Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 346 страниц)

Монархисты в китайском обществе ещё присутствуют, но основную массу населения уже до безумия задолбала императорская система власти, поэтому ещё с 1917 года не перестают поступать предложения грохнуть Пу И, чтобы не случилось чего…

Аналогичные предложения Немиров слышал в Советской России, от обычных граждан в Петрограде и других городах, но применительно к Николаю Романову.

Ненависть к царю в России была сильнее, потому что европейские монархии, как ни крути, ближе к народу, чем азиатские. Император для китайцев – это что-то вроде бога, который занят своими божественными делами. Он далеко, он недосягаем, а простой человек может и не мечтать даже о возможности его просто увидеть.

Император Китая никому и ничем не обязан, заботы о народе даже не предусматривалось, ведь у него божественные дела, он ими очень занят и если сейчас жить хорошо, то будь благодарен. А если сейчас жить плохо, то просто смиренно прими это, потому что это вообще не проблема Сына Неба.

Император России же – это пусть и «помазанник Божий», но от него ожидается забота о народе, улучшение жизни, он ведь царь-батюшка, а если отец плохой, то все беды, получается, от него. И «царь-то хороший, но вот бояре плохие» не работает, так как люди же не дураки и прекрасно понимают, что «бояре» – это ставленники царя.

Аркадий, который пожил посреди этого, прекрасно понимал, что у общества сложилось общее мнение, что это персонально Николай II виноват во всём, что происходит со страной. Среди фронтовиков царской армии, нет-нет, но проскальзывали суждения в духе «Николай повёл наш царизм куда-то не туда».

И очень многие требовали, сразу после Февраля, судить царя и расстрелять, а лучше повесить…

В Китае же лично Пу И никто не винит, но большинство считает, что система Небесного Мандата себя изжила, маньчжурская династия давно перестала адекватно отвечать на вызовы времени, поэтому пора закруглять это всё, а для надёжности надо прикончить бывшего императора.

«Кстати, где он?» – озадачился Немиров.

Он коснулся правой руки Толбухина.

– Не знаешь, где сейчас бывший император? – тихо поинтересовался он.

Фёдор Иванович посмотрел на него озадаченно, задумался, а затем отрицательно покачал головой.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Аркадий. – Кушай утку – очень вкусная вещь. Редкий деликатес даже для самих китайцев.

– Вчера уже пробовал, на званом ужине у товарища Бао, – улыбнулся гвардии полковник Толбухин. – На мой взгляд, чрезмерно остро. И соус этот – не моё…

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Немиров.

– А это наш подарок дорогим гостям! – вдруг встал Бао Юйфэн. – Шан Сяоюнь, Сюнь Хуэйшэн, Мэй Ланьфан и Чэн Яньцю, знаменитейшие великие дань, исполнят песню в честь наших гостей из союзной России!

На невысокий помост перед столом вышли четверо мужчин, одетых в форму РККА. То есть, это должно было изображать форму РККА, но в весьма вольной интерпретации. Видно, что это шили по фотографии или по иллюстрации, поэтому было лишь похоже на фабричные изделия, носимые красноармейцами.

– Все по правила: сует пагашен давно, но придет кто-то непрошены! – запели актёры Пекинской оперы. – Эта стук дожда о мои окна, как в первы ден осен!

Толбухин довольно заулыбался, впрочем, как и Немиров.

– Эх, домом повеяло… – тихо произнёс Фёдор Иванович.

Актёры исполнили песню в формате, а капелла, причём сделали это, если учесть, что они вообще не владеют русским, практически безукоризненно.

Немиров встал, вместе с остальными и громко зааплодировал.

– Великолепно! – радостно улыбаясь, похвалил актёров Василевский.

Остальные гости также были под впечатлением и хлопали кланяющимся актёрам.

– А теперь другие подарки! – заявил Бао Юйфэн и принял из рук помощника продолговатый резной ящик.

Он повернулся к Василевскому.

