Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 215 (всего у книги 346 страниц)

Глава 13

В мои планы размазываться не входило. Ну и стене лишний удар тоже был нахрен не нужен.

Знак Меч, вмонтированный непосредственно в меч, отработал на ура. Светящаяся дуга протянулась метров на десять, и великан с изумлением посмотрел на свою культю, из которой гейзером забила зелёная кровь.

Не дав ему времени опомнится, я кастанул Удар прямо в середину тупой черепушки. Великан попятился, размахивая руками и разбрызгивая в разные стороны зелень. Ещё один Удар в грудину, и великан рухнул на спину. Под ним что-то завизжало, зарычало, закрякало. Я посмотрел вниз и присвистнул.

Волкодлаков, медведей, вепрей и ещё всяческой трудноопределимой шушеры тут, оказывается, тоже хватало. Они ждали, пока великаны разрушат стену, чтобы ворваться в город и сожрать всех. Того, что великаны будут падать на них и давить – никак не ждали.

– Да вы, смотрю, вообще необучаемые, – процедил я сквозь зубы. – Ну, ладно…

Костомолка!

Моё излюбленное и самое эффективное против больших масс противника оружие отработало безотказно. По тварям как будто асфальтоукладывающий каток прошёлся. Меня жалили молнии, но я этих булавочных уколов даже не ощущал. После того, как в экстренном порядке прокачивался консервами, обычные, даже не потусторонние твари уже ничем не могли удивить.

Полёт!

Я рванул по нисходящей дуге на грудь поднимающемуся великану. Там, не долго думая, рубанул мечом и рассёк твари кадык. Хлынуло. Хорошо, успел Доспехи накинуть – одежда не пострадала. Охотничья, не парадная, но ведь один хрен жалко. Я даже по магазинам особо ходить-примерять не люблю. А уж у портного мерки снимать, да потом ждать – тем паче. Как там Петруше Гринёву батюшка правильно говорил: береги одежду с нову, а честь – с молоду. Верно говорил. Интересно, кстати, Пушкин-то прорежется у нас или нет, в конце концов? Буду проверять регулярно. Пусть родится, подрастёт и напишет про вот это вот всё какую-нибудь красивую балладу. Чтобы через двести лет дети в школе наизусть учили и думали: «Боже, какой бред! Какие твари? Какие охотники? Сколько мы ещё будем эти сказки читать! Придумают же».

Великан издох. На его тушу полезли убивать меня всякие отбросы, мараться с которыми было уже откровенно западло. Например, крысы и лягушки. Ну вы чё, блин, серьёзно, что ли? Компас барахлит, не видите, что перед вами Тысячник?

Защитный Круг!

Да-да, он у меня не простой, а золотой. Ишь, как завизжали. Не нравится, когда жжётся и током хреначит. А вот так вот, знай наших.

Мелкоте даже этой пассивной агрессии хватало, чтобы сдохнуть и снабдить меня родиями. Ну, жалким подобием родий. А вот когда на тушу великана забрался крупняк, стало повеселее.

Первым на меня кинулся, раскидывая лапами крыс, матёрый волкодлак с горящими глазами.

– Кончилось ваше время! – рявкнул он.

– Да ничего, мы продлим, – пожал я плечами.

Тварь врезалась в круг и едва не вспыхнула. С тявканьем отскочила в район великаньего пупка. Я хренакнул Ударом. Волкодлак как раз мотал башкой, пытаясь прийти в себя, но не пришёл. Удар прилетел не впрямую, а в бок. Я услышал хруст костей, и волкодлак упокоился. Плюс родии. Спасибо, спасибо, право же, не стоило беспокоиться, я бы убил вас и совершенно бесплатно, из одной лишь любви к высокому искусству.

– Выходи, охотник. Всё одно умирать.

Я повернулся и увидел стоящего на подбородке великана вампира.

– О! – обрадовался я. – Ты Фонсо Даскалу знал?

Лицо вампира из надменного сделалось яростным. Он бросился на меня – и, разумеется, долбанулся в Круг. Который шарахнул его, как и волкодлака, но не настолько эффективно. Вампир принялся лупить по нему кулаками. Вот это уже хреново. Заставь дурака богу молиться – он и лоб разобьёт, не то что Круг.

Костомолка!

