Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 297 страниц)

Глава 24

Асгард. Город, принадлежащий северным богам. Я представлял его себе немного иначе: гигантские здания-башни, тянущиеся к небесам, монументальные постройки, на фоне которых ты кажешься совсем крохой. Истина же, как обычно и бывает, прозаичнее.

Асгард напомнил мне Йонгард по своему стилю, разве что находился на плоском острове, а не на горе, но вот архитектура один в один. Хотя нет, всё-таки каменных домов тут было немногим больше столицы Тысячи Фордов, но и деревянных построек хватало.

Мы сделали круг вокруг острова, а когда Фрейя немного пришла в себя после полученного удара, я уступил ей управление Скидбладниром, и уже богиня направила его вниз.

– Тут живут люди?

– Не люди, – покачала она головой. – Асы, эйнхерии и валькирии. Все те кто остался жив после катастрофы.

Из её слов выходило, что это что-то вроде Лукоморья, только для северных реликтов. Ну и в отличии от сказочного убежища из моих краев, по словам той же Фрейи, отсюда нет выхода.

Скидбладнир наконец достиг земли и осторожно приводнился на небольшое озеро, заскользив по направлению к пристани. Там нас уже ждала целая толпа. Мы ещё не успели пришвартоваться, а местные уже бурно приветствовали Фрейю.

Она вышла к ним, обнимаясь и обмениваясь приветствиями со старыми друзьями. Они что-то кричали, спрашивали, богиня отвечала, и от всего этого у меня немного заболела голова. Слишком бурным оказалось приветствие, да ещё и я был тут не у дел. Стоял себе на лодке, наблюдал за этим и чувствовал себя лишним.

Мда…

К счастью, Фрейя в какой-то момент вспомнила обо мне и, призвав окружающих к тишине, наконец представила меня. И когда это случилось, я не увидел ликования на лицах местных. Волнение, немного страх, и, разумеется, недоверие. После смерти предшественника к ним скорее всего начали возвращаться воспоминания, и появление нового Стремления, желающего заполучить силу и власть, не прибавляло им радости.

Ещё раз мда…

Дальше Фрейя решила показать мне Асгард, и её сопровождало несколько молодых и хорошо сложенных женщин в боевом облачении и с копьями в руках. Это были старшие валькирии, её непосредственные подчиненные.

– Сколько всего тут живет воинов? – спросил я, и Фрейя переадресовала его одной из девушек.

– Девяносто три валькирии, сто сорок четыре эйнхерия и двести семнадцать асов. И мы все готовы преклонить колено перед новым владыкой, – последние слова она сказала с некоторой неохотой. Но это и понятно. Я очередной чужак, что решил править местными реликтами. Разумеется им это не нравится.

Прогулка по Асгарду вышла недолгой, в конце концов город на пять сотен жителей это маленькое поселение, фактически деревня, в которой все друг друга знают. Но за это время они показали мне, как устроен тут быт, и в частности провели демонстрацию воинских умений. Несколько валькирий устроили показательные бои, и не буду отрицать, я засмотрелся на то, как красивые девушки дерутся друг с другом.

Ну а затем, по традиции северян, был устроен пир.

Ну разумеется, куда же без пиров… Северянам дай только повод, они обязательно пойдут устраивать пирушку с выпивкой, песнями и танцами. Ну и мордобоем. Хильда как-то сказала мне, что пир не пир, если кто-нибудь не набьет другому морду.

Проходил он в главном длинном доме, где и находился трон, ранее принадлежащий Одноглазому. Трон, к слову, не слишком впечатлял. Не было ни золота, ни пышности, просто крупный деревянный стул с прямой спинкой, украшенный резьбой.

– Присядешь? – улыбаясь краешками губ, предложила Фрейя.

Я не стал отказываться, пристроил свою пятую точку на трон и поморщился. Не представляю, как на нем можно долго высидеть.

– Неудобно? – догадалась богиня.

– Ага.

