Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 346 страниц)

– Откуда ты знаешь?

– Не твоя печаль. Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Например, то, что ты – единственный уцелевший. И тогда, сколько там веков назад, тебе надо было хватать свои тентакли в тентакли, валить отсюда на третьей космической скорости и навсегда забыть координаты. Но ты этого не сделал. Болтался на орбите, кислород переводил. Теперь пеняй на себя. Я тебя уничтожу.

Пару мгновений стояла тишина. А потом монстр заколыхался всем своим огромным телом и начал издавать булькающие звуки.

– Ты чего? Аплодируешь, что ли? Погоди, рано! Я ещё не всё сказал.

– Ты⁈ – выдавил монстр. – Уничтожишь меня⁈

В следующую секунду в меня стрельнули щупальца. Монстр выбросил их мгновенно, целый десяток. И все они ударили в Защитный круг.

Круг дрогнул – удар был силён. Я почувствовал, как просела мана. Но щупальца окутали искры. А монстр взвыл и мгновенно их поджал.

– Отдавили хвост? – хмыкнул я. – Погоди, то ли ещё будет.

Меч. Я скастовал один за другим два мощных удара, крест-накрест. Целился в самое переплетение щупалец. Помнил, что завалить монстра мало, надо ещё каким-то образом добраться до его сердца. Эта штука, если верить дядюшке, может в единый миг погасить звезду по имени Солнце, поэтому уничтожить её надо побыстрее. Но как добраться до сердца монстра, я понятия не имел – до недавнего времени вообще не знал, что эта тварь собой представляет, – и решал задачу поэтапно.

Монстру мои действия не понравились. Он снова взвыл. Снова рванул ко мне щупальцами и огрёб в ответ всполох искр.

– Вообще на своих ошибках не учишься? – приподнял брови я. – Такой же тупой, как остальные твари? Вы их по своему образу и подобию создавали, что ли?

И вдруг я почувствовал то же, что незадолго до этого ощутил в реальном мире. Под ногами дрогнула земля. Монстр тоже это почувствовал. И приободрился.

– Моя армия спешит к своему владыке, – самодовольно объявил он. – Тебя растопчут! И мне не придётся прикладывать к этому никаких усилий.

Глава 21

Оборачиваться и оглядываться по сторонам не требовалось. К нам действительно спешила армия чертей. И приближалась она с какой-то невероятной скоростью. Впрочем, при умении чертей проваливаться сквозь землю и тут возникать в другом месте – удивляться было нечему.

Удивило (и порадовало) меня другое. Черти, окружившие нас с монстром буквально в мгновение ока, притащили с собой что-то вроде носилок. На носилках стоял трон. На троне сидел Гравий.

– Здрав будь, Владимир, – приветствовал он меня. Посмотрел на монстра. – А это что за гриб поганый?

– Я – владыка, – обиделся монстр.

– Цыц! – одёрнул Гравий. В руках он держал меч. – Не с тобой разговор.

– Здорово, Гравий, – кивнул я. – Это, собственно, оно. Та пакость, на которую мы охотимся.

Гравий задумчиво оглядел монстра.

– Во разожралась-то, – констатировал он. – На наших-то харчах! А убивать её как? С Полёту, что ли, сверху?

– Не сметь меня убивать! – взревел монстр.

Черти, окружившие нас, всей толпой затряслись и повалились на колени.

Мой знакомый Недотыкомка утёр с рыла слезу. Провыл, обращаясь к Гравию:

– Не гневайся, властелин! Не имеем мы сил противиться владыке! – и вдруг бросился на Гравия.

Гравий одним движением спрыгнул с носилок и оказался рядом со мной, спина к спине. Теперь нас обоих закрывал Защитный круг. В который поломились черти. Отчаянно, как в последний бой. В чертей лупили искры, они падали на землю, но на смену упавшим рвались другие.

Удивляться было нечему. Черти – это твари, а твари подчиняются своему владыке. И здесь, в отличие от реального мира, меня не поддерживают охотники. Перенося монстра сюда, я понимал, что рискую. И сознательно пошёл на риск.

– Долго не продержимся, – процедил сквозь зубы Гравий. – Числом сомнут.