– Вам, Александр Михайлович, дарим генеральский цзянь с выгравированными на лезвии словами благодарности от китайского народа, – произнёс товарищ Бао и открыл ящик.

Внутри лежал китайский стальной меч с позолоченной рукоятью.

– Я признателен за подарок, – улыбнулся Василевский и вытащил меч из ящика.

Меч этот был короче офицерской сабли РККА примерно сантиметров на десять-пятнадцать, а рукоять выглядела как более тяжёлая. Аркадий, державший обычный офицерский цзянь в руках, знал, рукоять его тяжелее, так как это нужно для китайского стиля фехтования – точно колоть и быстро резать. А офицерская сабля нужна для мощных рубящих ударов, а также, во вторую очередь, для быстрых, но не очень точных уколов. Это совершенно разные школы фехтования и Василевский едва ли сможет правильно использовать цзянь в качестве замены сабли.

– Вам, Аркадий Петрович, мы также приготовили подарок… – продолжил товарищ Бао, срывая ткань с подарка. – Это жилет, изготовленный из шёлка – здесь семьдесят пять слоёв. Это очень хорошая защита от пистолетных и револьверных пуль.

– Я благодарю тебя за столь щедрый дар, – поклонился Аркадий. – Для меня будет честью носить этот жилет…

Задумывался ли он о серийном изготовлении бронежилетов? Задумывался, причём очень много раз.

Только вот шёлковые бронежилеты – это блажь для богатых, на которую не хватит никаких денег. Ленин и остальные члены Политбюро давно уже носят шёлковые бронежилеты, способные надёжно защитить от пистолетных пуль и не особо быстрых осколков, но это очень ограниченное количество особо важных лиц.

А вот для армии нужно что-то другое…

И Аркадий сформировал целый НИИ под крылом ГУ химической промышленности – НИИ «Корунд», занимающийся вопросом выработки сначала капрона, а также нейлона.

Учёные-химики не знали, что именно искали и зачем, ведь работали они по «добытым доблестными разведчиками данным из стана потенциального противника».

Немиров помнил кое-что по теме, что было связано с его литературной деятельностью, поэтому сумел описать ключевые моменты – реакцию полимеризации, а также кое-что о реакционных компонентах, например, гексаметилендиамин и адипиновую кислоту. Увы, этого было недостаточно для создания внятной картины, но учёные думали, что потенциальный противник уже давно выработал технологию, поэтому цель точно достижима.

И НИИ «Корунд», после двух лет работы, сумел синтезировать нечто, напоминающее капрон, а также нечто, сильно напоминающее нейлон-66.

Ответственными за успех были Николай Дмитриевич Зелинский, Алексей Евграфович Чичибабин, Александр Ерминингельдович Порай-Кошиц, Сергей Васильевич Лебедев и Александр Николаевич Несмеянов.

Зелинский, создатель первого в мире противогаза и учёный, двигающий советскую науку в области синтетического топлива, отвечал за разработку мономеров для полиамидов.

Чичибабин, известный как первооткрыватель фототропии и автор ряда патентов в области органической химии, разработал технологию промышленного производства гексаметилендиамина – очень важного компонента, необходимого для синтеза нейлона-66.

Порай-Кошиц, специалист по физической химии и структуре веществ, а также эксперт по красителям, внёс очень весомый вклад в разработку технологии окрашивания капрона и нейлона, а также в разработку первого лабораторного реактора.

Лебедев, исследователь полимеризации органических соединений, более известный совершенствованием технологии получения толуола из угля, из-за чего они с Немировым очень много общались, очень сильно помог своей компетенцией в вопросе адаптации известных ему методов к разработке новых веществ.

А вот Несмеянов был не особо известен, но его фамилия, имя и отчество показались Аркадию знакомыми, поэтому он включил его в спецгруппу и не прогадал – именно Несмеянов и является автором второй модели реактора, в котором и был получен первый капрон.

