Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 346 страниц)

Запах.

Травина пахла... фермой! Прокисшим парным молоком и коровьим навозом. Да, черт побери! Нет, точнее. И вообще черт знает что! Марат не очень любил этот запах, вообще едва терпел, а теперь просто возненавидел. Этого быть не может, он от этого запаха с ума сойдёт, сиганет прямо с восьмого этажа...

Так быть не должно! Все должно быть прекрасно. И обстановка, и девушка, и кофе с шоколадом, и запах, он тоже должен быть прекрасен. Это же в первый раз! И у него, и у нее. Это должно вспоминаться как сказка, на всю жизнь. Первый раз...

И что он будет вспоминать? Как драл девицу в атмосфере навозно-кисломолочного перегара? И потом, Марат принюхался и к себе. Да от него самого прёт, как от скунса! Ладно, спокойно. Да, он идеалист, романтик и этот, как его... перфекционист. Кажется, так. Все поправимо, ничего страшного не произошло, и не произойдет.

А поступим мы вот как...

Глава 11

А поступим мы вот как.

Травина, – сказал он спокойно и серьезно. – Я очень тебя хочу. Как мужчина женщину. Это так, и ты наверно, это чувствуешь. Но я бы хотел, чтобы у нас все получилось хорошо. А я сегодня с утра пробежал три километра, потом побежал в школу, занимался там, и на переменах тоже, ну ты в курсе. Я воняю как драный козел и не допущу, чтобы твой первый раз... И мой тоже... был такой, как будто между нами этот самый драный козел пробежал.

Аня повернулась и смотрела на него с доверчивой улыбкой.

Поэтому вот что, Анечка... Я свое хотение приторможу на десять минут и пойду в душ. Там, как сумею, надеюсь что приведу себя в порядок. Родители у тебя в ближайшее время не заявятся?

Мама работает до восьми и будет здесь полдевятого, – ответила она с готовностью.

У нас куча времени и спешить мы не будем, – с облегчением сказал Марат. – А вот ты, пока я буду в душе, хорошо все обдумаешь. Хочешь ты того же что и я? Или нет? Если хочешь – то тоже идёшь в душ, и приходишь ко мне, в спальню. Там у вас есть балкон, я хоть постою, покурю. Если не хочешь, просто зайдешь, без всякого душа, и я буду знать, что ты не готова сегодня, чтобы нам...

Марат осекся. Что "нам"?

Чтобы нам лучше понимать друг друга без всякого выяснения отношений, – сказал Марат. – Как тебе план?

Очень хороший план, – ответила Аня со вздохом. – От меня что, воняет?

Твою мать!

Анечка, ты пахнешь просто божественно, – не моргнув глазом соврал Марат. Ещё не хватало бедной девочке комплекс повесить.

Просто я так хочу... Звучит двусмысленно, знаю. И у меня никого до сих пор не было, это правда, – сбивчиво объяснял он. – Давай торопится не спеша. Ты пойми, я тут кое-чего поднабрался, за лето. Смотреть умею теперь спокойно, улыбаться, комплименты делаю, только в путь. Вы, девушки, от этого заводитесь, это понятно, когда за вами умеют ухаживать и показывать, что вы нравитесь. Я даже стихи выучил, и про тебя тоже. И потом, я же гораздо сильней. Я могу тебя вот прямо отнести, и сделать все что захочу, а ты и пискнуть не сможешь... Но будет по другому. Как именно – я и сам не знаю. Первый раз, ты пойми. Если я научился заводить машину ключом, то это не значит что вот сел, и поехал. Поэтому я пойду в душ, и буду ждать. А уж ты сама решишь. Как придёшь ко мне? Тоже после душа... или просто придёшь, и мы продолжим нашу увлекательную беседу.

Стихи? – весело спросила Аня. – Про меня? Ты сочинил?

Да не я. Александр Блок. Про донну Анну. Считай что про тебя. Я только выучил.

Выучил? Наизусть? А расскажи!

Вот ты какая торопыга, – покачал головой Марат. – У тебя полотенце есть?

