Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 346 страниц)

Глава 3

Сазонову ничего не оставалось делать, кроме как рвануть вслед за мной.

Дверь в избу Харисим открыл с ноги. Хозяев внутри не обнаружилось. Помещение вообще не выглядело жилым – ни половиков, ни занавесок, ни скатерти. Редкая разрозненная посуда сбилась в стайку на столе. В углу капала в подставленный горшок вода с протёкшей крыши.

Харисим перекрестился на икону, прошёл к столу и по-хозяйски плюхнулся на лавку. Жестом предложил нам с Сазоновым тоже присаживаться.

– Чей это дом? – спросил я.

– Мой, – мрачно буркнул Харисим. Он как-то быстро и скучно протрезвел.

– Э-э-э…

– Что?

– Да не. Ничего.

– Я тут когда-то с мамкой жил, – пояснил Харисим. – Покуда охотники к себе не забрали. Отца у меня не было, мамка в подоле принесла. А я рос не по дням, а по часам. Так на деревне болтать начали, что с великаном согрешила. – Харисим мрачно кивнул на кровать, стоящую у стены. По её размерам было ясно, что и в подростковом возрасте на габариты он не жаловался. – До того мамку затравили, что сбежала в соседнюю деревню. На самом краю поселилась, людям не показывалась. Когда я в силу охотничью вошёл, задал тут жару, конечно, больше уж мамку никто обижать не смел. Но жить она так и осталась на околице. А вскоре вовсе померла.

– А чего ты в доме порядок не наведёшь? Крыша, вон, течёт…

– А на кой оно мне? Дому хозяйка нужна, женские руки. А мне раз в месяц заночевать – и так годится. Развалится дом, да и чёрт бы с ним. В этом краю как будто даже погода с каждым годом всё мерзее. Не дождь, так снег, не снег, так ветер. Тьфу.

– Н-ну… С одной стороны, верно, – согласился я. – А с другой – вот ты говоришь, дому хозяйка нужна. А куда ты её приведёшь, хозяйку-то? Нормальная девушка в этакой развалюхе жить не согласится. Ты сперва ремонт замути, а потом хозяйку дожидайся.

– Да ну его, – Харисим махнул рукой. – Мне не больно и надо, уж сколько лет бобылём. Отдыхайте покуда. Дождь переждём, а после вы – в Петербург, а я в кабак вернусь. А то аж протрезвел, не дело это.

Он откинулся к стене и недовольно сложил руки на груди. Сазонов аккуратно присел на табурет – предварительно проверив, не развалится ли. Я огляделся, высматривая место поудобнее. Когда в дверь вдруг осторожно постучали.

– Кого там нелёгкая несёт? – не поднимаясь с места буркнул Харисим. – Ты, что ли, Мотька?

– Я, – несмело откликнулись из-за двери. – Дозволь войти, заступничек!

– Пошёл прочь. Не мешай охотнику отдыхать от трудов праведных.

– Харисимушка! – заныли за дверью. – Выслушай, сделай божескую милость! Век за тебя молиться…

– Пошёл прочь! – уже не проворчал, а гаркнул Харисим. – Сказано: не желаю я ни с кем из вас знаться!

– Мочи нету, милосердный, – продолжил настойчиво ныть посетитель. – Уж так они нас измучили, так измучили!

– И поделом. Когда вы мамку мою обижали, небось, никто за неё не вступился. Проваливай!

– А что случилось-то? – вклинился я.

– Ящеры безобразят, – буркнул Харисим.

– Который год, – обретя, очевидно, из-за моего вмешательства надежду, подтвердил из-за двери невидимый проситель, – который год! Спасу никакого нет! Мы уж и в Петербург жалились, а там говорят: у вас свой охотник есть. Смилуйтесь, заступнички!

– Пошёл к чёрту! – приподнимаясь на лавке, рявкнул Харисим. – Сказано: палец о палец ради вас не ударю! Али ты русский язык понимать разучился? Али, может, тебе дорогу показать?

