Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 346 страниц)

– Глеб очень хороший, – уверенно заявила девушка.

– Да знаю.

– Нет, не знаете. Вот я – точно знаю.

– Ну, совет да любовь, чё. На чай не напрашиваюсь, у самого дома самовар ждёт. Совет только один позволишь дать? Самый важный, насчёт семейной жизни.

– Пожалуйста…

– Кружку с водой поставь рядом с кроватью. Примета такая: любить крепче будет.

Девушка фыркнула и улыбнулась. Уходил я с лёгким сердцем. Всё у них хорошо устроится.

Полоцк – город не большой, даже по сравнению с Поречьем. От дома Глеба до крепостной стены я дошагал за четверть часа.

Полёт. Я взлетел на стену и осмотрелся. Оценил качество работ, проделанных чертями.

Смотрел долго и придирчиво, но к чему придраться, не нашёл. Повреждения были устранены, стена отстроена лучшей прежней. Перед стеной выкопали ров, с западной и восточной стороны перебросили через него подъёмные мосты к воротам. С восточной стороны – широкий, удобный. Сейчас он был опущен, ворота открыты настежь. С западной – узкий мост, едва проехать конному. Поднят, у ворот маячат знакомые стражники. Ну, логично – для кого тут удобный въезд устраивать? Для тварей? Хотя, если всё пойдёт так, как я планирую…

Я изобразил нужный Знак и переместился в загробный мир.

– Здрав будь, властелин Гравий! Ну чё, как оно?

– Здрав будь, Владимир, – Гравий привстал с трона, протянул мне руку. – Да ничего. Помаленьку.

– Черти не напрягают?

Гравий развёл руками.

– Как скажу, чтобы молчали, так замолкают.

Всё прочие пороки, кроме болтовни, Гравий, очевидно, за пороки не считал.

– Угу. Ну, то есть, не напрягают. Это они молодцы. Со стеной, кстати, тоже на славу поработали. Я аж удивился.

Гравий солидно кивнул.

– Я сказал, кто плохо работать будет, тот к тебе в услужение пойдёт до скончания веку.

– Чьего веку?

– Их. Черти вечные. Если не убивать. Ты-то помрёшь, а они и дальше при тебе будут. Уже здесь.

– Угу. То есть, вариант, что я окажусь не здесь, ты вообще не рассматриваешь. Ну, спасибо, чё. Вот ещё только чертей мной не пугали.

Гравий развёл руками. Дескать, всё когда-нибудь бывает в первый раз.

– Ладно. Я вообще-то по делу. Не занят сейчас?

Гравий молча поднялся. Снял со спинки трона ножны с мечом и повесил за спину.

Глава 27

Дорогие читатели!

Спасибо за то, что были с нами! За вашу поддержку, ваши награды, лайки и комментарии! Надеемся, что история вам понравилась.

А мы не прощаемся. Первые главы новой серии уже на сайте! Городское фэнтези. Добро пожаловать в призрачный отель…

/work/438086

– Невгин, – сказал Гравий.

Я кивнул.

Мы с ним стояли посреди мёртвого города. На том месте, которое когда-то было центральной площадью, а сейчас представляло собой пустое пространство, изрытое ямами и засыпанное каменными обломками – зона деятельности неутомимого Сборщика. Охренеть, всё-таки, до чего настырный. Если бы я не вмешался, весь город с землёй бы сровнял. А вон та яма очень похожа на свеженькое гнездовье тварей…

Я, накинув Доспех, подошёл к яме. Готов был к тому, что навстречу ринутся крылатые змеи, но ошибся. Всё, что успел увидеть – воронки. Когда подошёл и заглянул в яму, с их краёв ещё осыпалась земля.

Мы с Гравием переглянулись.

– Одиннадцать, – посчитав воронки, сказал я. – А нас двое. Но нападать они не стали.

– Ты – Воевода. Почуяли силу.

– Ну, может, и так. А может, после того, как я уничтожил владыку и сердце Кощея, у них в принципе настройки слетели. И теперь они вместо того, чтобы нападать, едва завидев охотников будут прятаться. Может, их дальше и бить-то особо не придётся. Просто ждать, пока сами передохнут.

Гравий пожал плечами.

– Согласен, – кивнул я. – Поживём – увидим. Собственно, я тебя сюда зачем привёл. Свадьба у меня скоро.