Немирову очень сильно повезло, что он современник выдающихся специалистов старой школы, которая тащит на своих плечах науку, пока в силу не вступило новое поколение учёных. Процесс ликбеза ещё далёк от завершения, пройдут годы, прежде чем в СССР сформируется самодостаточная система образования.

При царе студентам было нормально ездить по Европе и обучаться в местных университетах на деньги меценатов или отечественных университетов, а СССР такой возможности лишён, что наносит ощутимый удар по системе образования. Но о проблеме знают и стараются её поскорее решить.

Поэтому Аркадий всегда «топил» и будет «топить» за соблюдение преемственности режимов. Нельзя сносить всё без разбору, но если не сносить не получается, то нужно вынести всё самое ценное, чтобы не пропало зазря.

Учёные старой школы служат мостиком между двумя системами образования, чтобы всё проходило как можно более гладко.

А Наркомат иностранных дел предпринимает некоторые усилия, чтобы вернуть испугавшихся Революции учёных назад. «Утечка мозгов» уже произошла, поэтому предпринимаются все возможные меры, чтобы исправить хоть что-то.

Сбежавшим учёным предлагают выгодные условия работы, возможности и средства, чтобы они максимально раскрыли свой научный потенциал.

Работает это не очень, но Аркадий не особо переживает – для ключевых направлений учёных хватает, а это самое главное. В его прошлой жизни в Советской России произошла катастрофическая «утечка мозгов», из-за которой некоторые науки пришлось создавать почти с нуля. Самое важное сохранили, но вот остальное…

К тому же, Аркадий опасался, что в будущем в науку проникнут такие люди, как Лысенко, из-за которых СССР отстал в некоторых ключевых направлениях. Причём тенденции к этому проявились практически сразу – тот же Курчевский, предоставленный сам себе, в прошлой жизни Аркадия наворотил столько делов, что СССР очень сильно отстал в области развития безоткатных орудий, по причине того, что без кумулятивных снарядов эффективность динамореактивных орудий была разочаровывающей. В итоге его расстреляли за вредительство. Но сейчас Курчевский, после серии грамотных и оперативных действий Аркадия, очень крепко засел в США…

При наличии «пула» выдающихся учёных старой школы, различным сомнительным личностям будет гораздо сложнее пробиться в науку. Защита так себе, но она гораздо лучше, чем-то, что было в прошлом Аркадия.

По генетике он, к слову, уже предпринял ряд очень важных шагов, поэтому за неё точно можно не опасаться – теорию уже прорабатывают в НИИ «Гематит», дислоцированном в Москве.

По кибернетике у него тоже есть кое-что, в НИИ «Циркон».

Он посчитал, что будет правильным начать прорабатывать теоретическую часть как можно раньше, пока у конкурирующих стран в этом направлении даже конь не валялся.

Но в области капрона и нейлона, получивших такие же названия, прорыв произведён на десять-пятнадцать лет вперёд.

Качество первых образцов мало походит на то, к чему привык Аркадий, но совершенствование новых материалов началось сразу же после их синтеза. Получение в лаборатории – это одно, а промышленное производство – совсем другое.

Вот когда можно будет говорить о массовом производстве нейлона, тогда Аркадий сразу же возьмётся за производство первых бронежилетов, аналогов американского М1951.

Это будут противоосколочные жилеты, оснащённые вставками из дюралюминиевых бронепластин. Аркадию не нужно переживать мировую войну, чтобы эмпирически установить, что основная масса потерь личного состава происходит по вине лёгких и сравнительно медленных осколков. (2) У него уже есть это знание, поэтому он целенаправленно движется ко вполне определённой цели.

– У меня для вас тоже есть подарок, товарищ Бао, – произнёс он. – Митрофан.

Секретарь с важным и торжественным видом поднёс небольшой ящичек простого вида.

– Это новейшее изобретение советских учёных, – сообщил Аркадий, открывая ящичек. – Назвали мы его шариковой ручкой. В отличие от перьевой ручки, это устройство позволяет прилагать гораздо меньше усилий.

