Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 346 страниц)

Вот это поворот, мать твою! Вот это – поворот. Ни слова о тварных лошадях в справочнике не было. Что за очередную хрень я встретил на своём жизненном пути?

Почему-то вспомнился мастер Сергий, с его обидным «умеете вы, ваше сиятельство, необычных приключений найти». Ну блин! Вот что конкретно сейчас-то я сделал не так⁈ Я не я и лошадь не моя, в самом что ни на есть буквальном смысле! Однако вот она, стоит, смотрит на меня злобными глазами. Которые, кажется, и правда светятся, не наврал Тихоныч.

Тут кобыла решила перейти в атаку. С непостижимой ловкостью обогнула прыжком Манок и замахнулась на меня передними копытами. Я – тоже с непостижимой ловкостью – отскочил в сторону и скинул с плеча заранее заготовленную верёвку, на конце которой ещё дома соорудил петлю. Готовиться к невозможному – часть нашей профессии, что тут скажешь.

Раз – и на шее лошади затянулся аркан. Не обычный, а из правильной верёвки, которая тормозит тварей.

Кобыла дёрнулась раз, другой, третий, но я даже усилий не прикладывал, чтобы её удержать. Верёвка сама справлялась.

И тогда кобыла сдалась.

– Сволочь, – сказала она человеческим голосом. – Чтоб ты подавился. Чтоб ты сдох. Чтоб тебе ни одна девка…

– Стоп-стоп-стоп, – помотал я головой. – С девками я как-нибудь сам разберусь. Давай-ка с самого начала. Ты, твою мать, что такое⁈

Глава 11

– Хрен бы знал, – мрачно ответила кобыла. – На мне не написано. А и знала бы – тебе не сказала. Урод ты. Ненавижу.

Во, знакомые песни пошли, про «ненавижу». Хотя Ай Кью в данном случае явно повыше, чем у других. Я погасил Манок.

– Ты зачем людям житья не даёшь, Тварь⁈

– Жрать хочу.

– А Хому за что евнухом сделала?

– Словесов таких не знаю. А яйца ему раздолбила, чтоб не размножался, сволочь этакая. Стреляет он. Ишь. Стрелялку отрастил.

Морда кобылы всё это время выглядела отнюдь не злобной, не напуганной, а какой-то раздражённо-обречённой. Если можно, конечно, увидеть какие-то выражения на лошадиной морде. Тон-то полностью соответствовал.

– Убивать будешь? – буркнула кобыла. – Ну, убивай, давай. Чего тянуть. Куда меня такую ещё – только на кости.

Я с минуту молчал, глядя на кобылу, и сам не знаю, о чём всё это время думал. Потом неожиданно даже для себя сказал:

– Ко мне пойдёшь? Как раз хотел тачку с фарами. Чтоб я еду ночью – а все срутся от ужаса.

Лошадиная морда вытянулась.

– Чё? – спросила она.

– Через плечо! Верхом на тебе ездить буду. Или в карету запрягать, тоже круто получится.

– Ты меня оседлай сперва! – возмутилась кобыла. – Кавалерист нашёлся, ишь!

– Да оседлаю, не вопрос. У меня помощник хороший.

– Это ктой-то?

– Ты. – Я вытащил из ножен меч и показал кобыле. – Вот, смотри. Вариантов два. Или ты сейчас добровольно и с песней везёшь меня, куда прикажу, и дальше во всём слушаешься, или я тебе башку отрублю. Как по мне, выбор очевиден. Хотя, ты же тварь. – Я посмотрел на кобылу с сомнением. – У вас с причинно-следственными связями не очень. На всех одна пластинка – «ненавижу»…

– Ну, ненавижу, – обиделась кобыла. – А за что мне тебя любить? Ты охотник! Ты меня убивать пришёл.

– Ну так не убил же. Пока ещё. Значит, объективно, и ненавидеть пока не за что.

Кобыла глубоко задумалась. Призналась:

– Вот, чую, где-то ты меня дуришь! А где – непонятно.

– Без башки останешься – вовсе никогда не поймёшь, – обнадежил я. – Так и помрёшь, дура дурой. Ну, что? Поехали?

* * *

В деревню я въезжал так гордо, что римские полководцы должны были переворачиваться в гробах от зависти. У них в Риме таких лошадей, как у меня, отродясь не было. Тварь оказалась реально здоровенной, обычные лошади на её фоне – деревянные пони с детской карусели.

