, стоявшего у подножия лестницы, он, смеясь, заявил:

– Вот и настал тот день, когда шут смотрит на кардинала свысока. Король, видимо, не слышит ваших криков или не считает нужным отвечать на них. Но вы можете говорить со мной.

– Поди прочь! – зло прошипел кардинал. – Где король? Отвечай!

– Я не отчитываюсь перед своим шутом, – нахмурив брови и закутавшись в меховую накидку, из замка вышел Генрих. – Зачем вы приехали, кардинал?

– Я знаю, Ваше Величество, что герцог де Гиз приехал в Блуа на переговоры. С тех пор его никто не видел. Я приехал требовать ответа – что сталось с моим братом?

– Герцог де Гиз и впрямь гостил в Блуа, – ответил король. – Но после неудачных переговоров спешно покинул дворец. Мне неизвестно, где он сейчас.

– Я не верю вам, Ваше Величество, – упрямился кардинал. – Признайтесь, вы схватили герцога? Его удерживают в замке силой?

– Повторю в последний раз, – Генрих понизил голос, сделав его злее и холоднее. – Де Гиза здесь нет. Садитесь в карету, кардинал, и уезжайте в Париж, пока я не отдал приказ схватить вас.

– Вам не укрыть правды, Ваше Величество, я узнаю, что стало с герцогом. Если вы повинны в его исчезновении, об этом узнают все.

– Угрожаете мне, Луи? – гневно выплюнул король.

– Нет, Ваше Величество, открываю вам свои планы.

Понимая, что здесь ему правды не отыскать, кардинал сел в карету и отдал приказ ехать прочь. Устроившись на сиденье, Луи де Гиз вдруг обнаружил записку, лежавшую на полу кареты. «Видимо, кто-то незаметно бросил её в окно, пока мы стояли у дворца», – подумал кардинал. Развернув клочок бумаги, Луи прочитал:

«Я знаю, что случилось с вашим братом.

На закате приезжайте на городское кладбище.

И узнаете правду».

Этим же вечером кардинал де Гиз стоял у ворот кладбища Блуа. В эту пору здесь было тихо и пусто. Окружение мертвецов ничуть не смущало Луи. Оборачиваясь по сторонам, он ждал того, кто оставил для него послание. Наконец, меж могил мелькнула чья-то фигура, закутанная в тёплый плащ. Когда она приблизилась к кардиналу, он понял – перед ним женщина.

– Это вы писали ко мне? – уточнил Луи.

– Да, Ваше Высокопреосвященство, – ответил женский голос под капюшоном.

– Я хочу знать всё!

– Вы узнаете, – пообещала женщина. – Герцог де Гиз был подло и жестоко убит во время переговоров с королём. Его обманом заманили в ловушку. Генрих приказал избавиться от тела, чтобы никто не узнал о случившемся. Он боится, что католический мир взбунтуется против него.

– Так и будет! – взревел кардинал. – Убийство моего брата не сойдёт королю с рук!

– Есть кое-что ещё, – тихо произнесла женщина и, обернувшись по сторонам, поманила кардинала к себе.

Насторожившись, Луи шагнул к незнакомке, желая расслышать её слова. Женщина подалась вперёд, оказалась совсем близко от кардинала. В следующую секунду Луи вздрогнул. Женской рукой в его сердце был воткнут короткий кинжал. Кардинал не сразу понял, что произошло, а когда осознал неизбежное, уже не мог позвать на помощь. Его сердце, обливаясь алой кровью, остановилось на кладбище Блуа. Здесь тело и нашли на следующее утро. Город наполнился слухами, что быстро долетели до Парижа. Теперь вся Франция говорила лишь об одном – кардинала убили по приказу короля так же, как и его брата, герцога Генриха де Гиза.

* * *

Поездка была долгой. Подпрыгивая на кочках, карета уносила девушку всё дальше и дальше от Блуа. Спустя неизвестное количество времени фрейлине сделалось дурно. Её шумное дыхание привлекло внимание сопровождающей её стражи. Кто-то, сжалившись, стянул с её головы мешок. Хлопнув ресницами, девушка втянула носом свежий морозный воздух. Минув заснеженный лес, карета выехала к небольшой деревушке, позади которой, словно огромный королевский замок, возвышался старинный монастырь. Его стены были окружены высокой стеной, отгораживающей его от остального мира. Карета, проехав скромную деревушку, направилась к стенам монастыря. При виде королевских гвардейцев монах распахнул ворота.

