Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 346 страниц)

Я тряхнул головой и посмотрел на шевелящегося Головина. Он уже сел, потёр ладонью горло и посмотрел на меня с кислым видом.

Выглядел так себе. Бледный, как мертвец – коим он, собственно говоря, и являлся.

– Это ненадолго, – успокоил я. – Эффект обещает длиться до часа. И за это время нам нужно многое успеть. Для начала…

Я изобразил мечом на полу Знак Перемещения. Вольфганг встал и, когда я поманил его, с безразличным видом подошёл.

– Здесь его не было, – напомнил я, посмотрев на застывшего с раскрытым ртом Обломова. – Никогда.

– Да я понимаю, – пробормотал тот. – Как я объясню, что он был-то? Да и кому…

– Вот никак и не надо. Никому. До встречи, ребята.

Бах – и мы перенеслись к камню возле костеприёмника в Поречье. Перенеслись вдвоём с Вольфгангом, насчёт чего у меня были неприятные сомнения. Но – получилось. Пусть и мертвец, но через пятое измерение прошёл без проблем.

Здесь мне снова повезло – быстро остановил извозчика и втолкнул Вольфганга внутрь коляски.

– В больницу? – спросил извозчик.

– Чего?

– Друг-то ваш в крови весь…

– Он мне не друг. К адвокату Урюпину гони, как будто за тобой сам Кощей гонится.

– Так Урюпин же…

– Уже там надо быть! – рявкнул я.

Вопросы закончились. Лошади рванули. Я повернулся к бледному и пофигистичному Вольфгангу.

– Кто тебя убил?

– Троекуров.

– Н-да. Ожидаемо. Как он это сделал?

– Я прилёг поспать после завтрака. А он появился и убил меня.

– Сказал что-нибудь?

– Сказал, что мёртвые должны быть мертвы.

– Ну да, порядок должен быть, ага…

Значит, скорее всего, в тюрьме среди охраны нашёлся болтун, сливший Троекурову инфу. А может, тот пробил её по каким-то своим колдовским каналам. Ладно, с этим успеется. Пообщаюсь с сынулькой Троекурова, может, чего подскажет.

Коляска остановилась.

– Приехали! – крикнул извозчик.

Я выскочил, вытянул за собой Вольфганга, бросил вознице монету, достоинство которой должно было оставить его довольным.

Швейцар, стоящий у дверей, даже ничего не сказал. Просто обалдел, увидев бледного окровавленного человека и отшатнулся. Внутри тоже проблем не возникло. Тот тщедушный мужичок, что представлял мои интересы на суде, махнул рукой напрягшемуся было громиле и сам заколотил кулаком в дверь сестёр.

– Что⁈ – послышался оттуда сдвоенный крик.

– Владимир Всеволодович Давыдов!

– Проси!

Просить меня не потребовалось. Я открыл дверь Вольфгангом.

Глава 26

Встретил меня двойной испуганный вскрик.

– День добрый, рад такой скорой встрече! Дорогие мои, очень нужно быстро поработать.

Магическое слово «поработать» преобразило сидящих за одним столом сестёр в единый миг. Они тут же сделались сосредоточенными. Я пихнул Вольфганга на стул, и он покорно присел.

– Этот человек, – показал я на Вольфганга, – это…

– Вольфганг Матвеевич, – сказала Александра. А Евгения добавила:

– Головин.

– Кто же его не знает!

– Прелестно. Вы, возможно, не в курсе, но Вольфганг Матвеевич официально мёртв уже с неделю. А мне нужно, чтобы он сделался официально жив. Можно так?

Евгения тут же подвинула к Вольфгангу лист бумаги, Александра протянула перо и чернильницу. Евгения принялась диктовать, а Вольфганг записывать. Александра тем временем вышла из-за стола и подошла ко мне.

– Владимир Всеволодович. Что происходит?

– Лучше вам не знать подробностей дела…

– Нет, мне как вашему поверенному необходимо знать все подробности, уж простите.

– Хорошо. Этот человек мёртв.

– Да, вы говорили.