Корпус ручки был изготовлен из слоновой кости, а сама ручка предусматривала пружинный механизм для выдвижения шарикового пишущего наконечника – такого нет вообще нигде. Ни одного аналога в мире.

Немиров заказал в Петрограде два десятка изделий, чтобы было что дарить или было чем отдариваться.

– Митрофан, бумагу, – потребовал он.

Секретарь вытащил из планшета белый лист и положил его на стол, рядом с тарелкой с паровыми булочками.

Аркадий нажал на кнопку и выдвинул наконечник.

– Попробуйте, товарищ Бао, – протянул он ручку председателю.

Тот осторожно принял её и внимательно рассмотрел. Взяв её, как обычную перьевую ручку, он написал на листе на русском «Бао Юйфэн», после чего поставил свою подпись.

– Вот так просто? – удивлённо спросил он. – Но как?

– Передовые разработки советских учёных, – улыбнулся Аркадий. – Советская наука всегда в авангарде.

С чернилами пришлось сильно помучиться, но помог Александр Ерминингельдович, который посоветовал несколько потенциально полезных красителей, а также поучаствовал в разработке нужного состава смол и масел.

Серийное производство шариковых ручек начнётся в ближайшие несколько лет, когда будет отработана промышленная технология, но штучные экземпляры производят уже сейчас. Дело это непростое, освоение производства займёт минимум несколько лет, но зато на патентах удалось заработать приличные деньги.

Естественно, первым покупателем эксклюзивной лицензии, действующей на все штаты США, стал Леонид Курчевский – он с радостью отвалил за это два с половиной миллиона долларов. В честь такого события радостный Ленин премировал всех ключевых участников разработки шариковой ручки автомобилями Fiat 519.

Лицензию также купил британский магнат Уильям Моррис, первый виконт Нэффилд, но за 150 000 фунтов стерлингов, то есть за 729 000 долларов США, так как лицензия была не эксклюзивной. За это Ленин снова расщедрился и премировал разработчиков американскими холодильниками «Frigidaire».

Также был ещё ряд покупателей лицензий, из Франции, Германии и даже Японии – всё это принесло около четырёх миллионов долларов США с лишним.

Человечество ненавидит перьевые ручки, но все попытки выработать шариковую ручку, принцип работы которой запатентовал Джон Лауд, в далёком 1888 году, потерпели крах. Поэтому технология реально рабочей альтернативы, то есть, современная для Аркадия шариковая ручка, которая без принципиальных изменений дошла до него с 1938 года, заинтересовала всех.

Советская шариковая ручка не вытекала, была эргономичной, писала отчётливо и не вызывала никаких жалоб и нареканий.

В планах правительства есть налаживание массового производства авторучек, чтобы сначала закрыть внутренние потребности, а затем завалить ими весь мир – есть заинтересованные артели, готовые взяться за это дело.

«Вроде бы такая привычная для меня вещь…» – подумал Аркадий, наблюдая за тем, как товарищ Бао ожесточённо пишет что-то на листке.

Василевский подарил Бао кавказский кинжал в посеребрённых ножнах, а Толбухин подарил картину с Лениным.

О том, что будут подарки, было известно заранее, поэтому все приготовились.

Остальная часть торжественного обеда прошла за разговорами, тостами, поздравлениями и ещё несколькими представлениями.

Аркадий был доволен мероприятием, как и остальные.

Но больше всего ему хотелось вернуться в Харбин, к Людмиле и Анатолию…

«Тут уже недолго осталось», – подумал Аркадий. – «Как закончим, вернёмся в Петроград».

*16 июня 1924 года*

– Вот как… – произнёс Леонид. – Ну, скажите этому Уолтеру, что я не заинтересован в его предложении, но моё предложение ещё в силе. Сумма не меняется – либо соглашается, либо пусть ищет другого покупателя.

– Я передам, – кивнул Грант Саммерс, его новый поверенный.