– Так и задумано. Это чтобы правитель помнил, что власть – это бремя.

– Да, хорошая напоминалка… – я поспешно поднялся. – Так где управляющий конструкт? Я словно ощущаю его, но никак не могу понять, где он.

– Не он, а они, – покачала головой Фрейя.

– Они?

– Одноглазый разделил его на два, каждый отвечает за определенную часть своей силы.

– Не знал, что это возможно.

– Меня о таком можешь не спрашивать. Ваши силы сильно отличаются от наших.

– Так… где эти части?

– Одна прямо здесь, – Фрейя указала куда-то в потолок. Пару секунд я смотрел наверх, пытаясь понять, о чем она говорит, пока не заметил сидящую на одной из балок птицу. Ворона, черного как ночь. Стоило мне заметить его, как он спикировал вниз и присел на левый подлокотник трона. – Это Хугин.

– Фрагмент управляющего конструкта это… ворона? – я действительно ощущал исходящую от него силу, но было сложно это принять.

– Я ворон, а не ворона. Ты вообще в курсе что это два совершенно разных вида?

– А, он ещё и говорит…

– Не только говорю, но и пою. Хотите послушать?

– Нет-нет-нет, Хугин, спасибо, – вмешалась Фрейя, останавливая птицу, а затем шепнула мне. – Никогда не давай Хугину петь. Ни-ко-гда.

– Ладно…

– А ты значит, новый Гнев, о котором все говорят? Я не впечатлен.

– Ну уж извини.

– Скажи мне, новый Гнев, почему именно ты должен стать наследником силы нашего создателя?

– Потому что она моя по праву.

– По какому? По тому, что ты ещё один аватар Стремения? Так не первый и не последний. Мы в курсе про других Стремлений Гнева, они то появлялись, то погибали, и на наш взгляд ты ничуть не лучше, чем они.

– В таком случае ты должен знать, что я полноценный, в отличие от них. Встречался я с одним, и он кроме как «Гнев бить» ничего путного сказать не мог. Даже не понял, почему проиграл мне.

– И это твой аргумент? Встреча с одним аватаром? Уверен, что нет других, таких же разумных, как ты? Или даже более умных?

– Хватит, Хугин, – вмешалась Фрейя.

– Вот уж не тебе затыкать мне рот, женщина. Этот парень хочет претендовать на силу моего создателя, и уж раз именно нам с Мунином решать, то мы хотим знать, почему именно он достоин.

И я задумался, а действительно, почему я? Можно конечно выдать парочку фраз вроде «я приведу север к истинному величию» и все в таком духе, но сам не уверен на этот счет. Я всего год живу как человек и ещё до конца не понял, чего вообще хочу сам. Править севером хочет Хильда, а я… я тут лишь потому, что мне не оставили выбора.

Прошлый Гнев завоевал целые земли, отстроил огромное королевство, что впоследствии стало основой для его Империи. Но у него было время, десятки лет жизни среди людей, а всё, что было у меня, это попытки выполнить контракт. До ареста и попадания на север я лишь посмеивался, когда Хильда говорила о троне ярла. Соглашался, обдумывал планы, но тогда это были просто планы, и я ожидал, что буду готов к тому времени, а сейчас я понимаю, что нет.

– Молчишь?

– Я не достоин, – честно сказал я. – Мне бы десяток-другой лет ещё. Набраться опыта, мозгов, разобраться в себе, но к сожалению, времени на это нет. Проблема в том, что мне НУЖНА эта сила.

– То-то и оно, – фыркнул ворон. – Нужда не делает тебя достойным.

Внезапно сверху на другой подлокотник трона приземлился второй ворон, очень похожий на первого.

– По мне ты слишком суров к нему, брат. У него отличный потенциал для развития, и как он правильно сказал, ему не достает опыта, – встал на мою защиту второй.

– Да кого ты обманываешь, Мунин. Сделал ли он хоть что-то достойное за свою короткую жизнь?