Марат стоял на балконе, смотрел на заходящее солнце и курил. Да, он курил. У него в потайном кармане сумки всегда была открытая пачка. Обычно это были сигареты с мятной капсулой. Как и сейчас. Вообще он не мог понять – это привычка или нет? Иногда пачки хватало на месяц. А в другой раз всё уходило за вечер. Но вообще сигареты сами по себе – удобная вещь. Особенно в тяжёлом разговоре. Всегда есть секунд двадцать. Пока достанешь, вытянешь, найдешь зажигалку. Дым создаёт причудливые узоры, прямо жизнь в миниатюре, хрупкая и полная хаоса. Огонек тлеет, бумага превращается в прах, табак – в пепел. Как человек. Вроде бы живёт, тлеет, но после него лишь прах и пепел. И окурок – как маленький гробик, никому не нужный.

Блин, надо что-то решать. В конце концов, он сюда пришел не носом нюхать, а членом трахаться. Вонзить гигантский твердый ствол в узкую влажную щель. Ага. Титан секса. Профессионал с огромной теоретической подготовкой. Десятки часов просмотра порнографии и сотни влажных фантазий под одеялом. Ничего. Нормально. Как-нибудь...прорвёмся... Не впервой. Точнее, впервой, но где наша не пропадала? Вот Аня входит, он слышит, как она возится около дивана, хлопает шкаф. Может – раздевается? Вот он сейчас бросит сигарету, и зайдет в тьму спальни, слепой от солнца, а она там лежит, раскинув руки как морская звезда, абсолютно голая и даже бритая в интимном месте. Его маленькая послушная девочка.

Пора!

Марат резко развернулся, отметил во мраке комнаты – где находится силуэт в халатике. Она все-таки решилась. Пошла в душ, Марат даже бесшумно пробрался к двери, словно она могла его услышать сквозь шум воды, и попробовал эту дверь открыть. Было заперто, естественно, и после этого он и пошел курить...

Резко открыв балконную дверь, он отбросил тюль в сторону, ворвался, хорошо заученным движением слегка наклонился, обхватил ее за бедра, поднял вверх. Сейчас она пахла обалденно. Просто высший пилотаж. Вот только она не ожидала такого напора, и отчаянно била его невесомыми кулачками по плечам, голове. Потом попыталась расцепить ему руки... Боролась молча, но отчаянно, даже неожиданно как-то, вроде бы не должно быть так.

Молодой человек, немедленно меня отпустите! – прозвучал с высоты незнакомый, строгий и приглушённый голос.

Марат оторопел. Он секунду стоял неподвижно, а потом перехватил женщину левой под колени, правой – под спину. Она упёрлась обеими руками ему в грудь. Глупо, надо за шею, группироваться, и контрблок с захватом – пронеслось в голове. Вслух же он сказал:

Тихо, не кричите, я нечаянно, – потом подумал и добавил:

Ребенка перепугаете...

Отпустите..., – женщина орать вроде не собиралась.

Очень аккуратно он поставил ее на пол, как хрупкую китайскую вазу тончайшего фарфора. Надо говорить, сбивать ее с мыслей. Не дать набраться гневу.

Я Марат Нечаев, одноклассник Анны, напросился на кофе...

Дверь в спальню отворилась, и в ней показалась Аня, в точно таком же халате. Выжимая полотенцем мокрые волосы.

Ой, мам, привет. А я слышала – ты пришла. Знакомься, это Марат Нечаев, мой одноклассник. Я его на чай пригласила, а он кофе купил...

"Умница", – похвалил Марат подругу взглядом.

Мама Ани посмотрела на чадо. Потом на Марата. Ещё раз на Аню.

Чайник то горячий? – сказала она совершенно спокойным голосом. – Пойдемте, напоите меня кофе, я сегодня пораньше отпросилась...

Марина Николаевна считала себя достаточно опытной женщиной. Это раньше она была – дура-дурой. Выскочила замуж в шестнадцать, за одноклассника, сразу после девятого класса, едва выпустившись из школы. Любовь, морковь, и все дела. Уже была беременной Анечкой. Муж исчез через два года. С тех пор она была с мужчинами еще три раза. Последний – шесть лет назад. Это было просто невероятно, но это так. Это было еще более невозможно, так как выглядела Марина прекрасно. Тридцать два года. Сорок девять килограмм. Минимум морщин. Прекрасные волосы, и тонкие черты лица – они с дочкой были почти как две копии, за двадцать шагов и не отличить.