Взвизгнувшего вампира сломало буквально пополам, назад. Потом хорошенько тряхануло. Но, надо отдать ему должное, сразу он не сдох. Мне пришлось отменить Костомолку и предложить господину раскачанного до предела Красного петуха.

Петух зашёл хорошо. Можно сказать, залетел со свистом. Остатки жизни из твари выбил моментально, а заодно и тушу испепелил. Прихватив несколько наиболее расторопных крыс и даже перекинувшись на великана.

Тут сзади послышался грохот. Я повернулся и выругался. По ходу, у остальных охотников дела шли хуже не придумаешь. Второму великану никто не противостоял. И тот уже расхреначил участок стены себе до пояса. Ещё чуть-чуть, и откроет путь всей этой мрази.

Ну, нахрен. Не в мою смену.

Я вновь применил Знак Полёт и понёсся к главному врагу. Тот на меня не смотрел, я успешно заходил сзади. Ну и не стал привлекать излишнего внимания, просто что есть дури рубанул по седьмому шейному позвонку.

Сквозь кость меч пролетел, как сквозь масло. Мне даже сперва показалось, что я каким-то невероятным образом промахнулся. Но великан взмахнул руками и повалился через стену прямо на территорию Полоцка. Меня ударило молнией. И всё, что ли⁈ И вот из-за этого столько разговоров было⁈

Как меня так накрыло, я толком не понял. Будто затмение какое нашло. С одной стороны, поднялся неудержимый гнев. С другой, волна невероятного презрения. Я чувствовал себя Гулливером, которого атакуют угашенные в нулину лилипуты, позабывшие инстинкт самосохранения.

Я опустился на землю и, под защитой Доспехов, просто пошёл. Не разбирая дороги, не выискивая соперников – двигался, будто ледокол. Меч порхал из стороны в сторону. Зелёная кровь хлестала фонтанами, водопадами, сливалась в реки и моря. Удар! Костомолка! Красный петух! А, медведь? Тебе, наверное, понравится Молния! Как тебе Мороз, вепрь? А теперь – Удар! Вепрь всего лишь упал, не сдох.

Хм. Хреново. А почему у меня Мороз не раскачан? Непорядок. Минус пять родий из той бездонной бочки, которой я себя ощущаю. А ну, на медведе! Мороз, Удар – вдребезги! Вот так-то. Но зачем себя ограничивать? Я могу больше! Гораздо больше!

В третий раз я кастанул Мороз, и теперь он покрыл сразу с полсотни мелюзги. Я шёл по спинам крыс, давил лягушек, которые лопались у меня под ногами, будто китайские стеклянные шарики со слизью внутри.

Сердце стучало всё громче. Я не слышал ничего, кроме его стука и своего безумного смеха. Хотите сдохнуть? Прекрасно! Я весь к вашим услугам, выродки! Идите! Все на меня, сколько вас тут ни есть. Вампир? Мечом напополам. Летучая мышь? Молния! Вепрь? Меч!

Мана просаживалась, это я чувствовал. Улучив момент, сунул руку в карман и подзарядился от подаренного когда-то давно Захаром пауэрбанка. С новыми силами принялся истреблять тварей. Всё больше и больше, ещё и ещё. Пусть лезут. Пусть вылезают все – и я прикончу их всех, грёбаных паразитов!

Сзади как будто кто-то кричал, дрожала земля. Я не оборачивался. Пока сзади на меня не нападают – мне плевать, Доспехи прикроют.

Но вдруг слева от меня образовался человек. Охотник. Незнакомый. Потом – справа. Да это же Земляна! Посмотрела на меня каким-то диким взглядом и обогнала. А за ними двумя – будто сошла лавина. Охотники – из Сибири, Питера, Смоленска, Поречья, ещё хрен знает, откуда, – ломились вперёд и сметали всё на своём пути, увлекли за собой и меня.

А я вдруг почувствовал, как подкашиваются ноги. И только теперь начало отпускать.

Когда охотники – они двигались почему-то гораздо быстрее меня – прошли мимо, я остановился и присел на тушу медведя. Она была ещё тёплой. Хотелось улечься на неё и уснуть.

Я лениво поднял голову, посмотрел, что происходит. Над Полоцком уже не кружили твари. Всё пространство за пределами стены было усыпано трушами, залито зеленью, завалено костями. Тварное воинство обратилось в паническое бегство. Охотники преследовали их, но недолго – все прекрасно знали, понимали, чувствовали законы Пекла. Нельзя увлекаться!