– Он убил Хагготта.

– Нынешние аватары не чета прежнем. Заморыши, наделенные лишь крохами былых сил.

– Но и Дмитрий не обладал всей мощью. И выходит, что они были на равных. Князь Инферно и Стремление. И если смотреть на ситуацию так, то он достиг гораздо больших успехов, чем…

– Ты переходишь границы!

Внезапно вороны перешли на свой, вороний язык, и что-то мне подсказывает, что таким образом они осыпали друг друга оскорблениями, а затем вообще сцепились в драке, и в дело пришлось вступать Фрейе. Она расцепила дерущихся птиц, которые ещё какое-то время сердито шипели друг на друга.

– Успокоились?

– Да.

– Да.

– Отлично!

И вновь пришел черед мне взять слово. Я всю их схватку пытался придумать какие-нибудь веские доводы в свою пользу, но вместо этого я находил лишь причины, почему я плохой кандидат на эту роль. И поэтому…

Я встал на одно колено перед этими воронами.

– Понимаю, что вы считаете меня недостойным. Я и сам таковым себя считаю. Мне ещё слишком многое предстоит узнать и понять, многому научиться. Но мне нужна эта сила, ведь на кону стоит судьба сразу двух стран. Поэтому я прошу вас помочь мне, поделиться со мной не только силой, но и вашей мудростью.

Вороны смотрели на меня долго, ничего не говоря.

– Ты как хочешь, брат, но я сделал свой выбор, – сказал Мунин, взмахнул крыльями и приземлился мне на плечо. – Я давно следил за ним, и пусть он не идеальный кандидат, но лучше, чем остальные, так что это мой выбор. Север чахнет, нам нужно вернуть ему силы.

– Слишком самонадеянно.

– Лучше самонадеянность, чем трусость бездействия.

Хугин каркнул, взмахнул крыльями и приземлился на изголовья трона, теперь смотря на нас сверху вниз.

– Как бы нам с тобой не пожалеть об этом, брат. Хорошо. Садись, юный правитель, мы поделимся с тобой мудростью и силой.

Я поднялся и сел на трон. Хугин спрыгнул вниз, сев мне на другое плечо.

– Что-ж… А теперь начнем, пожалуй.

– Начнем что? – не понял я.

А дальше все стало очень и очень странно. Вороны сорвались с места и в буквальном смысле вырвали мою душу из тела. Они сами при этом тоже изменились, превратились в двух птиц, сотканных из бури, а посреди тронного зала открылась огромная дыра-водоворот, куда они меня и утянули.

Я падал, а вороны кружили вокруг меня, создавая огромный ураганный водоворот в пустоте. Водоворот бури, в котором грохотали алые молнии. Да, это была моя сила, но вместе с тем несущая на себе отпечаток другого гнева.

– Вот сейчас мы и выясним, действительно ли ты достоин, – услышал я голос Хугина, эхом разнесшийся словно раскат грома.

Мгновение я не понимал, о чем он говорит, а затем в меня ударила молния, и ощущения были даже сильнее, чем на лодке. Там я принял в себя энергию, поглотил её, но тут же был не реальный мир, а скорее какой-то аналог той связи, что я использую для связи с основным телом, но тут были лишь моя сущность и то, что осталось от другого Гнева.

Боль затмила разум, а мое тело начало распадаться. Осознание этого заставило меня собраться. Буквально. Рассыпающееся тело вернуло целостность, а следом был второй удар. Третий. Четвертый.

Молнии буквально разрывали меня на куски.

Даша.

Мама.

Таня.

Цукимару.

Хильда.

Лиза.

Эола.

Эйрик.

Сивил.

И все остальные, кто был вокруг меня.

Я больше не мог, не мог заставлять себя собраться воедино, но каждый раз заставлял себя вспоминать, за что я сражаюсь и что стоит на кону. Мне нужно спасти Лизу, нужно вернуть всё на свои места и обезопасить тех, кто мне дорог.