– Нет, вы не поняли. Он буквально мёртв, а я его воскресил. Ненадолго, максимум на час.

Александра ахнула. Евгения, услышавшая сказанное, выскочила из-за стола с воплем: «Святые промокашки!» – и забилась в угол, с ужасом глядя на зомби. А зомби поднял голову, посмотрел на неё и спокойно спросил:

– Что писать дальше?

– П-п-прошу з-з-засвидетельствовать, – пролепетала Евгения, и Вольфганг продолжил строчить.

– Не опасен, – заверил я сестёр. – Окончательно умрёт минут через сорок-пятьдесят, если повезёт. Если не повезёт, то раньше.

– Но он ведь не умрёт здесь? – умоляюще пискнула Евгения. – Я не хочу, чтобы он здесь умирал, пожалуйста!

– Всё в ваших руках, уважаемая Евгения Дмитриевна. Раньше закончим – раньше свалим. Мне нужно, чтобы Головин написал завещание. Да так, чтобы не было никаких сомнений в том, что всё его состояние, ценные бумаги, право подписи и что там ещё переходит к сводной сестре Катерине Матвеевне Головиной. Завещание составить так, чтобы если кто-то надумает оспорить, его можно было заткнуть теми документами, что мы здесь сейчас изобразим. Вот. Теперь я всё рассказал.

– Это какое-то безумие, – пролепетала Александра.

– Сделаете?

– Д-да, полагаю, но… Хорошо бы приобщить свидетельство кого-то, кто хорошо знал этого человека и пользуется уважением в обществе.

– Эй, дохлый! – позвал я. – Кто в Поречье тебя знает? Из уважаемых людей?

Не прекращая писать, мертвец назвал имя. Я пошёл к двери.

– Скоро вернусь.

– Вы ведь не оставите нас наедине с трупом⁈ – взвизгнула Евгения.

– Не волнуйтесь, я быстро. Покусать вас он не успеет.

Я и вправду не задержался. Место работы достопамятного градоправителя, господина Абрамова, было в шаговой доступности от резиденции Урюпиных. И Абрамов оказался дома. Впустили меня вообще без каких-либо проблем.

– Господин Давыдов? – Абрамов в своём кабинете спрятался от меня за креслом, вцепившись в его спинку, и зашевелил усами. – Чем обязан?

– Жизнью. Я ведь от кикиморы вашу семью спас, помните?

– Помню. По гроб жизни благодарен вам за спасение! – Абрамов даже зубами скрежетнул.

– А теперь мне нужна от вас встречная услуга. Вы ведь знаете Вольфганга Головина?

– Да, конечно. Только он, насколько я знаю, сейчас обитает в Смоленске…

– Вообще да, но приехал в гости. Ненадолго. И хочет срочно увидеться с вами. Прямо сейчас.

Судя по тому, как забегали глаза Абрамова, дела он с Головиным проворачивал тёмные. В чём я, в общем-то, ни секунды не сомневался.

– Идёмте, – приказал я. – Слово охотника: никакая опасность вам не угрожает. Нам нужно к сёстрам Урюпиным.

Услышав фамилию, Абрамов расслабился. Сёстры Урюпины – это было нечто нестрашное и официальное. Он надел камзол, нацепил шляпу, и мы покинули здание градоправления.

Когда вернулись в офис Урюпиных, мертвяк был ещё жив. Заявление о своей жизнеспособности уже написал, и теперь катал завещание. Абрамов, увидев окровавленный живой труп с жутким шрамом поперёк шеи, побледнел и попытался упасть в обморок.

– Спокойно! – приструнил я его. – Это же ваш добрый друг, Вольфганг Матвеевич! Ну, попачкался немного – бывает. Что ж теперь, не здороваться с человеком?

– Господин Головин? – робко позвал Абрамов.

Мертвяк поднял голову, смерил «доброго друга» равнодушным взглядом.

– Здравствуйте, Афанасий Афанасьевич. Как по-вашему, я жив?

– Эм… Живы, но… Вы, вероятно, ранены?