Все понимали, кроме меня.

– Ты как⁈ – рявкнула Земляна, внезапно оказавшись рядом со мной.

Я мотнул головой. Похоже, меня на несколько минут вырубило.

– Норм, – сказал это, не чувствуя даже языка.

– Норм⁈ Владимир, ты чуть не погиб! Ты один в такую толпу тварей врубился! Да задержись мы на пару минут – тебя разорвали бы!

– Да ну. Черти не разорвали, а эти…

Я сам чувствовал, что глубоко не прав, но признавать косяк не хотелось. Откровенно лень было признавать косяк.

– Ты Егора за такое костерил – не помнишь? Увлечься очень легко, пойми! А потом – бах! – и силы кончились, даже на Перемещение не хватает. А вокруг – тварей целое море. – Земляна запыхалась и взяла тайм-аут, чтобы подышать. – С чертями тебя целая тысяча силой питала. А куда ж ты один-то пошёл⁈

– Они город едва не взяли…

– Надо было великанов прибить – и всё! Дальше держал бы оборону, пока мы не подоспели! – Земляну прям трясло. – Ты такой своей Катерине Матвеевне подарок на свадьбу хотел устроить? Процессию понурых охотников с заверениями, что Владимира закопали честь по чести, но где – того вам лучше не знать?

– Да уймись ты уже, чего завелась-то? – рявкнул я, не выдержав. – Ну увлёкся, с кем не бывает. Выводы сделал, не дурак. Зудишь, будто мы уже двадцать лет в браке.

Земляна и не подумала обидеться. Наоборот, шмыгнула носом, села рядом со мной и сказала:

– Да просто не хочу я больше близких терять. Не теперь, когда победа уже в двух шагах. Береги себя, Владимир, пожалуйста! Мы ведь без тебя до конца всё это не добьём.

– Обещаю. – Я приобнял Земляну. – Больше никаких. Зуб даю.

– Ну, смотри, – Земляна улыбнулась. – Давай, домой тебя перемещу? Отлежишься хоть.

– Не, – я помотал головой. – Не время сейчас отлеживаться. Посижу полчасика – и без лежаний восстановлюсь, у меня это теперь быстро. Найди лучше Глеба и того, кто у них тут главный. Нужно потери оценить и решить, что с этим делать.

Глеба Земляна нашла, но пришёл он один. Без главного. Хмуро сказал:

– Погиб Светозар. В том месте, где со своей сотней тварей сдерживал – стену не сдал, не позволил прорваться. А сам погиб.

Охотники, стоящие вокруг нас, сняли шапки и закрестились. Я вздохнул. Печально, но ожидаемо. Если правильно понял, такого мощного нашествия тварей не случалось за всю историю существования Полоцка.

– Вместо Светозара кто теперь будет?

Глеб развёл руками.

– Такого сильного охотника больше нет.

– Значит, надо прокачиваться слабым. Твари бежали, но вряд ли надолго. Рано или поздно очухаются, и вам нужно быть готовыми к новому нашествию. Но ладно, это ваши дела, в них я не полезу. Сами не маленькие, разберётесь, кого главой поставить. Ты можешь сказать, сколько людей вы потеряли?

– Почти полсотни охотников.

– И осталось?

– Едва ли сотня.

– Понял.

Я поднялся с туши медведя, на которой сидел. Огляделся. По полю боя бродили охотники – палили тварей и собирали кости.

– Братья! – окликнул я. Охотники дружно прекратили свои занятия, посмотрели на меня. – Обороняя Полоцк, полсотни наших пали смертью храбрых! Оставлять город ослабленным нельзя, нужно, чтобы кто-то занял их место. Добровольцы есть?

Добровольцы нашлись, и немало. Земляна с Гравием свою задачу выполнили – кого тут только не было, из каких только орденов. И поквитаться с тварями хотел каждый.

– Спасибо тебе, Владимир! – обрадовался Глеб.

– Погоди, это я только начал. Надо ж ещё стену заново укрепить. – Я обвёл взглядом причиненные разрушения.

Глеб понурился.

– Стену – это не быстро. Покуда камень найдут, каменотесов соберут, за работу примутся… Дай бог, чтобы к весне управились.