– Поздравляю.

– Погоди, рано. И я подумал, что новую жизнь надо начинать с события, отражающего позитивную роль России. Например, возродить город, в котором зародился орден Истинного меча.

– Дело, – одобрил Гравий. И задумчиво посмотрел на лежащие вокруг руины.

– Правильно смотришь, – кивнул я. – Сколько чертей понадобится, как думаешь?

– Счёту не обучен. Сколько понадобится, столько и пригоню.

– Ну да, логично. При условии неограниченности ресурсов подсчёты есть пустая трата времени. А как черти здесь закончат, так можно будет двигаться в нашу сторону, восстанавливать всё, что по дороге в руинах лежит. Есть мнение – твари нам больше не помеха. Если уж даже здесь они, чуть завидя охотников, поджав хвосты бегут. Но сначала надо порядок навести. Важен для меня этот город. – Разговаривая, мы подошли к зданию, где когда-то был оплот ордена Истинного меча. – Братьев наших павших, кто полёг, защищая людей, похоронить надо. С честью, как положено. Но это уж я сам, охотников из ордена пришлю. А после – выдвигай чертей на трудовые подвиги. Венчаться мы с Катериной Матвеевной в другом месте будем, а свадьбу справить здесь хочу. Можно прямо на площади столы накрыть. И чтоб вокруг – всё по красоте, а не как сейчас.

– Понял тебя, Владимир. Сделаю.

– Спасибо, властелин.

Мы с Гравием распрощались. Я перенёсся к себе в Давыдово.

В дом войти не успел – из дверей выскочила Маруся.

– Барин! Ну наконец-то! Тут вас дожидаются.

Спрашивать, кто, не понадобилось. Марусю решительно отодвинули в сторону. На пороге показался Брейгель. За его спиной топтался смущенный Алексей.

– Не гневайся, Владимир! Я отказывался, правда! Но с ним разве поспоришь?

– Владимир Всеволодович – глубоко образованный человек, и ему, несомненно, известно, что гнев не идёт на пользу здоровью, – вмешался Брейгель. – Для здоровья полезно радоваться. И глубокоуважаемый Владимир Всеволодович будет делать это прямо сейчас! Разрешите поздравить вас с помолвкой, господин Давыдов. Если такой человек, как вы, принял решение жениться, ему это, безусловно, для чего-то нужно. Идёмте же скорее снимать мерку.

– Зачем?

– Что значит – зачем⁈ – Брейгель всплеснул руками. – Ваша невеста прекрасна, как утренняя заря, бутон майской розы и свежайшая сдобная булочка одновременно. Я только сейчас от неё, свадебное платье многоуважаемая Катерина Матвеевна уже заказали. Я не могу рассказать вам о нём ни слова, но это будет шедевр. Вообразите только! Турнюр…

– Давай про турнюр как-нибудь в другой раз. От меня чего ты хочешь?

– Да мерку же! – Брейгель воздел руки к небу. – Неужели вы могли подумать, что при таком платье на вашей невесте я обойду стороной вас? О, нет! Пока жив Яков Брейгель, этому не бывать. Вы будете выглядеть лучше, чем все петербургские модники, вместе взятые. Этот ваш Разумовский от досады утопит свои костюмы в Неве.

– А можно не надо?

– Ни в коем случае!

Я обреченно вздохнул.

Ну, зато Алексей прокачал Перемещение до возможности переносить с собой людей. И он уже здесь, все инструкции могу выдать прямо сейчас. Не придётся самому в оплот перемещаться.

К тому моменту, как мне удалось выпроводить Брейгеля, стемнело. Я поднялся к себе в башню, вышел на балкон. Чувствовал: день ещё не закончился, что-то должно произойти. И появлению посреди двора Бабы Яги не удивился.

– Вечер добрый, Карелия Георгиевна.

– И тебе не горевать, касатик. Идём со мной?

– Да не вопрос. Идёмте.

Я переместился вниз.

– Даже не спросишь, куда?

– А смысл? Скоро и так увижу.

– И то верно.

Яга взяла меня за руку. Через мгновение мы стояли посреди ночного заснеженного леса. Яга приложила палец к губам и повела меня за собой. Ступала так тихо, что ни одна снежинка под валенками не скрипела.