– Да погоди, не лютуй. – Я придержал Харисима за плечо. – Ты не ударишь – я могу ударить. У меня предубеждений против местного населения – никаких, а кости лишними не будут. Эй, как там тебя! Заходи уже.

В избу ввалился мокрый, взлохмаченный мужичонка. Поклонился. Опасливо поглядывая на Харисима, обрисовал проблему. Деревню терроризируют ящеры. Давно, и год от года всё настойчивее. Хозяева уже и птицу во двор выпускать опасаются. Потому как, только выпустишь – твари тут как тут. Раньше хоть исподтишка налетали, а теперь уже вовсе людей не боятся, обнаглели в край.

Харисим, слушая просителя, угрюмо смотрел в сторону. Делал вид, что его это всё не касается.

– Понял, – оборвал поток жалоб я. Повернулся к Харисиму. – Дозволишь поохотиться, хозяин?

– Валяй. Мне-то что.

– Ну и славно. – Я поправил меч за плечами. – Веди.

– Сейчас? – растерялся проситель.

– А что? Погода не лётная?

Харисим фыркнул.

– Упрашивать они все горазды. А как пошевелиться надо хоть чуть, так сей момент – в кусты…

– Пожалуйте, господин охотник, – обиделся проситель.

И выскочил под дождь. Я – за ним. Ливень за то время, что мы провели в избе, слабее не стал, потоки только усилились. И в небе – ни просвета.

– Откуда обычно прилетают ящеры?

– Вона, – проситель показал в сторону леса. – Видите, через луг тропинка идёт, в перелесок ныряет? Вот, чуть правее от неё всегда и показываются. И добычу тащат туда же, чтоб им пусто было!

– Сами виноваты. Нефиг было Харисимову маму обижать. Мало ли какая там поломка в генетическом коде – что ж теперь, измываться над человеком? Ну и в целом – мягко говоря, недальновидный поступок. Великан, небось – не карлик. Коню было понятно, что рано или поздно мальчик вырастет… Ладно. Свободен. Задача ясна, дальше сам разберусь.

Проситель торопливо поклонился и свалил.

А я потопал к лесу. Вымок насквозь через минуту после того, как вышел, и на дождь перестал обращать внимание. Дальше-то мокнуть один чёрт уже некуда.

Добравшись до обозначенной опушки, я установил в ряд три Западни. Сил они у меня хапнули, конечно, но и ящеров, надеюсь, выхватят не по одному на штуку. А десяток ящеров – это уже неплохой довесок к той кучке костей, что лежит в сейфе, дожидаясь мастера Сергия.

Харисиму оставить здесь пару Западней помешала, очевидно, чистая вредность. Вряд ли забота об односельчанах – что вляпаются ненароком… Ладно, это его дела.

Я отошёл метров на пять от Западней и запалил Манок. Как-то так вышло, что в дождь охотился впервые, до сих пор не доводилось. Не знал, как сработает Знак. Оказалось – штатно. Манок горел исправно, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к погодным условиям. И ящеры, несмотря на нелётную погоду, к Манку потянулись как положено. Не прошло и двух минут – показались над перелеском. Десяток, как по заказу.

Западни я поставил удачно. В две из трёх вляпались по три ящера, в одну – два. Ещё два из десятка уцелели. Одного я встретил Ударом, другого мечом. Одна родия. И пять – из тех восьмерых, что вляпались в Западни, их я тоже добил Ударами.

Итого шесть родий на десяток. Неплохая пропорция, не зря пришёл! Однако что-то мне подсказывало, что приступать к сбору костей пока рано. Манок ещё горел. И скоро над перелеском поднялась вторая стая.

В этот раз – четырнадцать, два ряда по семь. Ох ты ж! Я почему-то думал, что их станет меньше. Ну да ладно, ящеры – не волкодлаки. Ловите!

Я влепил по несущимся на меня шеренгам три Удара, один за другим. Постарался сделать их рассредоточенными, так, чтобы захватить большую площадь. Под один попали два ящера, другие два Удара вынесли по три твари. Итого восемь. В грудь ударили молнии – четыре штуки.