Рядом с нами шагал Гошка, тоже гордый, как лев. Ощущал свою причастность к событию века. Я ему не мешал, не так много у них тут интересного происходит. По мере нашего продвижения у дороги собиралась толпа. На меня, сидящего верхом на Твари, пялились с благоговейным ужасом. К тому моменту, как я проехал деревенскую улицу до конца, собралось уже, пожалуй, всё население.

– Значит, так, – остановившись, объявил я. – На всякий случай, для тех, у кого новостная лента отключена – я ваш новый владелец, граф Владимир Всеволодович Давыдов. Он же граф-охотник, слышали, наверное. Кобылу эту я изымаю. Больше она вам досаждать не будет.

– Зарубить её надобно, – крикнули в толпе. – А то не дай бог сбегит от вас, да к нам сюда вернётся!

– Слышь, ты! – возмутилась кобыла. – Зарубальщик! Стрелялку я тебе отшибла – ещё по зарубалке добавить? – И дёрнулась в сторону орущего.

В толпе завизжали, шарахнулись.

– Тпру! – приказал я. Придержал верёвку-амулет. – Значит, так. Кобыла эта – моё имущество, и как им распоряжаться, решать буду я. А тебе советую перенаправить энергию с агрессии в более мирное русло. Импотенция – штука неприятная, зато какой простор для медитаций открывается! Вот об этом подумай на досуге… Всё, граждане. Счастливо оставаться. Повышайте урожайность карпов, Тихоныч на днях с аудитом нагрянет.

Я изобразил Знак и переместился в Давыдово.

А в следующую секунду чуть не оглох. Лошадь не ржала – она вопила. Истошно, на каких-то ультразвуковых нотах. Встала на дыбы посреди двора и завертелась вокруг своей оси. Каким чудом я на ней удержался, трудно сказать. Подождал, пока проорётся. За это время, естественно, во двор высыпали все мои домашние.

– Мать честная! – выразил общее мнение Тихоныч. И перекрестился.

– Ты чего орёшь? – строго спросил у кобылы я. – У нас тут вообще-то грудные дети.

– А ты куда меня потащил, изверг⁈ Я тварь, между прочим! А ты меня – охотничьим Знаком таскать⁈ Да с меня как будто всю шерсть разом выдернули, вместе с гривой! А потом назад засунули другим концом.

– Образно, – одобрил я. – И даже немного понятно. Несмотря на то, что у меня ни шерсти, ни гривы… Ну, блин! Сорян. Не ожидал такого эффекта. В следующий раз амулет на тебя накину.

– Тварь? – охнул Данила. – Владимир Всеволодыч! Это что же это ваша лошадка говорит такое?

Тот факт, что лошадка в принципе разговаривает, его, похоже, не смутил. К лошадям Данила всегда относился с большой любовью. Не исключаю, что и сам с ними разговаривал, когда никто не слышал.

– На что ж вы её сюда, ваше сиятельство? – присоединился к Даниле Тихоныч. – Страсть-то такую…

– Спокойно! – скомандовал я. – Ну, тварь, подумаешь. Дальше что? Вы тварей никогда не видели?

– Да видать-то видели, – пробормотала тётка Наталья. – Да только где ж это вообще видано, охотнику тварь объезжать…

– Ничего. Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Нас с моей новой знакомой в этом доме накормит кто-нибудь? Или нам помирать с голоду?

Сработало. Тётка Наталья охнула, всплеснула руками и убежала в дом. Маруся рванула за ней.

Я спешился, верёвку бросил Даниле. Кобыле сказал:

– Сейчас тебя проводят к постоянному месту жительства. С соседями – не ругаться, матом не орать. Не хватало ещё, чтобы у меня весь гужевой транспорт обсценную лексику освоил… Данила! Новую хозяйственную единицу – определить в стойло, накормить, искупать, копыта начистить! Или что там у них ещё полагается.

– Накормить? – дёрнула ушами кобыла.

– Это – не волнуйся, милая, – успокоил кобылу Данила. Ласково похлопал по морде. – За этим дело не станет! Мы тут все живём, как у Христа за пазухой. И ты голодать не будешь, не беспокойся.

Кобыла от подобного обращения так прифигела, что даже не нашлась, что ответить.

– Да только, ваше сиятельство, – озадаченно продолжил Данила, – я никак в толк не возьму. Ежели она – тварь, то как же здесь оказалась? Внутри двора, то есть? У нас же против тварей – амулет?