Мы вышли на небольшую полянку. Посреди неё росло молодое деревце. Рядом с ним сидела Лесовичка.

– … вот такие дела, Славомысушка, – донеслось до нас. – А Владимир, сказывают, скоро женится. Это хорошо, это правильно. Такому славному роду продолжаться надо. И невеста, сказывают, диво до чего хороша!

– Славомысушка? – переспросил я.

Яга кивнула.

– Лесовичка из костей любимого деревце вырастила. Дубок молодой. В новой-то жизни он, глядишь, совсем другим станет.

– Гхм. Ну, в чём точно можно быть уверенным – с места он не сдвинется. Таких бед, каких в прошлой жизни натворил, наворочать не сумеет.

Яга лукаво улыбнулась.

– Откуда знаешь, что не сдвинется?

– Э-э-э…

– У нас, древнего волшебства, свои законы. Пройдёт тысяча лет, другая – а там, глядишь, не только с места сдвинется, но и летать сумеет. Только уже совсем-совсем другим.

– Интересная у вас жизнь, – вежливо похвалил я. – Насыщенная. Спасибо, Карелия Георгиевна! Я, если честно, за Лесовичку переживал. Чувствовалось, что у них там с Кощеем серьёзно всё. А тут сердце это дурацкое.

Яга кивнула.

– Я для того тебя и позвала, чтобы своими глазами поглядел. А теперь, касатик, прощаться нам надобно.

– Не вопрос, до дома доберусь. Пользуясь случаем, хочу пригласить вас и Лесовчику на свадьбу. Как узнаю точную дату, сообщу.

Яга покачала головой.

– Ты не понял. Насовсем прощаться надобно. Покуда нас общая беда объединяла, можно было сказочной нечисти с людьми плечом к плечу биться. А нынче расклад иной. У вас свой мир, людской, у нас свой. Издревле так было, и негоже вековой порядок нарушать. Потому сейчас мы с тобой распрощаемся, и больше нам не увидеться вовек.

– Интересный вы человек, Карелия Георгиевна. Иногда вроде исключительно разумно себя ведёте, а иногда – ну такую, прости-господи, херню нести начинаете, что ни в сказке сказать, ни пером описать. С чего вы взяли, что наше с вами общение повредит этому самому порядку? Я что, в дела ваши сказочные лезу? Или вы в мои лезть собираетесь?

– Нет, – подумав, решила Яга.

– Вот! Ну и, спрашивается, кто нам мешает жить, как добрым соседям? Вы ж ко мне на свадьбу придёте не для того, чтобы невесту в загробный мир утащить. Она там уже была, не понравилось.

– Нет, – повторила Яга.

– Ну. И я вас в ближайшее время беспокоить не собираюсь. Так и чего нам делить-то?

Яга впала в глубокую задумчивость.

– Бро! – позвал я. – Ну хоть ты ей скажи!

У моих ног образовался кот. Посмотрел на Ягу и внушительно сказал:

– Мяу.

– Вот. Теперь, надеюсь, сомнения исчезли?

Яга внимательно посмотрела на кота.

– Не первый раз вижу, а что такое – понять не могу. Не живой он, но и не сказочный… Где ты его такого взял-то?

– Я не брал. Он сам нарисовался. Насколько понимаю, это воплощение вашего мира. Появляется в критических ситуациях. Тогда, когда больше всего нужен.

– Мяу, – сказал кот.

Посмотрел на нас с Ягой и вдруг взлетел. Повисел в воздухе, широко улыбнулся и рассыпался на тысячу золотистых искр.

* * *

Свадьбу играли в Невгине. Черти постарались на славу. Площадь, вымощенную булыжником, окружали новые дома, трактиры, лавки. Часы на восстановленной ратуше пробили полдень.

– Владимир! Это восхитительно! – в несчётный раз повторила Катерина Матвеевна. – Это прекрасный город! Мы будем жить здесь?

– Да там посмотрим. Собственно, почему бы и да. Климат тут, насколько понимаю, неплохой, рядом, вон, речка красивая. Можно где-нибудь дачу изобразить.

Катерина Матвеевна захлопала в ладоши. А к нам подошли Данила и Груня. За ними топал Терминатор с младенцем на руках.

– Поздравляем, барин, – сказал Данила. Они с Груней нам поклонились. – Совет вам да любовь!