Не так уж и много, бывало больше, но когда бьют одна за другой – с нарезки слегка сворачивают. А оставшаяся шестёрка ящеров ринулась на меня дружно и сплоченно.

По предплечью чиркнули острые ядовитые когти. Ну, сам виноват – надо было Доспех накидывать. Недооценил соперника, н-да.

Я едва успел раскрутить над головой меч. Обернувшись вокруг своей оси, очертил мечом широкий круг.

Минус два ящера. Родий – ноль.

– Ну вы твари! – возмутился я.

Противоядие. Заживлением займусь позже, некогда. И с остервенением набросился на оставшихся.

Оставшиеся четыре ящера, взмыв высоко вверх – так, чтобы я не достал их мечом, – сбились в кучу и ринулись оттуда вниз.

Пф! На меня позавчера целая вила бросалась. Куда уж вам-то, тупеньким!

Костомолка. Жаль, конечно, тратить ману на такую ерунду, как ящеры, зато сработать должно эффективно. Один удар – и можно заканчивать с этим грязным делом. Тем более, что дождь уже изрядно задолбал, и…

Сработало.

Гхм. В осыпавшихся на землю останках как будто и жечь-то нечего. После Костомолки от ящеров реально осталось то, что в народе принято называть мокрым местом. А я получил ещё две родии. Итого, стало быть, после сожжения соберу двенадцать костей.

А что, неплохо! Можно сказать, даже удачно. Хоть и пришлось потратиться, оно того стоило. Хороши в Харисимовых родных местах ящеры, нажористые! Дурак он, что сам не охотится. Ну да ладно, чужие загоны – это чужие загоны. Не мне влезать. Моё дело – туши пожечь, кости собрать. Пока их тут нахрен дождём не залило так, что не найдёшь. Хотя и дождь вроде бы потише стал… Блин. А это ещё что?

Над перелеском вдруг взмыла чёрная туча.

Приближалась она стремительно. И скоро уже стало возможно различить, что состоит ни фига не из атмосферных осадков.

– Твою мать, – только и сказал я.

Единственное сравнение, которое пришло в голову – рой. Только не пчелиный, а ящеровый. Туча состояла из нескольких десятков особей. Точнее определить на таком расстоянии не получалось.

Вот это влип, так влип! Предупреждать надо. Хотя не думаю, что Харисим, а уж тем более деревенский проситель были в курсе, что у них тут такое вообще водится. Я и сам о способности ящеров сбиваться в рой никогда прежде не слышал. Что-то это, видимо, сравнимое по редкости с крысиным королём.

Вот уж точно – везёт мне на всякую богомерзкую мразь! Суперспособность какая-то, не иначе. Хлебом не корми, дай Ктулху пробудить.

Теперь осталась сущая ерунда – переключить везение в другую сторону. А именно – в сторону выживания. Потому как что-то мне подсказывает: вот эта вот несущаяся на меня хрень ничуть не менее опасна, чем водяной или вила. Суммарно по родиям рой из ящеров уж точно не менее силён.

Доспех я накинул сразу после того, как меня ранили. Включил богатый задний ум, ага. Сейчас добавил к Доспеху Защитный Круг. И жахнул по рою Костомолкой. Потом сразу, не давая сопернику прийти в сознание – Красным Петухом.

Костомолка вынесла восемь тварей. Мне прилетело четыре родии. Красный Петух выжег насмерть ещё шесть – две родии. Остальные твари получили подпалины. Разной степени тяжести, но не смертельные. Рой рассыпался на стаю отдельных особей, и вся эта гоп-компания начала долбиться в мой Защитный круг. Со всех сторон.

Силы в них как будто вовсе не планировали заканчиваться. А моя мана просела уже очень заметно, по ощущениям – осталась едва ли треть. Н-да. Костомолка при таком раскладе – пушка против воробьёв. Красный Петух тоже малоэффективен.

Я ударил Заморозкой. Под ноги рухнуло шесть тварей. Четыре родии.

Резко развернулся, ударил ещё раз. Четыре твари. Одна родия.

Под следующий мой удар подставились только два ящера. Твари обучались на ходу. Поняли, что я исполняю, и теперь загодя бросались врассыпную. Родий с последней пары – ноль.