– Или нет, – сказал я. И рявкнул: – Черти! Вы охренели совсем⁈ Что творите⁈

Атака захлебнулась. Черти перестали ломиться в круг и уставились на меня. В отличие от прочих тварей, они обладали каким-никаким разумом. Явиться ко мне, чтобы сообразил им нового властелина, додумались ведь. А стало быть, чем чёрт не шутит.

– Вот скажите мне, черти. Вы тут, в загробном мире, чем занимаетесь вообще?

– Души стережём, – отозвался Недотыкомка.

Искрами от Защитного круга его шарахнуть не успело. Мялся в задних рядах, рыпаться на нас с Гравием не спешил. Тянул время, как мог.

– Правильно. Души грешные стережёте. Так было испокон веков, от сотворения мира. А не станет душ – чем вам заниматься?

– Как так – не станет? – удивился чёрт, стоящий рядом с Недотыкомкой.

– А вот так. Людей на земле не останется. А нет людей – нет и человеческих душ.

– А почему людей не останется?

– А для чего, по-вашему, этот комок червей-переростков тут нарисовался? Для того, чтобы людей уничтожить.

– Людей уничтожить? Зачем?

– У него спроси. Чего ты меня-то спрашиваешь? Я не по делу никого не уничтожаю. Вас, и то не всех перебил.

Недотыкомка уставился на монстра.

– Владыка… А ты правда людей уничтожишь?

– Смеешь во мне сомневаться⁈ – взревел монстр.

Щупальца метнулись к чертям. Недотыкомку не тронули – монстр, видимо, чертей друг от друга не отличал и кто именно задал вопрос, не понял. Ухватил щупальцами по десятку, поднял и затряс. Черти даже завопить толком не успели, их мгновенно раздавило в кашу. На толпу, стоящую внизу, плеснула зелень, потом полетели трупы.

Черти, визжа, брызнули в стороны.

– Вот так и с людьми будет, – ткнув пальцем на то, что осталось от раздавленных, сказал я. – И останетесь вы без душ человеческих.

Говорил Недотыкомке, но услышали меня все. По толпе прокатился ропот.

– Без душ?..

– Это как же – без душ?..

– Их и так-то с каждым годом всё меньше!

– И что ж мы тогда делать-то будем?

– Вот и я спрашиваю, – кивнул я. – Что ж вы тогда делать-то будете? Вы б хоть на секунду головы включили и подумали, прежде чем этому тентаклеобразному кланяться.

– Мы должны ему служить, – неуверенно сказал Недотыкомка. – Он наш владыка!

– А Гравий – ваш властелин. Это круче, чем владыка. И людей уничтожать он не собирается. И вообще, красавец. А этот – гляньте, какой урод.

Гравий приосанился. Черти задумчиво посмотрели на него. Потом на монстра.

– Это я – урод⁈ – взревел монстр.

Снова попробовал достать меня, впилился в Круг, огрёб благодатных искр и со злости принялся хватать щупальцами, давить и расшвыривать чертей. Не то чтобы я возражал, конечно. Чертей один хрен потом надо будет выпиливать, так лучше пусть эту работу возьмёт на себя враг, чем самому заморачиваться. Это с одной стороны. С другой – родии втуне пропадают. Молнии бьют не по мне, а по этому макаронному монстру… Добро на говно переводится, аж плакать охота.

Чертям получилось взбить мозги миксером. На нас они больше не нападали – это плюс. Минус в том, что драпали во все стороны, истошно визжа. В принципе, логика понятна, претензий ноль: пускай владыки сами между собой порешают, а черти уже потом к выжившему на коленях приползут.

И не позавидуешь ведь уродцам – при любом раскладе подохнут. И не пожалеешь тоже – потому как мрази… Короче, в битве с владыкой они нам не помощники. И о том, чтобы одолеть эту хренотень вдвоём с Гравием, даже речи быть не могло.

Я всё ещё был на связи со своей тысячей, получая непосредственно в мозг множественные сигналы. Как только перенёсся в загробный мир, армия пришла в движение. Ударили по заполонённой тварями дворцовой площади, и там начался ад.

Моя тысяча в этот раз была сложнокомпозитной. Её части обитали в разных частях Российской Империи, не участвуя в главных битвах, но помогая силами. Однако силы требовались и им.

Казалось, сама Земля исторгает из себя тварей, вышвыривает их на поверхность всех, до единой, умоляя охотников покончить, наконец, с этим дерьмищем.

