Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 346 страниц)

Глава 26

– Ну, здесь, – сказал Гравий, и мы остановились.

На лешака отправились спозаранку. Лешак – это не волкодлаки, тут всё серьёзно. И если ночь – время тварей, то пусть хоть день будет за нас.

– Чего здесь? – спросил я.

Мы стояли в лесу, в той его части, которая никак не отличалась от любой другой, на мой неискушённый взгляд. Конкретно Гравий стоял рядом с пнём.

– Пень, – сказал Гравий и достал из-за пазухи мешочек. – Это табак. Если его на пень положить – лешак придёт.

Все красноречиво молчали, глядя на Гравия.

– И это весь секрет? – спросил я.

– Да.

– Эм… Окей. Принято. Погоди тогда, давайте проведём контрольный брифинг. Напоминаю тем, кто до сих пор, может быть, не осознал происходящего: мы бросаем вызов лесному хозяину. Задача состоит из трёх подзадач. Первая: выманить. Это сделает Гравий.

Гравий кивнул, вновь показав всем мешочек.

– Вторая: сделать лешака видимым.

– Как это? – спросил Фока.

– Огорчу тебя: не знаю. Но есть веское предположение, что на него нужно посмотреть через охотника, ставшего невидимкой. Это точно умеет Земляна.

Земляна кивнула – был у нас с ней такой разговор.

Знак Невидимка только казался крутым. По факту же, для охотничьего ремесла, был бесполезен чуть менее, чем полностью. Большая часть тварей на зрение полагалась постольку-поскольку. Все те, что получились из зверей, прекрасно ориентировались на нюх. Упыри и вурдалаки тоже чуяли кровь. Ну а чтобы применить невидимость в бою с колдуном или ведьмой – это нужно конкретную стратегию выстроить. С учётом того, что сил-то Знак поджирает немало.

Ну и, разумеется, «цена». В базовой комплектации Знак Невидимости обходился в двадцать родий, плюс каждая прокачка – ещё десятку. Не копейки так-то.

– Как только объект придёт – мы это увидим и почувствуем, уверяю. Тогда Земляна немедленно становится невидимкой. А я смотрю сквозь неё… – Тут я замешкался и немного подумал. – Вообще, конечно, все могут смотреть сквозь неё. Как только кто-то один увидит лешего – увидят все. Мы ведь будем десятком.

– Поняла, – сказала Земляна. – Начинается дичь – становлюсь невидимкой. У меня будет только минута, так что не затягивай.

– Я надеюсь уложиться за пару секунд. С этой хренью надо действовать быстро и круто.

– Так, лешак станет видимым, – включился Никодим. – Дальше?

– Дальше всё просто: жестоко убиваем, – пожал я плечами. – Попробую оттянуть его на себя, раз уж буду располагать общими силами. Вы – осуществляете огневую поддержку. Захар – боевые амулеты. В ближний бой старайтесь не лезть. Более детальных инструкций дать не могу: мы не знаем, с какой стороны он придёт, и что будет исполнять.

– Может, на деревья кому-нибудь забраться? – спросил Яков.

Ишь ты, понравилось по верхам лазить.

– Нет, – отрезал я. – И когда начнётся – поймёте, почему нет. Ну что, все готовы?

– Готовы, – отозвался нестройный хор. А потом Егор сказал:

– Рисуй Знак.

Для того, чтобы объединить десять (одиннадцать, вообще-то, считая с командиром) охотников в то, что называется десятком, требовался особый Знак. Его я и изобразил на земле острием меча. Сработал он, на первый взгляд, как Защитный Круг – вокруг нас поднялась невидимая стена, для нас выглядевшая как колышущийся на ветру полиэтилен.

Хм. Ну ладно – для меня она выглядела как полиэтилен. Какие, интересно, ассоциации возникали у моих собратьев по оружию? Хороший вопрос, на диссертацию тянет. Только, наверное, не сейчас. Сейчас у нас про другое.