Ящеров вокруг меня поубавилось, конечно, но так. Если прежде я за их тушами вовсе ничего не видел, то теперь мелькали просветы. Но не больше. И маны осталось – едва ли четверть. А всё, на что остаётся рассчитывать – Меч и Удар.

Я снова крутанулся с мечом вокруг своей оси. Оборот – минус три твари, одна родия. Оборот – минус две твари, ещё одна родия.

А вокруг их беснуется ещё десятка три, не меньше, я уложил едва ли половину. Вот уж влип так влип! И помощи-то ждать неоткуда. Харисим сюда в хорошую-то погоду принципиально бы не сунулся, а уж в дождь тем более. Да, справедливости ради – я и сам бы не полез.

Подумаешь, ящеры – при таком ранге, как у меня! Тут помощь предлагать – скорее неуважение проявить, чем наоборот. Только под ногами мешаться. Тем более, что я ясно дал понять: иду за костями. Без конкурентов в виде похмельного Харисима точно обойдусь.

Нет, спустя какое-то время Харисим забеспокоится, конечно, что меня как-то слишком долго нет. Пойдёт искать… Если не заснёт со скуки. Будить-то его Сазонов вряд ли отважится. Да только что тут найдёт Харисим? Маны во мне всё меньше. Ещё буквально минута – и даже на Круг сил не останется… Н-да.

Удар! Даже две родии, прилетевшие с двух убитых ящеров не сказать, чтобы порадовали. Если хочу удержать Круг, больше тратиться нельзя. Только меч родимый, только хардкор.

Оборот вокруг оси. Три ящера. Одна родия. Оборот. Два ящера. Ноль родий. Тварюки снова апнулись – разгадали и этот мой манёвр. С траектории удара уходили стремительно.

А Защитный Круг истаивал на глазах. Подпитывать его так же надёжно, как в начале битвы, я уже не мог. А тварей – ещё два десятка. Вполне достаточно, чтобы подхватить моё бренное тело и уволочь в болота. Харисим притопает – даже следов не отыщет. Так и сгину, числясь в пропавших без вести… Нет уж! Живым точно не дамся.

Больше я мечом не крутил. Бил теперь прицельно, вынося тварей по одной. С трёх штук получил две родии. И костей насыпалось немало, добрая охота получилась. Жаль, употребить своё богатство уже не смогу. В разодранном на части виде топать в приёмный пункт не очень удобно. А до Знака Оживления мне ещё – как до Луны пешком. Эх-х…

Я снова отчаянно рубанул мечом. В этот раз получилось вынести двух тварей. Они, будто сообразив, что массированных атак можно больше опасаться, сбились в плотную кучу. И всей кучей кидались на меня.

Считать родии и кости я уже перестал. Наследство оставлять один чёрт некому, завещание составить не успел. То-то сёстры Урюпины расстроятся, такой клиент пропал ни за грош…

Шарах! Половина ящеровой кучи вдруг осыпалась на землю.

Глава 4

– Держись, Владимир! – прогрохотал издали знакомый бас. – Ух, тварюки проклятые! Это ж надо, сколько вас тут!

Ящеры, оставшиеся в живых после мощной Костомолки, заметались. Часть устремилась к новому врагу – Харисиму, часть продолжила кидаться на меня. Сущая ерунда. Всего-то восемь штук. Ещё час назад отмахнулся бы и не заметил. Но час назад миновал час назад.

Защитный Круг я не отменял – он истаял сам. И даже на Доспех моей маны уже не хватило. Это я почувствовал немедленно – ядовитые когти полоснули по правому плечу, голову едва успел прикрыть. Минус две твари. А шесть – вполне живых и бодрых. И я, держащийся уже на одной только злости.

– Я здесь!

Удар – вынесший двух тварей разом. Меч – ещё двух. Удар!

Последнюю тварь я Харисиму не отдал. Разрубил сам. Молния, ударившая в грудь, стала соломинкой, переломившей спину верблюда. В глазах потемнело. Я повалился на землю.

