Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 346 страниц)

Глава 20

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – поднял Тихоныч взгляд от дарственной. – Но я, кажется, ничего не понимаю.

– А чего тут непонятного? – пожал я плечами. – Ужиково теперь принадлежит мне. Так что езжай на место с внезапной проверкой. Проведи там полный аудит, а после – ко мне с докладом, красивой презентацией и графиками. Будем, Тихоныч, потихоньку хозяйство поднимать. От каждого – по способностям, каждому – по потребностям. Чтоб и крестьянам хорошо жилось, и нам – припеваючи. Сам я во всё это погружаться, понятно, не смогу – я всё же в первую очередь охотник – так что управленческие дела на тебе. Но в курсе меня держи всё равно.

– Но, простите, вы ведь не знаете этого Архипа! – заволновался Тихоныч. – Это человек очень мелкой, мерзкой и мстительной натуры!

– Верно, – подхватила Александра. – Он и нашим клиентом бывал неоднократно, и с другой стороны тоже оказывался.

– Сейчас-то проблем не будет?

– Нет, раз уж я сама всё оформила. Юридически – не подкопаться. Он, конечно, в суд подаст наверняка, но это заведомо дохлый номер. Можете даже не обращать внимания, мы просто пришлём вам счёт за услуги.

– А то, что дарственная написана под давлением?

Александра взглянула на меня с превеликим удивлением. Похоже, местная юриспруденция пока не знала таких тонкостей. С другой стороны, есть ведь такое неприятное слово, как «прецедент»…

– Я даже не о законном ходе дела говорю, – вмешался Тихоныч. – Архип и по-другому напакостить может. Подожжёт чего-нибудь, украдёт, скот потравит.

– Ну, если у него совсем с головой плохо, и он попробует что-нибудь такое исполнить – значит, сам дурак, – сказал я. – Я больше двух раз не предупреждаю, а он свой лимит уже исчерпал. Так что принимай дела, Тихоныч. И отчёт мне – по готовности. И по Ужиково, и по всем остальным моим деревням. Давай уже разберёмся, почему так выходит, что хозяйство есть, а выхлопа – хрен да маленько.

– Ах, – сказала Александра, услышав неприличное слово.

– Прошу прощения, – тут же покаялся я. – Да, Тихоныч, и ещё. Денег надо Салтыкову завезти. Извиняй, что валю на тебя сразу всё. Как разгребёмся немного – наймём тебе помощника.

– Вам, Владимир Всеволодович, совершенно не за что извиняться! – Тихоныч весь аж засветился от сдерживаемой энергии. – Я, напротив, очень рад, что наконец-то появилась крепкая хозяйская рука!

– Так служить, – кивнул я. И подал руку Александре. – Идёмте, провожу вас наверх. А там Егор перенесёт вас обратно в Поречье.

* * *

Егор с Захаром сидели на балконе, развалившись в креслах. Наслаждались аристократическим времяпрепровождением. Егор встретил меня каким-то сумрачным взглядом, природу которого я не разгадал.

– Подвезёшь барышню? – спросил я.

Егор ухмыльнулся.

– Это мы завсегда с удовольствием!

Судя по лицу Александры, ей происходящее очень нравилось. И то, что её называли барышней, и то, что Егор к ней с удовольствием. Попрощавшись со мной, она взяла Егора за локоть и безропотно встала с ним на Знак.

Полыхнуло. Исчезли оба.

– Эх, – вздохнул Захар. – Хорошо быть охотником…

– А ты, к слову сказать, в каком ордене состоял? – спросил я.

– В Ордене Клинков. Местный тоже, но маленький совсем. А из-за меня ещё меньше стал…

– Меткой – не черепа были?

– Не. Клинки же. Скрещенные.

Я сел на стул и устало вытянул ноги.

– А между орденами – вообще как отношения строятся?

– Да нормально строятся. Если в чужие угодья не соваться.

– Что ещё за угодья?

– Ну… вся Россия-матушка между орденами поделена, везде чьи-то угодья. Раньше всё это только на пальцах было, а пять лет назад, как государыня-императрица взялась порядок наводить, так и границы сделали чёткими, и все разногласия уладили. Но теперь каждый орден отвечает за свои угодья. И хабар весь учитывается. Кто за год больше всех сдал – тому в конце года от государыни подарки.

– А что за подарки?