На последнем вечере встречи выпускников её «снял» другой одноклассник, которому она давно нравилась. Он и тогда, в юности, отличался немалыми габаритами, а уж сейчас…

Марина даже не поняла – побывал он в ней, или нет? Огромное жирное туловище недолго прижимало ее к простыням в каком-то дешевом номере мотеля, потом Игорь подергался, откинулся на спину – и заснул.

Это была жуткая жуть. Она с отвращением поглядела на безобразное тело на смятой постели – и поскорее, кое-как одевшись, покинула это место.

Да и остальные, честно говоря… Любовнички, мать их… Марина испытывала слабость к мужчинам крупным, высоким. А на поверку они оказывались жирными, как будто напитанные клейстером или теплым студнем.

Но то, что произошло сегодня…

Руки, которые схватили её бедра – были железными. Стальные крючья, перевитые канатами сухожилий и мышц. Ее прижимали к груди, которая, казалось, была выкована из стали. Этот милый мальчик, который сейчас сидел напротив неё – вертел её в руках как куклу, абсолютно не ощущая тяжести и сопротивления. Да если бы даже она рвалась изо всех сил – он бы этого не заметил…

Марат у нас спортсмен. Чемпион города, – меж тем говорила Аня. – Сколько ты занимался борьбой?

С первого класса, – с готовностью отозвался Марат.

Уж кто-кто, а он прекрасно заметил изучающие взгляды…

И еще отличник. Представляешь? Две четверки всего по итогу, сказали, чтобы он их исправлял, и выйдет через два года с серебряной медалью. А может – и золотой. А он не хочет.

Сколько есть, столько и есть, – простодушно отвечал Марат.

Эх, Анька его сейчас захвалит. Точнее, это она вовсе не его хвалит. Это она своей добычей перед матерью хвастается.

А маман у нас очень даже ничего. Очень и очень. А любовника нет.

Марат продолжал много читать, особенно по интересующим его вопросам. А в книгах можно найти много чего интересного.

Как вообще распознать мысли женщин? Это же вообще – темный лес. Она может улыбаться тебе, делать разные движения, говорить разные слова – а в голове черт знает что…

Вот как сейчас. Явно, что у Марины Николаевны никого нет. Ногти коротко подстрижены – раз. На безымянном нет обручального. Но на указательных, средних пальцах обеих рук – по колечку. Как доспехи, своеобразная защита. Цвет волос – обычный, не агрессивно рыжий. Как будто – чтобы сливаться с толпой.

И седина. Едва заметная, два-три волоска всего. Давно не красилась, а если бы кто-то был – она эту седину бы вмиг убрала, под любой цвет.

Туфли в прихожей – как кроссовки у Ани – старенькие, к тому же поцарапанные. Женщина из кожи выпрыгнет, но если есть любовник – купит себе красивые туфли, пусть дешевые, только для особых случаев. Конечно, это можно списать на бедность, с одной стороны… Но…

Дальше.

Мужчины в этом доме давно не было. Очень давно. Спиртного ни в одном шкафчике на кухне не обнаружилось… Нет чего-то похожего на вазу, куда можно поставить букет… Отпустили с работы – и она сразу пошла домой… Сколько уже – девять пунктов?

И, десятый, самый главный – взгляд. Не просто оценивающий. Не просто любопытство. Да она его раздевает, буквально, по-настоящему. Оценивает. Какой он под одеждой? Не только как мужа для дочки. Но больше… для себя?

Марина Николаевна непроизвольно сглотнула слюну. Уф, да она горит вся, стук сердца в ушах отдается. Он что, догадался? Она только что представила, как это молодое, железное тело вжимает ее в глубину дивана, как она вскрикивает от безумного напора. Как он ворочает ее, практически невесомую, в своих железных борцовских руках, яростно рычит как дикий зверь, и она жалобно скулит ему в ответ. Господи, что за похабщина? Это же мальчик, обычный мальчик, одноклассник ее дочери! Но сколько в нем дикой необузданной силы, он ведь даже не пошатнулся от ее рывков…

Марат поднял на нее горящий взгляд зеленых глаз, зафиксировал. В голове Марины Николаевны раздался звон. Мальчик напротив пропустил чайную ложку между пальцами, опустил голову, и (зная, что она наблюдает) – поднес эту ложку к своим губам, и облизал. Кончиком языка. Нет, так дальше продолжаться не может, это невероятно. Уши небось тюльпановым цветом горят… И Анька глупая, ничего не замечает. Марина вскочила, отнесла кружку в раковину.