– Хм-м. – Тут я тоже призадумался. Решил: – А ну, проведём эксперимент! Открой ворота.

Данила открыл ворота. Я снова сел на кобылу, подъехал к ним. Внизу, поперёк въезда, лежала верёвка-амулет.

– Шагай, – велел кобыле я.

На всякий случай приготовился к тому, что сейчас нас отшвырнёт назад. Но ничего такого не произошло. Кобыла спокойно перешагнула верёвку.

– Хм-м. Ну-ка, а так? – я спешился. Велел кобыле: – Шагай одна!

Вот теперь не получилось. Ну, то есть, у амулета-то получилось. Не получилось у кобылы. Которую отбросило на пару метров и протащило задницей по земле, аж борозды от копыт остались. Нормальные такие, глубокие.

– … .….…! – прокомментировала ситуацию кобыла. – … .…….!

– Ух, мощно заплетает! – восхитился Данила. – У нас в деревне пономарь был, тоже по этому делу мастер. Так даже он, когда с похмелья на колокольню карабкался, эдак не заворачивал.

– Всё ясно, – объявил я. – Амулет её удерживает, когда она – сама по себе. Когда я сижу на ней верхом, пропускает спокойно. Видимо, не воспринимает как тварь.

– Ясно ему, – проворчала кобыла. – Тебя бы так, жопой по земле! Экспериментатор херов.

– А ты сама-то лучше? – огрызнулся я. – Всю деревню в страхе держала! Ценных карпов пожрала – а они, между прочим, считанные были. Хорошего человека импотентом оставила – а у него, может, гениальные дети народиться могли! Может, второй Ломоносов бы вырос и университет в Поречье открыл.

– У такого недоумка – гениальные?

– Да запросто! Генетика – сложная наука, это тебе не яйца в курятнике хомячить.

Кобыла обиженно замолчала.

– Ладно, – сменил гнев на милость я. – Считай, мы в расчёте. – Снова сел на кобылу верхом, въехал обратно во двор. – До конца дня отдыхай, потом решу, что с тобой дальше делать.

Передал верёвку-повод Даниле и потопал в дом.

После великолепной трапезы как следует выспался. Восстановление сил третьего уровня – это хорошо, а просто отдыхать – не только приятно, но и полезно. Рекомендую от души. Когда проснулся, солнце клонилось к закату.

Офигеть. Оглянуться не успел – уже август заканчивается. Хотя осенью, думаю, тоже будет хорошо. И тебе деревья красивые, и урожай с полей уберут – он, по словам Тихоныча, должен быть отменным. Уровень материального благосостояния отдельно взятого графа существенно повысится. Тем более, что на подносе для корреспонденции, стоящем на столе, меня дожидалось письмо от Ползунова: получил несколько весьма выгодных заказов, поздравляет компаньона с удачным началом совместной деятельности.

Красота, в общем! Если б ещё только всякие Троекуровы не гадили. Кстати, о Троекуровых.

– Отбываю в Смоленск! – перегнувшись через перила, крикнул я. – К ужину не ждите!

Повесил за спину меч и шагнул в нуль-Т кабину.

* * *

– Здравствуйте, господин граф Давыдов, – обрадовалась мне девчонка травница. – А я уж думала, долго вас ждать придётся!

– Это ты зря. Не имею привычки заставлять ждать прекрасных дам. А ты моё имя откуда знаешь?

Девчонка кокетливо стрельнула глазами.

– Да уж такой вы известный человек! За травкой-то я к знакомой бегала, она в наши края из дальней деревни выбралась. Как услыхала про охотника в благородной одежде, так и ахнула. Да это ж, говорит, сам граф Давыдов к тебе в лавку пожаловал! Про подвиги ваши рассказала, как вы у них в деревне, вместе с барышней-охотницей, сенной сарай потушили, а после тварей порубали целую кучу. И в окрестных деревнях тоже. Дочка её малая с вами разговаривала даже. Помните?

– Нет, – честно сказал я.

Девчонка улыбнулась.

– В общем, я уж для вас постаралась не на страх, а на совесть. Вот, держите, – протянула мне полотняный мешочек. – Травки – самые наилучшие, не сомневайтесь!

– Не буду сомневаться, – пообещал я. – Удачной торговли.

– А вам доброй охоты, господин граф! Ежели ещё что понадобится, завсегда жду. Я, если надо, и зелья всякие готовить умею. И лечить маленько.

– Да маленько-то и я умею… Ладно.