– Не знаю, – погрустнел Захар. – У меня сила проснулась в феврале, а к ноябрю уже из ордена выгнали.

– Ладно, не унывай! Перевернётся и на твоей улице самосвал с пряниками.

Я взял из сумки со стола (сумку Лёша любезно оставил мне, святой души человек) железяку колдуна и ещё раз внимательно её осмотрел. Знаки-то я и так помнил – впечатались они мне в память, как и всё остальное – но любопытство не утихало.

Откуда взялись эти железяки? Почему их за такие немалые деньги кто-то скупает? Почему на них Знаки? Как разгадывают значения этих Знаков? Как Терентий, что ли – методом тыка? Или есть другие способы?

Чтобы получить ответы на все эти вопросы, надо будет сгонять в Питер. Хорошо, что вопрос пока не горящий. А то ведь – две недели туда, две недели оттуда… Не, ну ладно, оттуда я, допустим, Знаком портанусь. Но туда-то на лошадях придётся. И, опять же, я-то портанусь, а кучер с моими лошадьми по дороге обратно тридцать раз может сгинуть. И поди дознайся, где именно и по каким таким причинам.

Технически, денег, вырученных с железяки, могло бы хватить на то, чтобы закрыть большую часть долга. Но, спрашивается, для чего гнать коней, если Салтыков предоставил мне рассрочку? Да ещё этот мудила в шляпе, который в суде нарисовался. Теперь сомнений уже не оставалось – за мной и моими делами приглядывают. Причём, очень внимательно. Ещё раз баламутить это болото внезапным погашением долга определённо не стоит.

К тому же, даже две недели – это охренеть какой срок. Я вот на сутки отлучился – усадьбу штурмом взяли. А за две недели её вообще снесут и торговый центр построят. Народ-то ушлый, на ходу подмётки рвут. Так что сперва надо озаботиться вопросами безопасности.

Тут вернулся Егор.

– Как прошло? – спросил я, бросив железяку на стол.

– Сопроводил, доставил в целости и сохранности, – с довольной ухмылкой отозвался Егор.

– Телефончик дала?

– Что?

– Забей. Ты чего смотрел-то на меня так странно, когда я вошёл?

Егор мигом посерьёзнел, сдвинул брови.

– Да Захарку послушал – про то, как вы на лягух сходили. Не хочешь рассказать, что ты там на дне болота убил?

– Сам бы знать хотел, Егор. Но знаю лишь то, что вылетело оттуда – десять родий.

– Десять, – обалдело повторил Егор. – Десять⁈

– Ну да. Это как два по пять.

– Да ты понимаешь, что не в каждой высокоуровневой твари столько родий содержится⁈

– Почти в каждой. Даже в медведе и великане может быть от восьми до десяти.

Егор злобно хрюкнул. Не привык ещё к моей исключительной памяти.

– Высокоуровневую тварь завалить – это тебе не за сараем помочиться! А ты, значит, просто так потыкал в воду палочкой, получил десять родий и в ус не дуешь?

– Во-первых, не палочкой, а Костомолкой, – уточнил я важный нюанс. – Палочкой предпочитаю не в болото тыкать, а в более приятные места. А во-вторых, насколько я знаю, родии можно получить только с тварей. Которых мы истребляем безо всяких «если» и «но». И если там, на дне, лежала какая-то высокоуровневая полудохлая тварь, и я её убил, то с чего мне, блин, по этому поводу переживать? Ну да, странная вышла ситуация. И кости почему-то не всплыли. Но косяка я за собой не вижу, хоть ты как на меня смотри. Если у вас тут под водой местами лежит какая-то странная хрень, которая содержит родии, и её при этом трогать нельзя – надо было сразу предупреждать. Ты ж моим наставником был.

Егор притух – аргументы закончились.

– Там, на болоте, ещё и мужик появлялся странный, – добавил Захар.

– Вот, кстати, да, – кивнул я. – Мужик меня куда больше озадачил. Посмотрел и исчез. Не то колдун, не то чёрт его знает.

– А может, это охотник был, – сказал Захар. – Зашёл за дерево и Знаком перенёсся. Мы ж не смотрели…

Это да. Лоханулись. Надо было обследовать местность. Впрочем, я ещё обследую. И не только на предмет Знака. Меня это болото теперь сильно заинтересовало. А вдруг там через каждые десять метров по десять родий лежит? А мы, как дураки, по лесам скачем, кровью за прокачку платим.