– Да ты сдурел – к весне? – возмутился я. – Твари, по-твоему, до весны будут ждать? Сегодня же строительные работы начнём.

Глеб захлопал глазами.

– Не парься, дружище, – я хлопнул его по плечу. – Прибирайтесь тут, расчищайте стройплощадки. Паук! Разрушитель! На разбор завалов – бегом марш!

Роботы, стоящие рядом со мной, невозмутимо развернулись и направились к грудам камней, лежащим у проломов.

– Егор! – окликнул я.

Старый друг тоже был тут как тут. Его Земляна с Гравием выцепили одним из первых. Егор ответил вопросительным взглядом.

– Остаёшься за старшего по проведению ремонтных работ.

– Это можно, – согласился Егор. – Мусор раскидать – дело не хитрое. А новый-то камень где взять?

– Об этом не парься, беру на себя. Всё, не скучайте тут, я погнал.

Мана восстановилась уже больше, чем наполовину. В следующую секунду я материализовался возле Зимнего дворца. Где живёт Разумовский, понятия не имел, активировал Путеводное яблочко.

Оказалось, что живёт Разумовский непосредственно в Зимнем дворце. Причём живёт максимально полной жизнью.

Гхм… Не, ну так-то ничего удивительного. Работа у человека нервная, стресс снимать надо. Да и дама – вполне себе ничего. По крайней мере, со спины.

Долго смотреть я не стал, запомнил дорогу и Яблочко тут же выключил. Неудобно получается, конечно, но пока дойду до покоев, где всё происходит, Разумовский с дамой, глядишь, закончат. Теоретически…

Я подошёл к дверям дворца. Дежурящим возле них гражданам в униформе объявил:

– Я Владимир Давыдов. Прибыл к Никите Григорьевичу Разумовскому. Дорогу найду сам, не провожайте.

Остановить меня, тем не менее, попытались. Пришлось рявкнуть и окинуть грозным взглядом. Отстать стражники не отстали, но следовали на почтительном расстоянии.

По путанице коридоров я пробирался с четверть часа – от души надеясь, что этого времени Разумовскому хватит. В дверь покоев постучал категорически.

Открыли в ту же секунду. Персонаж, нарисовавшийся на пороге, попытался прошипеть:

– Их сиятельство никого не…

– Никита! – крикнул я. – Сорян, что беспокою! Срочный вопрос.

– Иду, – немедленно прилетело откуда-то из глубины.

Персонаж проявил чудеса вышколенности – тут же отскочил, освобождая мне дорогу, и принялся кланяться. Через минуту в небольшое помещение, увешанное картинами и уставленное креслами, вышел Разумовский. Причём даже не в халате – штаны, рубашка, всё, как полагается. Только камзола и шляпы не хватает.

– Что случилось?

– Прорыв тварей в Полоцке. Из Пекла ломанули.

– Мне не докладывали. – Разумовский перевёл взгляд на персонажа.

Секретарь, или адъютант, или кто уж это был, затрясся.

– Ваше сиятельство…

– Не успели, наверное, – остановил я порыв сиятельного гнева. – Это буквально только что произошло. Битва уже окончена, тварям вломили по полной. Упылили обратно в Пекло, какое-то время можно не париться.

– Потери?

– Полсотни охотников. Об этом тоже не беспокойся, добровольцы нашлись. Без защиты город не останется. Но фигня в том, что великаны проломили стену. В двух местах – серьёзно, хоть на танке въезжай.

– На чём, прости?

– Да не суть, на чём. Суть та, что срочно нужен камень, каменотёсы, и кто там ещё полагается.

– Камень есть, хоть сейчас могу приказать, чтобы отправляли. Только вот путь из Петербурга до Полоцка… – Разумовский покачал головой. – Надо подумать о ближайших к Полоцку городах.

– Ты прикалываешься? – удивился я. – А Знаком перенести – вариант для слабаков?

Теперь Разумовский уставился на меня в изумлении.

– Знаком? Столько камня⁈

– Тю… Идём. Покажу, как это делается.

* * *

Два часа спустя мы с Разумовским стояли на поле битвы у полоцкой стены. Туши тварей охотники уже пожгли, кости прибрали. Переместиться сюда вместе с огромными грудами строительного камня мне ничто не помешало.