Смоленск. Улицы заполонили волкодлаки и медведи, из домов людей выгоняли взбесившиеся кикиморы и тварные домовые. Люди выбегали в панике – и тут же гибли в лапах и когтях тварей покрупнее.

Харисим, Иван и ещё трое охотников, имён которых я не знал, стояли у дома родителей Катерины Матвеевны. Они весело перекрикивались, считая забитых тварей, но за весельем прятался крадущийся ужас. Слишком сильный натиск, если не подоспеет подмога – долго не сдюжить.

Поречье. Ничуть не лучше, даже хуже. В Смоленске тварей сдерживала хотя бы стена, здесь не было и её. Трактирщик Фёдор закрылся в трактире с десятком перепуганных забулдыг. В двери и окна с воем ломились полчища упырей. Я видел это глазами единственного охотника, который был там – Алексея, – и этот охотник теперь готовился умереть. Варианта свалить он не рассматривал. Не та сейчас ситуация, чтобы уйти и вернуться с подмогой.

Потому что подмоге неоткуда взяться. Все охотники, до кого только смогли дотянуться мы с Разумовским, бились на пределе сил с лишившимися всякого страха тварями. Твари чуяли близкую победу, и этот запах пьянил их.

И к нам помощи тоже неоткуда было прийти.

Монстр в загробном мире уже вполне освоился. С диким рёвом разорвал пополам чёрта и швырнул его ошмётки в разные стороны. Больше в шаговой доступности чертей не было, и он уставился на нас. В переплетении тентаклей вспыхнули красные глаза.

– Ты со мной, брат? – спросил я Гравия.

– Нет. Это ты со мной, брат. Царство-то моё.

– Ну значит…

– Значит, ослабь поводья. Не всё тебе творить такое, что нарочно не придумаешь.

– Ты это о чём?

– Круг убери.

Я послушно отменил Круг.

– Сначала, – пророкотал монстр, – я переломаю вам конечности. Все!

– Даже член? – спросил я.

– С него и начну.

– Ты хоть знаешь, где это?

– Прекрати надо мной глумиться!

С десяток тентаклей взвились в воздух и замерли, готовые обрушиться на наши головы. Я терпеливо ждал, ничего не предпринимая. Гравий ведь попросил – ему, наверное, надо.

И Гравий не подкачал. Он вскинул кощеев меч над головой, и невесть откуда взявшаяся молния ударила в меч с неба. Разряд пробежал по клинку, по Гравию и ушёл в землю.

В который уже раз за сегодня земля затряслась…

Владыка обрушил щупальца. Гравий взмахнул мечом. Видимо, меч Кощея отрабатывал не хуже истинного в загробном-то мире, и Гравий успел прокачать его Знаками. Во всяком случае, выглядело всё так, будто на мече сработал Знак Меча. Да не первого уровня прокачки. Потому что все десять щупалец срезало словно бритвой.

Владыка заорал, но его голос неожиданно пересилил голос Гравия:

– Грешники! – прогремел он над пустынной землёй. – Страдальцы, обречённые навеки! Кто из вас не мечтал искупить вину? Кто не жаждал облегчить участь? Пришло ваше время!

Как и черти, они появились вдруг. Неожиданно. Весь горизонт усеялся бегущими со всех ног людьми. Они стремительно приближались к опешившему владыке, который отвернулся от нас и смотрел на эту, новую напасть.

– Гравий… – позвал я.

– А? – повернулся ко мне Гравий.

– Ты отморозок полный…

– От такого слышу! – расхохотался Гравий.

Лавина мертвецов катилась, и ни конца, ни края ей не было видно. Зато я начал различать лица. И не без удивления увидел, что в первом ряду, истошно вопя, несётся Мандест. Ишь ты. Года не прошло, а он уже героем стал. По ходу пьесы, быть грешником в загробном мире – действительно такое себе. Если вот такие личностные трансформации имеют место.

Грешники наступали широченным полукругом. Ещё чуть-чуть, и заключат нас всех в кольцо. Нахрена – непонятно. Если валишь толпой одного и имеешь преимущество в виде разгона, окружение вообще смысла не имеет. Нужно просто валить и добивать. Я бы выстроил нападающих клином с острием шириной человек в пятнадцать.

Но меня никто не спрашивал, и вообще хрен знает, чему подчинялись эти граждане. На нас пёр полумесяц, и мы должны были с этим просто смириться. Но у владыки, кажется, были иные планы.