– Скажи мне, Владимир, как ты так умудряешься? – вздохнул Егор. – Ну вот куда ни ступишь – везде что-то странное, что-то необычное. Я сколько лет на свете живу – и всё вроде ясно, всё понятно. А вокруг тебя вечно что-то эдакое…

Но я его уже почти не слушал. Меня посещали мысли. Глубокие мысли.

– А территория там вообще – чья? – спросил я.

– Территория? – удивился вопросу Егор. – Уездная, вроде. Не помещичья.

– Угу.

Я встал и двинулся к выходу. Егор и Захар потянулись за мной.

А я спустился вниз и нашёл в графском кабинете Тихоныча. Тот ещё не успел слинять, хотя практически уже стоял на пороге.

– Отбываю, Владимир Всеволодович! Сегодня, наверное, не ждите, в Ужиково заночую. А завтра с докладом – к вам.

– Погоди, я тебе ещё в нагрузку задачу дам. Значит, Тихоныч, дело такое: мелиораторы мне нужны.

– Кто⁈ – вытаращил глаза управляющий.

– Мелиораторы. Чего ты так удивляешься, будто я у тебя разработчиков 1С спрашиваю? Тут через каждые два шага болота, местные, вон, даже сорта их различают. Значит, должны быть методы осушения.

– Методы, вестимо, есть. И люди найдутся. Но ведь вокруг нашей усадьбы, слава богу…

– Надо не только о себе думать, Тихоныч, но и о благе всего человечества, – сказал я с наставническими интонациями. – Поэтому мы будем осушать в хрен никому не упёршееся болото в глухом лесу. И это приведёт нас к величию.

– Сделаем, – кивнул Тихоныч. Видимо, уже примирился с самурайской концепцией: «нет цели – только Путь».

Проводив его взглядом, я повернулся к Егору и задал следующий интересующий меня вопрос:

– А скажи мне, друг мой, такую вещь: как можно изгнанного из ордена Клинков пацана приписать к нашему ордену?

* * *

Приписать Захара к ордену Падающей звезды было нифига не так же просто, как отправить ребёнка в летний лагерь. Однако исконно русское отношение чувствовалось здесь на каждом шагу.

– Ну-у-у… – почесал голову Прохор, который так и осел в Оплоте на постоянном дежурстве, мотивируя это отпуском. – Вообще – можно, да.

И уставился на меня.

Мы с Захаром и Егором стояли перед достопамятным столом, где меня в буквальном смысле через пень-колоду посвятили в рыцари ордена, и где я сдал свой первый хабар.

– Очень хорошо, – поддержал я начинание Прохора. – А как?

– Порядок есть.

– Мы уже замечательно продвинулись! Можем взять перерыв и сходить покурить. Дело-то нешуточное.

Срисовав глумление, Прохор нахмурился и поправил повязку на глазу.

– Вообще-то, по правилам, надо созвать общее собрание, чтобы пришли все охотники ордена или хотя бы девять десятых. Потом – голосование. Когда большинство проголосует за – тогда и да. А нет – так нет.

Звучало логично. Более того – звучало по-человечески правильно.

Охотник – работа серьёзная. Да, тут вечная нехватка кадров, и новичков стараются не упускать. Но если человек, в котором открылась Сила, проявил себя как негодный к службе, то и для него самого, и для остальных лучше, чтобы он держался от этой службы подальше. Соответственно, когда встаёт вопрос о реабилитации, к процедуре этой надо подходить с толком и расстановкой. Всё взвесить и прийти к коллективному решению.

Только вот нюанс. Организовать Зум-конференцию не позволяли технологии, равно как и создать пост с голосовалкой. А собрать девять десятых ордена, который состоит из, по сути, автономных охотников, которые ни перед кем не отчитываются в том, где они шорохаются – задачка та ещё. Особенно если учесть, что охотники падки на кости и родии, а ради административных вопросов отменять свои планы очень сильно не любят.

– Сколько всего человек в ордене? – спросил я.

– Да хрен их знает! – фыркнул Прохор. – Человек двадцать было. А там – мож, кто и помер уже. Чай не городские стражники, не вшей давят – делом опасным занимаются.