Марату, наверно, надо домой, – сказала она, пытаясь, чтобы голос звучал не хрипло. – Уроки надо готовить. Да и родители наверно…

Она не удержалась. Рука просто сама собой, бесконтрольно – легла на его плечо. Пальцы чуть сжались. Камень. Чистый, гладкий и теплый камень…

Да, конечно, – легко согласился Марат, и тоже встал.

Они попрощались, очень тепло. Анька, явно смущаясь, чмокнула юношу в подставленную щеку. Женщине он протянул руку.

Было очень приятно, – сказал он ровным, спокойным голосом, когда ее рука оказалась у него. Он, словно в знак уважения (что, честно говоря, и было) – придержал тоненькую кисть второй рукой. Чуть дольше, чем положено. На какую-то миллисекунду. За которую успел указательным пальцем ее погладить. Как будто… случайно… так получилось.

Как только дверь захлопнулась, Марина Николаевна встряхнула головой. Потолок слегка кружился. Головной боли, по которой она отпросилась с работы – не было вообще.

Так, я в душ, – скомандовала она больше сама себе, нежели констатируя факт.

Наверно, стоит рассказать, как складываются дела у Марата на утреннем любовном фронте.

Психологически здесь ему было гораздо проще. Во-первых, это даже не совсем его желание. Первая красавица класса поручила ему: завлечь и соблазнить. Найти и ликвидировать. Завалить и обезвредить. Это придавало уверенности – что нужно не только тебе одному. Во-вторых, придавало самому действу еще больший оттенок профессионализма. Утренние пробежки – это то, с чего начинается утро профессионального спортсмена. И плюс к этому профессиональное задание…

Вообще, Марат терпеть не мог любительства. Его просто коробило на всех этих школьных мероприятиях. Когда люди, слабо понимающие что такое голос, ритм, шарм и актерское мастерство – вдруг лезут на сцену с микрофоном. Караоке было для него мучением, сродни добровольному садомазохизму. Фотографии в школьную стенгазету – зря потраченное время, усилия на клочках бумаги, смотреть на которые можно только с закрытыми глазами. Да и сами заметки… Марата чуть не стошнило, когда он прочитал парочку.

Можно понять взрослых – они то наверняка считали, что так дети тренируются.

Да, действительно, если не умеешь – тренируйся. И не пытайся выставить свои тренировки – что это какой-то промежуточный результат. Там до результата, даже промежуточного – как до Луны на корячках.

Поэтому сам Марат подошел к своему заданию как только мог профессионально. Нашел дома наушники с микрофоном, проверил как пишется звук. Вышел на свою подъездную площадку и несколько раз отработал ситуацию, движения и слова.

Утром, как они и договорились с Аленой – зашел за ней. Они отбегали пять кругов, размялись. Проводил до подъезда.

Погоди, разговор есть, – сказал он, и как будто выключил музыку на телефоне. Хотя на самом деле – включил запись.

Пошли в подъезд. Три минуты всего.

Алена ничего не сказала, и пропустила его.

Уличный шум просыпающегося города и ветер – довольно серьезные помехи для записи.

Слушай, – начал Марат в подъезде. – Мне бы ситуацию прояснить. Вы с Сергеем вроде как встречаетесь, мне сказали. Типа даже там… Ну сама понимаешь. Тыц-тыц, – Марат старался, чтобы фраза звучала как можно более похожей на непонимание младшеклассником взрослых отношений.

– Спите там, вместе, говорят. А я тут вклинился, как клоп. Пойдут разборки – скажут: ведь я не прав. Ну, я и буду не прав. Увел девушку, да с угрозами. Что за такое полагается? А если вы вместе, я просто извинюсь, и все…

Что-о? – в вопросе Алены было столько недоумения и злости, что впору прятаться. – Да чтобы я? С таким убожеством? Ты за кого меня принимаешь? Это он что ли, язык распускает? Вот уродина, позорник…

Да что ты, ну это я так, краем уха. Вы же вместе пришли. Ты на него вешаешься, он тебя проводить пытается. А я вообще ни в курсе, что там у вас, да мне и наплевать, если честно, меня больше последствия интересуют.