– Да детишек, – подключилась Груня. – Детишки – это хорошо! – опустила глаза вниз.

Я невольно посмотрел туда же и увидел, что живот у Груни округлился. Похвалил:

– Молодцы! Даром времени не теряете. Давно, кстати, спросить хотел: мальчонку-то как зовут? – кивнул на младенца.

– Алёнушкой.

– Хорошее имя. Второго надо будет Иванушкой назвать. Чтобы как в сказке.

Я посмотрел на сидящих за столом среди гостей Ягу и Лесовичку. Подмигнул.

– Здоровья молодым! – крикнула Яга.

Гости подхватили. Радостно заржала Тварь и тряхнула гривой – по такому случаю расчесанной и убранной цветами. Засвистел в небе сокол.

Катерина Матвеевна прильнула ко мне. Я обнял её. И понял вдруг, что счастлив.

RedDetonator
Наши уже не придут

Глава первая
Колонна смерти

– … капитан Аркадий Петрович Немиров, седьмого сентября десятого года рождения, – прочитал командир бригады, полковник Семён Васильевич Соснов. – Казанское высшее кончал?

– Так точно, товарищ гвардии полковник, – ответил Немиров.

– Тебе же… сорок три? – удивился полковник. – Как так, капитан?

– Уволен в запас по отрицательным мотивам в тридцать седьмом, – не стал скрывать Аркадий. – В деле написано, товарищ гвардии полковник.

Полковник погрузился в изучение личного дела.

Немиров внимательно наблюдал за ним.

Комплекции полковник тощей, щёки его впалые, очень короткая стрижка прикрывала минимум два шрама на затылке и один шрам в левой височной части. Серые глаза смотрели на мир взглядом очень уставшего и даже истощённого человека, пережившего годы войны.

– Вот оно как, – нашёл он нужное место. – Понятно всё с тобой. Хм, а «За отвагу» откуда?

– Там написано, товарищ гвардии полковник, – ответил Немиров.

– Не выёживайся, товарищ капитан! – прикрикнул на него полковник, после чего поморщился от боли в ране. – Теперь-то понятно, за что тебя – выёжистый ты дохрена. Но, хрен бы с ним, сейчас не та диспозиция.

Всё ещё испытывая боль в разбережённой ране, полковник вытащил из внутреннего кармана кителя стальную фляжку с эмблемой танковых войск, и приложился к ней.

– К-хем… К-хм… – кашлянул он. – Диспозиция у нас не та, это да… Как ты, наверное, мог слышать, у нас острая нехватка офицерского состава. Выбивают у нас офицеров. Нужно откуда-то брать пополнение, но… Ты где был всё это время?

– Мобилизовали в сорок первом, воевал под Белостоком, в составе 113-го танкового полка 86-й стрелковой дивизии, – ответил Немиров, уже не ставший напоминать, что в личном деле всё это написано. – В сорок третьем ранение – отправлен в тыл. Признан непригодным, по причине отсутствия трёх пальцев на левой руке и дистрофии трицепса.

Он показал свою покалеченную руку, на которой отсутствовали мизинец, безымянный и средний палец. Руку он приподнял лишь слегка, потому что осколок порвал ему бицепс и трицепс. Бицепс зарос, а вот трицепсу повредило нерв – военно-врачебная комиссия, которая ещё работала в те времена, признала его де-факто одноруким. Аркадий ещё мог приподнимать руку, но это практически всё, что было ему доступно.

– А сейчас, значит, вдруг пригодным стал… – озвучил очевидное полковник Соснов. – Ничего, главное, что голова работает… Есть у меня 7-й танковый батальон. То есть, то, что от него осталось. Ты же командовать не разучился?

– Никак нет, товарищ гвардии полковник, – ответил Немиров. – С сорок второго по сорок третий командовал 11-м танковым батальоном.

Соснов пролистал личное дело и нашёл нужное место.

– Это хорошо, что командовать умеешь, – произнёс он после недолгого чтения. – Понятно всё с тобой. Танкист – это хорошо, выёжистый – плохо, боевой опыт имеешь – хорошо, руки почти нет – плохо. Пятьдесят на пятьдесят, выходит…

Он вновь поморщился от боли и приложился к фляжке.

– А я уж было обрадовался – танкиста прислали… – выдохнул он, после чего увидел что-то необычное в личном деле. – А это что?

