Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 346 страниц)

Глава 5

– Считай, уже сыскала. – буркнул я. – Больше вий ничего сказать не просил?

– Нет, больше – нет. А это ты, что ль, отрок Владимир?

– С утра был.

– Ох, и как же ты разозлил-то этакую сволочь страшную! Не оставит ведь он тебя.

– Искренне надеюсь. Однако пока что почему-то не ко мне пришёл, а в деревню, где даже ни одного охотника не было. Так что акция устрашения, прямо скажем, не задалась. Хиросимщик нагасагский, блин…

– Чего ругаисси? Нехорошо это.

Я молча вышел из избы, вернулся к Харисиму, который не отходил от терминатора. Видимо, не доверял и осуществлял контроль. Терминатор же стоял, как поставили, и посверкивал чёрным черепом, даже не собираясь исполнять каких-либо действий, пока я не прикажу.

– Ну, чего? – спросил Харисим.

– Да ничего. Не пригодился красавец. Идём, терминатор, домой. Битвы пока не будет. Харисим – бывай, заглядывай в гости без церемоний.

Аполлинарий к тому времени уже ретировался. Решил, видимо, что ловить тут больше нечего, а со мной разговаривать – только авторитет ронять в глазах подчинённых. Они к нашей беседе осторожно прислушивались. Вот и увёл своё воинство, от греха. Один Харисим остался.

Я заметил, что ни Ивана, ни Ерёмы, ни других охотников, участвовавших в битве с Троекуровым, среди тех, кто пришёл в деревню, тоже не было. Вряд ли случайно. По этой части соображалка у Аполлинария работает, как у всех эффективных менеджеров, благодаря ей, видимо, и пробился в главы ордена. Жаль, что ни на что другое не годен.

– Бывай, – вздохнул Харисим.

И тоже собрался исчезать. Но тут меня вдруг подёргали за рукав.

– Дяденька охотник…

Пацану, который подошёл ко мне, на вид было лет десять. Чуть поодаль топтались ещё два, примерно того же возраста.

– Чего?

– А Фимка-то – что же?

– Какая ещё Фимка?

– Какой. Дружок наш. – Пацан заговорил торопливо и сбивчиво. – Мы в лесу грибов нашли богато, пожадничали, заблудились. Ходили-ходили – к дальнему озеру вышли. От него знаем, как домой идти, да только стемнело уже. Решили, чтобы вновь не заблудиться, там, возле озера, заночевать. А утром уже домой. На заре проснулись, а рядом тётенька стоит. Головой качает и говорит: товарища-то вашего – выручать надо! Мы, глядь – а Фимка среди озера, на острову! Там далече плыть, как добрался-то – поди знай. Я бы не доплыл, вода по ночам уже холодная. А он у нас младше всех. Сидит у воды, не шелохнётся. Тётенька говорит: чего глядите? Бегите в деревню скорее, зовите взрослых на подмогу! Ну, мы и побежали. А тут – такое. Теперь Фимку выручать – кого ж звать-то? Главный дяденька пропал куда-то. И остальные тоже…

– У главного дяденьки срочные дела образовались, – процедил я. – Тётенька, которая вас разбудила, красивая была?

– Я красивше сроду не видал!

– Ясно. – Я повернулся к Харисиму.

– Русалки, – буркнул он.

– Спасибо, кэп. Знаешь, где это дальнее озеро?

– Да откуда бы? Я здесь не охочусь, не мои угодья. Я вдоль Петербургского тракта.

– Ясно. Так…

Я нащупал в кармане амулет, изъятый Троекуровым-младшим у папеньки. Бухали мы, конечно, знатно, но кинуть амулет на зарядку не забыл. Он был полным. Я взял одного из двух пацанов, стоящих в стороне, за плечо, активировал амулет и представил нуль-Т кабину у себя в комнате. Через секунду толкнул дверь и вышел вместе с пацаном.

– Ой, – сказала Маруся.

Она держала в руках метёлку. Прибираться пришла. Хорошо, что я кабину представил, а не просто комнату. А то нехорошо могло получиться.

– Подожди, Марусь. Это ещё не всё.

Тем же макаром я переправил в комнату второго пацана. Отдал распоряжение:

– Помыть, накормить, сказать Тихонычу, чтобы подумал, у кого в деревне мы их поселим. Расходы по питанию и проживанию беру на себя. Пацаны сиротами остались, а беспризорщину на своей территории я терпеть не намерен. Скоро ещё приведу.