– Что это за место? – тихо спросила Мадлен, не ожидая услышать ответа.

Но сопровождавший её гвардеец не оставил без внимания вопрос фрейлины.

– Аббатство Фонтевро, – коротко ответил он.

Мадлен доводилось слышать об этом месте, но никогда прежде она не бывала в этих краях. Монастырь, собравший под своей крышей и мужчин, и женщин, преданных Богу, был местом рождения Ордена Фонтевро. Настоятельницами и покровительницами Аббатства всегда были женщины королевских кровей. А потому правители, не стесняясь взора Господа, прятали за высокими стенами монастыря тех, кто был им неугоден. Понимая, что она попала в капкан, из которого не было выхода, Мадлен ощутила животный страх, намертво сковавший её тело.

Мадлен привели в одну из самых высоких башен аббатства и оставили одну дожидаться своей участи. В пустом каменном помещении каждый шаг, каждый звук гулом отражался от стен. Мадлен, не зная, как собрать в кулак свою волю, теребила края платья и нервно расхаживала из стороны в сторону.

«Вероятно, это последние часы моей жизни… – думала она. – Боже, как я могла так сплоховать…» По щекам фрейлины чуть было не полились слёзы. «Что они будут делать со мной? Пытать? Выдержу ли я все эти муки?»

Девушка пыталась храбриться, но в душе понимала, что очень боится своего будущего. Перед глазами всплывали всё новые и новые варианты мучительных адских пыток. Фрейлина дрожала, уже не скрывая своего страха.

«Я не хочу умирать здесь… Не хочу… Не хочу…» – мысленно кричала она. Ещё немного, и девушку захлестнула бы волна истерики. Но вдруг за дверью послышались тяжёлые шаги. Фрейлина остановилась, замерев.

Её сердце ухнуло вниз. Дверь с грохотом распахнулась, и в башню вошёл Жером Клермон. Мгновенно отыскав глазами испуганную девушку, королевский маршал двинулся на неё. Чем ближе оказывался мужчина, тем сильнее тряслись колени фрейлины. Остановившись напротив девушки, маршал окинул её быстрым презрительным взглядом и громко рявкнул:

– Говори, дрянь, кто подговорил тебя пойти против Его Величества?!

Понимая, что надежды на спасение нет, Мадлен всё же отказывалась сдаваться. «Если маршал решит, что я готова идти навстречу, вдруг он смягчится и поверит мне?»

– Месье Клермон, вы зря видите во мне врага короны, – осторожно заговорила фрейлина. – Я как верная подданная всем сердцем переживаю за нашего короля. Мне нечего скрывать от вас. Я не состою ни в каком заговоре.

– Выкрутиться пытаешься? Задобрить меня? – прищурив глаза, маршал прожигал девушку ядовитым взглядом. – Не выйдет. Знаешь, что я делаю с такими лгуньями, как ты?

Мадлен сглотнула, видя, как гневно заблестели глаза маршала.

– Продолжишь врать, отдам тебя своим солдатам. Будешь ублажать их после долгих походов.

Девушка отступила на шаг назад, но постаралась сохранить лицо.

– Месье, прошу, не нужно угроз. Я лишь отвечаю на вопрос, что вы мне задали. Мне бы не хотелось понапрасну тратить ваше время.

– Вот как она заговорила, – зло усмехнулся маршал. – Думаешь, сумеешь обвести меня вокруг пальца? Я тебе не юнец, падкий на сладкие женские речи. Я знаю, как нужно вышибать из вас правду.

Засучив рукава, маршал двинулся на девушку. Фрейлина, опешив, попятилась, не зная, где искать спасения, и врезалась спиной в холодную каменную стену. Бежать было некуда. Мощная рука Жерома Клермона легла на горло фрейлины. Пальцы сдавили нежную кожу. Дыхание оказалось перекрыто. Задёргавшись, Мадлен попыталась сбросить с горла руку маршала, но эта задача была невыполнимой. Спустя несколько долгих секунд мужчина чуть разжал пальцы, позволяя девушке сделать вдох.

– Ну, готова говорить?