Я кивнул девчонке, сунул мешочек за пазуху. Выйдя из лавки, переместился в Оплот. Выражение лица Прохора, выскочившего навстречу, мне категорически не понравилось.

– Владимир! Беда!

– Ну, началось, – вздохнул я. – Что тут у вас? Дед сбежал?

* * *

Дед действительно сбежал. Но не просто так, а с музыкой и фейерверками.

Экспозиция выглядела следующим образом: дверь в пристройку выбита, из пристройки ползёт наружу дым. Мастер Сергий лежит шагах в десяти.

Его жутковатый помощник валялся ближе, и опытным взглядом я сразу определил, что там спасать нечего. А вот за мастера Сергия ещё можно было побороться.

– Восстановление сил, Заживление, даже Остановить кровь делал, – бормотал Прохор над телом. – Лежит… Вроде живой, а…

– Противоядие кастовал? – спросил я.

– На кой? Не травили ж его.

– Умники, блин! – Я кастанул Противоядие. – Он же дыма надышался!

Оставалось надеяться, что Знак поумнее местных охотников и распознает дым как яд. И он распознал.

Мастер Сергий открыл глаза, закашлялся. Сильно, хорошо – даже покраснел.

– Воды чистой принеси, – сказал я Прохору.

Хорошо бы ещё аппарат ИВЛ, да только где ж его взять. Это тебе не водопровод в хату провести, тут думать надо. Хотя, технически… Меха-то в кузнях и баянах есть? Есть. Хм. А чего я гоню? Элементарная ж тема. Надо будет с местными медиками перетереть.

Единственное – автоматика нужна. Держать штатного ИВЛьщика, наверное, никто не захочет. А вот с автоматикой – тут да, беда. Нет, ну в стационарном медпункте, наверное, можно наколхозить что-то. С той же паровой тягой или ещё как…

Из инженерных мыслей меня вырвал Прохор, вернувшийся с ведром воды. Сунул ковш мастеру Сергию. Тот сперва прополоскал рот, сплюнул. Потом глотнул и тут же сблевал. Снова прополоскал рот. Напился – теперь уже от души. И, наконец, вылил ковш воды себе на голову. Жестами показал, что хочет сесть. Мы с Прохором помогли ему.

– Чего было-то? – спросил я, обращаясь сразу ко всем.

Прохор только руками развёл.

– Я на крик выбежал, а тут – дым коромыслом, огонь. Давай тушить.

– Что за крик?

– Знамо: «Пожар!»

– Кричал-то кто? Ты один тушил?

– Как перст, один. Местные будто вымерли.

Вот это было очень странно. Про деревенских людей текущей эпохи можно, конечно, немало неприятного сказать, если уж прям упороться и закопаться. Но на пожар просто обязана была подняться вся деревня. И дело тут даже не столько в альтруизме, сколько в шкурном интересе. Загорелся один дом – огонь легко перекинется на другие. Глазом моргнуть не успеешь – вся деревня в погорельцах.

Я огляделся. Ни одного огня, тишина. Хм…

Достал один из тех амулетов, что всегда ношу с собой, потому как всегда могут пригодиться. Сжал его в руке – и картина неуловимо изменилась.

Где-то гавкнула собака. Где-то с полуноты заиграла гармонь. Долетел девичий смех.

– Морок, – сказал я. – Наложили, видимо, какой-то двойной. Отсюда кажется, что в деревне тишина, а из деревни – что здесь всё хорошо. Хитро задумано. Этак средь бела дня можно куда угодно прийти и техасскую резню бензопилой устроить – комар носа не подточит. Остаётся лишь один вопрос: это кто всё устроил?

– А чего тут думать? – изумился Прохор. – Этот, твой! Дедок-убивец. Ох, зря ты его сюда притащил! Надо было сразу…

– Это не он, – сказал сиплым голосом мастер Сергий.

– А кто ж тогда? – нахмурился Прохор.

– Я не знаю… – мастер Сергий уронил голову на грудь и покачал ею. – Никогда прежде его не видел. Лицо – словно маска восковая. Открыл дверь, вошёл… Дальше не помню.

– А этот, дед, с тобой был?

– Виссей-то? Был.

Виссей, надо же. Познакомиться успели. Я-то имени у деда не спросил, мне без надобности.

– И чего Виссей?

– Ох… Как в дыму всё. Тот едва вошёл, и сразу огонь вспыхнул. А Виссей – скок в окно! Окно-то раскрыто у меня, я стоялый воздух не люблю. Рыбкой нырнул, да ещё резво так – будто полсотни лет разом скинул…

– Значит, и про пожар – Виссей орал?