Часть меня, конечно, возмущалась. Вообще всему. И требовала, чтобы была введена жёсткая система учёта и отчётности, чтобы хотя бы раз в неделю каждый охотник приходил отмечаться и держал в курсе обо всех своих планах.

А другая часть смотрела на первую, крутила пальцем у виска и спрашивала: «Ты, для начала, сам-то будешь отмечаться каждую неделю и о планах отчитываться?»

Ответ: нафиг. В жизни охотника мне нравилась именно свобода. Но свобода, блин, очень удобна, когда она про тебя. А когда про других – тут твои удобства заканчиваются и начинаются головняки пополам с геморроем. Вот прямо как сейчас, ага.

– Дементий, вот, – проворчал Прохор, просматривая записи в журнале. – Три месяца уже хабар не сдавал. Помер, поди. А может, в городе сдаёт. Кто бы его знал…

– Помер Дементий, – вступил в разговор Егор. – Когда на колдуна ходили, я узнал. В Пекло подался – там и сгинул, даже костей не осталось.

– Помянуть бы, – вздохнул Прохор. – Лихой охотник был…

– Всех поминать – поминалка сломается.

– Твоя правда…

– Короче, мужики, – напомнил я о себе. – Давайте какие-то варианты, что ли, искать. Всем – какая разница, в конце-то концов? Эти охотники годами друг друга не видят, некоторые, наверное, даже не знают друг о друге. Захар моим учеником будет. Сответственно, все его косяки на меня повалятся, если что, несу полную ответственность. А если он из-под меня живым выползет, то и никто другой на него потом не пожалуется.

– Всем – большая разница, – неожиданно жёстко огрызнулся Прохор. – Ты, Владимир, большая ценность. Отличный охотник. Хоть молодой, а уже – гордость ордена, можно сказать. И если из-за Захарки ты погибнешь…

Тут Захар молча сорвался с места и выскочил из оплота, хлопнув дверью.

В целом, понятно, конечно: неприятно, когда о тебе в твоём присутствии говорят, как о позорном столбе.

– Не сто́ит Захарка тебя, хоть как смотри, – зафиналил Прохор свой лапидарный спич.

Я покачал головой.

– Да хорош гнать. Если я из-за косяка Захара погибну – значит, туда мне и дорога. Изначально же в курсах был насчёт возможной опасности. И пока Захар из подмастерьев не вылезет, он – моя головная боль. А если я сочту, что он не тянет… Чем породил – тем и убью.

Мысль эта, кажется, пришлась Прохору к сердцу, и он подобрел.

– Складно говоришь, охотник. Да только без испытания уж точно нельзя.

– Ну так давай, испытывай, чего тянуть, – пожал я плечами.

Прохор заметно приободрился.

– Есть тут сельцо неподалёку – Нижние Холмы. Намедни пришли оттуда, говорят – русалки шалят, мужиков похищают. Оно, конечно, может, и ерунда – мужики сами в лес ушли самогон жрать…

– Это вряд ли, – перебил Егор. – Ты чего, Прохор, сейчас же самая пахота. В мае – только самые забулдыги в лес уйдут. У которых ни кола, ни двора, и пахать нечего и нечем.

– Дак, может, забулдыги и ушли, – пожал плечами Прохор. – Мне откуда знать? Что донесли – то передаю. Разобраться надо. Вот, сходите вдвоём с Захаркой, разведайте. Русальих костей принесёте, и если ты всё ещё будешь настаивать – тогда добро, приму парня в орден. Возьму на себя ответственность.

– А если там не русалки, а хрень? – спросил я. – Что тогда? Ждать, пока ещё какой-нибудь крупняк подвернётся?

– Будем ждать. Всяко быстрее, чем орден собирать.

– Мы с Захаром, вообще-то, одну русалку уже завалили…

– Не вы с Захаром, а ты, – припечатал меня Прохор. – Кабы не ты, эта русалка бы там этого же Захара и сожрала. В воду вы с Егором лезли. А Захар только амулет тебе дал, да потом трупнину жёг.

– Хренли он ещё сделает-то, – буркнул я. – Ни меча православного, ни Знаков…

– Ну меч, положим, мы ему дадим.

Прохор, кряхтя, встал из-за стола и прошёл в угол, где и правда стояли штук пять мечей в ножнах. Выбрав один, покороче, Прохор кинул его мне. Я поймал. Выдвинул клинок из ножен, пощупал пальцем остроту.