Знак на земле разгорелся красным. Потом – вспыхнул, и весь «стакан», ограниченный «полиэтиленом», наполнился краснотой. Это продлилось мгновение, после чего всё погасло и исчезло – и Знак, и «полиэтилен». Зато я ощутил в себе такую мощь… Захотелось размахивать мечом и валить деревья.

Я мудро сдержал в себе этот прекрасный порыв. Давай потом, Владимир. Вот одолеем лешака, вернёмся домой, накатим настоечки – и хоть гектар леса на дрова пусти, слова никто не скажет. Твой же лес…

Спокуха. Люди мне доверились. А значит – холодная голова прежде всего.

«Давай, клади», – сказал я Гравию.

Вернее, думал, что сказал. По факту же Гравий подчинился, как только я подумал. Наклонился и положил мешочек на пенёк. Даже раскрыл его и немного просыпал.

Н-да, охренительная это штука – десяток. Приноровиться, конечно, нужно. Но зато теперь становится многое понятным. Почему, например, так часто звучит фраза: «Это десяток собирать надо!» и ещё – почему так важно, чтобы все доверяли командиру безоговорочно.

Все, как один, обнажили мечи и замерли. Земляна стояла передо мной.

Сделалось тихо. Умолкли все птицы, только что радовавшие слух переливчатыми трелями. Трижды каркнула над головой ворона.

До меня донёсся отголосок чьего-то страха. Миг спустя я уже знал, что это, как обычно, Захар. Сжал рукоятку меча покрепче, и от меня буквально полились волны уверенности.

Всё у нас получится. И не таких обламывали! Да что нам этот леший? Порвём и не заметим!

Кажется, Захару это помогло. Да и не только ему.

– Идёт, – шепнула Земляна.

В глубине леса что-то знакомо громыхнуло. Потом гром повторился – чуть ближе. Эти великанские шаги я везде узнаю.

Ближе, ближе, ближе… Вот где-то со стоном повалилось дерево, и Яков понял, почему я не пустил никого лезть на деревья. А заодно изрядно струхнул, потому что это ж нихрена ж себе, какая орясина идёт, аж деревья ломает.

Поднялся ветер. Здесь, в довольно густом лесу, ему особо неоткуда было взяться, но он был – теребил волосы, трепал одежду.

Ещё одно дерево повалилось – на этот раз я его увидел. Толстенная сосна рухнула, ломая ветви рядом стоящих деревьев. После чего громыхнуло уже совсем близко.

– Погнали, – сказал я Земляне мысленно.

Она исчезла тут же. Если бы не была частью десятка – я бы, наверное, растерялся. А так – точно знал, где именно она стоит. Присел и начал всматриваться сквозь неё туда, где грохотали шаги.

Ни-че-го!

Сквозь Земляну я видел то же самое, что и без Земляны. И когда очередное дерево рухнуло, будто перегородив нам путь назад, к Оплоту, не увидел ничего нового.

– Кха-кха-кха! – расхохотался громоподобный голос. – Ишь, чего удумал! Лесного хозяина в ловушку заманить!

Сучий леший. Он был очень даже не прочь явиться во плоти, когда норовил задурить голову. Но как только дошло до открытого противостояния – понял, что выгоднее явиться загадочной хреновиной.

Я схватил Земляну за плечи и вместе с ней закружился, будто в танце. Деревья замелькали перед глазами. Только деревья и застывшие фигуры охотников. Ничего кроме.

– Дерьмо, – резюмировал я. – Всё, не трать силы!

Земляна немедленно сделалась видимой, а я выставил вокруг всех нас Защитный Круг. Как нельзя вовремя – в него тут же что-то с силой лупануло.

– А-а-а, прятаться от лесного хозяина! – возмутился голос. – Ну, сейчас я вам покажу, как баловаться!

– Что нам делать⁈ – заорал Захар, на которого опять накатило.

– Ждать! – рявкнул я.

Атаковать то, чего, по сути, нет – заведомо дохлый номер. Оставалось только играть в обороне. А это долго не продлится.