– Это ничего, – успокоил я. – Главное, что жив. Напишите, пожалуйста, об этом соответствующую бумагу.

– Садитесь сюда, – подвинула своё кресло Александра. – Пожалуйста, вот перо…

К счастью, действия Знака хватило на то, чтобы уладить все бюрократические процедуры. Абрамов, исполнив всё, что от него требовалось, отчалил в полном недоумении относительно происходящего. А мы с мертвяком в сопровождении Александры вышли на улицу.

– Никогда бы не подумала, что скажу такое, – с некоторым смущением начала Александра.

– Но? – поторопил я.

– Но для полной уверенности вашему компаньону было бы неплохо умереть в людном месте. Тогда будет ещё множество свидетельств его смерти, и в оной уже при всём желании никто не усомнится.

– Вообще не вопрос, – кивнул я. – Ты как, Вольфганг, выпить хочешь?

– Мне всё равно.

– Скучный ты. Хотя не сказать, что при жизни веселее был… Ладно, идём.

Александра с нами не пошла. Только перекрестилась, глядя вслед. А мы с Вольфгангом прошагали пару кварталов и увидели приличный кабак.

– Иди туда, – приказал я. – Возьми пива. Поговори с кем-нибудь.

– Понял.

Я стоял через дорогу и наблюдал, как Вольфганг заходит в кабак. Через секунду оттуда послышался визг – наверное, залитая кровью рубашка и шрам на шее произвели эффект. Пару минут было тихо, а потом раздался уже многоголосый крик, в котором слышалось: «Доктора! Доктора позовите!».

Кивнув, я двинулся своей дорогой. Дело было сделано. Вольфганг Головин умер только что, на глазах у десятка людей. Теперь за дальнейшую судьбу имущества Головиных можно не беспокоиться.

Надеюсь, что до Троекурова новость дойдёт быстро. Глядишь, удар хватит со злости… Хотя это, конечно, было бы слишком большой удачей. С Троекуровым мне ещё предстоит повозиться. Это тебе не тупорылая нечисть, тут масштаб посерьёзнее. И ниточки тянутся в Петербург, если не дальше.

В общем, Троекурова нужно обхаживать с чувством, толком и расстановкой, этот вопрос с кондачка не решить. А пока займёмся жабой и гадюкой.

Время я всегда чувствовал отлично, до назначенной встречи с отважной разведчицей Марфой оставалось уже впритык. Я зашёл в ближайший переулок. Выбрал место поукромнее и изобразил Знак. Выйдя из знакомого пореченского круга, направил стопы к особняку Головиных.

Попадаться на глаза Катерине Матвеевне и её тётушке в мои планы не входило. Едва попрощаться успел – и снова тут как тут. Могут неправильно понять. Нет уж, пусть считают, что Владимир Всеволодович отбыл к себе в имение.

На территорию Головиных я проник со стороны сада, через калитку. Марфа меня уже ждала – как было условлено, в самом дальнем уголке, за шпалерами, увитыми какими-то буйно цветущими растениями.

– Докладывай, – приказал я.

Марфа подобралась и вытянулась. На Захара с Земляной насмотрелась, не иначе. Этак её скоро в Орден зачислять можно будет, на должность штатного разведчика.

– Всё передала, как было велено, и села ждать. Часу не прошло – вернулись мои подруженьки. Водяник, сказывают – ух, и взбеленился! Что за тварь такая⁈ – кричит. – Каким таким ветром её сюда? Нешто не знает, что все озёра здешние – мои? Не припомню что-то, чтобы на поклон ко мне приходила!

– Отлично, – обрадовался я. – И что? Когда планируется карательная операция?

– Чегось?

– Я спрашиваю, когда водяной собирается вилу вздрючивать?

– Дак, прямо нынче и собирается. К ночи ближе, чтобы вольготнее было.

– Понял. Благодарю за службу! Можешь возвращаться к выполнению повседневных обязанностей.

– Слушаюсь, – Марфа присела в подобии реверанса. Собралась убегать, но спохватилась. – Барин. А вы что же это, глядеть собрались, как они драться будут?