Он взмахнул обрубками щупалец, и капли зелёной крови разлетелись по земле. Ещё один взмах, ещё, ещё…

– Что бы он ни делал – мне это не нравится, – заявил я.

В следующий миг кастанул Костомолку. Был готов к тому, что в неё ухнет вся моя мана, да плюс мана моих товарищей по оружию. Но вот к тому, что реально случилось, меня жизнь не готовила.

Костомолка тупо улетела «в молоко», растворилась в небе. Потому что никакого владыки больше не было! Исчез.

За пару мгновений неопределённости я, кажется, начал седеть. Если эта тварь сумела вернуться в Петербург… А почему нет, спрашивается, что мы вообще знаем о её способностях? Ничего не знаем. Знаем, что в разговорах туповата и заносчива, только и всего. Но когда тупость мешала силе…

– Беда! – крикнул Гравий.

Брызги зелёной крови, разлетевшиеся из щупалец, забурлили, как будто имели глубину. И вот из одной из них выскочил чёрно-зелёный человек. Ну, человека он напоминал весьма условно. Так, чучелко какое-то, наспех слепленное по образу и подобию бегущих грешников. Однако в руках чучелко держало чёрно-зелёный меч.

Вот вторая лужица исторгла ровно такого же воина, третья, четвёртая… Я глазом моргнуть не успел, как между нами и грешниками выстроилась армия. Не многочисленная, чёрно-зелёным воинам только-только хватило числа выстроить один ряд такой же длины, как у грешников. Но на численность им было плевать. Они рванули в контрнаступление.

Всё произошло так быстро, что ни я, ни Гравий ничего не успели предпринять. Да и что мы могли бы? Эти твари неслись так быстро, что ни один Знак не смог бы их догнать.

Армии сшиблись. Земля дрогнула так, что я с трудом удержался на ногах. А потом поднялся крик.

Владыка, единый в сотне лиц, рубил, сминал, перемалывал в кровавую кашу силы противника, настолько его численно превосходящие, что даже сопоставлять их было смешно.

В передних рядах возникло смущение. Кажется, увидев, в какую мясорубку их влечёт, грешники попытались повернуть назад. Но сзади напирала такая страшная сила своих же, что о бегстве не могло быть и речи. Первые ряды оказались зажаты меж молотом и наковальней. Одни поддались панике и оказались под ногами своих же. Другие решили идти до конца и погибали от стремительно мелькающих чёрно-зелёных мечей.

– Они погибают… совсем? – спросил я.

Кровь от грешников летела настоящая, красная. Человеческая. Мандест уже прекратил существование, даже рота криминалистов не сумела бы вычленить его частицы в той каше, которую оставлял после себя размножившийся владыка.

– Спроси чего полегче… – выдавил бледный Гравий.

Судя по растерянному лицу, он думал, что начало правления выдалось таким себе. Принял смелое управленческое решение, которое обернулось полной задницей. Хотя, по-хорошему, следовало думать иначе. Гравий подтянул на нашу сторону ресурс, который работал. Хоть как-то работал.

Я хотел сказать об этом Гравию, приободрить, но тут перед внутренним взором мелькнуло нечто совсем уж нехорошее.

Сосредоточившись, я поймал в «объектив» смутивший меня момент и выругался.

– Что? – повернулся Гравий.

– Оставлю тебя ненадолго. Прости, но тут без вариантов.

Я бросился к тому месту, где находился потусторонний «якорь» Гравия. Встал на него и перенёсся в дом Катерины Матвеевны.

Харисим лежал на полу у лестницы, истекая кровью. Его глазами я видел, как два упыря тащат со второго этажа мою невесту. Она кричала без остановки, и рычание упырей ей вторило.

Взмах мечом с наложением одноимённого Знака – и две упырьи башки запрыгали по ступенькам. Меня пощекотало молниями. Безглавые туши рухнули, упала и Катерина Матвеевна. Скатилась вниз, тут же вскочила, перепачканная зелёной кровью, тяжело дыша.

– Не ранена? – Я схватил её за подбородок, повернул голову в одну сторону, в другую. – Не укусили? Отвечай, ну!

– Нет! – крикнула она.