Уточнил:

– Настоящий? Тварей рубить можно?

– Других не держим. Не щекотать же ходим.

– А откуда дровишки?

– А сам не догадался? – проворчал Егор.

Догадался. Кости погибших охотников предавали земле в глухих местах. Их имущество отдавали родственникам. Но вот оружие становилось собственностью ордена. Куда его ещё давать-то, родне уж точно без надобности.

– И чей это был меч?

– Терентия.

Я бросил оружие обратно.

– Ты чего? – обалдел Прохор, поймав меч.

– Другой дай.

– Э-э-э…

– Просто дай любой другой меч. Этот – не надо.

Глава 21

Про тайный бизнес Терентия знали только мы с Захаром и Земляна. Распространяться я не спешил, не вчера родился. Объявить в хате крысу, конечно, легко и приятно, особенно если крыса эта уже подохла. Но тогда все остальные крысы – если таковые имеются – с возмущением покричат и начнут работать осторожнее.

Ничего, подожду. Присмотрюсь. Дело, конечно, неприятное, да только мёртвым объективно всё равно уже. Ради мёртвых коней гнать не буду. Разберёмся потихоньку.

– Ну вот, держи этот. – Прохор бросил меч подлиннее. – Такой устроит?

Я опять выдвинул клинок и пощупал лезвие. Оружие из особых костей не тупилось, не ломалось (если специально не поусираться, конечно) и не покрывалось зазубринами. Этот меч, как и предыдущий, выглядел так, будто его выковали вчера. Только рукоятка была ощутимо бэ-у, да ножны явно просились на пенсию.

– Сойдёт, – решил я. – До встречи.

И вышел из оплота.

Меч предателя Терентия вручать Захару я не хотел не столько из суеверных, сколько из психологических соображений. Не узнает сразу от меня – узнает потом от кого-нибудь из охотников, чьё оружие носит. Подумает ещё, что ему оно не просто так досталось, а с умыслом. А у парня и так тараканов хватает, нечего новых подселять.

Захар толкался возле будки телепортаций, куда его портанул Егор.

– Чего так долго-то? – буркнул, увидев меня. – Я тебя жду, попрощаться. Ухожу я, Владимир. Ни к чему я тебе…

Я бросил ему меч. Меч гардой долбанул Захара в лоб и упал бы. Но Захар поймал его, прижав в районе паха. Обалдело захлопал глазами.

– Реакция – говно, детей не будет, – резюмировал я. – Значит, так, салага. Расслабляться некогда – война. Нижние Холмы знаешь, где?

– Холмы? Да… Час пешком. А что там?

– Там, Захар, гипотетическая русалка.

– Гипо… Это какая?

– Это – самая опасная. Наша с тобой задача – её выпилить и принести кости. Справимся – и ты в ордене. Нет – значит, нет.

Подумав и проанализировав слова Прохора, я добавил:

– Вообще, там, может быть, и не одна русалка…

Блин. Рота русалок, обладающих способностями наводить морок – такое себе удовольствие.

– Амулет заряди. – Я вытащил из кармана и протянул Захару тот амулет, который уже не раз нас выручал. С кикиморой, а потом – с упырём на кладбище. – Родии-то остались?

* * *

В Нижние Холмы мы вошли, когда солнце начало многозначительно намекать на то, что конец рабочего дня близок и пора бы завалиться покемарить за линию горизонта. Пока только намекало, но за ним не заржавеет, я его натуру знаю.

Это, в целом, было хорошо. Русалки, как и прочая нечисть, предпочитают колобродить по ночам. Соответственно, их будет проще выявить.

Встречные жители нам с почтением кланялись, сразу признавая охотников. От расспросов, правда, толку не было, потому что вопрос «где пропали люди» был, по большому счёту, непонятен. В смысле, «где?» Они ж пропали!

Наконец, получили свидетельство от одной застенчивой красавицы с толстенной косой. Она показала дрожащим пальчиком в направлении леса и сказала, что прошлой ночью видела там, среди деревьев, мелькающие силуэты обнажённых девиц. В лунном свете, мол, как днём видно было.

– И сколько их? – спросил я.

– Того не знаю, господин охотник, – пролепетала красавица. Принялась, шевеля губами, загибать пальцы на руке. Загнув последний, посмотрела на меня. – Пять? Или больше…

Любить-обнимать, да тут целый ковен, мать его разэтак. Ладно, чё. Где наша не пропадала.