Этот ухватистый малый родом из небольшого городка Бойертаун, что в штате Пенсильвания. Он приехал в Лос-Анджелес в 1917 году, чтобы стать актёром, но нашёл себя в юриспруденции. Откуда он взял деньги на колледж, неизвестно, пока что, но дела вести он умеет. До этого Грант полтора года работал в юридическом отделе в офисе «K-Marine», после чего его рекомендовали, как компетентного переговорщика. Леонид взял его с собой на переговоры о поглощении компании «John Deere» и тот, как оказалось, подготовился к ним и приятно удивил способностью аргументированно сбивать цену, как базарный торгаш. Представитель компании «John Deere» был ошарашен, но сделку принял – больше этой компании нет, а есть лишь составная часть компании «K-Tractor».

Были дополнительные переговоры, кое-где потом пришлось уступить, но одно точно – Грант проявил себя и даже громко заявил о себе, поэтому Курчевский осторожно начинает посвящать его в курс своих дел.

Парфёнов проверял его через своих людей, но не нашёл ничего предосудительного, кроме участия в какой-то мутной истории с подростками, попытавшимися ограбить ювелирный магазин. В ограблении участвовал его двоюродный брат, который указал на Гранта, как на организатора ограбления. Никто ничего не доказал, поэтому обвинение было сочтено беспочвенным.

Леониду нужен надёжный человек, который сможет взять на себя часть нагрузки, поэтому он ищет его. Саммерс может стать таким, но только может – Курчевский ещё присматривается к нему.

– Этот Уолтер мне не нравится… – произнёс он. – Какие-то выскочки смеют диктовать мне условия? Они думают, что лучше меня знают, сколько стоит их компания? Хотя… Знаешь что, Грант… Скажи ему, что я добавлю ещё четыре миллиона к сумме сделки, если он с братом подпишут контракт до 1940 года.

«Disney Brothers Cartoon Studio» – это маленькая компания, специализирующаяся на мультипликации, на которую Курчевского навёл Центр. Было велено купить эту компанию и обеспечить братьям Диснеям возможность творить. Считается, что эта компания принесёт очень большие деньги в будущем – Центр никогда не подводил Леонида, поэтому он решил выполнить задание, во что бы то ни стало.

Он заплатит Диснеям безумные деньги, но Центр прислал ему последовательность действий, которая позволит отбить эти вложения за следующие пять лет. Кто ещё может предложить бизнес, который окупится за какие-то там пять лет?

– Вы уверены? – спросил поверенный.

– Уверен ли я? – переспросил Курчевский. – Абсолютно! Действуй и не сомневайся.

– Я вас понял, мистер Курчевский, – кивнул Грант.

Поверенный покинул кабинет, а Леонид встал из-за стола и подошёл к окну.

Девять контрактов на поставку броневиков М-2: два в США, а во Франции, Великобритании, Италии, Испании, Голландии, Чехословакии и Западной Польше – по одному.

Отказ от пушки был самым гениальным решением, принятым лично Леонидом – после установки маленькой башни с пулемётом Браунинг М1924 выяснилось, что освободилось почти шестьсот килограмм веса, поэтому лобовая броня увеличена на 1 миллиметр.

Заказчики уже начали получать свои броневики и пребывают в восторге – это изначальный броневик, а не эрзац, поэтому он показывает лучшие характеристики, чем все те поделки, с которыми возились остальные, хотевшие броневики побыстрее и подешевле.

Суммарно, в рамках этих девяти заказов, будет поставлено три с половиной тысячи броневиков, что принесёт Курчевскому 87 500 000 долларов США выручки. Чистая прибыль ожидается где-то около 20–25 миллионов долларов. Торговать оружием и бронетехникой очень выгодно, но не так выгодно, как торговать едой…

Впрочем, себестоимость некоторых партий броневиков будет выше – чехословаки захотели оборудовать свою партию из четырёхсот броневиков тремя дополнительными пулемётами под калибр 7,62×54 миллиметра, в десантном отделении, чтобы можно было стрелять по флангам и с тыла. В Чехословакии начали выпускать этот калибр в ответ на возросший спрос – СССР продаёт оружие всем желающим, поэтому спрос на боеприпасы к нему не снижается.