Наверху появились чуть живые от ужаса папенька с маменькой, за их спинами маячил дядюшка. Живые, значит, и наверху чисто. Видимо, упырей настропалил какой-то колдун, исключительно на Катерину Матвеевну. Чтобы достать меня. Потому что я тварей достал уже капитально, и сегодня ночью они решили поквитаться.

Убедившись, что Катерина Матвеевна в порядке, я бросился к Харисиму. Там всё было плохо. Харисим зажимал огромную рану в животе. Такую же огромную, как он сам.

– Я – всё, Владимир, – прорычал, скрипя зубами от боли.

– Хрен тебе, а не всё, – отрезал я.

Остановить кровь.

Заживление.

Противоядие.

Восстановление сил.

Харисим отнял руки от живота. Плоть была целой, только одежда превратилась в ничто.

– Уходите, – приказал я.

– Куда?

На улицах Смоленска кипел апокалипсис, я видел это глазами подчиненных мне охотников. И тут же простроил относительно безопасный маршрут.

– Храм какой-то есть неподалеку, вроде каменный. Укройтесь там.

– Храм? – нахмурился Харисим.

– Верно, о Троицком соборе говорите, – подала голос маменька Катерины Матвеевны. – Каменный он, да.

– Не дойдём, – мотнул головой Харисим. – Забери их, Владимир! Не уберегу.

– Куда, *****, я их заберу⁈ На луну?

– Да хоть бы и на луну! Поскидай в яйцо своё – и лети!

Ну, ясно – шок у человека. Паника – помирать ведь собрался. И осознание, что один раз людей уже не уберёг. Если бы я не пришёл на выручку… Короче, воздействовать тут можно единственным способом.

– А ну, встал! – заорал я, уже не пытаясь сдерживаться. – Быстро, встал! Там, за дверью, родий и костей столько, сколько ты отродясь не видывал! А ты лежишь и хнычешь, как девчонка!

Харисим с рыком поднялся. Рявкнул:

– Ну, смотри, Владимир!

Отлично. Сработало. Это снова прежний Харисим.

– Уж я присмотрю… Бль… Всё, пока.

В следующее мгновение я был в трактире Фёдора. В том, что от него осталось. Дверь вынесли вместе с изрядной частью стены, и в образовавшийся пролом пёрли твари всех расцветок и мастей.

Костомолка!

С тем количеством силы, что я в неё вливал, Костомолка уже походила на мясорубку. Единым помыслом я уничтожил восемь волкодлаков, троих упырей и одного медведя. Тут же повторил Знак. Твари с визгом отпрянули от пролома.

Я повернулся, нашёл взглядом Алексея. Он, тяжело дыша, стоял перед сбившимися в кучу перепуганными гражданскими. Меч у него в руке дрожал. Если бы не моё внезапное появление, парень, скорее всего, уже был бы мёртв.

Глава 22

– Владимир, – выдохнул Алексей. – А я уж и не чаял…

– Владимир! – всхлипнул Фёдор.

– Городская ратуша, – оборвал излияния я. – Недалеко отсюда, там укрепились пятнадцать охотников. Прорваться сможешь?

– У меня там «якорь» есть! – пискнул Алексей.

– Отлично, переноси людей.

– Не могу! Ранг маленький, Перемещение едва открыть успел. Только если сам.

– Да твою ж… Ладно, бегите по улице. Там сейчас почти свободно, только у третьего дома…

– Направо лучше повернуть, я тоже вижу, – закивал Алексей, оживляясь. – И наших много по пути.

– Ну. Почему никто не рванул спасать трактир – недоумеваю, как будто не охотники. Но это уже потом буду спрашивать. Всё, давай, бегом, пока новые твари не нарисовались!

Я повернулся и выглянул в пролом, но увидел не то, что было за ним. Всё затмило видение куда более важное и страшное, чем всё, что я только мог представить. Это была сцена, которую кто-то увидел буквально краем глаза, но меня она триггернула не хуже дефибриллятора.

Санкт-Петербург. Дворцовая площадь. Стоящее посреди новоприбывшее яйцо с раскрытой дверью. Кипящая вокруг него битва всех со всеми.

И Кощей.

Невесть каким образом выживший, неизвестно какими милостями судьбы не попавшийся ни охотникам, ни тварям.

Кощей полз. Ноги у него не шевелились, но руки работали, и на руках он полз к яйцу. Протянул одну руку и схватился за порог.