Фрейлина закашлялась, не сумев выдавить из себя ответ. Тогда пальцы месье Клермона вновь перекрыли её воздух. В груди девушки вовсю полыхала паника. Когда хватка маршала слегка ослабла, фрейлина тихо прошептала:

– Пожалуйста, перестаньте…

Сильно тряхнув девушку за плечо, Клермон громко крикнул:

– Теперь будешь говорить?

Перепуганная, лишённая последних сил, девушка закивала головой.

– Тогда отвечай – по чьему приказу ты оказалась на заседании?

«Если он не услышит конкретного имени, он меня убьёт», – понимала Мадлен. Не зная, правильно ли теперь поступает, девушка тихо прошептала:

– Меня попросила об этом Екатерина Медичи.

Услышав фамилию Медичи, Жером Клермон на мгновение растерялся.

– Очередная ложь? – рявкнул он.

– Нет, я говорю правду. Её Величество не была приглашена на заседание. И попросила меня подслушать, о чём будет идти речь. Отказать я не могла, ведь оказалась при дворе только благодаря ей.

Маршал задумался. Слова испуганной девушки звучали правдиво. Шумно выдохнув, мужчина оттолкнул мадемуазель Бланкар в сторону. Пошатнувшись, девушка упала на пол. Подниматься она не спешила, снизу глядя на своего мучителя. Жером Клермон задумчиво прошёлся по башне и, наконец остановившись, объявил:

– Твои слова дойдут до короля. И если ты солгала, окажешься в петле.

Мужчина вновь задумался и бросил на девушку холодный, слегка надменный взгляд.

– Хотя, даже если ты сказала правду, на свою беду ты видела то, чего не должна была. Не думаю, что наш король так просто об этом забудет.

Маршал, громко топая сапогами, подошёл к двери и, дёрнув её, покинул башню. Обняв себя за плечи, юная фрейлина пару часов стояла, прислонившись лбом к холодной стене. Её мысли путались, чувства и эмоции не давали ни на секунду успокоиться. Тело уже давно ныло от холода и напряжения. Где-то совсем рядом слышались лёгкие шаги, иногда до слуха фрейлины долетали неразборчивые женские голоса. Преодолев страх, сковывающий движения, девушка подошла к двери и толкнула её. Она оказалась не заперта.

«Видимо, гвардейцы не смогли просто так разместиться внутри монастыря, – подумала Мадлен. – Наверное, сторожат у входа, понимая, что с острова мне всё равно не сбежать».

Находиться в башне было невыносимо. И, пойдя на поводу у своего любопытства, девушка спустилась по лестнице, желая осмотреть место, которое стало её тюрьмой. Проходя по одному из коридоров, фрейлина заглянула в комнату, дверь в которую была открыта. Здесь было пусто. И, вероятно, никто не жил. Ничем не примечательное монастырское помещение тем не менее не давало девушке отвести от себя глаз. Скромная деревянная кровать, окно, из которого открывался вид на зимний лес, будто настойчиво напоминали девушке о чём-то забытом. И вдруг Мадлен поняла, почему эта комната так заинтересовала её. «Я уже была здесь раньше… В видении, – вспомнила девушка. – Так и есть, я узнаю эту комнату. Здесь появился на свет ребёнок, за которым вели охоту оккультисты».

За плечом фрейлины кто-то негромко кашлянул. Девушка обернулась и столкнулась взглядом с одной из монахинь.

– Простите, надеюсь, я не потревожила ваш покой? – извинилась Мадлен.

Женщина услышала слова фрейлины. Но в ответ не произнесла ни звука.

– Я чем-то оскорбила вас или вашу обитель? – испугалась девушка.

Монахиня заозиралась по сторонам и тихо произнесла:

– Нас предостерегли от общения с вами.

– Но почему?

– Не наше дело задавать вопросы, – опустив голову, монахиня пошла прочь.

Но Мадлен заставила её остановиться, задав вопрос, который крутился у неё на языке:

– Вы знаете, что за ребёнок родился в этой комнате?

Услышав вопрос фрейлины, монахиня вздрогнула. Заметив это, Мадлен решила идти до конца.

– Я знаю, что в этом монастыре на свет появилась девочка, принадлежащая королевской семье. Вы ведь тоже об этом знаете.

Монахиня наконец обернулась. На её лице читались обречённость и страх.