Леонид слышал о том, что этот 7,62×54 R выпускают в Дании и Великобритании – а всему виной является хитрая акция, устроенная большевиками. Они продавали свои винтовки практически за бесценок, тогда как британцы и французы жадничали и опасались вооружать своим оружием кого попало… Теперь мировой оружейный рынок завален советским оружием – каждая пятая проданная винтовка была произведена в СССР.

«Владимир Ильич – это визионер, новатор в сфере оружейного бизнеса», – подумал Курчевский. – «Теперь нас не выбить с этого рынка, ведь людям всегда будет нужно что-то, чем можно убивать себе подобных…»

Когда он узнал, какая работа была проделана в этой сфере, он искренне восхитился. Никто не торговал оружием так массово, ведь до этого оружие рассматривалось лишь как политический инструмент – «вооружить слабое племя, чтобы ослабить неугодное». СССР же стал первым государством, которое увидело чистый коммерческий аспект оружия. Это деньги, воплощённые в стали, свинце и латуни, а деньги, как известно, не пахнут.

Золото и доллары аккумулируются в казне СССР, но Курчевскому не совсем понятно, для чего именно. Он считал, что раз это надо, то кто он такой, чтобы осуждать или обсуждать решения партии…

Но аккумуляцию золота и долларов заметна не только ему. Это видят все, но все, как и он, не понимают, что это может значить. Непонятное, как известно, обычно бывает опасным, поэтому в правительстве США обеспокоенно наблюдают за происходящим. А вот частники, вроде Леонида, активизируют торговлю оружием – американские винтовки, пулемёты и пушки разъезжаются по всем уголкам планеты, чтобы позволить оружейным компаниям США урвать свой кусочек.

Курчевский предполагал, что это может в скором времени «перегреть» рынок и привести к общему падению цен, поэтому даже не рассматривал вариант влезать во всё это. Он торгует только броневиками и самолётами – высококачественным эксклюзивным товаром…

– Мистер Курчевский, – заглянула Нелли, его секретарша. – Встреча с мистером Ворнером через сорок минут.

– Хорошо, – развернулся к ней Леонид. – Распорядись приготовить машину.

Он вошёл в спальню, где начал облачаться в выходной костюм. Попутно он обдумывал перспективы броневика М-3.

Такова уж особенность его бизнеса – только начинаешь отгрузку успешной модели, как заказчики уже интересуются, не ожидается ли чего-то более совершенного…

Армия и КМП США очень ждут бронемашину М-3, которая должна получить более мощный двигатель, более совершенную трансмиссию, а также новую подвеску, которая будет иметь четыре оси.

Это будет уже нечто совершенно новое, вооружённое 37-миллиметровой пушкой, с длиной ствола в 45 калибров, способное перевозить до шести человек десанта. Лобовая броня корпуса предполагается в десять миллиметров, а лобовая броня башни – в двадцать пять миллиметров. Особого выбора не было, поэтому пришлось снижать бронирование в пользу манёвренности, ведь Леонид прекрасно знает, что именно нужно военным. Они этого просто ещё не знают, но сразу же захотят, как только поездят на броневике М-3…

«Так было с К-1», – улыбнулся своей мысли Леонид, спускаясь в гараж. – «К-2 они уже знают и хотят его, а вот К-3 должен поразить их. Поражённые заказчики гораздо охотнее расстаются со своими деньгами – закон бизнеса».

*20 июля 1924 года*

– Что-то пошло не так? – нахмурился Аркадий.

В кабинете Сталина была аскетичная обстановка – старорежимная мебель бюрократа средней руки, включающая письменный стол, платяной шкаф, кожаное кресло, книжный шкаф, а также секретер, картина с Лениным, настольная лампа с зелёным абажуром, скромные занавески на единственном окне, а также запах «Герцеговины Флор», повисший в воздухе.