Поблагодарив за сведения, мы пошли дальше. Но вдруг, у последнего двора, я будто споткнулся. И медленно повернулся к двору.

– Видал? – тут же сказал Захар. – Дятел.

– Дятел, – повторил я.

Технически, это был пацан лет семи-восьми, который сидел на корточках и играл в какую-то детскую игру с камешками. С тонким нюансом: его оппонентом выступал дятел. Он двигал камешки клювом и выглядел, как самый настоящий гроссмейстер.

Если Захара привлекло зрелище, то меня – какое-то странное чувство. Как будто сердце туда потянуло.

Я осторожно приблизился к пацану и присел рядом с ним.

– Здорово, братец. Тебя как звать?

– Никитой, – отозвался пацан, бросив на меня быстрый взгляд.

– Я – Владимир, а мой друг – Захар. Скажи, Никита, как ты это делаешь?

– Камешки? – обрадовался пацан, которому, видать, настолько не хватало партнёров в интеллектуальных развлечениях, что начал играть с дятлом. – Это, дяденька Владимир, очень просто! Восемь светлых камешков выстраиваются вот так. А вот так – восемь чёрных, и…

– Очень интересная игра, – перебил я. – Потом с тобой сыграю обязательно. Но я про дятла спрашиваю. Как ты его приручил?

– Ой, да это вообще просто! – засмеялся Никита. – Надо сделать вот так!

И он пальцем вычертил в воздухе Знак, которого я раньше не видел. Знак засветился бледно-жёлтым. Коснувшись дятла, иссяк.

– Здорово! А где ты такой Знак увидел? – ещё более ласково спросил я.

Никита метнулся в дом, пока дятел думал над ходом. И притащил железяку с ладонь взрослого человека. Обломок. Точнее, осколок такой же пластины, как та, что мы нашли в доме колдуна. На ней был изображён Знак, который чертил пацан.

– Батя в лесу нашёл и отдал мне играть.

– Хорошая вещь, – сказал я, улыбнувшись. Взъерошил Никите волосы. – Не потеряй смотри! И не отдавай никому. Будь здоров, Никита. Ещё увидимся.

Когда мы с Захаром отошли от двора, он спросил:

– И что это всё значит?

– Ну… Во-первых, это значит, что мы нашли нового охотника. И Сила любит его даже сильнее, чем меня. Мне она разово Меч подсунула, а ему без родий позволила Знаком пользоваться. Может, потом своё позволение отзовёт, конечно, чёрт её знает. Пацан-то вряд ли соображает, что с ним произошло, долго расстраиваться не будет. А во-вторых, мы нашли способ наладить связь между охотниками. Надо только определиться, какая порода птиц для этого лучше подходит.

– Ого, – только и сказал Захар.

– Вот тебе и «ого». – Помолчав, я добавил: – Ну и в-третьих. Семья этого пацана, если верить нашему старому доброму другу Лёше, обладает капиталом в двести империалов. И надо бы хорошенько поразузнать, чем эта семья дышит. Если нормальные люди – можно им и помочь обналичить капитал. А если забулдыги какие-то, то пускай пацан железяку пока у себя хранит. Подрастёт – ему пригодится.

– По-онял, – задумчиво протянул Захар.

Так, в задумчивости, и двинулся дальше. Деревня закончилась. Мы вышли на тропинку, ведущую к лесу. Тут Захар вдруг остановился.

– Послушай, Владимир! Ежели правда птиц приручить… Это, выходит, чтобы важную весточку передать, самому никуда ехать не надо? Да ещё и быстрее будет?

– Молодец. Соображаешь. Коммуникации – двигатель прогресса. Скорость коммуникаций – конкурентное преимущество. Если освоим этот Знак, жизнь наладится множественно. Идём, чего встал? Вряд ли русалки сами сюда придут.

– Ох, точно.

Мы снова устремились к лесу.

– Где их искать-то, тех русалок, – тоскливо вздохнул Захар.

– Не поверишь. Там же, где рыбу ищут. В водоёме.

– В каком ещё водоёме?

– Конкретно сейчас – в озере. В лесу, чтоб ты знал, есть озеро. Ходу до него – полторы версты.

– Так девка же сказала, в деревьях! Неужто наврала?