Ничего между нами не было, нет, и не будет. Никогда, – фыркнула Алена и поспешила по лестнице наверх.

Вешаюсь! – послышалось сверху фырканье. Да, похоже, девушку здорово пробрало. – Спите… Тварь безмозглая!

Ну и хорошо, – сказал Марат, и выключил запись.

На уроках он переслал запись Комаровой. Та слушала напряженно, несколько раз. А потом посмотрела на Марата. Так тепло, что реально можно было растаять. Показала большой палец – вверх.

Да не проблема, – ответил Марат вслух, чем вызвал маленький переполох в классе.

Жизнь прекрасна и полна приключений.

Глава 12

Пробежки пошли чередой, не прерываясь на выходные. Марат все чаще приглядывался к напарнице Алёне. Все чаще ловил себя на мысли, что Алёна ему нравится. Не сама, а именно и конкретно – её тело. Рано повзрослевшее, хотя все еще налитое юностью и гибкостью тело.

Он с удовольствием этим восхищался. Комплименты сыпались из него как из рога изобилия. Постоянно пытался ловить взгляд.

А вот Алена избегала смотреть ему в глаза.

Постоянно пытался к ней прикоснуться.

Этого она не избегала.

В какой-то момент Марат почувствовал – можно. На улице было уже довольно холодно, когда он решился зайти за ней в подъезд. Там, на площадке второго этажа – прижал её к стене. Руками за плечи.

Алена не сопротивлялась. Просто стояла и… ничего. Как кусок стены.

Ты мне очень нравишься, – сказал Марат.

Она подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза. Как тяжело таки бывает с людьми, которые не могут четко и ясно выразить свои чувства мимикой! Марат потянулся губами к ее лицу.

Алена освободила одну руку и положила палец ему на губы.

Тихо, мальчик. Никаких поцелуев, – сказала она. – Поцелуи это когда любовь.

Руки Марата скользнули по ее телу вниз, к бедрам.

Никаких рук у меня в трусах, – сказала Алена настолько обыденно, что юноша даже отпрянул.

А… как? – сказал он растерянно.

Да как хочешь, только с соблюдением этих правил, – Алена уже поднималась по лестнице.

Потом остановилась и уточнила:

Этих правил, и еще некоторых…

«Каких, етишкин самолет, правил…»? – подумал Марат, но вслух ничего не сказал.

Ладно. Не в первый раз. Разберемся, что это за правила…

Марат понимал, что застрял на одной точке. Он ещё раз прокручивал в голове: кого же ему выбрать в напарницы? Комарова, красавица и умница? Смешно. Травина? О да, она бы наверняка позанималась с ним чем-нибудь по-взрослому. Но этот вариант можно держать только как запасной. Наталья Шишкина – может и не понять, да и болтушка страшная. К тому же они одноклассницы Марата. Это уже серьезный риск. Стоит только одной открыть рот – и стенгазета с самодельными стихами покажется детским садом. Есть соседка, Екатерина, живёт этажом выше, в детстве часто заходила за ним, звала кататься на горку зимой и на велосипеде летом.

Но на два года старше! Не воспримет всерьез, однозначно. Выходило так, что Алена самый лучший кандидат. Спортсменка – а это собранность, дисциплина, желание развиваться. Тоже придумала, или даже вычитала какие-то правила. Интересно, даже что это за правила?

Наверняка она готова поделиться своими находками и наработками. Марат уже намекал ей, и девушка явно заинтересовалась. Надо просто ей рассказать, в этом сложного ничего нет, они постоянно беседуют во время пробежек. Тем более что тем для обсуждений более чем достаточно – Марат убедился, что читала Алена не меньше чем он сам. Причем в том числе серьезных авторов – Цвейг, Пруст. Конечно она читала и Дюма, и Джека Лондона, и Марка Твена, и отнюдь не только в рамках школьной программы.