– Представляешь, а мне как-то и в голову не приходило, – окидывая груды взглядом, смущенно пробормотал Разумовский. – Что можно – вот так! Знаком.

– Ну вот прям так, допустим, не каждый охотник сможет. Тут ведь, сам понимаешь, всё от ранга зависит. Но сама по себе идея здравая. Вот тебе, кстати, одно из применений охотничьим способностям в мире без тварей. Мирный атом, так сказать.

– Без тварей, говоришь… – Разумовский посмотрел на проломы в стене и покачал головой. – Тяжёлая была битва. Крепко ты их разозлил.

Глава 14

– Ничего. Злее твари – ярче кости. В этот раз отбились, и дальше отобьёмся. Это они, видать, чувствуют, что недолго осталось, вот и агрятся.

– Ты так уверен в своей победе?

– Не в моей, Никит. В нашей. А всё, что могу сказать: биться надо.

* * *

Биться надо, да…

После того, как мы поговорили, Разумовский вернулся в Петербург, распоряжаться относительно строительства. Я прошёлся вдоль стены. Убедился, что разбор завалов осуществляется стахановскими темпами, во многом благодаря пауку и Разрушителю, после чего переместился в Давыдово.

Пытался забрать с собой Неофита и Земляну – на разборе хватало мужиков, без помощи пацана и девушки вполне можно было обойтись, – но те отказались. Увлеклись общим полезным делом. А мне вот было не до увлечений.

До Нового года – два дня. Через два дня выйдет на связь инопланетная хрень из яйца. И к тому времени неплохо было бы знать, каким образом ушатывать так называемое сердце Кощея. С учётом предсказания милейшей Анастасии Феофановны, от этого зависит исход даже не битвы, а дальнейшего существования мира как такового. В смысле – существования его в текущем виде. Который мне, с поправкой на присутствие тварей, очень даже нравится.

Я проверил баланс. Вчерашняя битва принесла больше тысячи родий. Нормально я так тварей в ассортименте накрошил… Итого сейчас пять тысяч четыреста шестьдесят восемь. За середину перевалил – того, что осталось поднять до Воеводы.

Это, впрочем, никак не влияет на тот факт, что с тварями биться надо. То есть, даже не так. Бить надо по конкретному объекту. Но, блин, чем? Моим охренительным легендарным мечом? Возможно. А может, и нет. Может, я таким образом только меч ушатаю – обидно будет.

Я, сидя за столом у себя в башне, закрыл глаза. В миллионный раз вызвал в памяти документацию, которую изучал дядюшка.

Язык пришельцев понимал всё лучше. Знал, что документы содержат в себе перечень всего того, что прибыло сюда на космических кораблях. Типы кораблей, состав экипажей, планы по захвату мира, списки комплектующих для Разрушителей, и так далее. Но нигде в этом документе не фигурировало ничего, что могло бы натолкнуть на мысль – как уничтожать самих захватчиков. Если я правильно понял Кощея, они представляли собой некий сплав живых и искусственно созданных существ. Могли, например, выдернуть из груди сердце – колоссальный источник силы, – и передать другому. Но, блин, что они такое⁈ Как их убивать? Об этом нигде упомянуто не было.

Бардак, я считаю. О самом главном – ни слова. Да и документация не полная, теперь я это отчётливо вижу…

В следующую секунду от моей ругани содрогнулись стены. Я вскочил, спустился по лестнице, понёсся в запертое крыло. Влетел в подвал и кинулся к зеркалу.

Рявкнул:

– Дядюшка, твою мать! Появляйся по-хорошему, не заставляй меня снова лезть в загробный мир! Мне туда завтра и так лезть, чертям обещал царя подогнать. Дай хоть сегодня обойтись без этой вашей духоты, у меня на неё аллергия.

Зеркало помутнело.

– Чего орёшь? – хмуро спросил появившийся дядюшка.

– А ты сегодня никуда не торопишься?

– После того, что ты тут устроил, мне некуда торопиться. Черти без твёрдой руки распоясались, до умерших никому дела нет. Кочевряжатся, на головах ходят, частушки похабные орут, друг другу то хвосты, то рога отрывают. Вернул бы ты уже царя наконец-то! Мочи нет терпеть это всё, на том свете – и то покой только снится.