– Почему наврала? Наверняка в деревьях и видела. Только вот деревьев в лесу – до хрена и больше. Не будем же мы каждое обшаривать? А русалки без воды не могут. В болотах не водятся. Речек тут, местные сказали, нет, одни ручейки несерьёзные. Следовательно, нам нужны те деревья, которые у озера.

– Ну и голова у тебя! – Захар посмотрел с восхищением.

– Учись, пока я жив. И запоминай получше, я тебя всю жизнь за ручку водить не собираюсь. В следующий раз население опрашивать сам будешь.

Захар погрустнел.

– Дожить бы ещё, до следующего-то раза. Верно говорят, что русалки насмерть защекотать могут?

– Не знаю, меня не щекотали. И я другую версию слышал. Что мужиков они не щекочут. Получают удовольствие более традиционным способом.

Мы вошли в лес. Вокруг темнело. Захар на глазах становился всё грустнее.

– Да не ссы, – ободрил я. – Помни, что главное для тебя – завалить тварь. Как только это сделаешь, получишь родии. И кости. А уж с ними ранг охотника, считай, у тебя в кармане. Амулеты ты зарядил, меч тебе выдали. Всех делов осталось – русалок найти.

– То есть, она даже и не одна будет, – обречено пробормотал Захар.

– Ну так и ты не один! – Я хлопнул его по плечу. – Давай, живее. Нехорошо заставлять девушек ждать.

Ночь, на наше счастье, выдалась лунной, а к озеру вела тропинка. Координаты аборигены указали вполне конкретно: «У развилки дуб будет горелый, молнией расщепило. Вот, возле того дуба – направо».

Тропинку было видно хорошо. Да и в принципе лес вокруг приятный. Берёзки, ёлочки – аккуратные, одна к одной. Ни тебе вонючих болот, ни паутины, ни бурелома под ногами. Гулять бы здесь да гулять. К тому же, и озеро вдали показалось. Притягательно сверкнула под луной тёмная гладь воды. Лунная дорожка – романтика! Мне когда-то доводилось плавать. Захар, конечно, в такой ситуации – не лучшая компания, ну да ладно.

Я представил, как нырну в ещё тёплую, не остывшую после жаркого дня воду. Ноги как будто сами пошли быстрее. А Захар и вовсе ломанул вперёд так, что меня обогнал. Куда только страх подевался…

И тут меня осенило.

– Захар! Стой!

Я в несколько прыжков догнал парня.

– Амулет! Быстро!

Захар смотрел на меня затуманенными глазами. Благо, амулеты, снимающие морок, мы оба держали под рукой. Я сдавил собственный, стиснул ладонь Захара на другом.

Стройные берёзки и ёлочки сменились угрюмыми, обросшими мхом деревьями. Между ними виднелись проплешины болота. Над тропинкой свисали кривые ветки, опутанные паутиной. Оказалось вдруг, что озеро уже совсем близко, едва ли метрах в десяти. А свет луны над ним показался зловещим.

Мы услышали яростные, раздраженные вопли. А в следующую секунду нас атаковали.

Русалки поняли, что морок больше не действует, и работали в натуральном виде. Захара сбила с ног спрыгнувшая с дерева синюшная, полуразложившаяся старуха.

Я едва успел увернуться от другой. Точнее, от двух других – это разглядел, когда шарахнулся в сторону и развернулся, вскидывая меч.

Клинок знакомо отозвался, сверкнул в темноте голубоватым светом. Я рубанул по той русалке, что была ближе. Одного удара твари такого уровня, конечно, не хватило. Русалка яростно взвизгнула. Они с товаркой ринулись на меня вдвоём.

Ух, как удачно! Костоломка.

Силы этот знак жрёт, конечно – мама не горюй. Но и работает так, что грех жаловаться. По русалкам словно асфальтовый каток проехал. Одну размазало по земле, другую – о толстый древесный ствол. Прилепило к нему так, будто русалка была сделана из пластилина. А я почувствовал уже привычный удар молнии.

Три родии. Всего три – хотя русалок две. Значит, та, что на дереве, ещё жива.

Я бросился к дереву. И обомлел. Синюшной уродливой старухи, нанизанной на обломанные сучья, больше не было. На толстой ветке дерева сидела прекрасная юная девушка.

– Добрый охотник. Я заблудилась в лесу. Я так замёрзла! Обогрей меня.