Мастер Сергий пожал плечами, потряс головой и снова взялся за ковшик. Не запомнил.

– Так чего это было-то? – спросил Прохор.

– Троекуров приходил убрать болтуна. Болтун ухитрился встать на лыжи. Теперь меня терзают два вопроса. Первый: сумел ли утечь.

– А второй?

– Второй совсем неприятный. Кто приходил и видел Виссея тут? Как Троекуров его нашёл?

– Да тут кого только не было! Сам знаешь, как оно у нас. То один зайдёт, то другой. То тому помоги, то этого спасай! Не оплот, а проходной двор…

– Так Виссей-то в пристройке сидел! Тихо, как мышь, он ведь не дурак. И просто так абы кто в пристройку не потащился бы, посторонние дальше тебя не ходят. Так что давай-ка, Прохор, вспоминай.

Пока Прохор вспоминал, я подошёл к сергиевому секьюрити пощупать пульс для очистки совести. Но, оказавшись рядом, только рукой махнул. Шею мужику повернули на сто восемьдесят градусов. Надо сказать, чтоб похоронили по красоте, отважный дядька был. Увидел, что на Сергия наехали – и кинулся защищать, не побоялся. Хотя сразу ясно было, что пришла какая-то жуткая хрень, с которой обычному человеку не справиться.

– Ну, если подумать, – дозрел Прохор, – то с тех пор, как ты деда оставил, тут только трое были.

Глава 12

– Кто конкретно?

– Егор. Кости сдал, деньги получил. Потрындели за чайком.

– О чём трындели?

– Да о чём… Крысы там какую-то деревню у него кошмарят. Прям стадами ходят. Средь бела дня на людей кидаются, взрослых людей жрут. Местные, как всегда – молчали до последнего. Мол, живём далеко, не знаем, не ведаем. Вот и дождались, пока совсем жуть не началась. И то не они – барин их тревогу забил, когда ему к завтраку молока не принесли. Он спрашивает, в чём беда, а ему так и так: корову крысы задрали, доярку крысы задрали. Егор говорит, барин аж позеленел со злости. Так своих крестьян костерил – любо-дорого послушать. Не за молоко, понятно дело, а что дурачьё. Так бы позавтракал без молока, не обратил внимания – и вообще бы деревни не стало.

– А потом?

– А что потом. Егор пришёл, всё сделал как надо. Полсотни крыс разом прикончил – говорит, не всех, но уже лучше стало. Сейчас вот обратно туда ушёл, добивать. Крысиного короля ещё искать будет. Во, тебя вспоминал, как с тобой тогда по болотам ходили.

Я кивнул – это помню. Моя первая охота в охотничьем ранге. Самая-то первая была скорее нулевая, там я по чистой случайности прикончил волкодлака. А потом мы с Егором по канонам жанра – на крысах качались. Ну, то есть, я качался. Он-то – так, подкачивался.

Подзревать Егора не хотелось совершенно, однако идти на поводу у эмоций хотелось ещё меньше. Поэтому для очистки совести я спросил:

– Больше ни о чём не говорили? В пристройку не ходил Егор, не интересовался?

– Не! – замотал головой Прохор. – Чего ему та пристройка. Егор амулеты не сильно жалует. Присматривается вечно, присматривается, а потом вдруг плюнет – и не берёт ничего. На свои силы полагаться привык. Чаю попили, да он сразу назад в будку.

То, что я про себя называл нуль-Т кабиной, остальные охотники звали будкой. Ну… честно сказать, так, конечно, проще.

– Ясно, – кивнул я, мысленно с облегчением выдохнув. – Ещё кто был?

– Ну, Никодим забегал…

– Да что там думать, – перебил окрепшим голосом мастер Сергий. – Ко мне лишь один заходил. Молодой такой, Филькой назвался. Сказал, мол, про амулеты интересно. А сам всё на Виссея косился и ему вопросы задавал.

– Да, заходил Филимон, – кивнул с беззаботным видом Прохор. – Двадцать лет всего парню, вот как тебе, Владимир. Но он с шестнадцати годков в нашем деле, добрый охотник.

– Найти сможешь?

– Чего?

– Кого. Филимона этого найти и сюда привести?

– Дак, это… Ну, смогу. Где живёт, знаю. А на кой?