Сам Сталин был одет в шерстяной френч серого цвета, серые брюки и сапоги. На столе, на кипе папок, лежала серая фуражка в стиле «милитари» – он, всё-таки, нарком обороны.

– Да, всё идёт не совсем так, как мы задумывали, если смотреть на частности, – кивнул Сталин. – Но если смотреть в общем – всё идёт ровно так, как мы и планировали.

– Это как? – нахмурился Аркадий ещё сильнее.

– Мы ожидали гораздо более острой реакции советского общества на разглашение факта того, что именно Троцкий повинен в том, что тебя разжаловали до майора и отправили в действующие войска, – объяснил Иосиф Виссарионович. – Оказалось, что в народе о нём только слышали, но без каких-то особых подробностей. Для советского народа Троцкий – никто. Будь он для него кем-то, возможно, всё получилось бы так, как мы задумали, но история не знает сослагательного наклонения.

– А что по мне? – уточнил Немиров.

– А по тебе всё прекрасно понятно, – улыбнулся Сталин. – Специальная комиссия, затянувшая расследование, расформировывается. В понедельник, то есть, завтра, товарищ Ленин скажет, что надо сформировать новую комиссию, которая дорасследует это дело, но в эту комиссию не попадут люди Троцкого.

– Чего мне ждать? – поинтересовался Аркадий.

– Тебя восстановят в звании – это первое, – ответил на это Сталин. – После этого тебя, за беспримерный героизм в Маньчжурии, а также совокупные военные достижения недавнего прошлого, повысят в звании до генерал-лейтенанта, после чего дадут должность.

– Какую должность? – уточнил Немиров.

– А это ещё предстоит выяснить – даже я не знаю, – признался Иосиф Виссарионович. – Но можешь ожидать, что товарищ Ленин тебя не обидит. Пока что, советую не вмешиваться в работу товарища Берии – он отлично справляется с твоими задачами, поэтому лучше ему не мешать.

– Хочется верить, что справляется, – улыбнулся Аркадий. – Не зря же я его присмотрел. А ты, всё-таки, сумел получить его в свои руки, да?

– Да, – улыбнулся Сталин. – Лаврентий Павлович – это очень перспективный молодой человек. Но даже не думай, что удастся забрать его в своё ведомство.

– Даже пробовать не буду, – ответил на это Немиров.

– Выпьешь? – предложил Иосиф Виссарионович.

– Стараюсь не пить, – покачал головой Аркадий.

– Знаю, – вздохнул Сталин. – Но предложить должен был. А с чем это связано, если это не тайна?

– Просто, не сложились у меня отношения с алкоголем, – пожал плечами Аркадий. – Да и какой смысл? Мне и так весело.

– Весело… – усмехнулся Сталин.

Немиров перевёл взгляд на книжный шкаф.

– О, «Проклятый и забытый», – усмехнулся он. – За авторством некоего А. П. Немирова…

– Крепкий образчик фантастики, – кивнул Сталин. – Луначарский даже написал развёрнутую рецензию.

– Ругал? – поинтересовался Аркадий.

– Очень хвалил, – покачал головой Иосиф Виссарионович. – Особенно хвалил за пролетарский стиль изложения, без сложных словесных конструктов, впрочем, ты это и так знаешь. Ещё ему очень понравилось, как глубоко ты проработал мир будущего – особо он отметил «чаты», в которых люди пишут друг другу послания и получают ответ мгновенно. Изложение этих переписок считается Анатолием Васильевичем «весьма необычной попыткой поиска новых форматов изложения».

– Ну, умеем, практикуем, – пожал плечами Немиров. – И что, прямо хвалил и только?

– Нет, кое за что поругал, – улыбнулся Сталин. – Ругал он твоё произведение за порой избыточную вульгарность в некоторых местах, а также за слишком едкую иронию, пусть и направленную против порядков, царящих в «обществе будущего», но выбивающую читателя из повествования. Поменьше, говорит, надо такого. Как первое произведение автора, он оценивает «Проклятый и забытый» на «отлично», но с авансом. Ожидает, что дальше ты будешь совершенствовать своё мастерство и выдашь нам ещё более выдающееся произведение.