– Об этом знали всего несколько человек. Откуда вам стало известно?

Женщина пристально вглядывалась в лицо фрейлины, будто ища в нём что-то особенное.

– А не вы ли та самая…

– …девочка? – Мадлен догадалась, что хочет спросить её монахиня. – Нет, я не она. Так, значит, она одного возраста со мной?

Монахиня поёжилась, уже пожалев, что сказала лишнего.

– Расскажите, что знаете, – попросила Мадлен. – Это очень важно.

Женщина покачала головой.

– Нет, нет, не просите…

– От этих сведений могут зависеть жизни нескольких человек. Та девочка, кем бы она ни была, может быть в опасности. За ней ведут охоту силы, перед которыми простые люди беззащитны.

– Я знаю, о ком вы говорите, – обречённо произнесла монахиня. – Мне никогда не забыть их лиц.

– Вы видели последователей культа Абраксаса? – удивилась Мадлен.

Услышав имя древнего бога, монахиня задрожала, закрыв руками уши.

– Не произносите его имя в стенах этого монастыря. Аббатство уже заплатило ему кровавую дань…

– Пожалуйста, расскажите, что знаете, – повторила девушка свою просьбу.

Монахиня опустила руки и подняла на фрейлину глаза, полные ужаса и отчаяния.

– Это случилось около двадцати лет назад, – тихо заговорила она. – Среди ночи в монастырь прибыла совсем юная девушка на сносях. Её мать строго-настрого запретила нам когда-либо упоминать о том, что её дочь была в этих стенах. Мы поняли, что девушка состояла в порочной связи с членом королевской семьи… Возможно, с самим королём. Юная Мария, так её звали, хотела этого ребёнка, называла его плодом чистой любви. Но очень боялась, что на свет появится мальчик и будет втянут в политические игры. К счастью, родилась девочка. Мария не желала расставаться с ребёнком. Но мать роженицы, Маргарита, боялась за будущее дочери и настаивала на том, что девочку нужно отдать в чужую семью. Она уверяла, что её близкая подруга уже готова в этом помочь. Мария сопротивлялась, но пойти против матери не смогла. Вскоре они отбыли из монастыря. Покидая аббатство, Мария была опечалена и… напугана. Я поинтересовалась, что стало причиной её тревог. И она поделилась со мной своими опасениями. Девушка уверяла, что все месяцы, что она носила под сердцем дочь, кто-то следил за ней. Однажды она видела в ночи тёмный силуэт. Она полагала, что за ней идут мёртвые. Тогда я не восприняла её слова всерьёз и совершила огромную ошибку…

Монахиня поменялась в лице. Было очевидно, что события давно минувших лет до сих пор наводят ужас на женщину.

– Что случилось потом? – спросила Мадлен.

– На следующую ночь в монастырь нагрянуло зло, – ответила монахиня. На её глазах навернулись слёзы. – Не могу, не могу… – зашептала она, не в силах передать словами тот ужас, что навсегда запечатлелся в её памяти.

– Всё хорошо, простите меня за эти расспросы, – виновато заговорила Мадлен.

Стараясь успокоить монахиню, она шагнула вперёд, желая взять женщину за локоть и помочь присесть на стул. Но как только рука девушки дотронулась до монашеской рясы, её тело вздрогнуло. Голова запрокинулась, и в сознании возникли картины прошлого.

За окнами аббатства Фонтевро бушевала стихия. Ветер, безумствуя, хлопал ставнями старого монастыря. Беззвучно ступая, словно бесплотные тени, по лестнице спускались фигуры в тёмных капюшонах. Их мёртвые, безжизненные лица окутывали мрак и ярость. Они шли по следу девушки, что недавно стала матерью в стенах этого монастыря. Но они опоздали, не сумев застать здесь ни её, ни ребёнка. Нечеловеческий, адский вопль этих существ пролетел над островом. Молодые монашки, уже прознавшие про потусторонних гостей, в ужасе столпились в церкви подле алтаря. Заперев дверь, со слезами на глазах и в испуге они опустились на колени и молили Бога о заступничестве.