– Ну, блин. Я сам не ожидал такого эффекта. Если думаешь, что к нам сюда черти не лезут, ошибаешься. Вопрос решаю, царя нашёл, скоро будет. Я к тебе по другому делу.

– Какому?

– Документ, который ты расшифровывал. Там не хватает нескольких страниц. Где они?

– Их нет.

– Спасибо, кэп. Это я и без тебя знаю. Потому и спрашиваю: где они?

– Их нет! – повторил дядюшка. – Я их уничтожил.

– Хм-м. Внезапно. А зачем?

– Потому что там было сказано, как разрушать звёзды. Я побоялся, что кто-нибудь ещё сможет расшифровать документ. И употребить свои знания во зло.

– Угу. А как разрушать звёзды?

– Нужно собрать в себя всю силу мира и этой силой уничтожить силу звезды.

Н-да, действительно. Такие знания во зло употребить – чего уж проще. Бери да употребляй.

– Ты, дядюшка, прям как партизан на допросе, – вздохнул я. – Всё надо пассатижами вытаскивать. «Вобрать в себя всю силу мира» – это что значит? Какую кнопку нажимать?

– Не кнопку, – возразил дядя. – Речь идёт о Знаке. Его необходимо начертать внутри яйца. И тогда получившаяся сила уничтожит любую звезду на своём пути.

– В смысле, одно яйцо сможет уничтожить другое? – Я отчаянно пытался врубиться, но, судя по жалостливому взгляду дядюшки, получалось не очень.

– Ты, боюсь, не понимаешь… То, что называли падающими звёздами, никогда не было настоящими звёздами.

– Это я знаю, это ещё в школе на астрономии объясняют.

– Речь идёт о настоящих звёздах, Владимир.

– В смыс… О. Ох, бл…

Дядюшка только кивнул. А у меня пересохло во рту.

– Кгхм… Так, давай-ка проговорим, на всякий, чтоб без недопониманий. Ты хочешь сказать, что эти роковые яйца, в принципе, могут уничтожить Солнце?

– Могут. В принципе, – как-то ворчливо, совсем по-стариковски ответил дядюшка. – Но, как говорится, есть нюанс.

– Внимаю.

– Для этого им нужно собрать силу всей земли.

– То есть?

– Яйцо должно находиться на земле.

Вот теперь я почувствовал, как седина нежно касается моих волос. Потому что первого января начнётся игра, ставка в которой – весь наш мир. Если при переговорах по телефону пришельцу покажется, будто что-то не так – он приземлится где-нибудь в Антарктиде, уничтожит солнце, и мы все погибнем. А если он нам поверит и приземлится, но ему покажется, будто что-то не так – он уничтожит солнце, и мы все погибнем.

– Что ты задумал, Владимир? – тихо спросил дядюшка.

– А сам не догадываешься?

– Учитывая, чего ты добился за неполный год… Да, догадываюсь. Но ведь это можно отложить.

– Чего?

– На год или на два. Это существо ждёт уже так долго, что пара лет не имеет значения.

– Люди каждый день гибнут.

– И без тварей будут гибнуть. Ты толком не видел жизни и не знаешь, что главный враг человека – это не твари, а сам человек.

– Я повидал достаточно, чтобы согласиться с тобой, дядюшка. Что сказать? Да, ты прав, тысячу раз прав. Но это – наше дело. Понимаешь? Если нам суждено уничтожить себя – мы это сами сделаем. Помощи просить не будем. Не упёрлись нам всякие нездешние альтруисты.

– Владимир…

– Что «Владимир», что «Владимир»? Я уже почти двадцать один год Владимир, а с мая месяца ещё Всеволодович и Давыдов. Какой смысл ждать? Что изменится через год?

– Вы лучше подготовитесь.

– Серьёзно? Это как же? Сколько б мы тут ни расшибались, тварей меньше не становится. Они плодятся, понимаешь? Плодятся как кролики, даже хуже. Сегодня в Полоцке знаешь, что было?

– Не имею представления.