– Есть такие планы. Уже и билет в первый ряд приобрёл.

– И Захарушку с собой возьмёте? – Марфа насторожилась.

Я вздохнул.

– Вот что, подруга. Захарушка твой – охотник. Судьба его такая – носиться по городам и весям, тварей истреблять. Дома, рядом с твоей юбкой, он сидеть никогда не будет. И хорошо бы тебе поскорее привыкнуть к этой мысли, во избежание семейных конфликтов. Психологов-то у вас тут – даже диванных не водится.

– Да я понимаю, что сидеть не будет. – Марфа улыбнулась. – Сызмальства знала, что охотника полюблю! Мне тот, кто возле юбки, не больно и надобен. Да только вы, барин, всё ж таки поосторожней тама.

– Приложу все, – пообещал я. – И за Захара не беспокойся, не лыком шит.

Марфа улыбнулась и выскользнула из-за шпалер.

Я опрометчиво шагнул вслед за ней. И увидел вышедшую из-за розового куста Катерину Матвеевну. Она держала в руках садовые ножницы.

Я запоздало припомнил, что рассказывала о своём увлечении, ухаживать за розами. И даже показывала мне какие-то необыкновенно пахнущие сорта. Судя по всему, находилась всё это время буквально в нескольких шагах от нас. Слышать – точно не слышала. А вот увидеть…

– Владимир… Всеволодо… – начала изумленная Катерина Матвеевна.

Я мотнул головой:

– Никаких Владимиров Всеволодовичей тут нет. Это вам показалось. Померещилось из-за жары, – и, внушительно взглянув на Марфу, сотворил Знак.

Перед тем как исчезнуть, увидел, что Марфа понятливо кивнула.

Молодец девчонка! В том, что сумеет убедить Катерину Матвеевну в безоговорочном отсутствии на территории сада Владимиров Всеволодовичей, я почти не сомневался. И поспешил заняться своими делами – отправился разыскивать смоленских охотников. Благо, вернулся в тот же переулок, из которого рванул на свидание.

Как оно там пойдёт у жабы с гадюкой, это бабка надвое сказала. А наше дело – подготовиться. Чем больше народу, тем лучше, всё-таки две твари – не одна.

Направляясь в знакомый кабак, я почти не сомневался, что застану там Ивана, Ерёму, Харисима или всех троих разом. Не ошибся – в кабаке сидели Иван и Ерёма. Услышав о предстоящей задаче, пришли в крайнее возбуждение. Отыскать Харисима пообещали в кратчайшие сроки, после чего появиться вместе с ним в Поречье возле круга, традиционного места перемещений охотников.

Я кивнул и направился в Оплот. Выйдя из кабины, обнаружил, что большинство моих охотников уже собрались. Егор, Гравий, Земляна, Захар – почти все были тут. Ждали только Никодима и Якова.

Время ожидания скоротали за обедом. Когда появились Никодим и Яков, переместились в Поречье, к кругу. Через четверть часа в том же кругу появились Харисим, Иван и Ерёма.

– Ну, братья, – скомандовал я. – Коли все в сборе – летс гоу!

И мы всей толпой ломанули к дому Салтыкова. Где находится озеро, он мне в общих чертах рассказал, но как известно лучший навигатор – «дорогу покажешь».

Салтыков при виде нас малость обалдел. Не ожидал, видимо, что соберёмся так скоро.

– Моя команда, – представил друзей Салтыкову я. – А это господин Салтыков, у которого вила.

Салтыков цветом лица сровнялся с бледно-зелёными стенами.

– Ви… вила? – слово ему, видимо, было знакомо.

– А вы думали, кто? Эммануэль? Так это из другой сказки.

– Но вила – это ведь очень страшно! Они убивают одним лишь взглядом!

– Так и трупы у вас – без признаков насильственной смерти. Видите, всё сходится.

– Я-я не поеду, – Салтыков вцепился в ручку двери. – Как угодно, но без меня! Я продам это поместье сейчас же, к чёртовой матери!