– А скажи ему… Скажи, что на деревню, вот эту, вепри напали. Что Владимир тут один бьётся, не щадя живота своего, и очень ему помощь нужна.

– Это ж наврать, что ли? Брату охотнику⁈

– Не брат он тебе, Прохор. Уж поверь… Сделай, а? А я пока к лесу прогуляюсь.

– Зачем тебе к лесу?

– Когда бежишь от людей, вариантов не так много.

* * *

Источник звука гармошки я обнаружил быстро. На окраине деревни, на бревнах, приготовленных для строительства нового дома, сидела парочка: парень и девушка. Парень наяривал на гармошке и весьма искусно. Хотя, судя по выражению лица и позе девушки, уже полчаса как можно было оставить музыкальные упражнения и перевести свидание в горизонтальную плоскость. Но парень, по ходу, словил поток и джемовал от всей души. Представлял платиновый альбом, зал славы рок-н-ролла и концерт в Олимпийском.

– Прошу прощения, – сказал я, превозмогая гармошку. – Не видали, тут недавно старик резвый не пробегал?

Гармошка умолкла, а девушка сказала:

– Был такой. В лес убёг, вон туда, – показала пальцем.

– Ещё про пожар вопил, как резаный, – добавил парень. – А мы посмотрели – как будто и не горит нигде. Шальной, что ли?

– Ну, есть мальца. Спасибо. Простите, что побеспокоил.

– Да ладно.

Я пошёл в указанном направлении. Прошёл десять шагов, и вновь раздалась музыка. Больше того, парень ещё и запел. Но вдруг всё как-то резко оборвалось. Как будто кто-то, кто был не такой тормоз, перевёл, наконец, стрелки на поцелуи.

Ну и слава тебе, господи. А то шумят тут, после десяти вечера. Нехорошо. Пусть делом займутся. Дело-то правильное, надо демографию улучшать. А то тварей вокруг России-матушки – видимо-невидимо, их бить надо. И охотники нужны, и труженики тыла.

Войдя в лес, я приуныл. Виссей был житель городской, с лесом не знакомый. Следовательно, если его не будет где-то вот прям здесь – значит, унёсся в чащу. А там уж, к гадалке не ходи, заблудился. Может, его уже волкодлаки доедают. Или крысы – он не охотник, с него и одной хватит.

– Дед! – позвал я. – Как там тебя… Виссей! Это я, твой любимый охотник Владимир. Выходи, подлый трус! Давай отворот делать! Ты обещал!

Тишина. Ну и что, спрашивается, в такой ситуации делать? Пожалуй, есть только один хороший спо…

– Мяу.

– Бро, ну ты вообще. Я мысль додумать не успел, а ты уже тут как тут! И откуда только такой взялся?

Кота я в темноте почти не видел. Зажёг Светляка – стало веселее. Сверкнули яркой зеленью кошачьи глаза.

– Мяу, – повторил кот и, махнув хвостом, потрусил среди деревьев.

Я двинулся за ним, периодически выкрикивая Виссея то по имени, то просто – «дедом». И через десять минут получил слабый отклик. Через пять минут отклик стал громче. А ещё через пять он раздался у меня над головой. Да и кот остановился.

Я поднял голову. С ветки, расположенной метрах в трёх над землёй, на меня посмотрели грустные глаза Виссея.

Я уставился на гладкий, без нижних ветвей, ствол дерева.

– Ты как туда залез, болезный?

– Я… не ведаю. Очень испугался.

– Ну, это ты умеешь, не отнять. Слезай.

– Не могу! Отродясь по деревьям не лазал, не имею такой выучки.

– Ну и хренли мне с тобой делать?

– Н-не знаю… Может быть, есть какое-то колдовство?

– Да есть, как не быть. От ствола отодвинься.

Виссей, поскуливая, отодвинулся, и ветка хрустнула. Он замер. Пискнул:

– Колдуйте же скорее!

– Ща. Сгруппируйся.

Я кастанул Меч, и ветку срезало под корень. Виссей с воплем обрушился мне под ноги. Застонал:

– Рёбра! Рёбра переломал!

– Решаемо, – невозмутимо отозвался я и кастанул Костоправа.

Чуть не перепутал с Костомолкой. Забавно бы вышло…

Дед потряс головой и сел. Ощупал рёбра. Изумлённо перекрестился.

– Всё? – спросил я. – Готов к конструктивному диалогу?

Дед всем своим видом выразил готовность не только к диалогу, но и вообще к чему угодно. Например, последовать за мной на край света, если понадобится.