Я не могу сейчас умереть

Не могу стать частью чужой бури.

Поэтому я боролся, но каждое новое воссоздание было тяжелее прежнего.

Нет… так мне не победить.

Я должен был сделать эту бурю своей частью, а не наоборот, так что вместо того, чтобы просто собираться воедино, я стал пытаться поглотить её. Раскручивал внутри себя другую бурю, поглощая все больше и больше из окружения.

Казалось, что я надорвусь, сгорю, что потерплю неудачу, но мысли о близких заставляли меня продолжать.

А затем все закончилось. Внезапно не осталось другой бури, и я просто открыл глаза, все ещё сидя на троне Асгарда. Мир вокруг оставался прежним, но вот я… Я теперь был совершенно другим.

Глава 25

Мир вокруг оставался прежним, но вот я… Я теперь был совершенно другим. И дело было вовсе не в том, что теперь у меня было гораздо больше сил, и не в том, что я мог призвать ту самую бурю, через которую мы летели, одним лишь своим желанием. Я стал ощущать мир совершенно иначе и помнил то, что не должен был.

Я ощущал силу, что пронизывает это место. Видел и чувствовал тысячи и тысячи ручейков, что тянулись ко мне и сливались со мной. Но если начать присматриваться, то можно было их разделять, одни – это контракты, и они были тугими и прочными, я мог потянуть за любой из них, оказывая влияние. Другие – это словно водные ручейки, которые питали меня, но на которые я не мог влиять. Видимо, это была сила веры, из которой обычно и черпают силу воплощения.

Наверное стоит себя поздравить, я только что из человека с искрой божественности превратился в самого настоящего бога, хоть и со смертной оболочкой. И теперь нужно осваивать новые силы и возможности.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Фрейя.

– Я… – собрался было ответить, но внезапно на меня нахлынули чужие воспоминания. Я вспомнил этот зал и схватку с Тором, о которой рассказывала Фрейя. Вспомнил, как убил Одноглазого, вспомнил пиры, что тут проводили. Вспомнил Фригг, женщину, которую любил и которую Дмитрий Старцев никогда не видел и не знал. Воспоминаний было так много, что они нахлынули на меня потоком, смывая того, кем я был ещё мгновение назад. – НЕТ! СТОЙ! ХВАТИТ!

Я зарычал, и мой рык эхом разнесся по залу, отчего завибрировал весь остров.

– Пожалуй хватит.

– Действительно…

И все закончилось. Зрение снова стало привычным, а чужие воспоминания теперь воспринимались не более чем сном. Они были ещё где-то рядом, и я даже мог к ним потянуться, если очень захочу, но при этом они не смешивались с моими собственными.

А последние два голоса принадлежали Хугину и Мунину, причем я отчетливо помнил, что когда очнулся, их на моих плечах не было. Они словно… отделились от меня, оставаясь моей частью, но одновременно с этим забирая божественное восприятие и чужие воспоминания.

– Я… чувствую себя странно. Словно я теперь совершенно другой человек… И мне это не очень-то нравится.

А ещё я кажется начал немного понимать Хладнокровие. Он «реинкарнировал» в своих детей, накладывая свою личность на личность хозяина тела, и так раз-за разом. Получается, что он помнил десятки жизней… Да уж… Я пока помню только одну, но уже начинает казаться, что я схожу с ума.

Тряхнув головой, я постарался прогнать эти чувства. Нужно свыкаться с тем, кем я стал, а не пытаться понять, что осталось от Дмитрия старого, Дмитрия нового, а что от Одноглазого…

– Но все нормально, – это я уже сказал богине и воронам.

– Нам-то можешь не заливать, – хмыкнул Хугин.

Я усмехнулся и окинул взглядом зал. Хугин и Мунин на месте, но кого-то не хватает… Я потянулся разумом к Мунину, и тот услужливо помог мне вспомнить.