Я вспомнил мрачное пророчество Насти. Неужели тут, на этом месте она видела нас всех мёртвыми? И этот туманный намёк – что, мол, я буду на что-то надеяться, а меня это что-то подведёт?

Ну, вот и подвело. Умница, Настя, хорошая из тебя гадалка выйдет. Вот только мне с того не легче почему-то.

Незримый лешак носился, грохоча копытами или что там у него, вокруг Защитного Круга. Время от времени по нему постукивал. Пока, верно, не всерьёз. Пугал, скотина такая, и выматывал. Знал, что на Круг у меня уходят силы.

Вот тебе и финал. Либо сразу снять защиту и героически погибнуть, размахивая мечами и истребляя лес Знаками. Либо подождать, пока общие силы иссякнут, и тоже погибнуть, но уже не так героически и без Знаков.

«…увидеть его через того, кто есть, но кого нет», – вспомнил я слова Дубовицкого.

Именно так он и сказал, один в один, на память я не жалуюсь. Был ведь уверен, что речь о Невидимке! Но – облажался. Не увидел. И теперь эта хрень, которую ни разглядеть, ни потрогать, ходит кругами и ломится в мою защи…

– Стоп! – Меня буквально подбросило. – Сто-о-оп! Тот, кто есть, но кого нет!

Всё это относилось к лешему, как ни к кому другому. Однако увидеть его сквозь него самого – это было что-то из области совершенно непонятных моему уму извращений. Зато сотворить нечто подобное лешему – вполне в наших силах.

Я едва только успел сформулировать запрос мысленно, как ко мне подошёл Гравий.

– Давай, – коротко сказал он.

И исчез.

Призрак.

Знак, который тоже входил в категорию «Особых» Знаков. Для его открытия нужен был ранг Боярина. И стоил он – пятьдесят, мать их, родий. То, что Гравий оказался столь высокоранговым охотником и открыл себе столь дорогой Знак, было просто невероятно счастливым совпадением.

Будучи Призраком, охотник получал не только невидимость (кстати, чтобы его открыть, требовалось предварительно открытие Невидимки), но и неосязаемость, способность проходить сквозь стены. Иными словами, превратиться в того, кто есть, но кого нет.

Я пошёл вокруг того места, где стоял Гравий, и где я, Десятник, по-прежнему его ощущал, несмотря ни на какие магические хитрости.

И вдруг замер. Потому что увидел лешего.

– Я научу вас, как в лес ходить! – громыхало чудище, постукивая по невидимой границе Круга. – Век не забудете моей науки!

– Ну здравствуй, дерево, – сказал я.

И в эту секунду моими глазами лешего увидели все. А сам он замер, судя по выражению морды лица, обалдевший. Как будто пьяный мужик, который танцевал голым, думая, что он один, вдруг сообразил, что, вообще-то, всё это происходит на похоронах тёщи.

За границей Защитного Круга стояло то, что действительно можно было назвать «сам лес». Высотой с двухэтажный дом, туловище, руки и ноги покрыты корой и листвой. На могучих ногах до колен росла трава, на голове – венок из листьев и цветов. Борода – опять же, трава. А лицо как будто выточено из дерева.

– Не такой уж и большой, – прокомментировал я и убрал Защитный Круг. – Что стоим, кого ждём? Мочи!

Подавая пример, я сам, первым пустил в бой Красного Петуха. Да, знаю, всего вторая прокачка, эффективность только против низших тварей, к которым леший ну вообще никак не относится. Но я видел перед собой дерево и решил для начала действовать соответствующим образом. А уж потом, если совсем не попрёт, попробуем другие способы.

Струя огня ударила чудовище в грудь. Я быстро отменил Знак – уже хватит, чтобы оценить эффективность – и увидел, что эффективность пробивает дно. Леший даже не задымился.

Тогда я кастанул на него Молнию. Ну тоже ведь логично – если молния попадает в дерево, этому дереву, как правило, приходится несладко.