– Ну, нахрен! – заорал я к великому недоумению Алексея, Фёдора и завсегдатаев Фёдора.

Секунду спустя я уже бежал к яйцу. Но не успевал. Отчаянно не успевал! Мой «якорь» оказался слишком далеко, Кощей уже вполз внутрь яйца.

Я бежал, как никогда в жизни. Быстрее билось только моё сердце. Сердце, сердце, сердце, нет, нельзя, нельзя допустить, нет!

Ослепительно яркий свет хлынул из двери в яйцо, и я зарычал. Поздно. Всё с самого начала пошло через задницу. Я слишком привык, что судьба мне благоволит. Надо было постараться получше, придумать план потолковей… Но как можно было планировать, когда никто понятия не имел, что тут будет в действительности⁈

Кощей вышел наружу на своих двоих. Пока ещё он выглядел как человек. Но весь светился, и через плоть уже виднелся скелет.

В правой руке высоко над головой Кощей держал нестерпимо яркий комок света. Как Данко, только мудак.

– Склонитесь! – прогрохотал он своим истинным голосом, даже труба не понадобилась. – Склонитесь предо мной, ибо я – ваш повели…

Меч пронзил ему спину, и лезвие вылезло из груди. Кощей поперхнулся словами, харкнул кровью. Свечение потускнело, но добытое сердце продолжало полыхать.

А потом, наверное, у Кощея просто сработал какой-то рефлекс. Он ударил наотмашь охотника, стоявшего сзади. Это оказался Ждан. Темник – в чьём подчинении находилось десять тысяч охотников. От удара Ждана отшвырнуло на корпус яйца, приложило на высоте полутора метров. Но Ждан приземлился на ноги, чуть заметно поморщившись, хрустнул шейными позвонками и потянулся за мечом.

Кощей позволил ему схватиться за рукоятку, потому что до него уже дошло, какую свалял хрень: ударил правой рукой. Правой! Всё-таки тварь – это тварь. Будь она хоть трижды потусторонней, умнее не станет.

Сердце выскочило из руки Кощея и покатилось по земле. Через него перепрыгнул волкодлак. На него кинулся медведь, позабыв обо всём на свете, и даже не заметивший, как лишился головы. К сердцу хлынули крысы, но сгорели, испепелённые чьим-то Красным петухом.

И сердце Кощея, как Колобок, продолжало катиться. До тех пор, пока не добралось до конечной точки своего путешествия.

Тварь опустила голову, пару секунд в лёгкой задумчивости смотрела на ударившийся о копыта яркий шарик. Потом, видимо, решила, что слишком яркий свет её бесит, и что подлый хозяин со своими дурацкими битвами, как всегда, забыл покормить бедную лошадку, и пора бы уже прибить этих двух зайцев одним ударом.

Короче, Тварь разинула пасть и сожрала сердце.

– Н-н-н-не-е-е-ет! – заорал Кощей, простирая к Твари руки.

Тварь в ответ оглушительно рыгнула, извергнув из пасти такой поток фотонов, что всю площадь озарила вспышка.

Ждан выдернул меч из спины Кощея, замахнулся, чтобы снести ему голову. Но Кощей, успевший набраться от сердца сил, пришёл в себя. Развернулся, перехватил руку Ждана, ударил его в челюсть. Ждан в ответ врезал Кощею с левой. И, видимо, сила Темника оказалась для не вполне переродившегося Кощея перебором.

Голова дёрнулась, Кощей попятился, выпустив руку с мечом. Ждан начал кастовать Знаки один за другим. Удар, Меч, Костомолка, Мороз, Молния, Красный петух. С такой скоростью, что у меня дух захватило.

Кощей продолжал пятиться, пока ещё выдерживая атаку. К счастью, пятился он в мою сторону. Я свистнул.

Бывший царь загробного мира повернулся, и я ему подмигнул.

– Пора домой, Коша. Там как раз ваши владыку месят. Привет ему передавай.

Взмах меча, и голова Кощея отделилась от плеч. Опять… Но на этот раз ему хватило. От молнии, ударившей меня, я едва не упал. Родии мигом распределились по тысяче. Сколько там, я заметить не сумел, ясно было одно: много.

А в следующую секунду взвыла Тварь.

– Хозя-а-а-аин! – Она заковыляла в мою сторону. – Пло-о-охо мне что-то!