– Гери! Фреки! Явитесь на мой зов! – крикнул я, а затем предо мной явились два ужасных зловещих волка, черный и белый, каждый из которых был размером с доброго быка. Они подошли ко мне. Я потянулся к ним, чтобы потрепать за холку, но те внезапно зарычали, оскалили огромные зубы, но затем словно узнали и радостно заскулили. Фреки лизнул меня своим языком, обслюнявив все лицо…

– Ну всё, хватит! Я тоже рад вас видеть!Что?..

Фрейя с довольно странным видом смотрела на то, как ластились ко мне волки.

– Что?..

– После твоей смерти они никого к себе не подпускали. Озлобились, только рычали и даже едва не загрызли одну из валькирий, которая хотела их приласкать.

– Так значит в мое отсутствие вы плохо себя вели? – добавил я нотки злости в свои слова, и волки тут же прижали ушки и виновато опустили морды. – И не стыдно? А? Что молчите? – Я посмотрел на Фрейю. – Видишь, им стыдно.

Богиня в ответ заулыбалась, а затем и вовсе рассмеялась. Да и те, кто ещё не уснул, а дождался окончания пира, весело загалдели.

– Одноглазый вернулся! Одноглазый вернулся! Одноглазый!

А затем и вовсе затянули какую-то веселую песнь.

* * *

Самым сложным на мой взгляд оказалось следующее утро, когда народ стал приходить в себя после вчерашнего, потому что не все были рады возвращению прежнего правителя. Одни опасались, что я снова заставлю их приносить клятвы, хоть прежние все ещё держались, другие винили меня в том, что случилось, и боялись, что новый правитель разрушит то, что удалось сохранить.

Так что по утру я приказал Фрейе собрать всех.

Спустя час богиня сообщила, что всё готово, и я вышел из длинного дома, оказавшись лицом к лицу с обступившей его огромной толпой. Тут не было помоста, так что Фрейя приказала нескольким валькириям взять ростовой щит и поднять меня на нем, чтобы меня без труда мог видеть каждый из присутствующих. Как по мне, это было лишним, я мог просто взлететь, благодаря новым силам я мог и такое теперь, но богиня считала иначе. Сказала, что в этом будет некоторый символизм, мол я вместо полета предпочитаю опираться на своих товарищей.

Пришлось соглашаться, хоть и испытывал некоторый дискомфорт от того, что меня вынуждены носить девушки. Но эти мысли быстро вылетели из головы, когда я окинул взглядом толпу с высоты.

У меня было не так уж много опыта выступлений перед большим количеством людей, тем более когда надо всех замотивировать, так что решил постараться положиться на мудрость Хугина и память, что хранил Мунин. Эти два ворона теперь были частью меня, хоть и могли существовать и мыслить самостоятельно.

– Воители Асгарда, как вы все уже знаете, я…– хотел было сказать «я вернулся» но остановил себя. В конце концов я не тот Гнев. – Я не тот, кого вы знали как Одноглазый. Я тот, кто принял его наследие, память и бремя, но повторюсь – я не он. Так что если у кого-то из вас есть обиды на мое прошлое воплощение, попрошу на время забыть о них и дать мне шанс и возможность доказать, что я достоин этого престола.

– Дмитрий, понимаю что тобой сейчас движут лучшие побуждения, но не совершай ошибку. Север – край силы, и тут уважают силу. Ты хочешь стать для них своим, но извиняясь за чужие ошибки ты показываешь себя слабым, – мысленно сообщил мне Хугин.

– Возможности доказать, что север все ещё силен. Что все вы, те, кто стоит передо мной, достойны славы и славной битвы. Хагготт отнял у нас всё, и настанет день, когда мы отправим демонов в грязь, и об этих схватках скальды сложат песни!

И вот эти слова возымели эффект. Многие собравшиеся передо мной дружным воплем восприняли это обещание, словно только его и ждали.