– Это приграничный город, шаг за стену – Пекло. Мужики там всякое видели, но такого, как сегодня – нет. Это лавина была, натуральная! И если бы в результате моей бурной и хаотической деятельности охотники из разных городов не оказались очень тесно между собой сообщены, Полоцк уже исчез бы с карты. А потом твари двинулись бы дальше на восток, объединяясь с местными и наращивая силы. Что-то – возможно, задница, или паучье чутьё, я их плохо различаю, – подсказывает мне, что это не последняя лавина. И даже не самая массовая. Будет круче и страшнее. И если весь год мы будем сдерживать эти атаки – что произойдёт через год? Именно то, о чём мы собираемся врать послезавтра: силы людей сломлены и истощены, можно приходить, добивать остатки и ставить своё знамя. Нечего ждать, дядя. Нравится нам это или нет, но эндшпиль уже начали разыгрывать. Глупо упарываться в оборону, когда есть возможность заманить в ловушку вражеского короля.

Дядюшка тяжело вздохнул. Понторез, блин. Как будто ему нужно дышать.

– Что ж, решать тебе. Эта битва – дело живых, и не мёртвым вмешиваться. Чего ты хочешь от меня?

– Тот самый Знак. И вообще – пропавшие страницы с подробным описанием того, как пользоваться этой мега-пушкой.

– Зачем?

– Ну, затем, что если она может уничтожить звезду, то, наверное, сможет уничтожить и пришельца, и сердце Кощея.

– И солнце впридачу.

– Да что же оно, вот прям всенепременно будет бить именно по солнцу? А если нацелить его на что-нибудь другое? Уменьшить мощность?

– Это невозможно!

– Откуда тебе знать? Ты пробовал? Кто вообще писал этот мануал?

– Манул? При чём тут манул⁈ Я тебя иногда совсем не понимаю.

– Понимать меня не обязательно, мне главное предоставлять своевременно все имеющиеся ресурсы и отходить в сторонку.

– Будь по твоему. Слушай…

И дядюшка рассказал мне историю мануала.

* * *

Когда упали звёзды… Ладно, к чёрту ложный романтизм: когда упали яйца, Славомыс был пусть и мёртвым, но вполне себе человеком. Он обрёл силу, начал меняться, но процесс это был долгий и кропотливый. Неизвестная Земле энергия растерянно щупала даже не плоть, а… Что она щупала? Из чего состоят мертвецы в потустороннем мире? Эктоплазму?.. Загадка загадок, пусть её решают учёные, если мы, охотники, сумеем предоставить им такую возможность.

В общем, энергия медленно превращала Славомыса в Кощея, меняла ему костную ткань и развращала и без того отравленные жаждой власти и славы мозги. Тогдашнего царя потустороннего мира – какого-то не то божка, не то ещё какую дрянь – Славомыс прибил и занял его место. Начал строить крепость, воруя при помощи чертей камни из нашего мира. Ну, эту часть истории я уже слышал.

Однако Славомыс всё ещё был человеком. И про свою человеческую любовь очень хорошо помнил. Силы его росли, он получил возможность выходить в наш мир, чем регулярно и пользовался, пытаясь найти Лесьяру. Получалось хреново, но зато познакомился с одним старцем очень глубокого ума.

Старец намного опередил своё время. Как минимум, изобрёл письменность, но придумка не зашла, да так, по сути, вместе с ним и погибла. Таких гениев, наверное, было немало по Руси, но закрепилась в итоге кириллица, поскольку была импортной и потому считалась крутой. Ну или, вернее, пиарили её лучше и настойчивей.

Кощей то ли подружился с этим старцем, то ли хрен его знает. В общем, у них нашлось много общих тем для разговоров. Старец собирал обломки разбитых космических яиц, испещрённые таинственными Знаками, выискивал и другие диковины. Всё это изучал и подробно описывал, Кощей поначалу даже помогал. У него-то в потустороннем мире было цельное яйцо, и он мог потестировать многое из того, что старец мог только предположить.

Так у них дело спорилось несколько лет, и в результате мудрый старец написал те страницы, которые в итоге какими-то совершенно невероятными путями во-первых, сохранились, а во-вторых, попали в руки кружка просвящённых из трёх человек, одним из которых был мой названный дядюшка.

Чем же закончилась трогательная история старца и Кощея? Грустью она закончилась. Не всякой любви суждено реализоваться, бдит, неусыпно бдит вселенский Роскомнадзор, оберегая всех нас от чуждых ценностей.

Старец вошёл в совсем уже глубокие лета и начал слепнуть. Новые Знаки он изучал ощупью. Делал амулеты для охотников. Давал подробные консультации. В общем, был всесторонне полезен, только не видел нихрена. В частности, не видел того, что его друг Кощей уже не выглядит как человек, а выглядит как гигантский скелет.