И переместился обратно.

Сказал пацану, обалдело топчущемуся возле Харисима:

– Веди. Будем выручать твоего Фимку.

Харисим отправился со мной. Объективно – непонятно, зачем, с банальными русалками я управился бы и один. А тут со мной целый терминатор. Но, видимо, заело, что проблемы на смоленской территории снова разгребает пореченский охотник. Ну, и за Аполлинария неудобно.

Шли мы очень бодро. Харисим шагал семимильными шагами, я старался не отставать. Терминатору, чтобы не отставать, даже стараться не приходилось. Пацан бежал рядом с нами и показывал дорогу. Но через какое-то время я понял, что такой темп ему держать сложновато. Запыхаться начал, хоть и не жаловался.

– Стой, – приказал терминатору я.

Поднял пацана и усадил на стальные плечи.

– Да не бойся, не кусается!

– Я не боюсь. – Мальчишка и впрямь попался не из трусливых. – Только держаться-то за что? – Он с недоумением оглядел гладкий, как зеркало, череп терминатора.

Харисим ухмыльнулся. Вынул из заплечного мешка красную атласную ленту. Подвязал оскаленный череп терминатора под верхней челюстью, концы ленты сунул в руки пацану.

– Во!

– Гы! – обрадовался тот. – Поскакали!

Дёрнул за ленту. Терминатор, нимало не смущенный, рванул вперёд. Теперь уже нам с Харисимом приходилось за ним поспевать.

– И давно ты в заплечном мешке ленты таскаешь? – не удержался от подколки я.

– Подарок это, – пробухтел Харисим. – Есть там одна…

– Так чего ж не даришь?

– Не могу.

– Почему?

– Стесняюсь.

– Чего стесняешься?

– Ну… Я такой, – Харисим развёл руками, изображая масштабы бедствия. – А она такая… – тут в голосе прорезалась мечтательность.

– Не понял. Боишься, что по размеру не совпадёте? Лопнет?

– Да тьфу на тебя! – обиделся Харисим. – Другие, чай, не лопаются. Просто она… такая.

– Теперь ясно, – кивнул я. – Имеют место быть высокие чувства. Ну, напомни после возвращения, вернёмся к этому вопросу.

– Научишь, какие слова ей сказать? – обрадовался Харисим. – А то я уж и так, и этак – всё глупость какая-то выходит.

– Научу. Я, между прочим, начинающий романист.

– Кто-кто? – теперь Харисим покосился с подозрением.

– Тот, кто книги пишет, – успокоил я. – Слов – хоть два вагона придумаю, там уж сам выберешь, какие надо… Эй, малой! Ты коня-то придержи! У нас ноги свои, не стальные.

Терминатор сбавил скорость. Тропинка петляла по лесу. Обычная тропинка по обычному лесу, средней болотистости и буреломности. Но куда мы идём, я хорошо помнил. И когда впереди вдруг посветлело, деревья расступились, а под ними в яркой, не по-осеннему зелёной траве замелькали цветочки, приказал терминатору:

– Стой!

Тот послушно встал, как вкопанный.

А мальчишка дёрнул за ленту.

– Давай! Вперёд! Скорее! – заколотил ладонями по стальному черепу.

Я мигом оказался рядом. Выхватил из кармана пацана амулет, вложил ему в ладонь и сжал кулак. Свой амулет тоже активировал. Харисиму указаний не требовалось – он тоже мигом сообразил, что происходит.

Тропинка обрела прежний вид. А фанатично горящие глаза пацана потухли.

– Я кому сказал – как будем подходить к озеру, остановиться и вот эту штуку сжать? – я показал на амулет.

Мальчишка опустил голову.

– Так мы не подошли пока! До озера ещё не близко.

– Было бы не близко – морок бы не действовал… Ладно.

Я снял пацана с плеч терминатора. Собирался и его переправить в Давыдово, всё-таки кино мы сейчас будем показывать нифига не детское. Крепкие дяденьки против голых тётенек – это только в фильмах определённой направленности хорошо выглядит, а у нас чутка другое. Но жизнь, как водится, внесла свои коррективы. На нас с бешеными воплями посыпались с деревьев русалки.