* * *

– … Быть может, всё-таки позвать лекаря? – услышал я, придя в себя.

– Шуткуешь, что ли? – громыхнул в ответ голос Харисима. – Какие лекаря в нашей глуши? Откуда такая роскошь? Да и толку с тех лекарей в нашем деле – шиш на палочке. Не… Не учи учёного; чай, не первого охотника на ноги ставлю. Владимир – парень крепкий, скоро очухается. Я в него два Восстановления сил вкачал.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Оклемаюсь – сочтёмся.

И открыл глаза. Находился там, где ожидал – в наследственных хоромах Харисима. Лежал на лавке, рядом на табурете сидел Харисим, на заднем фоне отсвечивал обеспокоенный Сазонов.

– Какие счёты между братьями, – буркнул Харисим. Покачал головой. – Ну, Владимир, ты и задал жару! Сколько их там было-то? Сотня?

– Да чёрт их знает, не считал. Навскидку – около того.

– Моя вина, – Харисим покаянно вздохнул. – Кабы обида глаза не застила, давно бы уж навёл порядок. А я не лез – вот твари и рады жировать. Другим-то охотникам сюда соваться тоже не с руки, мои ведь угодья! Вот ящеры и расплодились. Вона, вишь – как порубал ты их, так даже ливень прекратился и солнце выглянуло.

В грязное окно избёнки и впрямь светило солнце. Правда, как будто веселее стало.

– Если бы не ты, ещё неизвестно, кто бы кого порубал. Высока вероятность, что ящеры мной уже бы закусывали… Кости-то собрал?

– Угу. Сперва над тобой поколдовал – Противоядие, там, Заживление. После Восстановление сил в тебя вкачал, а пока ты очухивался, кости собрал. Во! – Харисим высыпал из мешка на стол груду костей. – Это все твои. Свои я забрал уже.

Прислушаться к себе, на предмет изменившегося состояния, мне показалось более простой задачей, чем пересчитывать кости.

Битва с охреневшими ящерами принесла тридцать три родии. Итого во мне клокотало семьдесят три.

Ого! Вот это уже красивый расклад. Это уже повод для серьёзно подумать. И костей, соответственно, тоже тридцать три. Теперь-то уж с мастером Сергием рассчитаюсь без проблем, да ещё останется.

Это ж надо – на ящерах столько поднять! Мужикам сказать – не поверят. Хотя, конечно, и для меня это оказалось ни фига не лёгкой прогулкой. Если бы не Харисим… Ладно, проехали. Результат налицо: я жив. И даже уже вполне бодр. А значит, едем дальше.

Я поднялся с лавки. Сгрёб груду костей в мешок. Поклонился Харисиму.

– Спасибо тебе, хозяин, за охоту и за приют. Потопали мы с господином купцом первой гильдии до Санкт-Петербурга. Счастливо оставаться.

– Да ещё не хватало – пешком идти, – возмутился Харисим. – Такую-то грязищу сапогами месить! Сейчас, погодь. Деревенских покличу, телегу сообразят. За то, что ты их от ящеров избавил, они тебя в тот Петербург на руках отнести должны.

* * *

Телегу нам действительно подогнали, причём довольно быстро. На козлы уселся тот мужичонка, что выступал просителем. От него я без особого удивления узнал, что за моим героическим поединком с ящерами наблюдала вся деревня – забравшись на чердаки и высокие деревья.

– Песню про вас сложить надобно, господин охотник, – закончил рассказ мужичок.

– Боже упаси. Ты ещё скажи – фанфик написать. Нет уж, обойдусь.

Две версты телега преодолела вполне сносно, мы ухитрились даже нигде не увязнуть. Часу не прошло, как вкатилась на булыжную мостовую столицы. Тут уже дорогу показывал Сазонов, и в описании прозвучали слова «постоялый двор».

– А это зачем? – удивился я.

– Ну, а как же? Вам отдохнуть надо, переодеться. Перекусить, опять же – это и я бы не отказался. А на том дворе меня хорошо знают. На постой и без оплаты примут. Саквояж-то мой в Смоленске остался, – Сазонов вздохнул.