– Хм-м. – Я вынул из кошеля империал, подбросил на ладони. – За империал – отдадите?

– Как вам будет угодно, забирайте хоть даром!

– Не, ну даром – как-то совсем некрасиво. Получится, что я воспользовался вашим угнетённым состоянием. Очухаетесь – зуб на меня затаите… Нет уж. Держите империал! Шагайте к Урюпиным и оформляйте сделку. Только выдайте нам кого-нибудь, кто дорогу знает. И кареты заодно. Я предупреждал, что доставка – за ваш счёт.

– А это, часом, не то ли озеро, что возле деревни Антипино? – вмешался Егор. – Там ещё какой-то слабоумный рыбу разводить пытался?

Салтыков закивал:

– Да-да! Именно оно.

– Тогда не нужен нам никто. Дорогу я сам знаю, был недавно в тех краях. Ежели мой Знак там сохранился, доберёмся мигом. Давай-ка, Владимир, первые мы с тобой переместиться попробуем. А ежели получится, то все остальные – вслед за нами.

– Отлично, – одобрил я.

– Я буду за вас молиться, славные воины! – пообещал Салтыков. – Как только выйду от господ Урюпиных, немедленно отправлюсь в храм. Обещаю, Владимир Всеволодович, что к вашему возвращению документы о передаче владения будут готовы!

Мужики поржали, но недолго – некогда было ржать. Егор ухватил меня за пояс и начертил Знак.

Мгновение спустя довольно улыбнулся.

– Есть! Сохранился.

Мы стояли на опушке леса. Перед нами лежала небольшая деревня, за ней, на приличном расстоянии, виднелось озеро. Неподалеку журчала тихая речка.

– Здесь, – сказал Егор.

На берегу речки, метрах в трехстах от нас, что-то происходило. Суетились люди.

– Что они там делают? – я пригляделся.

– Костры раскладывают, – объяснил Егор. – Духов день нынче. Ввечеру, на закате, хороводы водить будут, девки незамужние – венки по воде пускать. На озеро, видать, соваться опасаются, вот и пристроились возле речки. Духов день – большой праздник, аж жалко людей разгонять. У нас вот в деревне тоже, бывало… – Егор приуныл.

– Ничего, не грусти, – я хлопнул его по плечу. – Нечисть завалим – сразу два праздника можно отметить. А пока давай-ка и правда народ разгоним от греха. Хрен его знает, этого водяного, вдруг раньше темноты появится.

Народ, увидев охотников и узнав о цели прибытия, разогнался мгновенно. Слово «вила», очевидно, было известно не только Салтыкову. Через четверть часа на берегу речки уже никого не осталось.

На знаке Егора тем временем, кто в одиночку, кто по двое, появились остальные охотники.

Немного побродив, мы выбрали идеальную позицию – на пригорке, в окружении густо растущего тростника. По моим прикидкам, наше воинство могло уместиться тут без проблем, со стороны ничего не видно, а речка и озеро отлично просматриваются.

Харисим в пару взмахов меча срубил две охапки тростника. Мы расположились на них с полным удобством и принялись наблюдать за речкой и озером.

Вдоль берега речки раскинулся заливной луг. Небольшой, но радующий глаз цветом травы – став владельцем собственных угодий, я как-то незаметно научился разбираться в таких тонкостях. Травы обещают быть богатыми. Если засуха не ударит, конечно… Скоро ожидаемо начало клонить в сон. Я был к этому готов и с позывами старался бороться. Боролся так старательно, что появление их едва не пропустил. А увидев, что происходит, протёр глаза.

По лугу носились девушки. В длинных струящихся платьях, с распущенными волосами, в венках из полевых цветов. Там, где они пробегали, трава становилась как будто ярче. Хотя, может, мне просто так казалось в наступающих сумерках. Но удивило меня не это. Девушки не делали и, кажется, не планировали делать ровно ничего плохого. Просто резвились, как малые дети. То бегали друг за другом, то хватались за руки и принимались кружиться.