Рефлексы сработали, как положено. Ту русалку, что прыгнула на меня, я встретил Мечом – попутно кастуя доспех. Русалку развалило надвое. Терминатор тоже не подкачал – русалку, что падала на него, подстрелил на лету. Она рухнула к ногам пацана. И превратилась из прекрасной обнаженной барышни в сине-зелёную сморщенную страхолюдину с дырой в области сердца. Пацан взвизгнул.

Я в ту же секунду скастовал вокруг нас Защитный круг. Отрубил подстреленной русалке башку, тушу отпихнул ногой. По двум, кинувшимся на круг, вмазал Костомолкой.

Воспользовавшись мгновением передышки, приказал терминатору:

– Стоишь тут. К озеру – ни шагу! Охраняешь малого, головой за него отвечаешь. Команд его не слушать, что бы ни вопил. Слушать – только меня. Видишь тварь – открываешь огонь на поражение. Близко их не подпускать! Понял?

Терминатор стальной рукой обнял мальчишку за плечи и придвинул к себе. Другой рукой вскинул двустволку и выстрелил. Тварь, рвущаяся к Кругу, рухнула наземь.

– Понял, – удовлетворенно кивнул я. – Ну что, брат Харисим? Пойдём, что ли, на русалках потренируемся – какие слова невесте говорить?

– Да не невеста она мне!

– Да ничего, это им без разницы.

Русалки, как водится у тварей, при виде превосходящих сил противника ломанули на заранее подготовленные позиции. То есть, ринулись обратно к озеру. Через минуту мы с Харисимом выскочили на берег.

Ого! Озеро-то приличных размеров, до противоположной стороны – не меньше километра. Почти идеально круглое, посредине – крошечный песчаный островок. На песке сидит пацан в деревенской одежде, с тоской смотрит вдаль. При виде нас он даже не шевельнулся, на окрики не реагировал. И русалок не видно. Ни одной.

– Ну, хоть живой, – выдохнул Харисим.

– А зачем тварям его губить раньше времени? Он – приманка. По логике вещей. Хотя, может, на самом деле уже и сгубили, а это русалка под мороком сидит. Тут ведь, пока амулетом в лоб не зарядишь – не поймёшь.

– Чтобы зарядить, близко подобраться надо.

– Ну. Значит, будем подбираться. Чего ещё делать-то, не назад же идти.

Я попытался использовать троекуровский амулет для того, чтобы переместиться на остров. Увы. Хотя остров находился в прямой видимости, а амулет был очевидно ещё очень хорошо заряжен, магия не работала. Видимо, дело в том, что я на этом острове ещё ни разу не был. Ладно. Придётся, значит, вплавь.

– Ишь, попрятались, сучки! – проворчал Харисим. – Ждут, пока мы сами в воду полезем. А в воде-то они сильны, падлы! На дно утащить могут.

– Да знаю. Ничего, в Защитном кругу не утащат. – Я принялся стаскивать сапоги. – Ты с берега прикрывай – докуда Удара и Костомолки хватит. Мне бы только до острова добраться, назад-то Знаком вмиг перенесусь.

Харисим кивнул.

Я вошёл в воду. Два шага – по колено, дальше начиналась глубина. Я поплыл.

Доспех, Защитный Круг – обезопасился, как только мог, но русалки ко мне пока и не лезли. Вокруг вообще было на удивление тихо, даже вода в озере будто застыла. Всё, что я слышал – всплески от собственных гребков.

Проплыл где-то половину, и пацана на берегу видел уже ясно. Он сидел, подтянув колени к подбородку. И теперь я разглядел, почему не говорит и не шевелится. Мальчишка был связан по рукам и ногам, примотан к торчащему из песка, лежащему на боку разлапистому пню. С берега не были видны ни верёвки, ни то, что рот у пацана заткнут. А ведь он так, получается, уже не меньше суток сидит!

Я почувствовал подступающую ярость. Быстрее заработал руками и ногами. И вдруг понял, что вода впереди меня как-то странно изменила цвет. До сих пор – прозрачная, желтоватая, она вдруг начала серебриться.

В следующую секунду я понял, что цвет этот придают крошечные кристаллики льда. Которых с каждым моим движением становится всё больше. В Защитный Круг кристаллики не попадали. А пространство впереди и позади меня на глазах сковывало льдом.

Таких приколов от русалок мне пока ещё видеть не доводилось. До сих пор их способности к магии ограничивались мороком, ну, и способностью жить под водой. Если, конечно, можно назвать это жизнью.