Немиров прищурился и разглядел в личном деле предмет интереса командира.

– Так точно, товарищ гвардии полковник, – ответил Аркадий. – С японцами воевал в тридцать шестом.

Полковник слегка удивился и вчитался в текст. Видно, что читать ему тяжело – вероятно, пострадал от близкого прилёта.

– Ты ж тогда старлеем мог быть, как максимум, – озадачился полковник.

– Так точно, – ответил Немиров.

– Хм… – полковник Соснов хотел почесать затылок, но вовремя сдержал это опрометчивое действие. – Интересно. И как же так получилось, что тебя, боевого офицера, с «Отвагой», в запас с отрицательными мотивами?

– В личном деле… – заговорил Аркадий.

– Заладил, – проворчал полковник и взглянул на его личное дело, а затем вновь поднял взгляд. – Мне лучше от тебя услышать, чем эту казёнщину читать. Что за человек ты – вот что хочу понять!

– Нормальный человек, товарищ гвардии полковник, – пожал плечами Немиров. – Ударил начштаба полка по причине личной неприязни.

– Морда его не нравилась? – усмехнулся Соснов.

– Никак нет, – ответил Аркадий. – Вследствие высокого психического перенапряжения не смог себя контролировать и ударил вышестоящего начальника.

– Казёнщину тут мне не разводи, капитан! – начал раздражаться полковник. – За что бил морду этому… как его…

Он заглянул в личное дело Немирова.

– … подполковнику Прохорову? – поднял он взгляд на капитана.

– Один раз только ударил, – поправил его Аркадий. – Уже после боя под Анивой – я там полвзвода оставил, а наш батальон почти весь погиб. Комбат тоже погиб – я одной неполной танковой ротой командовал. А этот… товарищ подполковник доложил наверх о достижении каких-то тактических успехов и приехал нас журить, что много потеряли, плохо отработали…

– Мотив мне понятен, – кивнул подполковник, прочитавший в этот момент заключение служебного расследования. – Ну, это хорошо, что не по пьяни или от горячего норова.

Далее он начал внимательно изучать рапорт командира полка военной прокуратуре.

В те времена всё работало в точном соответствии с уставом и каждое происшествие расследовалось долго и тщательно. Сдержи он себя тогда, быть ему комбатом – не за просто так присвоили «За Отвагу».

– Ладно, это было очень давно, – заключил полковник Соснов. – Принимай под командование 7-й танковый батальон – сейчас там замкомбата командует, старший лейтенант Клевцов.

– Разрешите вопрос, товарищ гвардии полковник? – решился Немиров.

– Спрашивай, – медленно кивнул тот.

– Со снабжением серьёзные проблемы? – задал Аркадий важный для него вопрос.

– А у кого нет? – усмехнулся полковник.

– Вас понял, товарищ гвардии полковник, – ответил Аркадий.

– Всё, теперь иди к замполиту – он тебя по идеологической части опросит, а потом я подпишу приказ о назначении, – отпустил его полковник Соснов. – Как начштаба придёт, пошлю за тобой солдата.

Немиров покинул блиндаж и кивнул солдату, сидящему на табуретке справа от двери. Пожилой дядька с погонами младшего сержанта кивнул в ответ.

У замполита Аркадий надолго не задержался. Подполковник Ковалёв взглядом указал ему на стул, после чего принялся читать его личное дело. Десять минут спустя, он получил своё дело обратно, удостоился кивка, который должен значить, что проверку он прошёл.

– Капитан Немиров? – встретил его в траншее сержант. – Сержант Петров.

– Я, – ответил Аркадий.

– Товарищ капитан, комбриг зовёт, – сообщил ему Петров.

В блиндаже комбрига прибавился ещё один офицер – подполковник. Человек среднего роста, худой, явной азиатской наружности.

– Товарищ гвардии полковник, разрешите обратиться? – вытянулся Немиров по стойке «смирно».

– Разрешаю, – ответил тот.

– Капитан Немиров по вашему приказанию прибыл! – выполнил Аркадий воинское приветствие.

– Вольно, – разрешил полковник.

Аркадий кивнул подполковнику.

– Садись, – указал полковник на лавку у стены, после чего вытащил из лежащего на столе портсигара самокрутку. – Это подполковник Бутуханов, начальник штаба нашей танковой бригады. Вот, кстати, аттестат. Ознакомься и подпиши.