– Харисим, – тихонько позвал я охотника, который сидел ближе всех. – Глянь-ка ты. Это точно русалки?

Харисим поглядел.

– Они, кто ж ещё.

– Хм. А как будто нормальные.

– Даже думать так опасно, – резко заявила Земляна. – Они – твари, вот и всё.

Охотники – все, кроме Захара, – закивали одобрительно.

– Ну так, а чего они в данный момент не людей жрут, а…

– Праздник, – проворчал Егор. – В Духов день они не лютуют.

– Ага, сезон заканчивается, – хохотнул Ерёма.

– В смысле? Какой сезон? – не понял я.

– Охотничий, – включился в разговор Иван. – До Духова дня русалки лютуют. А потом, я так понимаю, нажрутся – и успокаиваются. Остаток лета – так, шалят изредка. И всё в водоёмах хоронятся – попробуй вымани.

– По осени вообще считай что нету их, – подтвердил Никодим.

– А зимой? – спросил я.

Все охотники пришли меж собой к выводу, что такого дива, как русалка зимой, никто из них никогда не встречал.

– Зимой вообще охота слабая, – проворчал Харисим. – Многие твари в спячку уходят, поди найди.

– В Сибири не уходят, – сказал молчавший до сих пор Гравий. – Я скоро туда уйду опять. Там всегда работа есть.

Глава 27

На Гравия покосились, но развивать тему никто не стал. Так всегда с молчаливыми людьми бывает. Если чего скажут – народ недоумевает, что это было, и как с этим быть.

Русалки продолжали танцевать на лугу, изредка до нас доносился их заливистый смех.

– Ты рот-то не разевай, – толкнула Земляна Захара. – Попробуй без меча к этим милашкам сунуться – на кусочки разорвут. Не люди они. Не лю-ди. А то, что твоя подруга сумела обратно в человека перекинуться – то исключительный случай.

Услышав про перекинувшуюся в человека русалку, заинтересовались все, подтвердив тем самым слова Земляны. Я, поскольку был глубоко в теме, рассказ Захара особо не слушал. Проверил амулет, накладывающий морок – тот работал исправно. Не хотелось бы оказаться на виду у всей нечисти, которая слетится сюда сегодня на шабаш.

Сорвав травинку, я сунул её в рот и переключил канал восприятия обратно на диалог.

– Вот уж правда чудо чудное, диво дивное, – басил Харисим. – Что русалок крестьяне в услужение так заманивают – то дело известное, конечно. Да только русалки эти всегда как мёртвые. По хозяйству помогают, да. А всё остальное время – сидит и в стену смотрит. Даже не ест.

– Как не ест? – удивился Захар.

– Ну вот так, – подтвердил Егор. – Людскую пищу они не едят. Но им готовят горячее, чтоб пар шёл. И вот они этот пар вдыхают – тем и живы.

Захар пригрузился. Я решил вмешаться:

– Фигня новомодная этот ваш вейпинг. Марфа таким не баловалась. Она нормально ела. И… не только ела.

Я не стал уточнять, что ещё Марфа исполняла со мной. И при этом по всем ощущениям была – живее всех живых. Думаю, Марфа согласится, что для всех лучше сохранить эту маленькую тайну между нами.

– А сколько ей лет-то, ты спрашивал? – доковырялась до Захара Земляна.

– В смысле? Да ты ж видела её! Не старше меня.

– То на вид. А в русалках она сколько была? Да ей, может, лет сто уже!

– Не помнит она, – опять пришёл я на помощь. – Как человеком стала – так прошлое почти целиком из головы стёрлось. Про то, как русалкой была – ещё худо-бедно вспоминает, но там у неё всё как будто одним днём записано. Землян, тебе не всё равно? Да хоть бы и сто лет она в русалках отпахала. Выкарабкалась же. И на сто лет совсем не выглядит. Да и по умственному развитию – вполне себе молодая девка.

Земляна насупилась, но замолчала. А Захар посмотрел на меня, кажется, с благодарностью. Хотя уверенности у меня не было, вокруг уже стемнело.