Льда становилось всё больше, движение замедлилось. Кроме того, обнаружились две весьма неприятные особенности передвижения с Защитным кругом. Во-первых, он в движении жрал гораздо больше маны, а во-вторых, для заплывов с русалками был вообще плохо приспособлен: дна-то у него не было. И меня схватили за ноги.

– Сук!.. – только и успел я сказать.

Не дослушав важную информацию, русалки поволокли меня на дно.

Я моментально активировал знак Жабры, вдохнул воду. Защитный круг отменил за неактуальностью – меня тащили на глубину, которая здесь была, судя по всему, немаленькой.

Ладно, будем решать проблемы по одной. Начнём с этих двух сучек, что вцепились мне в ноги. И какого ж хрена вы на зимовку не ушли, а⁈ Все, значит, ушли, а эти – не ушли. Ну, сейчас я вас в принудительном порядке, значит, отправлю!

Я достал меч и активировал на нём Красного петуха. Под водой пламени, разумеется, не получилось, но, судя по мареву вокруг лезвия, раскалилось оно неплохо. Заодно и лёд не подпускало.

Резко согнувшись пополам, я рубанул мечом по запястью держащей меня твари. Ладонь отсекло, сама русалка с беззвучным визгом отпрянула на глубину. Вторая тварь, увидев такие темы, озаботилась своей безопасностью без более толстых намёков. Отпустила меня и рванула вслед за первой.

Я поплыл наверх. Жабры-то действуют не так уж долго, а прокачивать жалко, ибо дорого. Впрочем, жизнь заставит – прокачаю, конечно, никуда не денусь.

Чёрт, а плыть-то далеко. Да и какого, собственно, хрена я стараюсь? Выручай, магия! Полёт!

В мгновение ока я взлетел на метр над поверхностью воды. Вслед за мной с десяток русалок, страшных, как сельский туалет безлунной ночью, тоже попытались вылететь, но обломались. Полёт не входил в число их немногочисленных достоинств. Они лишь смешно подпрыгнули и попадали обратно. С визгом тянули ко мне когтистые лапы.

Я показал русалкам средний палец, но этот знак на них сработал плохо. Они начали кружить подо мной, как акулы, в ожидании, когда свалится нямка.

Хреново дело, Полёт-то пока неуправляемый. А ещё ведь какая-то тварь с заморозкой где-то тут должна быть…

Я огляделся в поисках твари, но не увидел никого, кроме русалок. И тут до меня дошло. Блин, бритва Оккама же! Нахрена искать сложное объяснение, когда есть простое? Морок! Лёд был мороком, который наслали на меня эти сучки!

Не, ну сучки же, а! Ладно. В эту игру можно играть вдвоём. Втроём, вдесятером – без разницы.

Я с высоты своего Полёта перекрестил русалок Знаком Мороза. Они на меня лишь зашипели и продолжили циркулировать. Но то лишь потому, что я ещё не кастовал, а лишь прокачивал. Минус пять родий из моего богатырского запаса, плюс – третий уровень Мороза. Ну, теперь можно веселиться. Хорошо быть Пятидесятником!

Я повторил Знак, и русалки застыли. Кто по пояс, кто по грудь, кто по горло. Они просто торчали из круглой льдины, которую я наморозил, и смешно дёргались.

Прежде чем откажет Полёт, я приземлился планово, программно, в центр льдины и взмахнул мечом.

– Так вот, – сказал, будто продолжая давно начатый разговор. – Я всё это к чему. Вы какого дьявола тут забыли после русальной недели? А⁈ Не спится, что ли?

Русалки, поняв, что вырваться из ледяного плена не выходит, сменили стратегию. Превратились в безумно красивых голых девушек и захныкали:

– Холодно! Очень холодно, охотник! Отпусти нас! Замерзаем!

– Так это ж потому, что вы мёртвые, – объяснил я.

– Ах ты, догадливый! – тут же зашипели на меня страшные образины.

– Угу, такой ребус загадали – хрен проссышь. Чуть «Звонок другу» не потратил. Повторяю вопрос: какого дьявола вы тут забыли в такое время?

Одна, самая безобразная, раздутая русалка, которая, хвала Всевышнему, вмёрзла по горло (не хотел бы я её грудь увидеть), вызвалась спикером от делегации:

– Он разбудил!

– Кто – он? – повернулся я к ней. – Владимир Ильич? Пьер Дегейтер? Новый «Нескафе Платинум»?