Формы важны, даже в такой обстановке.

Немиров принял документ и пробежался по основным пунктам аттестата довольствия.

Срок действия аттестата – до особого распоряжения или признания непригодным к воинской службе. То есть, либо война каким-то образом закончится и он станет больше не нужным, либо вторую руку оторвёт.

Денежное довольствие – восемьсот шестнадцать рублей и ноль копеек. Есть даже страховка, в виде единовременной выплаты семье десяти тысяч рублей, когда он, наконец-то, погибнет.

«Бывшей, наверное, будет приятно», – мимолётно подумал Немиров. – «Официально мы не разведены».

Должность – командир 7-го гвардейского танкового батальона в 40-й гвардейской танковой Чертковской ордена Ленина Краснознамённой орденов Суворова, Богдана Хмельницкого и Красной Звезды бригаде.

В конце, как и всегда, бред – «Условия расторжения», «Ответственность сторон» и «Особые условия». Немиров поставил свою подпись и передал аттестат комбригу.

– Четвёртое июля… – вписал полковник дату и тоже расписался. – Вот и всё. На баланс встанешь у интендантов, но на многое не рассчитывай – обстановка со снабжением очень тяжёлая.

– Завтра, в девять ноль-ноль, ожидаю в штабе, – заговорил подполковник Бутуханов. – Будет ознакомление с оперативной обстановкой и боевыми задачами.

– Всё, иди, знакомься с личным составом, – решил завершить встречу полковник Соснов. – Обратись к младшему сержанту Кузнечкину, он сопроводит тебя до расположения батальона.

Капитан Немиров козырнул и покинул блиндаж.

Младший сержант грузно поднялся с табуретки и молча пошёл по траншее.

Расположение батальона было в полукилометре от линии боевого соприкосновения, с которой периодически доносились выстрелы.

– Можешь идти, – отпустил Немиров сопровождающего.

Тот вяло выполнил воинское приветствие, после чего пошёл в обратный путь.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – увидел его рядовой солдат, нёсший куда-то ведро с водой.

– Боец, – обратился к нему Немиров. – Где офицеры батальона?

– Вон в том блиндаже лейтенант Клевцов дислоцируется, товарищ капитан, – ответил рядовой.

– А остальные? – озадачился Аркадий.

– Какие остальные, товарищ капитан? – удивился солдат.

– Свободен, – отпустил его капитан.

Он подошёл к видавшему виды блиндажу, рядом с которым виднелись признаки снарядной воронки, уже засыпанной землёй и песком.

Вокруг не наблюдалось бытового мусора, какой обычно накапливается в месте постоянного и длительного пребывания больших скоплений людей. Это могло значить, что здесь либо командование крепко, либо людей пребывает немного.

Немиров вошёл в блиндаж.

– Кто там? – проснулся лейтенант, лежащий на лавке и укрытый ватником. – У меня послеобеденный сон, сукины дети…

– Встать, – приказал ему Аркадий. – Доклад по форме.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – быстро оценил ситуацию и вскочил по стойке «смирно» лейтенант. – Лейтенант Анатолий Иванович Клевцов, замкомбата 7-го танкового батальона!

– Замкомбата по чему? – уточнил Немиров.

– Э-м-м… – растерялся лейтенант. – По всему, товарищ капитан. Больше в батальоне офицеров нет, поэтому я и по тылу, и по боевой подготовке, и по политической части… А вы…

– Я – новый командир батальона, гвардии капитан Аркадий Петрович Немиров, – представился ему Немиров. – Мне практически ничего не сообщили, поэтому нужна полная информация по личному составу и состоянию матчасти.

– По личному составу, товарищ гвардии капитан… – заговорил лейтенант. – По штату – двадцать девять, налицо – девятнадцать. Десять – в суточных нарядах.

– Сколько? – удивился Немиров.

– По штату – двадцать девять, налицо девятнадцать, – повторил лейтенант. – Десять в суточных нарядах.

– Это весь батальон? – недоуменно спросил капитан.

– Так точно, – ответил Клевцов.

– А матчасть? – поинтересовался удивлённый Немиров.