Однако вездесущий хрен успел поплавать и там. По дереву недалеко разбежались разряды – на том всё и закончилось.

– Ах, вот как! – взревел леший, приходя в себя. – Ну так погибайте же все!

И он рванул в атаку.

Я скользнул в сторону. Успел заметить, как материализовавшийся Гравий кастанул простейший Удар, но в крайней степени прокачки. Это было эпично. Леший даже прихрустнул от удовольствия и покачнулся. Но не упал.

Зато все мы поняли: эта тварь таки уязвима.

А я выиграл мгновение, чтобы перегруппироваться и атаковать. Меч загорелся «подсаженным» на него Красным Петухом. Взмахнув этим апокалиптическим оружием, я подскочил к ловящему баланс лешаку и рубанул по ноге.

Успех был не слишком впечатляющим – меч застрял в дереве и просто горел, подпаливая листву и траву вокруг. Лешак заревел и начал поворачиваться ко мне. Нога пошла в сторону. Пришлось как следует упереться, чтобы вызволить меч.

Глаза лешего загорелись каким-то невменяемым свечением. Я всем существом ощутил, как концентрируется магическая сила.

«Сейчас шарахнет», – подумал я.

Мысль уловили все, и решение нашлось немедленно: между мной и угрозой встал Гравий. Вскинул руку и кастанул неизвестный мне Знак. Что-то вроде кастрированного Защитного Круга, невидимый щит.

Лешак взмахнул руками и опустил их вниз резким движением. Кулаки из переплетенных корней долбанули по бёдрам из переплетенных древесных стволов. Так, будто леший показывал, что будет с нами делать, если поймает.

На невидимый щит Гравия обрушился сноп ярко-жёлтого света. Гравий даже присел, силясь выдержать удар – но устоял. Свечение померкло, щит Гравий отрубил.

Пока Гравий очухивался, да и леший приходил в себя после такого залпа, который, видать, не каждый день себе позволяет, я приступил к новым тестам. Теперь мой меч засветился синим – это я активировал имеющийся на нём Знак Меча.

Удар – и в сторону полетели мелкие щепки. Взвыв, леший попятился.

Ага! Не нравится? Сейчас мы это дело усугубим.

Не тратя время на то, чтобы подбежать к твари, я кастанул Знак Меч уже исключительно своими силами. Энергия, организовавшись в невидимое лезвие, полоснула по туловищу лешака.

По ощущениям – даже не поцарапала, но пятящийся лешак едва не упал – уцепился за сосну, которая жалобно скрипнула и обнажила один корень.

Настало время для тяжёлой артиллерии. Я скастовал Знак, который обеспечил мне в своё время победу над колдуном.

По плану, леший должен был застыть без движения, однако я сразу почувствовал, что что-то пошло не так. Не так, как с колдуном.

Удержать эту дуру у меня не получалось. Энергия просто хлестала как в чёрную дыру, а тварь, паскуда, шевелилась, ловя баланс.

Я, выругавшись, отменил Знак, на который возлагал такие большие надежды.

В лешака полетело всё. Удар, Меч, Молния, Красный Петух. Земляна, подняв обе руки, выдала залп Морозом, от чего у лешего покрылась инеем борода. Егор взлетел, кастанув Полёт, и фигачил сверху.

Но лешак, обалдеший было от такого многообразия предложений, быстро взял себя в руки. Он твёрдо встал на ноги, схватился половчее за сосну и, крякнув, выдрал её из земли.

– Уж научу вас лесного хозяина уважать! – прогрохотал он. И, размахнувшись, обрушил ствол туда, где стоял палящий Красным Петухом Акакий.

Акакий отменил Знак и ловким перекатом ушёл в сторону. Подскочивший Фока махнул рукой, и голову лешего окутала багровая дымка. Охотники доставали из закромов всё подряд, но пока Знак Меч показал себя наиболее эффективным образом.

Эх, а был бы Знак Топор – было бы вообще прекрасно. Но чего нет – того нет, увы.