– Вопрос первый – как Троекуров тебя вычислил?

Оставалось у меня всё-таки подозрение, что со своими подрядчиками у Троекурова налажено что-то вроде ментальной связи. И всё произошедшее – какая-то хитрая подстава. Но нет, перемудрил. Изумление в глазах Виссея было абсолютно искренним.

– Не знаю! Христом богом клянусь, не знаю!

– Ладно. Допустим, верю. Вопрос второй: как ты ухитрился слинять? В тебя же плюнь – рассыплешься. А ты чесанул так, что хоть на Олимпийских играх выступать.

Дед отвёл глаза. Пробормотал что-то.

– Не слышу!

– Амулет…

– Какой ещё амулет?

– Лежал там, на полочке… Мастер Сергий сказал, силу даёт богатырскую. Для заказчика был приготовлен.

– Угу. Заказчик, насколько понимаю, не ты. Н-да. Ко всему прочему, ещё и воруешь. В твои-то годы…

– Да я только взглянуть хотел! После вернул бы на место.

– Ну да, ну да. Но всё равно, даже с Восстановлением сил. Кто ты, а кто Троекуров! Как он ухитрился тебя не раскатать? Хоть Костомолкой той же?

– Он бил! Вслед мне лупил, всё время, покуда к лесу бежал. Да только дорога-то – мимо поля, а в поле рожь выше моего роста, я сразу туда кинулся. Вот и не увидел он меня, не зацепил. С обеих сторон колосья наземь ложились, а по мне так и не попал. А в лесу уже вовсе не нашёл. – Виссей призадумался. Огляделся и решил: – Я бы, пожалуй, и сам себя не нашёл.

– Это запросто, – согласился я. – Так и висел бы на дубу, как произведение абстрактного искусства. К ночи, глядишь, крысы нарисовались бы, обглодали до костей. В произведении появились бы аллегоричность и глубина.

Виссей позеленел.

– Ладно. Будем считать, повезло тебе. Вставай, – я протянул деду руку.

Тот ухватился. Я, подняв его на ноги, переместился в оплот. Через пару секунд вытолкнул Виссея из транспортировочной будки.

* * *

В оплоте на месте Прохора, которого я отправил разыскивать не-брата Филимона, сидел Гераська, парнишка лет пятнадцати. Он солидно кивнул, протянул руку:

– Здрав будь, Владимир.

Я кивнул в ответ, пожал. Здрав-то здрав, конечно. И Гераська – хороший пацан. Но только вот, именно что пацан, пока даже до подмастерья не дорос. А если сюда в отсутствие Прохора и других взрослых охотников ещё какая тварь нагрянет?

Не, не дело это. Свой дом я надёжно защитил, надо бы об укреплении Оплота тоже позаботиться. Война с тварями определенно выходит на новый уровень, прежде и подумать никто не мог, что у Троекурова хватит наглости сюда сунуться. Троекурову, конечно, бегать осталось недолго. Я уже знаю, где и как его прижать. Но мыслей об укреплении Оплота это не отменяет.

Виссея я вернул на место, в пристройку к мастеру Сергию. Извлёк из заплечного мешка травы, купленные в лавке у девчонки, разложил на лавке. Приказал:

– Колдуй.

– Да ещё чего удумаешь! – возмущенно всплеснул руками мастер Сергий. – Я здесь добрые амулеты кую, а вы тут мне – колдовство творить богомерзкое?

– А что такого-то? – не понял я. – Мы ж руками трогать ничего твоего не будем.

– Да кто б вам ещё позволил, руками! Помыслов колдовских достаточно! А ну, ступайте на двор. Не хватало мне тут.

Я пожал плечами. Как по мне, вопрос был спорным, но препираться с мастером не стал. Мастерская – его, в конце концов. Под ворчание Сергия мы с Виссеем удалились на двор.

Дед грустно огляделся.

– Что? – спросил я.

– Дак, это. Печь нужна. Али ещё какой огонь. Зелье-то варить надобно.

– Так идите сюда, в дом, – предложил Гераська. – Я как раз печку топлю.

Он выглянул из окна. За нами наблюдал с интересом.

Виссей вдруг смутился. Пробормотал:

– В дом-то, того… Не стоит.

– Почему?

– Да зелье уж больно смрадное. Наверное…

– Наверное? – перепросил я. – То есть, точно ты не знаешь?

– Не помню. Давненько не готовил.

– Давненько? Или вообще никогда?