– Вий! – взвизгнула другая русалка, не такая мерзкая, но всё равно лучше бы тоже по грудь вмёрзла, зрелище – такое себе.

– Вона как. И чего хотел?

– Ничего не хотел! Этакая с-с-силища по земле идёт! Все наш-ш-ши просыпаются. Не ус-с-с-снёш-ш-шь!

– С-с-скоро вс-с-се люди с-с-сдохнут!

– Угу, – кивнул я. – Уже вот-вот. Напоминалку поставь, чтоб не пропустить.

Активировал на мече режим Меч и снёс первую безмозглую голову.

Глава 6

Вслед за первой русалочьей головой полетели вторая, третья, четвёртая.

– Пощ-щ-щади! Охотник! Пощ-щ-щади!

– Вы дохрена кого щадили.

Я прибил всех десятерых. Хапнул соответственно родий. Остался вопрос в добыче костей, но это я решил позже передоверить терминатору. А пока – пацана выручать нужно.

Плыть я больше не хотел – наплавался сегодня уже до тошноты, спасибо. Повторно использовал Мороз и протянул ледяную дорожку до самого острова. По ней спокойно и дошёл, как белый человек.

На всякий случай сначала проверил амулетом – вдруг морок? Но нет, обыкновенный пацан. Я разрезал верёвки и вынул кляп. Русалочий пленник издал слабый стон.

– Ну, ты как? Живой? – похлопал я его по щеке. – Ща, погоди, второе дыхание откроется.

Кастанул Восстановление сил, и пацан тут же встрепенулся, в глазах появился здоровый блеск.

– Дяденька, а вы кто?

– Школьный психолог. Как ты себя чувствуешь после такого мощного харрасмента?

– Они все были голые! Как в бане! И щекотались ужасно.

– Об чём и речь.

Тут я вспомнил, что у пацана, как и у остальных, вий ушатал всю родню, и перестал потешаться. Весёлого-то мало.

– Ладно. Пошли на берег.

– «Пошли»?

– Угу, пошли.

Мне понравилось работать с прокачанным Морозом. Я протянул дорожку до самого берега, и мы спокойно пошли. Пацан, правда, то и дело оскальзывался, но не падал. Благо, был не босиком, а в каком-то подобии обуви на ногах.

– Тебя Фимкой звать? – уточнил я на всякий случай.

Мало ли, сколько там ещё пацанов на десяти квадратных метрах острова.

– Ага, – кивнул пацан.

– Ефим, значит. Есть у меня знакомый Ефим – мировой мужик! Голова, руки – всё рабочее. И болото осушить, и водопровод сделать.

– А как это – «водопровод»?

– А это когда сидишь дома, захотел попить. Повернул краник – и вода бежит из специальной трубки. К колодцу идти не надо.

– Эко диво! Колдовство, небось?

– Да не, чистая наука. Ну и дохрена денег, конечно же. Куда без них.

– Денег-то у нас нету, – вздохнул пацан.

– Ничего. Какие твои годы. Наживёшь.

На берегу я сдал Фимку товарищу, который принялся посвящать его в ситуацию. Сам же обратился к терминатору:

– Вон там, вишь, русалки оттаивают потихоньку? Иди туда, притащи их сюда всех. Справишься?

Терминатор молча пошёл к озеру.

– Полезная вещь, – задумчиво сказал Харисим, когда терминатор приволок за волосы первых двух русалок.

– Я тебе о чём и толкую. Сейчас всех стаскает – тогда и спалим кучей.

Харисим кивнул, одобряя план.

– Но в целом, ситуация такая себе, – вздохнул я. – Русалки, получается, из-за вия попросыпались. Есть мнение, сейчас все твари вообще резко активизируются и начнут исполнять, как не в себя.

– Знамо дело, – повторил Харисим мой вздох. – Оно всегда так бывает, когда вий. Линар чего и ушёл так быстро – будет оборону налаживать. Первым делом все кладбища под догляд, ну и всякие такие тварные места.

– Надо же. А мне говорил, что валить собирается.

– Валить успеется. Когда совсем жареным запахнет – тогда и свалим, никуда не денемся.

– И ты, что ли, свалишь? Харисим! Да когда ж ты от битвы бегал?

– Я главе ордена подчинюсь, – уклончиво ответил Харисим. – Как он скажет – так и будет.

– И ничего, что за вас другие охотники будут вия убивать?