– Тэшка – одна единица, бронебричка Б-11 – одна единица, – сообщил лейтенант. – У танка башня пробита в правой части передней полусферы, но все узлы исправны, а у Бэшки моторесурс почти на исходе – сейчас техники каннибалят подбитый Б-10 – есть надежда, что наша бронебричка ещё походит.

– На весь танковый батальон две единицы бронетехники? – продолжил удивляться капитан.

– Так точно, – ответил лейтенант.

– А почему не расформировали? – спросил Немиров.

– Так некем воевать же будет, товарищ гвардии капитан, – развёл руками лейтенант. – Все остальные батальоны такие.

– А как воевать-то с таким? – спросил поражённый состоянием дел Немиров.

– Так, товарищ гвардии капитан… – лейтенант заулыбался. – У противника всё точно так же.

В сороковые, когда он воевал, всё было совершенно иначе.

– Пока есть время, покажи мне нашу бронетехнику, а потом пойдём знакомиться с личным составом, – произнёс Аркадий. – После этого покажешь, где здесь засели интенданты.

Исследование бронетехники заняло не так уж и много времени. Б-11 стояла в замаскированном гараже в полуразобранном состоянии, а танк притаился под густой кроной, дополнительно укрытый маскировочной сетью. По всей видимости, с ним всё и так неплохо, поэтому в копошении техников он не нуждается.

– Итальянец! – позвал кто-то со стороны блиндажа с табличкой «Склад».

Лейтенант вгляделся в дверной проём.

– А ну подошёл и представился по форме, старшина! – скомандовал он.

Из блиндажа выбежал седой мужчина лет пятидесяти. Кителя на нём не было, нательное бельё было не первой свежести, а штаны были заляпаны мазутом.

– Старшина Буркин по вашему приказанию прибыл, товарищ… – начал он докладываться, а затем увидел капитана и резко посерьёзнел. – Виноват! Товарищ гвардии капитан, разрешите обратиться к товарищу гвардии лейтенанту?

– Обращайся, – разрешил ему Немиров.

– Старшина Буркин по вашему приказанию прибыл, товарищ гвардии лейтенант!

– Почему форма одежды нарушена? – грозно глянул на него Клевцов. – Где китель? Почему весь в пятнах? Что вы себе позволяете, товарищ старшина?

– Виноват! – признал свою вину Буркин. – Форменная одежда в блиндаже, сейчас в рабочей – выполняю ремонт бронемашины!

– Устранить! – приказал лейтенант.

– Есть! – убежал старшина.

– Зачем этот концерт, товарищ гвардии лейтенант? – поинтересовался Немиров.

– Виноват, товарищ гвардии капитан… – потупил взгляд Клевцов.

– И что за «Итальянец»? – спросил капитан.

– Позывной, – ответил лейтенант. – Ну и прозвище.

– Понятно, – кивнул Немиров. – Собирай не занятый в суточном наряде личный состав.

Десять минут спустя, девятнадцать рядовых и сержантов были построены перед замаскированным гаражом с разобранным Б-11.

– Смирно! – скомандовал лейтенант. – Товарищ гвардии капитан, личный состав 7-го гвардейского танкового батальона, не задействованный в суточном наряде, построен!

– Вольно, – разрешил Немиров.

Он внимательным взглядом осмотрел личный состав.

Форменная одежда была в потрёпанном состоянии, но зато аккуратно зашитая, а ещё на лицах и руках солдат не было грязи – это показатель, говорящий о многом. Но больше всего порадовало его то, что обувь у всех была чистой. Пусть не блестит, ввиду хронического отсутствия крема для обуви, но зато чистая. Всё это значит, что власть командирского состава в батальоне крепка, даже несмотря на неопределённо долгое отсутствие комбата. А уже это значит, что лейтенант Клевцов компетентен.

– Гвардии капитан Аркадий Петрович Немиров, – представился Аркадий. – Я ваш новый командир батальона.

– Здравия желаю, товарищ гвардии капитан! – слитно приветствовали его солдаты и сержанты.

– Лейтенант Клевцов, – обратился к своему заместителю «по всему» Немиров. – Представьте личный состав поимённо и по военно-учётной специальности.

– Есть, товарищ гвардии капитан! – откликнулся Клевцов и принялся перечислять имена и должности каждого бойца.

Далее Немиров внимательно запоминал имена, звания, военно-учётные специальности и лица.

– А где танкисты? – спросил он.