Д'артаньян она презирала. Предать любовь такой женщины! Атос – сноб, жидко наложивший в подштанники, когда узнал, что его жёнушка здорово гуляла в свое время. Портос – расчётливый чурбан. Арамис – воплощение коварства и двоедушия. Нашли друг друга четыре придурка, короче... Бэкингем – идиот, не умеющий дарить и понимать подарки. Анна Австрийская – просто дура, вообще не понимающая кто она и где она. Констанция – случайная жертва мелких дворянских дрязг.

Содом и Гоморра, короче, а не эталон мужской дружбы.

Читала ли она Анжелику? Конечно. И да, дальше первой не пошла, продолжения – слабые попытки повторить успех первой книги. Но первая хороша, несомненно хороша. А знает ли Марат, что на востоке существовало искусство, по которому женщина могла удовлетворить мужчину – не касаясь его вообще? Танец живота видел? Да не на экране, а вживую? Да, это когда наслаждение приходит... от некоторых телодвижений. Но происходит то оно – в голове!

Они бежали по школьному кругу и разговаривали. Снег вы этом году запаздывал, зато дождей было предостаточно. Молодая пара легко скользила над мокрым асфальтом, в унисон перепрыгивая лужи.

Я вот пытаюсь сейчас освоить технику завязывания черешка вишни во рту. Говорят, это эталон владения собственным языком для женщины, – сказала Алена совершенно серьезно, без малейшей тени улыбки. И тогда Марат точно и четко понял – да, это та, которая нужна сейчас. Ученица, партнёр и учитель в одном флаконе...

А что ты хочешь уметь? – спросила она на последнем круге.

Я бы хотел уровень мастерства, чтобы уметь соблазнить и удовлетворить любую женщину. Но не пикап. Чтобы… надолго. Желательно навсегда. Когда встречу ту самую, – ответил он так же совершенно серьезно.

Романтик. Сейчас даже романтики – прагматичные и циничные, – сказала Алена на бегу. – И как? Получается?

Кое-что да. Кое-что нет. Некоторые вещи в одиночку точно не отработать. А если привлекать одного возраста – вляпаться можно. С сестрами такие вещи... тоже не стоит отрабатывать. Улыбку, движения и слова – запросто. Но дальше...

Понятно. Хорошо, – просто сказала она. – Заходи ко мне после школы, расскажешь. Мне уже интересно.

На этот раз Марат не летел как на крыльях на первое свидание. Тут, вполне возможно, все будет очень серьезно. Он не взял шоколад – Алена его не любила.

Возьми что-нибудь терпкое, кислое. Швепс, ананасовый сок можно.

Ананасового сока он не нашел, а вот Швепс – пожалуйста.

Алена встретила его голоногой. В одной легкомысленной рубашке. Трусики, правда, присутствовали. И ноги были очень ничего. Настолько хороши, что Марат даже залюбовался ими.

Пойдем, чай пить, – сказала Алена и прошла на кухню. Там, на столе, лежала тарелка, полная спелой вишни. Хотя сезон давным-давно прошел, но в современных супермаркетах чертей лысых можно найти, со всех концов света.

Алена взяла одну из вишенок, положила в рот. Марат судорожно сглотнул. Очень неплохо.

Ты как, с кем уже трахался? – в лоб задала Алена вопрос.

Нет, – ответил растерявшийся Марат.

А я вот да. Хотя всего три раза. И уже надоел. Отшила его, Андрей, на красном Мерседесе в школу приезжал. Помнишь такого?

Конечно, Марат помнил местного выпендрежника Андрея Редькова. В этом году, слава богу, свалил из школы в ВУЗ, учится дальше. А уж сколько разговоров было, когда Редька, галантно открывая дверь своего «Мерина», усаживал очередную пассию на переднее сиденье. Хотя рыдван у него был, честно говоря, изрядно потрёпанный – если приглядеться хорошо. Но Марат Андрею не завидовал. Тот отходил в борьбу всего пару месяцев – и бросил. К великому облегчению тренеров, которые сразу раскусили, что местный донжуан повадился в спорткомплекс больше по души девиц из баскетбольной команды. Ну и естественно, за гимнастками. Поговаривали, что две пассии из-за него сцепились, не на жизнь, а насмерть. «Редька» попытался их успокоить, после чего эти две тхеквондистки, наконец, сообразив, кто тут главный источник бед – так его отделали, что он неделю в школе не появлялся...