– А ты так уверен, что твои за тобой пойдут? Ты их самих спроси для начала. Это же вий. Это тебе не это… – Харисим кивнул на лежащие вповалку трупы русалок. – И что девушке сказать, я, кстати, придумал.

– Н-да?

– Угу. Так и скажу: хочешь жить – идём со мной.

– Звучит. Может, даже сработает. Чутка австрийского акцента, и вообще супер будет.

– Чего?

– Ничего. Огорчил ты меня, Харисим, немного. Но я верю, что гордость в тебе ещё взыграет. Передумаешь – знаешь, где меня найти, не растеряешься. А теперь давай кости поделим, да я пацанов домой потащу.

– Чего там делить-то. Я кого на берегу зарубил – тех и заберу. А остальные – твои. По справедливости.

Харисим самолично спалил туши своим прокачанным Красным Петухом. Я задумчиво посмотрел на огонь и спросил:

– А ты, Харисим, кто по рангу?

– Я-то? Сотник.

– Угу. Ну, значит, скоро поравняемся.

– Ты ж Пятидесятник вроде?

– Погоди секунду.

Я прикрыл глаза и позволил себе получить удовольствие от процесса. Бах – и минус двести пятьдесят родий. Плюс – ранг.

– Уже Боярин.

– Ишь ты! Ловок. Ну, до Сотника тебе далеко ещё. Триста пятьдесят родий – не мышь чихнула.

– А в вие сколько, как думаешь?

– Кто ж его знает… Тот раз, когда его убивали, говорят, сотня была…

– Ну, вот. Плюс, кордебалет. Так что ты за меня не переживай, глазом моргнуть не успеешь – а я уже в Сотниках. Там дело за малым – сотней покомандовать. А дальше – Гридь.

– И чего? В Пекло?

– Там посмотрим. Зачем так далеко загадывать, когда в любую секунду обстоятельства могут измениться. Нам с тобой, Харисим, выпало жить в стране, где ничего нельзя запланировать. Но зато жизнь всегда интересна и пьяняще-прекрасна.

Когда мы собрали кости, к нам подошли пацаны. Фимка ожидаемо приуныл, узнав от друга о раскладе в деревне.

– Родню я тебе вернуть не смогу, – честно сказал я. – Прежнюю жизнь – тоже. Но две вещи могу пообещать. Первая: голодать и скитаться не будешь. Вторая: та тварь, что всё это устроила, своё получит. И мало ей не покажется. Собственно, всё. Утешать я не мастер, извиняй.

Фимка кивнул и чуть слышно выдавил: «Спасибо».

Я повернулся к Харисиму.

– Бывай, брат Харисим. Подумай над моими словами.

Мы обменялись рукопожатием, и Харисим первым перенёсся по Знаку. Я с двумя пацанами последовал его примеру. Потом вернулся за терминатором. Не бросать же.

Вопреки сомнениям, терминатор на переноску Знаком не среагировал никак. Кобыла орала не своим голосом, а этому хоть бы что. Может, потому, что он как бы не совсем и тварь? Больше механизм, чем живой? Чёрт его знает. Но мне, в общем-то, без разницы. Работает – и ладно.

– Тётка Наталья! – крикнул я, выйдя на верх лестницы. – Я тебе ещё двух едоков привёл! Накрывай поляну!

– Уж давно накрыто, барин! – послышалось снизу. – Ведите их сюда! А ещё вас тут господин дожидаются.

Я поморщился. Как-то в последнее время не радовали меня нежданно появляющиеся господа.

– Кто?

– Господин Салтыков!

А. Ну, этот – ладно. Этого я и сам давно собирался навестить, да всё как-то времени не было.

Мы с пацанами спустились вниз, прошли в столовую.

Навстречу пацанам бросились два приятеля – отмытые, переодетые и судя по тому, что я увидел на столе, активно отдающие дань кулинарным талантам тётки Натальи.

– Барин добрый, не бойтесь! – донеслось до меня. – А уж как тут угощают – мы такого сроду не видали!

Тётка Наталья захлопотала, усаживая за стол новых гостей. А мне навстречу поднялся Салтыков.

– Владимир Всеволодович! Рад видеть вас в добром здравии.

– Взаимно, господин Салтыков.

Мы поздоровались.

– Слышал, что благодаря вашим стараниям уничтожен злобный враг отечества нашего?