– Я не стану лишать вас памяти. Не стану связывать вас новыми клятвами! Завтра Скидбладнир покинет Асгард, и на его борту будут те, кто готов биться за север, готов биться за меня. Я не стану принуждать вас к этому, можете остаться и продолжить свое текущее существование, но о вас в лучшем случае будут вспоминать как о трусах, или, что хуже, не вспомнят вообще. Вы будете забыты и стерты из песен.

И вот это присутствующие встретили уже гробовым молчанием.

– Вы и сами прекрасно знаете, что Асгард чахнет, что асы, ваны, йотуны и остальные жители старого мира забываются. Песни о них теряются в веках, и если оставить всё как есть, однажды вас всех не станет. Нас мало, но станет больше. Новые и новые эйнхерии будут вставать в наши ряды, сокрушая врагов. Север снова станет великим!

– Станет великим! – хором ответили они.

На этом мое выступление и завершилось. Как не странно, всё прошло даже легче, чем когда я сообщал своим людям о самоубийственной миссии в тылу хагга. Похоже, что большинству тут надо было услышать что-то вроде «мы отправимся в битву завоевывать себе славу», и они с радостным воплям помчатся следом. Да, Хугин определенно был прав, сказав, что мне не стоит пытаться «извиняться».

– Так значит ты действительно собираешься начать большую войну? – спросила Фрейя, когда я вернулся в длинный дом и плюхнулся на престол. Нет, всё-таки нужно его заменить. Что бы там она не говорила про «власть», но мне важнее комфорт. Если уж я буду на регулярной основе сидеть тут, то нужно сделать это место удобным.

– Войну начали давно, просто сейчас в ней некоторое затишье, – ответил ей и похлопал себе по коленям. Фрейя понимающе улыбнулась и взмахом руки сменила боевой наряд валькирии на простое платье, после чего села на колени вполоборота.

Я помнил, что она любила во время пира так делать. Фригг была слишком горделива, чтобы сидеть на коленях у мужа, а вот Фрейя была рада воспользоваться такой возможностью. Это всё чужие воспоминания, которые хранил Мунин, и в то же время они не казались чуждыми.

– Хагготт немного подождет. Придет день, и мы отправим его в Инферно уже навсегда, а пока я собираюсь воспользоваться своими новыми силами и помочь подруге.

– Ты про принцессу?

– Её самую.

– Она… тебе дорога?

Я задумался.

– Не то что бы. Взбалмошная, упрямая, порой раздражающая, но она мой друг. В нынешних обстоятельствах вряд ли мы сможем пожениться, в конце концов она наследница Хладнокровия, но и просто бросить её на произвол судьбы не могу. К тому же у меня хватает долгов, которые нужно раздать, и теперь меня не сдерживает ни Контракт, ни собственная сила. Я могу сокрушить их, втоптать в грязь, и даже сделать это с благими намерениями – вернуть на трон законную императрицу.

– Ты мог бы занять престол сам, – не согласилась Фрейя. – Из того, что ты говорил, она неопытна и слаба, сама не знает, как управляться с силой.

Я нахмурился. Подобный поворот разговора мне не очень понравился, и богиня словно уловила эту перемену в моем настроении.

– Прошу меня простить. Если ты считаешь, что мы должны ей помочь, не попросив ничего взамен, то так тому и быть. Воля Одноглазого превыше всего.

Так-то лучше.

Я кивнул.

– Ну, технически ты не совсем права, говоря, что мы ничего не попросим взамен. В данный момент Тысяча Фьордов – вассал Российской Империи, и я собираюсь вернуть этим землям независимость.

– Думаешь, они согласятся?

– Не вижу причин отказываться. Для Империи мы просто буферная территория, им не так уж важно, имеют они над нами прямую власть или нет. Мы сменим статус вассала на статус союзника в войне против хагга и осман, так что думаю да, они на это пойдут. Тем более это станет ценой моей помощи Лизе.

– Похоже, что ты уже всё давно продумал.

– Не всё, но достаточно. Теперь лишь бы отыскать её саму…