Хочется? – участливо спросила Алёна. Тормозов у девушки, похоже, совсем не было.

Очень хочется, – честно сознался Марат.

Потихоньку они разговорились. Алёна тоже практиковала и училась работе с телом. Но ее направление было именно работа с собственным телом. Она долго ходила на гимнастику, потом специально осваивала танцы. Из ее объяснений Марат понял, что она хочет освоить стиль "экстаз без прикосновений". Если можно его так назвать. Она добилась, по ее словам, что теперь движения её тела приковывали взгляды всех мужчин. Они становились как кролики перед удавом, не могли отвести глаза, и ловили каждое движение. Из уст шестнадцатилетней это звучало как полное бахвальство, но для для пятнадцатилетнего юноши она несомненно являлась авторитетом.

Здорово? – спросила Алена под конец своего рассказа.

Здорово, – восхищенно признался Марат.

Но ты пойми, это конечно прекрасно, но надо идти дальше, – говорила Алёна. – Существовали куртизанки, которые могли заставить мужчину кончить, не прикасаясь к нему. Сочетание макияжа, запаха, одежды, слов и движений, для каждого может быть разное. Но по одним и тем же принципам. Я не могу это отрабатывать одна, мне нужен кто-то, кто бы говорил – правильно или нет. Что он чувствует.

Конечно, – соглашался Марат.

Он с огромным трудом заставлял себя смотреть в лицо девушке. Глаза постоянно стремились вниз. Взгляд старался натурально просверлить полупрозрачную ткань рубашки и любоваться движениями тела без препятствий. Алена, даже сидя – без остановки двигалась, а когда вставала – то создавалось ощущение, что девушка танцует. Совершенно незаметный, но необыкновенно интимный и возбуждающий танец, только для него. Друг в штанах Марата несколько раз вставал дыбом, да так твердо, что прямо хоть... Хоть волком вой, короче. Причем без всяких видимых причин. Вообще без понимания – а что именно произошло? Просто Марат чувствовал, в какое-то мгновенье, касание настоящего волшебства... И всё, можно не сопротивляться, а сразу бежать в холодный душ.

Он понимал, что на девушке всего две вещи, которые отделяют ее от полной наготы. Всего две! В какой-то момент он почувствовал что все, приплыли... надо быстрей в ванну... иначе он просто взорвется. Прямо всю кухню разукрасит кровавыми разводами пополам со спермой... Твою ж мать... Он встал. Алёна тоже встала, перед ним, и вдруг (невероятно, немыслимо!) схватила его за член. Прямо через штаны! Сжала...

Все, конец... Марата чуть не выгнуло, тело само по себе ходило ходуном, он только успел отшвырнуть Аленину руку, и сжать ткань между ног так, чтобы не потекло. Колени ватные, взгляд не сосредотачивается.

Алена мерзко хихикает.

Кончил?

Вот зараза, – прохрипел Марат. – Что это было?

Древнее колдовство, мальчик. Очень древнее... А теперь, – голос Алёны приобрел будничные интонации. – Марш в ванну, приводи себя в порядок, и приходи в большую комнату. Сможешь?

Смогу, вроде...

Где-то в глубине души девушка понимала – то, что произошло – это никакая не победа. Заставить кончить себе в штаны парнишку пятнадцати лет, у которого в крови концентрация гормонов и адреналина едва ли не превышает концентрацию красных кровяных телец... Так себе достижение. Но все равно впечатляет. Но на самом деле ее добыча вовсе не ровесники-сосунки, и даже не студенты. Она нацелилась на куда более серьезных зверей, обитателей человеческого зоопарка. Человек, которого она представляла себе как идеал – был намного старше. Как минимум – на десять лет. А может и вдвое... Скорее всего он будет очень опытен. И хитёр, как матёрый волк. И знает все женские уловки. Он не клюнет просто так на ее молодость, которая, кстати, скоро закончится грузной зрелостью – при её то сложении и толстой кости. Времени будет совсем немного. Даже – очень мало, скорее всего. Он, ее будущий седовласый принц (а скорее – моложавый король) – будет богат, умён, серьезно относится к жизни и людям, многого добился. Высоко и прочно стоит...