– Когда это вы успели услышать? Я от этих врагов только-только кости собрал. Буквально пять минут назад в мешок сложил.

– Я о господине Троекурове.

– Ах, вот оно что…

Ишь ты. Ещё неделю назад уважаемым человеком был, сына женить собирался на самой богатой невесте в губернии. И вдруг, бац – злобный враг отечества. Быстро у них тут стрелочка поворачивается. Впрочем, когда и где это было иначе?

– Прикладывал старания, – кивнул я. – Отрицать не буду. С чем пожаловали, господин Салтыков?

– Да, собственно, вопрос-то у нас с вами единственный. Рассрочка.

– А что с ней не так? Мои дела ведёт адвокатская контора «Урюпин и сыновья». Платежи гасятся вовремя.

– Всё так, дражайший Владимир Всеволодович, всё так! Я, собственно, и прибыл для того, чтобы поблагодарить вас за чёткое соблюдение всех условий и сообщить, что оставшиеся платежи готов сократить вдвое. Ежели, конечно, вы изъявите желание досрочно их погасить. Скажем, до конца следующего месяца.

– А что у нас там за месяц – следующий? – заинтересовался я.

Салтыков улыбнулся:

– Шутить изволите? Сентябрь. Август-то уж заканчивается, крестьяне урожай снимать начали.

– Ясно, – усмехнулся я.

Отдал дань деловой хватке и дальновидности Салтыкова. Урожай снимут – деньги у меня будут. О том, что я приобрёл пай в мастерской Ползунова, этот проныра тоже наверняка уже знает. Как и о поставках свежей рыбы на рынки и в кабаки Поречья.

Дела у молодого графа Давыдова определенно идут в гору. А значит, что? Значит, пора подсуетиться и получить своё. А то ж чёрт его знает, молодость есть молодость. Оглянуться не успеешь, как этот Давыдов всё бабло за карточным столом оставит. Или ввалит в какое-нибудь сомнительное мероприятие – крепостной театр, там, или андронный коллайдер. Или экспедицию на Марс. Лучше сейчас порешать все вопросы. В деньгах немного потерять, зато получить разом всю оставшуюся сумму. А заодно – расположение Давыдова, уничтожителя злобного врага отечества. Тоже, знаете ли, лишним не будет.

К разумным коммерсантам, умеющим не идти на поводу у жадности, я всегда относился хорошо. Тем более, что на заре времён, когда только появился в этом мире, Салтыков сумел разглядеть мой потенциал. Пошёл навстречу, предоставил рассрочку – хотя запросто мог бы упереться. И дальше вёл себя исключительно лояльно.

– Договорились, – кивнул я.

Салтыков приподнял брови:

– Вот так просто?

– А к чему усложнять? Прямо сейчас всё и выплачу.

– Браво, Владимир Всеволодович! С вами исключительно приятно иметь дело.

– Взаимно, господин Салтыков.

– Омлет-то, барин! – тётка Наталья, обладающая совершенным чутьём на понимание ситуации – то есть, умеющая ловить момент, когда ненаглядный Владимир Всеволодович закончил переговоры и готов приступать к трапезе, – всплеснула руками. – Подаю, покуда не опал?

– Ага.

Омлет был изумителен. Нежный, пышный, с прослойкой из вкуснейшего сыра, щедро посыпанный зеленью. Я взял вилку, нож и принялся насыщаться. Салтыкова уже успели накормить, перед ним стояла чашечка с кофе. Которую Салтыков задумчиво вертел на блюдце.

– У вас ко мне ещё какие-то вопросы?

– Почему вы так решили?

– Кофе допивать не торопитесь.

Салтыков восхищенно покачал головой.

– Поражаюсь вашей проницательности, господин Давыдов. У меня, собственно, не вопрос. Скорее, просьба…

– Валяйте. Только предупреждаю сразу – прямо сейчас тварей глушить не пойду. Вообще с места не сдвинусь, пока не поем.

Я намазал на ломоть свежеиспеченного хлеба масло, подцепил из плошки солёный рыжик. Благодаря тётке Наталье даже в грибах начал шарить. Ну, то есть, как начал? В живой-то природе – хрен опознаю. А вот на столе запросто.

– Нет-нет, господь с вами! – Салтыков энергично помотал головой. – Никаких тварей! Исключительно моё любопытство. До меня дошли слухи, что вы у себя в усадьбе водопровод затеваете. Получили из Петербурга золотую ванну необыкновенной красоты.