– Братья, начинается, кажись, – вдруг произнёс Иван. Вроде негромко, но таким тоном, что все разговоры тут же смолкли.

Я повернул голову, проследив за взглядом Ивана, и понял, что действительно началось. Что именно – хрен бы знал, но факт начинания был налицо.

Посреди озера что-то всплывало. Что-то большое и тёмное, шарообразного типа.

– Мать-перемать, это ещё что за батискаф? – Я широко раскрыл глаза, пытаясь осознать масштабы трагедии.

Масштабы ширились. Мы все поднялись на ноги и, спешно перестраивая зрение под лунный свет, силились разобрать хоть какие-то привычные черты. Но посреди озера тупо рос какой-то холм.

Который вдруг начал трансформироваться.

– Ё-ё-ё… – протянул Ерёма, и мы все с ним мысленно согласились.

Теперь сделалось ясно, что сие – не холм, а долгожданный водяной. Холмом казалась его спина. А сейчас он разгибался. Вода потоками стекала с волос и бороды.

Размерами водяник был сейчас с лешака после проявления, не меньше. Не зря, ох, не зря я тогда, с Марусей, не стал на него давить! Чую, многие охотники на таких скоропалительных решениях погорели. Разошлись миром – и слава Ктулху, не к ночи будь помянут. Зато сейчас, по ходу, будет жарко.

Но для начала не нам.

– Кто тут на мои озёра покушается? – загрохотал голос водяного. – Выходи! Покажись, бесовское отродье!

– Уж кто бы говорил, – усмехнулся Ерёма, но на него зашикали.

Ещё не хватало раньше времени спалиться. У нас даже десятка полноценного не собралось.

Ждать пришлось недолго. Моё внимание привлёк отчаянный писк. Я повернул голову и увидел, что идиллия на заливном лугу закончилась. Луна вошла в силу, и теперь было хорошо видно, что русалки бросились врассыпную, а одна угодила в плен. Её держала… одетая женщина.

Русалка брыкалась, как живая, но вдруг обмякла и повисла. Сверкнула молния.

– Не понял, – пробормотал я. – Она что – пожирает силу тварей⁈

Отвечать мне никто не спешил. И оно было понятно. Ещё из справочника я усвоил, что вила – это нечто крайне редкое и малоизученное. Действительно способна убить одним взглядом – факт. Но это относится только к простым людям, у охотников вроде как есть иммунитет. Во всяком случае, факты убийства вил охотниками были зафиксированы.

Несмотря на то, что опасность вилы представляли высокую, похлеще колдуна.

Русалки, вереща, бросились к своему хозяину и заступнику. Который, увидев сцену хладнокровной расправы, зарычал так, что земля затряслась у нас под ногами.

А женщина, облачённая в белые одежды, взмахнула крыльями и взлетела. Крылья у неё были офигенные, как у орла, чёрно-белые. Взмыв выше маковки водяного, вила как будто на мгновение исчезла, однако тут же появилась. Увеличенная в четыре раза.

– Не твоё это озеро, клоп раздутый! – громыхнул её голос. – Убирайся отсюда подобру-поздорову! Так и быть, пощажу и тебя, и выводок твой. Но ещё раз сунетесь – всех истреблю!

– Ишь, какая! – не испугался водяной. – Истреблялку-то отрастила, соплюха? Да я тут над озёрами властвовал, когда ты ещё из яйца не вылупилась!

– Вот и хватит с тебя, хрен старый. Отцарствовал своё. А теперь я буду.

Переговоры зашли в тупик, и обе стороны это почувствовали. Водяной с криком воздел руку, и в вилу ударила струя воды. Такая струя, что звездануться можно. Ну, сообразно размеру вилы. Как из брандспойта с полуметровым диаметром наконечника. Вилу сбило с траектории и отшвырнуло в сторону.

– Вот это бы могущество да в мирных целях! – восхитился я.

– Это в каких? – спросил Яков.

– Воду бы мне в дом подавал. Никаких насосов не надо!