Я первым додумался применить Костомолку. Сработать-то она сработала, но никакого видимого эффекта на лешего не оказала. Только у меня возникло ощущение, будто я пытаюсь засунуть в тиски что-то, что размером больше, чем тиски раздвигаются.

К счастью, у меня имелось в достатке родий, которые я мудро не тратил до начала битвы. Справедливо посчитал, что пока битва не началась, я один хрен не соображу, что для неё лучше. Ну, так оно и вышло.

Прокачать Меч до третьего уровня было бы самым логичным, но такая возможность открывалась только с ранга Витязь, куда я уже очень сильно хотел. А Костомолка за что-то там у меня всё же зацепилась. А ну-ка – усугубим!

И я ввалил десять родий в прокачку Костомолки. После чего немедленно её применил.

Внимание я при этом концентрировал на голове лешего. И леший вдруг заорал, схватился за голову руками, как истеричная мамаша, ворвавшаяся в комнату сына, слушающего музыку: «Выключи этот кошмар!!!»

Не выключу, слушай. Врубайся в тему.

Я продолжал давить Костомолкой. Из меня одного она бы уже высосала все соки, наверное, но теперь соки тянулись из десятка. А тут почти все были опытными охотниками и энергию расходовали грамотно, понемногу. Вон, даже Егор приземлился – чуя, что я нащупал по-настоящему крутые возможности.

Глава 27

Леший вопил, он даже упал на колени. И вдруг… Вдруг мне почудилось, что он еле сдерживает смех. Как-то ненатурально звучал его вопль. Я, конечно, не защищал докторскую на тему воплей тварей, но интуицию охотника слать нахрен было себе дороже.

И я резко отменил Знак.

Леший орал ещё несколько секунд, пока не сообразил, что его концерт пропадает втуне.

Хитрожопая тварь нас обманывала! Он притворялся, будто ему очень больно, чтобы вытянуть все силы, а потом просто перебить нас.

Пока что эта тварь была самой хитромудрой из всех, что я видел. Куда тому колдуну. Тут, блин, стратег настоящий.

Стоя на «коленях», леший ткнул рукой-бревном и попал в Севастьяна. Коротко вскрикнув, тот улетел куда-то прочь из виду. Всё, что я мог сказать – он жив.

Лешак взмахнул рукой, намереваясь смести сразу пяток охотников.

Не вышло, все успели сориентироваться. Егор с Земляной вновь взмыли в воздух, Фока и Акакий распластались по земле, пропуская бревно над собой. А Прохор вдруг исполнил нечто вовсе невиданное.

Он и не подумал никуда прятаться, просто вдруг превратился в каменное изваяние себя самого. В это изваяние и долбанул леший.

Послышался хруст, и тварь взвыла на этот раз непритворно. «Рука» выгнулась в неправильную сторону, ощерившись щепками. Открытый перелом. Да, неприятные ощущения, не рекомендую.

Я быстро применил ещё пять имеющихся у меня родий, но не на себя, а на меч. Прокачал своему мечу его мечистость до второго уровня и рванул в бой.

Если меч показал лучший результат, то есть ли смысл и дальше тестировать всякие невообразимые хреновины? Работает – применяем, вот и всех делов!

Я налетел на лешего, когда тот пытался подняться. Удар, удар, удар. Меч полыхал синим и порхал так быстро, что со стороны я выглядел, наверное, как газовая конфорка. На руках, ногах, туловище лешего появлялись новые и новые разрубы.

Теперь он уже не ревел, а стонал. Кое-как поднявшись, баюкая одну руку другой, леший вдруг перепрыгнул через меня, через всех охотников, через Севастьяна, который, покачиваясь, брёл обратно к полю боя – и побежал прочь. Легко лавируя между деревьями и оглашая лес горестными воплями.

– Он что – сбежал? – не поверила Земляна.

– Меня тоже одолевают противоречивые чувства по этому поводу, – сказал я.