– А золотой унитаз не получил?

– Что, простите?

– Да ничего. Говорю, что со скоростью, с которой в Поречье распространяются слухи, могут сравниться только подробности, которыми их приукрашивают. А водопровод – да покажу, не вопрос. Заодно и сам посмотрю. Сейчас, поем только.

* * *

Водопровод, пока я был занят ратными подвигами, успели подвести под ключ. Демонстрировал чудо инженерной мысли Андрей Дорофеев.

– Э-э-э? – сказал, увидев Дорофеева, обалдевший Салтыков. – Андрей Михайлович? Вы ли это?

Дорофеев даже ухом не повёл.

– Я, господин Салтыков. А чему вы так удивляетесь?

– Да как вам сказать. Я слышал, что вы находитесь в отъезде…

– Вы, вероятно, ещё много чего слышали, – вмешался я. – Вот вам с рук на руки доподлинная информация: господин Дорофеев досрочно закончил курсы переподготовки, три месяца от звонка до звонка оттрубил на практических занятиях, и в настоящее время работает инженером-механиком. В скором времени собирается отбыть в Петербург, где будет повышать квалификацию в мастерской Ивана Ивановича Ползунова. Доводилось слышать?

– О Ползунове? Конечно!

– Ну, вот. Андрей Михайлович исполняет всё это втайне от отца, которому надеется преподнести приятный сюрприз. О своих достижениях он напишет отцу, когда окажется в Петербурге. А вы, господин Салтыков, поменьше доверяли бы досужим сплетням. А то этак когда-нибудь опростоволоситесь, нехорошо получится.

У Салтыкова покраснели уши. Андрей посмотрел на меня с благодарностью. И принялся рассказывать об устройстве водопровода.

– Всё готово, Владимир, – закончил он. – Можно запускать машину!

– Угу, – сказал я.

Восхищенный Салтыков распрощался и уехал. Вряд ли прямо сейчас устраивать водопровод в своём доме, скорее поделиться с обществом новостями о внезапно нашедшемся и переставшем быть мудаком Дорофееве-младшем.

А я, проводив Салтыкова, призадумался. Для запуска паровой машины требовался амулет, который заставит её работать. Над амулетом трудится мастер Сергий. Заказ я сделал давно, он, возможно, уже готов. Заряжать амулет я планировал с помощью той странной хреновины, которую нашёл в одной из консервных банок. Это был самый полезный трофей из всех добытых, прочие лежали у меня в сейфе, не находя пока применения. А этой штукой активно пользовались и я, и Захар, и гости охотники, которые периодически появлялись в доме. По сути, это была наша единственная зарядка. Которую сейчас я намеревался перенести в подвал и прикрутить к амулету, приводящему в действие паровую машину.

Хм-м. Без зарядки – как-то грустно станет. Привыкли мы уже к хорошему. А заряжать два амулета одновременно эта хренотень не способна, мы с Захаром проверяли. Только последовательно. То есть, останови машину, отключи амулет, положи на зарядку другой. Потом, после того, как зарядится, снова сбегай в подвал и не забудь запустить машину – иначе без воды останешься… Пипец гемор. Но и оставаться без зарядки – тоже не вариант. А значит, нужно где-то раздобыть ещё одну. Чего уж проще.

С этой мыслью я пришёл на луг, где паслась Тварь. Отвёл её туда Захар – сама Тварь, без участия охотника, территорию усадьбы покидать не могла. И возвращаться обратно, соответственно, тоже. Долго по этому поводу возмущалась, но в итоге смирилась.

На воле Твари нравилось. Там ей никто не мешал играть в прятки с деревенскими детьми и пугать заседающие на околице парочки демоническим ржанием.

– Слушай, Тварь, – начал конструктивный диалог я. – Хочешь в столицу сгонять?

– Это зачем ещё?

– Да просто так. Размяться. А то застоялась, небось, в конюшне.

– В голове у тебя застоялось, – категорически объявила Тварь. – Если думаешь, что я на такую детскую разводку поведусь.

И принялась дальше щипать траву. Не жрёт она её, ну, конечно.

– Не хочешь, значит, – вздохнул я. – Ладно, как хочешь. Полечу на соколе.

– На ко-ом⁈ – вскинулась Тварь. – На этом мешке с перьями? Да он тебя даже не поднимет.

– Поднимет. Я к нему специальный амулет прикручу.

– Руки затекут!