Задрав морду к чёрному ночному небу, рыгнула, и к звёздам полетел самый настоящий фейерверк.

– Жрать по ночам не надо потому что! – буркнул я.

Ситуация, конечно, странная – мягко говоря. Сердце Кощея в Твари – это тебе не утка в зайце, тут у нас вещества посерьёзнее. С одной стороны. С другой стороны, если отринуть идиотизм произошедшего, всё сложилось неплохо. Сердце Кощея размещено в надёжном хранилище. Просто так Тварь то, что сожрала, не вернёт, даже если захочет. Главное, чтобы в ней самой от этого ничего не повредилось.

– Скажешь тоже! – огрызнулась Тварь. – Что ещё ночью делать-то, если не жрать?

Угу. Ну, если огрызаться может – значит, не особо страдает. Вот и слава богу, и на этом замнём вопрос до выяснения. Сейчас на повестке дня другое.

Ко мне подошёл Ждан.

– Красиво сработал, брат, – одобрил я.

Ждан кивнул.

– Зря ты владыку в загробном мире оставил.

– Ну извини, разорваться не мог.

– Понятное дело. Разрываться – это тебе ещё рангов пять поднять надо… Ну что, идём?

– Куда?

– В загробный мир, конечно. Тут уж справятся как-нибудь, а там я пока ни разу не бывал.

– Хозя-а-а-аин! – снова завывала Тварь. – Прости! Век жрать не буду! Умолять станут – крохи в рот не возьму, а-а-а-а!

Она приподняла хвост, и из-под него вылетела ослепительной красоты радуга, сопровождаясь характерным отнюдь не для радуги звуком.

Я покачал головой.

– Простить-то я могу, не вопрос. А дальше что?

– Что?

– Понятия не имею! До сих пор препарированием тварных кобыл с целью извлечения Кощеева сердца ни разу не занимался.

– И что же делать?

– Стой тут, пока не придумаю, что делать! Не сходи вот с этого места. Твари полезут – бей копытом.

– Уж это я могу!

– Не сомневаюсь. Но с места не сходи, поняла? Мне ещё только за тобой гонять не хватало.

Тварь преданно закивала. И тут же снова, задрав башку к небу, рыгнула радугой.

Я повернулся к Ждану.

– Пошли в загробный мир. А то у меня уже глаз дёргаться начинает.

Потусторонний «якорь» был рядом. Я положил руку на плечо Ждану, и мы очутились рядом с Гравием.

– Ого, – проговорил Ждан.

За то время, что я отсутствовал, Гравий успел справиться с растерянностью, рефлексией и прочими недугами. Взял себя в руки, начал мыслить, как полководец, и действовать, как полководец. Бой теперь шёл не на одной линии. Гравий сумел рассредоточить армию грешников на группы, и каждый такой условный взвод окружил толпу чёрно-зеленых. В каждой отдельной группе шла своя рубка. Насколько я мог судить, с переменным успехом, но по сравнению с тем, что оставил здесь, уходя, это был даже не прорыв, а прорывище.

Сам Гравий орудовал мечом во главе самой многочисленной группы. Зелень лилась рекой, ошмётки так и летели. Ждан оценил обстановку мгновенно и ринулся на помощь Гравию.

– Ждан⁈ – донеслось до меня. – Ты ли?

– Я. Не ждал?

Угу. Эту шутку я уже слышал. Здесь всё ясно – старые знакомые, общий язык найдут без проблем. Я врубился в общую сечу. Щедро рассыпал Удары, Мечи, Костомолки, но довольно быстро понял, что смысла в этом не много.

Воинство Гравия подпитывалось постоянно – количество грешников, тусящих в загробном мире, исчислению вряд ли подлежало. Но и владыка, чтоб ему своими же тентаклями подавиться, сдаваться не собирался. Взамен убитых черно-зеленых тварей из-под земли пёрли новые.

Сколько это может продолжаться – трудно сказать. Вероятнее всего, до тех пор, пока не закончатся силы у меня, Гравия и Ждана. Дальше отправлять грешников в бой станет некому, и битва прекратится сама собой.

Нет. Этого допустить нельзя. Думай, Владимир, думай! Не позволяй этой твари измотать себя и товарищей! Эх, и где бы взять громадину, хотя бы условно сопоставимую с макаронным монстром? Разрушители не сильно большие. Против тварей работают исправно – я краем сознания продолжал наблюдать за тем, что творилось в реальном мире, – но вот против такой хренотени – ерунда, тьфу и растереть. Пауки – тоже, что ему их пули? Танк бы мне сюда… И тут меня осенило.