Кто-то громко ударил в дверь. Затем снова и снова. Засов, не выдержав, слетел с петель. Дверь медленно отворилась. Некоторое время ничего не происходило. Замерев, юные монахини вглядывались в темноту. А затем в проёме одна за другой появились тёмные фигуры, несущие зло и смерть. Церковь наполнилась криками. Кровь заливала пол, стены, алтарь. В приступе слепой ярости, мёртвого, бесчеловечного безумия последователи культа Абраксаса убивали монахинь на глазах их Бога.

Вскоре крики затихли. Некогда святое место, окроплённое невинной кровью, превратилось в проклятую обитель. Оккультисты ушли, оставив после себя могильный холод и пустоту, лишённую божественной искры.

Видение завершилось. Перед взором фрейлины вновь возникла пустая комната. «Боже… какие ещё ужасы несёт культ Абраксаса? Это место пережило невероятную трагедию, – испуганно думала Мадлен. – Видимо, это произошло вскоре после рождения ребёнка. Но зачем Абраксасу нужна была та девочка?» Вытерев катившуюся по щеке слезу, монахиня вдруг произнесла:

– Та кровавая ночь навсегда осталась в памяти тех немногих, кто сумел выжить.

– Вы были одной из них?

Монахиня кивнула.

– Вы знаете, что стало с ребёнком? – поинтересовалась Мадлен.

– Знаю лишь, что мать и её дитя собирались укрыться на время в монастыре святой Одиллии. Что стало с ними потом, я не ведаю.

– Кто-нибудь ещё интересовался судьбой ребёнка и его матери?

– Мне это неизвестно, – ответила монахиня.

– А кто-нибудь ещё интересовался судьбой девочки?

– Да, это было совсем недавно. Один молодой испанец расспрашивал о Марии и её ребёнке.

«Испанец? – встрепенулась Мадлен. – Интересно, не о месье ли Алехандро идёт речь?»

– Что вы ему рассказали? – уточнила девушка.

– Ничего, – заверила её монахиня. – Я даже не сказала ему, что на свет появилась девочка, а не мальчик, как он полагал.

Монахиня, ступая тихо, направилась дальше по коридору. Мадлен же осталась созерцать пустую комнату, задумавшись над словами женщины. «У короля Генриха может быть незаконнорождённая дочь, – думала она. – И по неизвестной мне причине последователи культа Абраксаса охотятся за ней. Мария, Маргарита – я уже слышала раньше эти имена».

Девушка снова и снова прокручивала в голове рассказ монахини. На короткий миг фрейлина мысленно вернулась в поместье Моро и вспомнила бабушку Селесты. В сознании девушки уже начала складываться картина происходящего, но догадки были столь невероятными, что Мадлен пока боялась верить в них. В монастырских стенах стало совсем душно, неуютно. И фрейлина решилась выйти на воздух.

Мадлен спустилась по крутой лестнице и вышла из каменных стен аббатства. Девушку никто не остановил. Казалось, все забыли про неё, но это была лишь видимость. Фрейлина кожей чувствовала, что, попытайся она выйти за периметр, покинуть остров, её тотчас схватит стража Генриха. Пойдя по одной из дорожек, ведущих во внутренний двор аббатства, девушка вышла к монастырскому кладбищу. Здесь было тихо и даже по-своему уютно. Это место не навевало страх, а дарило успокоение. Фрейлина решила задержаться здесь. Блуждая между могил, Мадлен читала имена почивших, выгравированные на мраморных плитах. Рядом с одной из могил, чуть сгорбившись, трудился послушник. Судя по скромной даже для монаха одежде, он был одним из тех, кто, добровольно отрекшись от светской жизни, выбрал путь единения с Богом. Проходя мимо него по узкой занесённой снегом тропинке, фрейлина легко задела послушника рукой. Он обернулся.

– Прошу прощения, месье, – извинилась девушка, подняв глаза на послушника.

Но стоило Мадлен заглянуть в лицо мужчины, поднявшего на неё взгляд, как она опешила, застыв на месте.

– Не может быть… Это Вы, – зашептала Мадлен.

Мужчина растерянно всматривался в лицо девушки, не понимая, чем вызвал у неё такую реакцию.

– Сезар Бордо? – наконец спросила Мадлен, узнав в послушнике лучшего друга Мишеля Нострадамуса.

Услышав из уст фрейлины это имя, мужчина широко раскрыл глаза и, кажется, побледнел.

– Вы, видимо, обознались. Я Жюль, – быстро протараторил он. Но Мадлен не поверила его речам.