– Зато приворотные зелья – часто! – обнадежил меня Виссей. – А оно ведь, считай, две стороны одного и то же! Где приворот, там и отворот. Те же травы, только в обратную сторону.

– Очень интересно. А если не сработает твоё зелье, что мы будем делать?

– Известно, чего. Заново попробуем!

– Ну зашибись, блин. Нашёл испытательный полигон… Вот что, дед. – Я взял Виссея за грудки. – Ты мне не дури. Ты мне с первого раза изобрази всё, как надо – понял? Проверять на тебе буду, так и знай.

– То есть, как это, на мне?

– А вот так. Сейчас метнусь до Поречья, есть у меня там один хороший знакомый. Куплю приворот и приворожу тебя… – Я огляделся. Ткнул пальцем: – Во! Вон к той козе, что на краю луга привязана. Не сварганишь отворот – так и будешь всю жизнь за ней ходить. Цветы дарить, стихи читать и по рогам гладить.

Гераська в окне заржал.

– Это не коза, дяденька Владимир! Это козёл. Ух, и бодливый, падла! Бабка Меланья его не просто так на привязи держит.

– Тем более. С козлом, да ещё бодливым – вообще прикольно получится.

Виссей побелел и затрясся.

– Не надо! Я всё хорошо сделаю, клянусь! Прекрасное будет зелье.

– Ну так и вари, чего тянешь?

На том месте, где охотники время от времени палили трофейные туши, мы устроили очаг. Гераська притащил котелок и углей из печки. Дождавшись, пока вода в котелке закипит, Виссей принялся последовательно кидать туда травы, одну за другой.

Над котелком поднялся пар. С каждым новым брошенным компонентом он становился всё гуще. Насчёт смрада Виссей тоже не ошибся – воняло варево так, что скулы сводило. Хорошо, что в дом не пошли.

Виссей помешивал зелье принесенной Гераськой поварёшкой на длинной ручке и что-то приговаривал. После того, как высыпал в котелок содержимое последнего кулька, пар над котлом стал таким густым, что заволок весь двор. Потёк в сторону деревенской околицы, к амбарам.

Пасущийся на лугу бодливый козёл возмущенно заблеял. Его к такому жизнь явно не готовила. И свалить не может, на привязи.

– Долго ещё? – крикнул я.

Сквозь пар не видел ни Виссея, ни Гераську. Ориентировался на шарканье поварешки по дну котёлка.

– Всё-всё! – отозвался из облака пара невидимый Виссей. – Скоро рассеется, не извольте беспокоиться! Это будет означать, что зелье готово, можно снимать.

– Смотри у меня, – пригрозил я.

Пар, впрочем, действительно скоро рассеялся.

Я увидел довольное лицо Виссея, заглядывающего в котелок, и любопытное – Гераськи. Зелье в котелке приобрёло яркий изумрудно-зелёный оттенок.

– Готово! – гордо объявил Виссей. – Взгляните только, какой дивный цвет! Обещаю вам, что…

– Ах ты, змеюка подколодная! – донеслось вдруг до нас.

Мы втроём обернулись.

Взору открылась картина, прекрасная в своей чистоте и первозданности: от околицы в сторону поля бежала обнажённая дева. Великолепные формы, русые волосы, развеваемые ветерком, вокруг ликует дикая природа – загляденье. Любоваться этим зрелищем можно было бесконечно. Хотя идиллию немного нарушал парень, несущийся вслед за девой. Из одежды на нём присутствовали только штаны, которые парень придерживал рукой.

– Красиво бежит, – похвалил деву я. – Вот бы сфоткать! Парня-то, если что, зафотошопить можно.

– Паскуда! – донёсся между тем до нас новый крик. – А ведь знал я, чуял, что не просто так меня к тебе потянуло! Сто лет ты мне не сдалась, я песни слагать желаю! Приворожила, да? Приворожила, змеюка?

Дева взвизгнула и свернула в поле. Парень остановился. Погрозил ей вслед кулаком. Рассудил, видимо, что в высокой ржи обманщицу уж точно фиг поймает, поддёрнул штаны и потопал обратно. В сторону амбара, из которого они выскочили.

– Это чегой-то? – обалдело спросил Гераська.

– Это, друг мой Герасим, тот этап отношений между мужчиной и женщиной, до которого в твоём возрасте доходить ещё не положено. Теоретически. Так-то, конечно, когда там подростки кого спрашивали, в каком возрасте что положено…