С одной стороны, это, конечно, комплимент. С другой, мы сюда так-то не за комплиментами припёрлись, а тварь убить. Родий и костей поднять. И с этого ракурса бегство лешего – нихрена не достижение.

Гравий, у которого все Целительские Знаки были прокачаны лучше, чем у любого из нас, начал оказывать медицинскую помощь. Начал с Севастьяна, у которого поломалось несколько рёбер.

А я тем временем подошёл к Прохору. Одноглазый охотник отряхивался от коры и листвы, налипшей на одежду после удара.

– Ты как это исполнил? – спросил я напрямик.

– А. То Знак, – усмехнулся Прохор. – Редкостный! Камень – это только на моём ранге. А потом можно вовсе в стальной статуй превратиться. А Гридь, говорят, может не только стальным статуем стать – но и драться! Бьёшь тварей, а сам – стальной. Ни укусить тебя, ни ударить – себе дороже. А?

– Вона как! – восхищённо протянул Фока. – А с бабами так можно?

– Как – так? – повернулся к нему Прохор.

– Ну, это… Стальным…

Поскольку мы до сих пор были объединены в десяток, через мгновение на Фоку смотрели все. Включая Севастьяна со сломанными рёбрами и Гравия, не прекращающего кастовать Костоправа.

– Да шучу я, – засмущался Фока и отвернулся. – Посмеяться нельзя.

Земляна молча перекрестилась, и инцидент посчитали исчерпанным. Я вновь повернулся к Прохору.

– А если бы он тебя напополам разломил ударом? А? Бревно-то нехилое!

– Так не разломил ведь!

– Твоя правда… Ну, ты впредь поосторожней будь с этой штукой.

– Да растерялся я! Ну, смотрю: бежать смыслу нет, упасть не успеваю, прыгать – вдруг не допрыгну. Вот, я и…

– Бывает, – хлопнул я его по плечу. – Вообще, красиво выступил, уважуха.

Никто, кроме Севастьяна, серьёзных увечий не получил, и через минуту мы уже были готовы к выходу. Прошли метров сто в том направлении, куда ускакал лешак.

– Ничего не понимаю, – сказал Никодим. – Этакая здоровенная тварь – и никаких следов не оставила.

– А как нёсся! – подхватил Акакий. – Я думал, вообще сейчас по торной дороге пойдём.

– Вы, мужики, будто в первый раз, – скучающим тоном сказала Земляна. – Это ж тварь. Высокоуровневая.

– Так и что ж, мы теперь вообще его не отыщем⁈ – возмутились решительно все.

Вопрос повис в воздухе.

– Может, ещё табака положить? – предложил Гравий.

– Угу, и коньяка бутылку поставить, – фыркнул я. – Это надо быть совсем отбитым, чтобы снова на такую приманку клюнуть, когда уже обжёгся.

– Попробую.

Гравий подошёл к другому пню и рассыпал на него ещё немного табака.

Тщетно. Лешак не торопился нас навестить.

– Спокуха, – сказал я. – Сейчас будет рояль. Три, два, один…

– Мяу! – сообщил рояль с ветки дерева, глядя на меня и лениво отмахиваясь хвостом от комаров.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, бро. – Я отвесил коту поклон. – Не в курсах, часом, куда лешак побежал?

Как обычно, кот, не вдаваясь в дискуссии, спрыгнул с ветки на землю и потрусил между деревьями. А мы двинулись следом.

Кот только один раз замер, обернулся и зашипел в нашу сторону – когда Егор слишком громко подумал про воротник. Егору немедленно сделалось стыдно, и он вообще перестал думать. Нервно дёрнув хвостом, кот пошёл дальше.

Не прошло и десяти минут, как мы вышли к знакомой избе.

И тут кот повёл себя странно. Он замер, хвост встал трубой и распушился так, что Егора опять посетили крамольные мысли. Но кот уже не обращал на них внимания. Он начал вертеться так, будто пытался поймать себя за хвост. Потом остановился и, глядя на меня, издал такое протяжное и мученическое «мяу», что аж не по себе сделалось.