– Все погибли уже давно, товарищ гвардии капитан, – ответил лейтенант Клевцов. – Кроме одного из механиков-водителей, старшего сержанта Маляра.

– И как тогда воевать? – озадачился капитан Немиров.

– Я – наводчик на Б-11, а комбат – наводчик на Тэшке, – ответил лейтенант. – Так и воевали, до прошлого раза…

Аркадий вспомнил, что Клевцов говорил о том, что на танке пробоина в правой части передней полусферы башни – вероятно, это и был «прошлый раз».

Без командира в танке можно и обойтись – с места наводчика видно только узкий сектор впереди танка, всё, что захватывает прицел, но можно посадить на место командира обычного солдата, чтобы следил на все 360 градусов.

– На командирское место нужно поставить наблюдателя, – произнёс Немиров.

– Так и делаем, товарищ гвардии капитан, – кивнул Клевцов.

– Хорошо, – произнёс капитан. – Следует сказать, что я имею очень неприятный, но весьма богатый опыт боевых действий. Может, кто-нибудь из вас слышал о боях под Белостоком? Это было одиннадцать лет и сто семьдесят километров назад. Там я воевал в составе 113-го танкового полка 86-й стрелковой дивизии, начиная с сорок первого. В сорок втором получил под своё командование 11-й танковый батальон, с которым воевал до весны сорок третьего года, после чего получил тяжёлое ранение и был комиссован по решению военно-врачебной комиссии.

Раздались удивлённые вздохи самых молодых.

– Да, было такое раньше, – кивнул Немиров. – Но теперь такого нет.

– Разрешите вопрос, товарищ гвардии капитан? – решил проявить активность Клевцов.

– Спрашивай, – разрешил капитан.

– А «За Отвагу» за что? – спросил лейтенант.

– Да был один эпизод… – произнёс Аркадий. – Всё, отпускай бойцов.

Теперь следовало разобраться с тем, что ему положено от интендантов.

– Где здесь интенданты водятся? – спросил Немиров у лейтенанта.

– Это ехать надо, – вздохнул Клевцов. – Сейчас будет электробагги.

Было организовано багги на электротяге и через десять минут они добрались до логова интендантской службы.

* * *

– Форма выдаётся на пять лет, поэтому аккуратнее, товарищ гвардии капитан, – предупредил его прапорщик Куравлёв, проводя рукой по упакованной форме. – Поставок нет уже третий месяц.

– А повседневка? – уточнил капитан.

– Так уже лет семь как не выдают повседневку, – удивился интендант. – Вы бы ещё о парадке спросили, ха-ха…

– А парадка? – спросил Немиров.

– Не положено, – нахмурил прапорщик брови.

– А моюще-вытирающие положены? – поинтересовался капитан.

– Вот к этому и переходим, – кивнул прапорщик. – Полотенце, мыло, зубная щётка, зубная паста, безопасная бритва, крем для обуви. Есть армейское, но за пятьдесят пять рублей можем организовать гражданское. Из личных запасов, так сказать…

– А чего так дорого? – нахмурился уже Немиров. – Я в магазине куплю всё это за двадцать, и это в фирменном. Давай всё за тридцать.

– За сорок продам, – сделал контрпредложение прапорщик.

– Тридцать пять или тащи сюда армейское, – выдвинул капитан ультиматум.

– А-а-а, ладно… – прапорщик махнул рукой. – Только из личного уважения, товарищ гвардии капитан.

Всегда была возможность всё это заказать с гражданки, но это время, а мыться и бриться нужно было уже сейчас.

– Сигаретами торгуешь? – уточнил капитан у принёсшего его мыльно-рыльное прапорщика.

– Пачка «Парламента» – пять рублей, «Винстон» – два рубля, «Прима» – полтора, – выдал прапорщик прайс.

– Пять блоков «Винстона», – решил Немиров.

– Сейчас принесу, – кивнул интендант.

У них всегда всё есть, даже если кажется, что нет.

Вытащив из кармана брюк портмоне, капитан расплатился за всё и покинул логово интендантов.

– Курите, товарищ гвардии капитан? – поинтересовался лейтенант Клевцов, когда они уже сели в багги.

– Не курю и тебе не советую, – ответил Немиров. – Но сигареты нужны для поощрения личного состава. Не кнутом единым…