– Что с вами стало? Вы не постарели, кажется, ни на день с тех пор, как заключили сделку с Абраксасом.

От имени коварного бога времени Сезар чуть не лишился сознания.

– Откуда вам всё это известно? – испугался он. – Кто вы?

Девушка не стала лгать ему.

– Моё имя Мадлен Бланкар. Мишель Нострадамус – мой дедушка.

Сезар сделал глубокий вдох и замер. Его глаза, прищурившись, начали быстро блуждать по лицу фрейлины.

– Внучка Мишеля? – не веря сам себе, прошептал Сезар.

– Да, – снова подтвердила Мадлен. – Моя мать, Магдалина Бланкар – дочь Мишеля Нострадамуса.

– Магдалина… я помню её совсем малюткой, – Сезар покачал головой, погрузившись в воспоминания о прошлой жизни. И вдруг удивлённо поднял на девушку заинтересованный взгляд. – Ты знаешь обо мне, о сделке с Абр… о сделке, – произнести вслух имя бога Сезар не смог. – Значит, умеешь заглядывать в прошлое, как Мишель?

– Да. Его дар перешёл ко мне.

– Этого следовало ожидать…

– Почему?

– Дары Абра… этого бога просто так не исчезают, если пришли в наш мир.

– Что случилось с вами после сделки?

Сезар заметно погрустнел, наглядно демонстрируя, что это болезненная для него тема.

– Заключив сделку, я с ужасом обнаружил, что не могу больше написать ни строчки. Муза навсегда покинула меня, став платой за долгую жизнь. Время шло, мои старые творения так и остались невостребованными публикой и не сыскали славы. Новых написать я не мог. Я просил о возможности дожить до того момента, когда мои стихи будут звучать по всей Франции. Но этого, вероятно, никогда не произойдёт. А потому и жизнь моя не кончается, она длится уже многие десятки лет и будет длиться бесконечно. Но без поэзии жизнь потеряла для меня краски, потеряла смысл. Многие желали бы оказаться на моём месте – жить без страха умереть. Но этот дар стал для меня проклятием. Пятнадцать лет назад я, устав скитаться, поселился в этом аббатстве, надеясь на помощь Господа. Но пока он глух к моим мольбам.

– А я думала, что мой дар – проклятие, – выслушав Сезара, с сочувствием произнесла Мадлен.

– О, тот груз, что пал на ваши с Мишелем плечи, намного тяжелее моего. Я видел, как страдал мой друг после обретения силы.

– Страдал? – удивилась Мадлен. – Прошу, расскажите поподробнее.

– Это было очень давно, но я хорошо помню тот период, – заговорил поэт.

Слушая рассказ Сезара, Мадлен будто видела всё своими глазами, погрузившись в события далекого 1538 года.

Попивая крепкий ром, за потемневшим от времени столом трактира сидел Сезар Бордо. Его плечи были напряжены, взгляд устремлён в стену напротив. Нервно постукивая пальцами по дереву, он ждал. Вдруг в противоположном углу трактира послышался звук потасовки. Резко обернувшись, поэт вскочил со своего места и устремился на шум. С дальнего столика на пол были скинуты тарелки. Громко крича и причитая, жена трактирщика звала на помощь. Прижатый к полу под столом лежал немолодой мужчина, над ним с ножом в руках нависал Мишель Нострадамус. Его глаза покрывала пелена, чужие голоса не долетали до его слуха.

– Мишель, очнись! Перестань! – расталкивая столпившихся вокруг столика зевак, Сезар бросился к другу.

С огромным трудом поэту удалось отобрать у друга нож и скинуть с бедняги. Схватив с ближайшего столика стакан, Сезар плеснул в лицо Нострадамуса холодную воду. В эту же секунду взгляд Мишеля стал осознаннее, разум вернулся к нему.

– Неужели опять? – испуганно оглядываясь по сторонам, спросил Нострадамус.

– Боюсь, что да.

Мишель поднялся на ноги и протянул руку мужчине, которого минуту назад грозил лишить жизни. Бедняга грязно выругался и, плюнув в сторону Нострадамуса, вышел из трактира. Друзья вернулись за столик.

– Мои видения становятся всё ярче. Я всё реже понимаю, где реальность, а где то, что являет мне воображение, – обречённо пожаловался Мишель.