– Что такое, бро? – тихо спросил я. – У нас проблемы?

У нас определённо были проблемы, я это чувствовал всем сердцем. Опять поднялся странный ветер, быстро заколотилось сердце, предвещая что-то страшное.

Я быстро кастанул Защитный круг, прикрыв нас всех, включая кота. Ветер перестал ощущаться. Однако хреновое предчувствие никуда не делось.

– Владимир Всеволодович! А я вас ищу, ищу! – появилась внезапно прямо передо мной Катерина Матвеевна. – Пойдёмте отсюда скорее, пока этот страшный леший не вернулся! Он ведь меня похитил!

Она положила ладони на невидимую преграду и смотрела своими широко раскрытыми глазами, казалось, в самую душу.

– Нюрка! – заорал вдруг Акакий и рванулся к кому-то, для нас невидимому.

Гравий перехватил его поперёк туловища и резко, громко сказал:

– Морок лешачий!

Все стояли, как веслом ударенные. Захар что-то шептал дрожащими губами, протягивая руку, но не пересекал границ круга.

– Сука, – сказал я и сунул руку в карман, где у меня лежал полностью заряженный амулет против морока. – На, подержи, щас пойдём домой.

И бросил амулет «Катерине Матвеевне». Та, как водится, поймала и тут же исчезла. Амулет упал на землю.

– Вот, сука лешачья! – просипел Фока. Отпустило, по ходу, разом всех.

Дверь избы распахнулась, и он выскочил наружу. Причём, как это сделал – никто из нас не понял. Дверь была раз в пять меньше его. Как будто бы там, внутри, леший уменьшался, а выскочив наружу, вымахал до своих настоящих размеров.

И ломанулся атаковать.

Правая рука-бревно у него так и была сломана, ничего с ней сделать он не смог. Сейчас – берёг, размахивая левой.

Тут у меня натурально в глазах потемнело. Леший носился вокруг и долбил, долбил своим поленом по Защитному кругу, вытягивая силы. Носился так быстро, что никто не мог по нему попасть, впустую ломая деревья Ударами и Мечами.

– Убью! – грохотал леший. – Разорву, растерзаю, с-с-сволочи! Не будет вам жизни! Не ходить вам по моему лесу! Везде лес будет! Вы все подохнете, и во всём мире лес один стоять будет!

И тут момент настал. Лешак особенно широко размахнулся и ударил. В последний миг я убрал Знак, и бревно-рука пролетело над нашими головами, увлекая за собой лешего.

Он по инерции пробежал через наш круг. Прохор изловчился броситься ему в ноги и окаменеть. Споткнувшись, леший грохнулся возле самой своей избушки.

Тут же вскочил, повернулся к нам, рыча от извечной тварной ненависти к людям.

– А ведь я хотел в Гринпис вступить, – покачал я головой. – Не, нафиг. Огонь!

Все охотники, кроме меня, кастанули Удары, подчиняясь отданному мысленно приказу. В грудине лешего образовалась солидная вмятина, и он шлёпнулся на задницу. И тут к нему подбежал я.

Меч вновь засветился синим. Я в несколько ударов отсёк правую руку совсем, ударил в корпус, ещё раз. Потом спонтанно нанёс кажущийся бесполезным колющий удар – и угадал.

Легко, будто между человеческими рёбрами, лезвие прошло сквозь древесину, и что-то там, внутри, повредило. Что-то чертовски важное.

Леший вздрогнул всем своим огромным туловищем и медленно, скрипя деревянным скрипом, упал.

– Ху… – начал было я, но меня оборвал разряд.

Впервые я увидел такую удивительную хрень.

Вновь вспыхнул объединяющий нас Знак, примерно посередине нашей компании, и в этот-то Знак и ударила молния.

А уже от Знака разряды разлетелись по одиннадцати каналам.

– Три штуки, – обалдело сказал Захар, когда всё закончилось. – Это мне-то? Я ж вообще ничего не сделал. А вам по сколько тогда?