Зато односельчане старца на зрение не жаловались. Понаблюдав за происходящим некоторое время, они почесали головы, пожали плечами и приняли единственно верное решение: сжечь деда к едрене фене, вместе с его избой. Так и сделали.

– От старца я эту историю и узнал, уже после смерти, – закончил рассказ дядюшка. – Мученическую смерть принял, невинно пострадал, как и я. Только меня зарезали, как собаку, а его живым огнём сожгли. Потому он выше меня сидит, но нисходит беседы ради.

– Значит, это благодаря ему охотники научились Знаки использовать? – уточнил я.

– Да. Он и мастеров по амулетам первых обучил, он и оружие ковать из костей тварей придумал.

– Ну… Передай ему спасибо, что ли. Как зовут-то?

– Имени своего он никому называть не велел, и спасибо от тебя я не передам.

– Чего это?

– Он в своём познании настолько преисполнился, что ему ещё при жизни сделалась чужда вся мирская слава. Он считает, что чем меньше люди про тебя знают – тем правильней.

– Ладно. Тогда просто поуважай его за меня. Всё, давай к делу. Мне информация нужна. Что за Знак? Как использовать?

– Тебе лучше взять бумагу и чернила.

– Это вовсе не обязательно, дядюшка. Ты совершенно прав: такое оружие не должно попасть не в те руки, так что пусть лучше оно пока что останется только в одних руках – моих. А у меня – феноменальная память.

Дядюшка поднял руку и пальцем начал чертить Знак…

* * *

– Готов?

– Готов, – вздохнул Гравий.

– Ты смотри, вдруг не готов.

– А ежели и не готов, что тогда? Других-то желающих, чай, толпа не стоит. А если и стоит, так там такие проходимцы, что загробному царству Кощей милостивой государыней императрицей покажется.

– Верно говоришь. Ну, поехали, с богом.

Я ткнул в голограму мечом, и яйцо затряслось.

Мы находились внутри вдвоём с Гравием. Тысячу собирать – дело тяжкое, и буквально вот-вот и так надо будет этим заниматься. А дёргать такую массу народа через день да каждый день – верный способ всех выбесить и расхолодить.

Малым отрядом соваться в потусторонний мир я тоже большого смысла не видел. Ну, придёт нас десяток – и чё? Сильно легче будет, чем вдвоём? Если хоть что-то пойдёт не так, мы в любом случае ныкнемся в яйцо и свалим обратно.

Перемещение завершилось. На голограме яйцо стояло посреди серенькой пустоши. К нему уже кралась делегация чертей. Агрессии они не проявляли, даже вроде как пёрли нечто, отдаленно напоминающее каравай.

– Не вздумай ничего есть, – напомнил я Гравию. – И пить тоже. Хотеться может, но это психосоматика, прояви твёрдость.

– Это могу. Помню всё, Владимир, не переживай.

Мы вышли из яйца, остановились. Остановились и черти на почтительном расстоянии. Я признал знакомое рыло и крикнул:

– Ну ты чего, Недотыкомка, как неродной? Давай, подходи ближе!

Черти приблизились. Трое из них бережно несли… Нет, не каравай, как выяснилось. Всё же с высоты птичьего полёта сразу не поймёшь. Они тащили трон.

– Пожалуйте, государь, – пролепетал Недотыкомка. – А дворец – это мы вам быстро отстроим, это не извольте беспокоиться! Вы главное правьте нами!

– Трон где спёрли? – строго спросил я.

– В Пекле где-то. Там этого добра… – махнул лапой другой чёрт, незнакомый.

– Поставить, – велел Гравий.

Черти опустили трон. Гравий, не глядя на него, подошёл к чертям и сбросил с плеча кощеев меч. Здоровенную дуру он удерживал с видимым трудом, но всё же легче, чем в нашем мире. Неужто оружие начинает его признавать? Хорошо бы. Вот, даже лезвие на землю не рухнуло, задержалось, нацеленное на пятачок Недотыкомки.

– Вот вам мой приказ: всех чертей из мира живых вернуть сюда! И если хоть один туда выскользнет, мой друг Владимир придёт сюда с тысячей, и я рядом с ним встану. Не остановимся, пока последнего не прибьём. Это ясно?