Вила оклемалась быстро – сразу же, как только иссякла струя. Она взмахнула мокрыми крыльями – до нас долетели холодные брызги – и в мгновение ока вновь долетела до водяника. Там, не вступая больше в неконструктивные диалоги, махнула рукой.

Из озера вылетели многочисленные водяные щупальца и опутали водяного, притянув руки к бокам. Тот вскрикнул от неожиданности и ощутимо напрягся, но щупальца, судя по блеску, мгновенно заледенели.

– Вот как меня-то вода слушается, – усмехнулась вила. – А я тебе предлагала уйти! Не согласился, дурак старый. Пеняй теперь на себя.

Вила щёлкнула пальцами, и водяной заорал.

Почему заорал – стало понятно тут же. Щупальца ощетинились шипами, которые, видимо, впились и в тело водяного.

– Помирать тебе пора, – скучным голосом сказала вила. – Зажился, старый. Разжирел. Смысла в тебе ни на грош не осталось.

Она вытянула перед собой руку и резким движением сжала пальцы. Водяной взвыл уже совсем страшно – ледяные щупальца начали стягиваться.

– Не очень-то она и ослабла, – заметил Яков.

– Ага, – кивнул Никодим. – Грохнет деда сейчас – и чего нам с ней делать?

– Да погодите вы, – в один голос сказали Егор и Харисим. Переглянулись, и как-то молча решили, что продолжать будет один Егор. – Водяной тоже не пальцем деланный. Помрёт он тебе так просто, держи карман шире.

И действительно. Предсмертный вой как-то незаметно превратился в хриплый смех.

– От дура-то! – каркнул водяной. – Дура и есть.

Раз – и щупальца растаяли, стекли обратно в озеро. Два – и в обалдевшую от таких раскладов вилу ударил столб пара.

От визга заложило уши. Вила, яростно хлопая крыльями, попыталась вылететь из пара, но что-то там закоротило, и она рухнула в озеро.

– На месте карпов, я бы после всего этого вообще клевать не стал, – прокомментировал я. – Вышел бы из воды и в лес свалил. К хренам такие прогоны, даёшь эволюцию.

А водяной наклонился и, погрузив руки в воду, что-то схватил.

– Убьёшь меня, значит, да? – рявкнул он, вынув наружу виллу – которая напоминала теперь мокрую курицу, с обвисшими крыльями и дёргающимися козьими ножками, торчащими из-под платья. – Смысла во мне не осталось, помирать пора? А накося!

С этими словами он размахнулся и швырнул вилой о гладь воды, которая покорно заледенела. Вила застонала от удара. Водяной снова схватил её за грудки, поднял и вновь швырнул.

– А может, не убивать тебя, а? А заберу тебя в свой терем! Строптивость-то повыбью быстро. А там, глядишь, женой мне станешь. Детишек родишь. Детишки-то мне очень нужны. Одному вас, таких проворных, душить несподручно. А? Баба ты справная. А что ноги козьи – так это ничего, делу не помешает.

Предложение виле, кажется, совсем не понравилось. Она завизжала и забилась в руках водяного, когда тот в очередной раз её поднял.

И вдруг руки разжались. Вила хлопнулась задницей на лёд.

– Ох, – сказала Земляна.

Действительно, ох. Ледяной шип, выросший из озера позади водяного, пробил его насквозь и вылез из грудины.

Водяной, впрочем, недолго страдал по этому поводу. Нетерпеливым движением руки он отбил торчащий конец шипа и наклонился, норовя вновь поднять вилу. Та же отклонилась назад и врезала ему в рожу копытом. Неуверенно гыгыкнул Никодим.

– Ишь, какая строптивая! Люблю таких. – Водяной потёр нос. – Ну ничего, укоротим мы этот норов. Давай-ка для начала…

Под лежащей вилой растаял и тут же обратно смёрзся лёд. Водяной вновь наклонился и схватил замешкавшуюся вилу. Поднял её – и раздался треск, сопровождаемый отчаянным воплем.

Вмёрзшие в лёд крылья остались внизу.