– Пять, – сказал Гравий.

– Три, – ответил Егор.

– Семь, – расправил плечи Прохор.

Остальные получили по пять родий. За исключением меня. Я получил десяток.

– Сорок восемь родий, – посчитал Егор, и все с ужасом уставились на поверженного врага, который теперь напоминал безобидное, пусть и огромное уродливое бревно.

По ходу, таких врагов пока ещё никому из присутствующих – кроме, конечно же, Гравия, – валить не приходилось. Ну, Захару – отличная строчка в резюме. Думаю, любые его косяки перекроет. В десятке Владимира на лешака ходил – это тебе не стальным хреном побаловаться.

– Сожгите тушу, – велел я. – А у меня тут ещё дело.

И пошёл в сторону избушки.

Один момент ещё оставалось прояснить.

Открыв дверь избушки, я вошёл внутрь и остановился перед пустой печкой. Было тихо. Но не настолько тихо, чтобы заподозрить полное отсутствие жизни. От меня как будто бы кто-то пытался спрятаться.

Но вот с печи раздался сдавленный кашель.

– Как спина? – спросил я.

И вдруг появилась она. Несомненно, женщина. Совершенно нормального размера, однако тоже вся сплошь деревянная, покрытая травой, листьями, желудями и дикими яблоками.

И странное дело – при взгляде на неё даже мысль об опасности не закрадывалась. Наоборот, как-то весело, радостно было, как от прогулки по летнему лесу.

– Спасибо, дружочек, что спрашиваешь, – сказала она слабым голосом. – Лучше уже.

Я обернулся на закрытую дверь, за которой мои товарищи жгли тело супруга этой… этой…

– Ты кто? – не выдержал я.

– Лесовичка, – ответила женщина. – И во мне никаких таких этих ваших костей нет.

– Да ну? – усмехнулся я. – Это как так?

– А вот так вот. Я-то тут всегда была. Это он с неба рухнул, да давай командовать. А уж сильный-то был…

– Погоди… Так ты хочешь сказать, что видела, как падали звёзды?

Она улыбнулась. Зелёные листья на лице сложились характерным образом.

– Я всё видела, я всегда была. И за то, что ты меня освободил, я тебя отблагодарю.

– И чем же?

– Муж-то мой многие Знаки ведал, да немногие мне подсмотреть удалось. Но вот из того, что удалось – этот запомнился.

Женщина изобразила пальцем-веточкой в воздухе Знак. Я, естественно, тут же отпечатал его в памяти до последней чёрточки.

– Что это такое?

– А ты попробуй открыть – узнаешь.

Я нахмурился.

– Слушай, Лесовичка… Я, конечно, благодарен за то, что ты нас тогда не сдала. Я вижу, что ты – не такая мразь, как твой муж. Я, может, даже верю, что ты – не из тех тварей, на которых я охочусь. Но просто так пробовать Знак, который мне предлагает куча дров с листвой – я не до такой степени ещё отбитый, извини, конечно. На моих глазах один человек тоже неизвестный Знак попробовал – недавно хоронили.

Лесовичка не обиделась. Наоборот – улыбнулась и вновь изобразила Знак, только теперь, видать, с подключением энергетических резервуаров. Знак засветился в воздухе, потом собрался в светящийся клубок и упал на пол.

– Веди меня к Владимиру, – велела Лесовичка.

И светящийся клубок подкатился к моим ногам, после чего истаял.

– Вдруг да и пригодится когда, – сказала Лесовичка.

Я кивнул. Потом негромко сказал:

– Не попадайся мне больше.

– Не попадусь. Только меня и видели.

И исчезла. Совсем, полностью исчезла. Вместе с печью. Вместе с избой. А я стоял на поляне посреди леса.

– О, – послышался сзади удивлённый голос Захара. – Изба ж была?

– Не было никакой избы, – развернулся я к своим. – Ну, чего тут у нас по костям?