– Ну, деньги-то у тебя вряд ли в саквояже были, – хмыкнул я. – Наверняка при себе, слуге бы не доверил. Но это – ладно. Суть та, что на постоялый двор мы не едем. Вези-ка сразу в мастерскую.

– Сразу? Прямо… вот так?

Сазонов посмотрел на меня. На изодранный на плече и запястье охотничий костюм – весь покрытый кое-как замытыми пятнами моей и тварной крови. Спасибо, хоть не мокрый – Харисим просушил мою одежду каким-то простеньким колдовством. Надо бы узнать, что за штука такая, пригодится.

– Не костюм красит человека, а человек костюм, – наставительно сказал я Сазонову. – Указывай дорогу. Раньше дело сделаем – раньше отдохнём.

У меня, собственно, к Питеру ещё и другие вопросы имеются, так что рассиживаться тут долго я в принципе не был расположен. Оставлять усадьбу надолго без присмотра мне совершенно не хотелось. Мало ли, какие ещё доброжелатели там нарисуются. Я, собственно, чего и свинтил так внезапно – чтобы никто не догадался.

– Воля ваша, – вздохнул Сазонов и объяснил Мотьке, куда ехать.

Добрались минут за двадцать.

Мастерская представляла собой длинный и высокий барак, в котором кипела шумная и малопонятная непосвящённому человеку работа. Над входом висела подвыцветшая табличка: «Мастерская паровых машин И. И. Ползунова». У входа курили несколько работяг.

– Хозяин на месте? – не здороваясь, спросил Сазонов. – Ланген?

– На месте, как не быть! – Один из работников посмотрел в приоткрытые ворота и кивнул: – Вона, бежит. Чует рубль…

Мне показалось, что вполголоса было добавлено «сволочь немецкая», но я бы не поручился. Слишком уж шумно было.

А к нам действительно выбежал в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил, в замызганной рубахе с подвернутыми рукавами, в жилете и без шляпы.

– А-а-а, Сазоноф! – обрадовался он и затряс купцу руку. – Добро пошалофать!

А потом затараторил по-немецки.

Чем-то он неуловимо напоминал портного Брейгеля из Поречья. Да, наверное, все европейцы, прижившиеся в России, были чем-то похожи. Понимали, что Господь дал им офигенный второй шанс, и держались за него всеми когтями и зубами. А именно, освоив профессию, вкалывали, как проклятые, хватаясь за любую возможность заработать и принести пользу. Не хотели обратно. Не зря ж тут Европу прозвали Пеклом. Явно не за сходство с деревенской баней.

– Да ты не трещи! – прикрикнул Сазонов. – К тебе клиент приехал, понимай? Деньги привёз! Меня слушать надо. Его слушать – а не самому трещать!

Он орал, перекрывая шум мастерской, в святой уверенности, что чем громче, тем понятнее. Впрочем, и господин Ланген не отставал – голосил, как раненый бизон. Ухватив Сазонова за рукав, потащил его в мастерскую.

Я так понял, что этим двоим нужно время, чтобы договориться, и с тоской огляделся.

Услышал негромкий вздох – едва ли не над ухом. Обернулся и увидел бледного господина в парике. Он стоял, опираясь на трость. В другой руке держал платок.

– Тоже машинку прикупить задумали? – спросил я. – Дело хорошее. Только вот менеджера по работе с клиентурой я бы поменял на их месте. Нихрена ж не понятно, что этот немец говорит. А ну как гадость какую-нибудь?

– Нет, сударь, мне нет нужды покупать паровую машину, – грустно ответил господин. – Я её, видите ли, изобрёл. А сей, как вы изволили выразиться, менеджер – это мой компаньон герр Ланген.

Я быстро соотнёс в уме различные кусочки информации, а именно – припомнил надпись на табличке. И спросил:

– Господин Ползунов, полагаю?

Господин Ползунов вежливо поклонился. И, видимо, сделал это напрасно – его тут же скрутил приступ кашля. Рот он старательно при этом прикрыл платком, на котором потом остались красные пятна.