– Я бы и рад, чтобы у меня было больше времени, чтобы совершенствоваться… – вздохнул Аркадий. – Но ты же меня не ради этого позвал?

– Нет, не ради этого, – произнёс Сталин. – Что за конфликты с авиацией?

– Для Поликарпова я никто, как оказалось, – произнёс Немиров, – поэтому он посчитал, что теперь можно игнорировать инструкции, данные мною, когда я был кем-то.

– И что именно он сделал? – спросил Иосиф Виссарионович.

– Разочаровался в проекте моноплана из корч-древесины, вместо него начав разработку биплана из той же корч-древесины, – ответил на это Аркадий. – Формально, биплан считается инициативным проектом, но реально они забросили моноплан и полностью сфокусировались на биплане. А это не входит в наши планы. Биплан от КБ Поликарпова нам не нужен.

– Почему? – поинтересовался Сталин.

– Потому что у противника уже есть монопланы, – вздохнул Аркадий. – Монопланы перспективнее бипланов, потому что испытывают гораздо меньше аэродинамического сопротивления. Поликарпов напирает на то, что биплан обладает большей манёвренностью и прочностью, что может быть полезно в боях с авиацией истребительного типа. Однако мы не можем позволить себе отставание в технологиях. Бипланы проигрывают монопланам в скорости и дальности полёта, что критично для современной войны, особенно с учётом того, что у противника уже есть самолёты нового поколения.

– То есть, они вообще не нужны? – спросил Сталин.

– Нужны, – покачал головой Немиров. – Только вот Поликарпов занимается чужой работой – биплан у нас разрабатывает КБ Калинина.

Бипланы, некоторое время, будут полезны для тактической разведки, особенно версии, специально разработанные под эту задачу. Калинин также занимается разработкой более перспективного полутораплана, но это будет только в будущем – тут с обычным бипланом проблемы…

– Так в чём же дело? – нахмурил брови Сталин. – Он знает об этом?

– Конечно! – ответил Аркадий. – Только вот он считает, что построит биплан лучше, чем Константин Алексеевич. Возможно, так оно и есть, но биплан у нас не в приоритете. Он должен заниматься тем, что ему поручили, а остальное, что угодно – в свободное от работы время.

– Что ж, я посмотрю, что там происходит, – решил Сталин.

Поликарпов талантливый конструктор, который способен создавать выдающиеся образчики авиации, но всё портила его своенравность. Знай Аркадий заранее, что так будет, применил бы план «Б» – Лавочкин, Сухой, Гуревич, Илюшин и Яковлев.

Только одна беда – эти пятеро до сих пор получают профильное высшее образование в ЦАГИ, у Жуковского, а ведь потом им надо обретать опыт, прежде чем они смогут возглавить конструкторские бюро…

Есть Андрей Николаевич Туполев, который возглавил КБ, именуемое его фамилией, но он разрабатывает тактический бомбардировщик ЭБ-1, который, если у него всё получится, станет Ту-1. Туполева в разработку истребителей направлять – только портить, поэтому Аркадий даже не рассматривал такую возможность.

Ещё есть Владимир Михайлович Петляков, но и этот тоже слишком молод и неопытен, чтобы давать ему отдельное КБ. Сейчас он трудится в КБ Туполева и работает над фюзеляжем будущего тактического бомбардировщика.

Есть только четыре конструкторских бюро, которые реально работают над конструированием самолётов: КБ Поликарпова – истребители, КБ Туполева – бомбардировщики, КБ Калинина – бипланы и гражданские самолёты, а также КБ Григоровича – гидросамолёты и истребители. Будут и другие конструкторские бюро, когда время придёт.

Впрочем, разрабатывать они могут много, но все эти самолёты будут летать на иностранных двигателях – своих ещё нет и, в ближайшее время, точно не будет.