«Гравий! – Позвал я мысленно, Гравий находился на приличном расстоянии от меня, а вокруг кипела битва. – Неожиданный вопрос: тебе нигде тут железный человек не попадался? Тот, которого мы из Сибири приволокли?»

Про Сборщика, честно говоря, и думать забыл. Устранил проблему – сбросил со счетов. Оказавшись в загробном мире, про него даже не вспомнил. Кощей оговорился как-то, что Сборщик где-то там замурован, но в тот момент меня это мало интересовало. А сейчас подумал вдруг – почему нет? Кощей замуровал Сборщика наверняка на территории крепости. Которую я полностью перетащил в Сибирь. Но в Сибири Сборщик не появлялся, мне бы уже доложили. Следовательно, вполне мог выбраться из-под земли и лазить по загробному миру в своё удовольствие. Кощея-то больше нет! Так же, как и яйца с вкусными баночками внутри.

Как в воду глядел.

«Попадался», – сказал Гравий.

Как обычно – само многословие, блин!

«Где он?»

«Не знаю».

«А попадался – где?»

«Везде. Он где попало шарахается. Бродит неприкаянный, никуда приткнуться не может. Постоит-постоит столбом, потом снова бродить начинает».

«Угу. Понял… Так, мне снова надо ненадолго исчезнуть. Не хулиганьте тут».

Я перенёсся к себя в усадьбу. Быстро огляделся, оценивая обстановку. Всё нормально, тишина и покой. Домашние укрылись в подвале, Терминатор их охраняет. Можно не беспокоиться. А мне надо… Вот что мне надо.

Я зашёл в сарай и ухватил подмышку две первые попавшиеся банки. Прямо из сарая перенёсся в башню, забрал из сейфа компьютер, управляющий Разрушителями. И Сборщиком, соответственно, тоже – это я понял, когда уже в достаточной мере изучил язык и шарился по содержимому компьютера в целях повышения образованности. Был уверен, что лишними знания не будут. Теперь осталась ерунда – выяснить, работает ли компьютер в загробном мире…

Я перенесся обратно в загробный мир. Чёрт, а мана-то проседает! На треть уже ушла, измотали меня битвы и перемещения. Ну, ничего. Надеюсь, недолго осталось.

Знак, изображенный Гравием, находился в стороне от кипящей битвы. Шла она по-прежнему на равных, с эпизодическими перевесами то в одну, то в другую сторону. То есть, моё первое предположение верно, и конца этой битве не предвидится. По Гравию и Ждану было ясно, что и они начали уставать.

Держитесь, мужики! Сейчас.

Я положил банки перед собой. Ну же! Где ты там? Давай, беги к папочке! Сборщик не заставил себя долго ждать. Скоро я почувствовал, как земля содрогнулась.

А через минуту увидел приближающуюся семимильными шагами металлическую громадину. Не знаю, каким образом Сборщик чувствовал банки и компьютер. Да и пофиг, главное – почувствовал, нарисовался. И немедленно попытался кинуться на меня – отобрать банки и комп. Да щас тебе, ага.

Защитный круг! Сборщика шарахнуло искрами. А я рукоятью меча пролистывал меню, отыскивая нужную команду. Во, нашёл. Замри, чучело!

Сборщик застыл на месте.

– Это же наш робот агрегатор!

Ишь ты. Заметил. Даже вновь собрался в единое целое – от офигения, не иначе. Воюющая армия грешников, враз лишившаяся всех противников одновременно, застыла в недоумении. А монстр материализовался в десятке метров от меня и Сборщика. Одно из щупалец потянулось к нему.

– Ты хотел сказать: «был наш», – поправил я. – Что с возу упало, то пропало. Не хрен разбрасывать.

Сам между тем подыскивал нужную команду. Не то, не то… Да где же, блин⁈

Вот! Я ткнул мечом в команду. Сборщик повернулся к тянущемуся в его сторону щупальцу. Расставил ноги и прицелился. Со стороны выглядело так, как будто в писсуар. Из того места Сборщика, которым обычно целятся в писсуар, вылетел знакомый трос с крюком на конце и намертво впился в щупальце.