– Прошу простить, – пробормотал Ползунов. – Чахотка… Каждый мой день может стать последним.

Я пожалел мужика и от щедрот души кастанул Восстановление сил. Ползунов как-то сразу выпрямился, глаза сверкнули. С подозрением спросил:

– Что это вы сделали?

– Ничего особенного, просто восстановил вам силы. Я – охотник.

– Охотник… – Он скользнул взглядом по моей перчатке, мечу и как-то грустно усмехнулся. – Что ж, благодарю вас. Давненько я так хорошо себя не чувствовал. А не угодно ли вам выпить, господин охотник?

– Можно просто Владимир. Выпить – конечно, можно…

Я посмотрел на мастерскую. Ползунов махнул рукой:

– Не беспокойтесь. Если Ланген в кого вцепился – это на час минимум. Эй! – Он подозвал одного из рабочих, который припозднился на перекуре, и велел передать, если будут спрашивать, что я в компании господина Ползунова нахожусь в заведении «Хрустальная сова».

Я резко изменил свои планы вовсе не потому, что до зарезу хотелось выпить. Просто посчитал крайне небесполезным сделать это в компании с человеком, который числится изобретателем паровой машины. Может, скидка выгорит, или какой другой важный нюанс. Ну, мало ли.

И кое-что таки выгорело. Только совершенно неожиданным образом.

Мы зашли в «Хрустальную сову» – крайне приличный кабак со скатертями на столах – и Ползунов, вместо того, чтобы сделать заказ, как все нормальные люди, просто махнул тростью по пути к столу. В результате этого взмаха, как только мы сели, перед нами немедленно образовался графин и две стопки. А также две тарелки с богатым выбором закусок.

– А вас здесь уважают, – заметил я.

– В последнее время злоупотребляю гостеприимством, – вздохнул Ползунов и наполнил из графина стопки. – Звучит, конечно, мрачновато: «Последнее время»… Но ведь так и есть. Врач категорически запретил мне алкоголь, однако этот же врач столь же категорически сказал, что спасения нет. Так и где же, я вас спрашиваю, логика? Что, если я буду пить, то недостаточно пропотею перед смертью?

Под конец Ползунов говорил сипло, а договорив, раскашлялся в платок. Справившись с приступом, поднял стопку и сухо произнёс:

– Будем.

Мы выпили. Я закусил. Ползунов, видимо, после первой не закусывал. Настоящий десантник, только чахоточный.

– Больно смотреть, знаете ли, как дело всей моей жизни переходит в руки торгаша, – сказал он. – К тому же торгаша откровенно неумного.

– А кто ж вам мешает переделать завещание на кого-нибудь другого?

– В силу определённых обстоятельств… Впрочем, всё это правовые тонкости, мне безумно скучно в них вдаваться.

– Если хотите, у меня есть хорошие друзья – сёстры Урюпины. В правовых тонкостях разбираются, как заяц в морковке. Может, чего присоветуют.

– Мне жить осталось, быть может, день или два, – грустно улыбнулся Ползунов и налил ещё по одной. – И позвал я вас не по этому поводу.

– А по какому же?

Ползунов молча поднял стопку. Мы выпили. На этот раз закусили оба. После чего немного порозовевший Ползунов придвинулся ко мне и тихо, доверительно сказал:

– Хотите ли вы, господин охотник, прибить одну исключительно редкую и интересную тварь? Заверяю: ваши соратники долго будут в кабаках слушать эту историю, раскрыв рты.

* * *

Ползунов рассказал мне свою историю. Родился он не то чтобы совсем, а всё ж таки далеко от столицы – в Екатеринбурге. Родился ни разу не в аристократической фамилии, а наоборот – в простой, но достойной семье. Учился у главного механика уральских заводов, с механизмами с детства был не просто на ты, а на «эй, ты, сгоняй за пивом».

Повзрослев и заматерев, Ползунов начал много думать. И так однажды он придумал усовершенствовать одноцилиндровую паровую машину. Ну да, технически, машину он не изобрёл, но крайне удачно проапгрейдил. Чертёж был показан государыне императрице, та, проконсультировавшись со спецами, вынесла резолюцию: «Годнота, надо брать».