Восхитительно упругая грудь вздымалась. Нежные губы приоткрылись. Зелёные глаза – словно два глубоких омута. Тонкие руки потянулись ко мне, стремясь обхватить за шею.

И даже чуть не схватили – я очухался в последний момент. Ругая последними словами Захара, экономящего на амулетах, всадил твари под подбородок кинжал. Зафиксировав её таким образом на стволе. После чего отстранился и рубанул мечом по шее. Прекрасная юная дева обернулась сморщенной тварью.

А меня шарахнуло в грудь.

Не, ну на Захара, получается, ругаться грех. Четыре родии – это тебе не три. Сильная русалка попалась. Такой морок, как у неё, видимо, перешибает действие амулета. Хотя, может, дело в расстоянии. Ну, или амулет слабенький. Потом разберёмся. Сейчас главное – Захар.

Я обернулся. И понял, что Захара не вижу. Точнее, вижу, но не там, где оставил. Русалка, напавшая на Захара, взвалила парня на плечи и бодрым шагом улепётывала вместе с ним к озеру.

Тело Захара закрывало тварь полностью. Ни Удар, ни Костоломку я использовать не мог. Бросился догонять.

Догнал уже у самой воды. Рубанул мечом, подсекая русалке ноги. Тварь с воем рухнула на землю. Захара выпустила. Мгновенно вскочила и бросилась на меня. Тоже попыталась врубить прекрасную обнажённую деву, но в этот раз я был готов. Не отвлёкся ни на секунду. Ушёл от броска в сторону.

Рявкнул Захару:

– Бей! Это ты должен её убить! Не я!

Из рук Захара вырвались две молнии. Ударили в русалку. Тварь покачнулась, но устояла. Справочник честно предупреждал, что против заложных мертвецов (а русалка к ним относилась наравне с упырём и вурдалаком) молния слабоэффективна.

Русалка развернулась и попёрла на Захара. На миг мне показалось, что Захар дрогнет и кинется под мою защиту. Но – нет!

– Сдохни, тварь! – взвизгнул он.

И взмахнул мечом. Молодец парень, не растерялся. И ударил хорошо – русалка упала. Уже в самую воду, в ходе боя мы все сместились к озеру. Но молнии из твари вылетать не спешили. Значит, ещё жива.

Захар это тоже понял. Схватил здоровенный камень, лежащий у кромки воды. Поднял его двумя руками и обрушил русалке на голову.

Вот теперь сработало. Я увидел молнию, ударившую Захара в грудь. Довольно улыбнулся. Но похвалить парня не успел.

Из воды выскочили две разъярённые русалки. Схватили Захара за руки, с двух сторон, и потащили в озеро. Видимо, уже считали добычу своей. Поняли, что сейчас она уйдёт, и взбеленились.

Обе руки Захара оказались жёстко зафиксированными. Ни меч, ни амулеты он использовать не мог.

Ничего. Зато у меня руки свободны. Я сунул меч в ножны, он пока не нужен.

Удар! Одна из русалок, волокущих Захара, с фонтаном брызг полетела в воду. Удар! Вторая отправилась следом за подругой.

– На берег, быстро! – рявкнул Захару я. – Этих тварей с одного раза не уша…

Я не договорил. Сзади, со спины, в моё горло впились холодные пальцы. Сильные, будто сработанные из стали. Сдавили так, что дыхание перехватило.

Я попытался садануть локтем назад. Мимо. Врезал ногой под колено. Задел, но чуть-чуть, по касательной. Мой противник был наготове. Нападал таким образом не в первый раз. Знал, чего ждать.

Я вцепился в руки, схватившие меня. Силился их разжать – но скоро понял, что сил не хватает. Напавший не был человеком. Я чувствовал запах тины.

Попробовал скастовать Восстановление сил. Как бы не так! Сознание мутнело, и Знак кастоваться не желал. Работа со знаками небрежности не терпела, требовала полной ясности ума.

А из озера тем временем поднимались русалки, отброшенные моими Ударами. Хоть и ослабленные, но не настолько, чтобы Захар справился с ними в одиночку…

Я захрипел. Снова вцепился в руки, удерживающие меня. В глазах темнело. Ледяные пальцы всё крепче сжимались на моём горле. Кислорода мучительно не хватало. Ещё буквально пара мгновений, и…