Кто-то может и назовет ее расчетливой хищницей. Человеком без принципов. Эгоистичной, меркантильной стервой.

Ну а сами? Кто не мечтал найти свою половинку? Кто о чем мечтает? Кто-то о писателе-миллионере, чтобы это был высокий мужчина, жгучий брюнет в безупречной одежде, и изысканными манерами.

А кто-то мечтает о сильном, плечистом, желательно враче, чтобы любил без памяти. Это что? Не расчет? То, что она мечтает – это, черт побери, меркантильность? А то что она готовится встретить свою любовь, влюбить и влюбится, и никуда не отпускать...

Большинство живёт мечтами, но она хочет воплотить свою мечту. И для этого тренируется – часами, днями, неделями, месяцами. Упорно и без скидок, что само получится.

Не получится!

Она должна быть не просто молода, весела и в меру доступна. Она должна быть на голову выше всех «длинноногих и миловидных». В первую очередь в сексе. Особенно в сексе. Она должна дарить такое наслаждение, после которого мужчине не нужно ничего. Чтобы он всю жизнь – воспринимал эту ночь как эталон. И все последующие ночи – тоже.

Если она сможет так прикасаться к мужчине, что все остальные ласки покажутся ему фальшивыми... Если она сможет двигаться так, что он, заворожённый, воспримет всех остальных длинноногих и златовласых – как кривляющихся обезьян.

Если... Очень много этих "если". Их надо просто преодолеть.

Марат вошёл в комнату и увидел, что Алена полулежит на подушках дивана, а правую ногу, гладкую и обольстительную – она спустила на пол. Юноша остановился, немного замешкавшись.

Ты в курсе, – спросил он, наконец, заставляя свой голос быть уверенным и чуть насмешливым. – Что твоя ножка столь прекрасна, что я по-настоящему борюсь с желанием опуститься на колени, и поцеловать ее?

Замечательно, – отозвалась Алена. – Вот этим сейчас и займешься. В твоём распоряжении женская нога, одна штука. Вот по сюда...

Девушка показала ладонью чуть выше колена.

Дальше на сегодня – не залезать...

Марат положил свою руку ей на бедро. Ощущения – восхитительные! По сути, он вообще первый раз вот так, с настоящим сексуальным мотивом, кладет руку на бедро женщине.

Точно? – спросил он игриво.

Точно.... – подтвердила Алена.

Ух ты, зараза, – выпалила она, когда Марат схватил ее за пальчики ступни. – Приятно. Сильно не надо, – тотчас же она перехватила инициативу. – И слабо тоже. Щекотно.

Мне кажется, что массаж ног это очень интимная процедура, – глубокомысленно заметил молодой человек, внимательно наблюдая за лицом девушки.

А ты шустрый, – с удовлетворением отозвалась партнёрша. – Я буду говорить, что приятно, а что нет, и как именно надо делать... О да... Матерь божья, – не удержалась она от слабого стона, когда почувствовала зубы Марата на большом пальце ноги.

Месье знает толк в извращениях. Только ножки должны быть чистые, иначе она будет стесняться, – говорила Алена почти не задумываясь, практически то, что приходило в голову. – Продолжай...

Выпал первый снег, укутав землю пока еще ненадежным белым одеялом. Прошли первая четверть. А Марат вот уже несколько недель жил тройной жизнью.

Утром он был – спортсмен.

С упорством маньяка вместе с Алёной они наматывали круги в полумраке осеннего рассвета. Занимались растяжкой. Девушка ставила молодому человеку целый комплекс упражнений на брусьях и перекладине.

У тебя мышцы пока длинные. А когда станешь мужчиной, женщины будут ценить узловатость и крепость. И для этого упражнения с железом, на железе – самое то, – говорила Алёна. – Мы, женщины, цепенеем от таких объятий, прямо ноги подгибаются, и пустота в голове. Только нужен не объем мышц, а именно их крепость. Знаю я качков – с виду гора мышц. А прижмет – словно к воздушному шарику с салом прислонилась. И ручищи как свиные окорока сверху давят. А должно наоборот – словно поднимает тебя над землей, такая должна быть сила и крепость...