И Ползунова выдернули в Питер, где он получил деньги, материалы, мастерскую, рабочих и – Лангена до кучи. Ланген принёс в проект какую-то часть своего видения, с чем-то Ползунову пришлось согласиться. В общем, какие-то умные люди так всё выкружили, что официально доля Ползунова в изобретении – ровно 50%.

Ползунов был человеком неглупым и прекрасно понимал: надо сказать спасибо, что хоть столько оставили. К тому же на мастерской написали его имя, а хороший понт, как известно, дороже денег.

Но Ползунов на самом деле об этом до поры думал мало. Его пёр сам процесс работы. Хотелось увидеть машину в деле. И тут вдруг началось странное.

– В одночасье поплохело мне, – рассказывал Иван Иванович. – Лёг спать, как человек, а проснулся – развалиной. И кашлять начал. Всю ночь ещё, помню, какая-то дрянь снилась, как будто душит кто-то. Душит-душит, а потом отпускает – и дыхание высасывает. Ну, это мне врач объяснил, что организм такие картинки придумывает, чтобы самому себе болезнь объяснить, как-то так.

– Ну, допустим…

– Дело шло, машина собиралась. А я с каждым днём становился всё хуже и хуже. И даже мне самому сделалось ясно, что до запуска не доживу. Дело моей жизни, представьте! А я не увижу, как оно работает.

– Отстой, согласен.

– Тут-то он и случился. Я шёл из мастерской к дому глубокой ночью, едва держался на ногах. А он выскочил на меня из темноты.

– Кто – он?

– Чёрт.

Я хрустнул шейными позвонками и посмотрел на Ползунова с возросшим интересом.

– Так-так-так?

Иван Иванович, похоже, ждал, что я удивлюсь или испугаюсь. Но, поскольку я ничего подобного не сделал, он тоже решил разыграть покерфейс.

– Прелюдию, с вашего позволения, опущу. Итог: мы заключили сделку. Чёрт пообещал мне, что я увижу запуск машины, а взамен я через десять лет отдам ему свою душу. Не богу, то есть, а ему.

– И вы согласились.

– Поймите: для меня не было ничего важнее! Разумеется, я согласился. Хотя даже не верил особенно. Однако ночь проспал спокойно, а утром как будто легче сделалось. Врач только руками разводил. А я с каждым днём шёл на поправку!

Ползунов снова налил, мы выпили. Потом он ещё покашлял и продолжил:

– Запуск прошёл успешно, первый образец получился замечательным и оправдал все возложенные надежды. Посыпались заказы – государственные и частные. Многие заводы постепенно снабжались моими машинами. Кстати говоря, завод по производству охотничьего оружия и амулетов – тоже. – В голосе его звучала неподдельная гордость. – А я, конечно, не сидел сложа руки. Меня посетили новые идеи, я постоянно совершенствовал проект.

– Десять лет промчались незаметно, верно я понимаю? Пролетели как один день?

– Совершенно незаметно, – поник Ползунов. – С мая мне вновь начал сниться странный сон, и кашель вернулся. Всё повторяется. Точного дня я не помню, но… Месяц, когда мы заключили соглашение с чёртом – июль. И вот, я готов принять свою судьбу.

– А я вам зачем в таком случае?

Ползунов вдруг ударил кулаком по столу.

– Если я смирился со своей судьбой, это не значит, что перестал быть человеком! Чёрт – одна из тварей, терзающих род людской. Вот я и предлагаю вам дождаться моей смерти и убить чёрта, который явится по мою душу. При том, что вам не нужно будет беспокоиться обо мне, я – идеальная наживка. Ну как, господин охотник? Интересно такое?

Я подумал, держа в руке очередную стопку. Её же назначил для себя последней. Подумав, выпил и с шумом вдохнул через нос.

– Интересно. Только всё будет несколько сложнее. Во-первых, чёрта я действительно убью. Во-вторых, душу вашу он не заберёт. А в-третьих, от «чахотки» я вас вылечу нынче же ночью.