Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 346 страниц)

– Зачем ты продал ему эту куколку?

– Это… Это моя работа!

– Хм… Ну ок, смотри: я – охотник, моя работа – убивать тварей. Если ты меня спросишь, зачем я это делаю, я тебе объясню: твари вредят людям, убивают людей. Мне это не нравится, я их убиваю. У нас конфликт интересов, в общем и целом. А вот зачем ты торгуешь дерьмом, которое убивает людей?

Медленно-медленно торговец побледнел. Даже кровь из разбитого носа перестала капать, вся отхлынула от лица. Того гляди начнётся кислородное голодание мозга.

– Лучше убей…

– Это не вопрос, успеется. А пока давай, излагай свою жизненную философию, я тебя внимательно слушаю.

Торговец несколько секунд шумно и глубоко дышал ртом, а потом, приняв какое-то глубокое внутреннее решение, сказал:

– Я деньги зарабатываю. Вот и всё. Мне хорошо платят за то, что я делаю.

– Приемлемый ответ. Ты не комплексуй, я против денег ничего не имею. Сам их люблю, но странною любовью. А кто и почему тебе хорошо платит за то, что ты сживаешь со свету людей?

Ясно уже, что именно этого вопроса он и боялся.

– Я не знаю!

– Враньё. Когда не знают, так не бледнеют. А ты обделался, потому что знаешь и можешь немало наболтать. Ну ладно, давай разобьём вопрос для лёгкости на два. Первый: кто тебе платит?

– Т…

– Ну⁈

– Тро…

– Что, трое из Простоквашино⁈

– Троекуров!

Глава 9

– Слава тебе, Господи, родили. Я уж думал, кесарить придётся, обошлось. А Троекуров зачем это делает?

– Не знаю. Точно не знаю. Только слышал…

– Поведай мне, что ты слышал.

Торговец облизнул залитые кровью губы, скривился от вкуса и беспомощно посмотрел на грязное окно. Наконец, решившись, сказал:

– Я слышал, как он говорил с кем-то невидимым. И сказал, что сделает всё возможное, чтобы Петербург пал, когда придёт время. Лишь однажды услышал, случайно! Это всё, больше я ничего не знаю.

Угу. Вот оно как. Значит, мы тут имеем дело с пятой колонной в особо циничных масштабах. У Троекурова, смотрю, проектов много, да все разные. Любопытная личность. Надеюсь, скоро пересечёмся, поболтаем о том о сём. Темы общие уж точно найдутся, я, к примеру, тоже люблю над несколькими проектами одновременно работать.

– А «с невидимым» – это как?

– Я не видел его собеседника, только слышал голос. Страшный, нечеловеческий. И Троекуров обращался к нему: «господин».

– И много у тебя тут клиентов?

Торговец замялся.

– Ну⁈

– Н-не очень. Бывает два-три в неделю. А бывает, и вообще…

– Но есть ведь и другие точки, так?

Красноречивое молчание.

– И адреса ты знаешь?

– Нет-нет, я не знаю! Мне-то оно ни к чему, у меня своя лавка.

Ладно. Мне, собственно, тоже ни к чему. Рыба гниёт с головы, вот голову первым долгом и нужно рубить. Без поддержки Троекурова вся эта мерзопакостная сеть загнётся в кратчайшие сроки.

– И за сколько столетий вы планировали ослабить Петербург? – Я поднёс кончик светящегося клинка к кадыку торговца. – Два-три человека в неделю – что-то не складывается арифметика.

– К-к-каждый, кто покупает что-то этакое, душу свою чёрту отдаёт. Чёрт потом за ним является. И когда является – этот человек ещё кого-то с собой подхватывает, тот тоже сделку с чёртом заключает. Ну и к тому же Троекуров не только этим занимается. Он изобрёл оружие против охотников…

– Это, что ли? – кивнул я на балбеса, бьющегося лбом об воздух.

– Откуда ты знаешь⁈

– В википедии прочитал. Тебе напомнить, кто здесь вопросы задаёт?

– Я помню!

– Молодец. Так как, говоришь, мне найти Троекурова?

– Никак. Он сам находит всех, кого ему нужно найти.

– А живёт-то где?

– Не знаю! – Торговец немного помолчал, потом добавил: – Мне кажется, он вообще не живёт ни в городах, ни в провинции. А где-то там… с тварями. Мне кажется, он вовсе не человек. Приходит, только чтоб сделать свои дела, – и тут же исчезает.

Ох уж мне это чрезмерное мистифицирование. Ну так и скажи, что не следил за ним ни разу.

– Ладно, – решил я. – С этим закончили. А теперь бери мешок и клади туда всё.

– Что – всё?

– Ну, всё, что у тебя есть. Куколок этих. Иголки, которые в воротник воткнёшь, и человек умирает. Короче, весь свой товар.

– Да ты что⁈

– Я не «что», я – кто. Точнее – тот, кто тебя в противном случае нашинкует, как капусту для закваски. Видал квашеную капусту?

Торговец, судя по реакции, видал. Тут же нашёл мешок и засуетился. Как я и подозревал, за основным торговым помещением находилось складское, где, собственно, и хранилась вся дрянь. Туда торговец и скрылся. Я тоже заглянул, но не обнаружил ничего интересного.

Зато среди обломков стойки нашлась жестяная банка с порохом и мешочек с пулями. Пристроившись на полу, напротив балбеса, я зарядил трофейный пистолет. Потом сунул в свой заплечный мешок и банку. Пулю в пистолет заряжать не стал – смысла нет.

Взвёл курок, посмотрел на балбеса, который изменил стратегию борьбы с незримой преградой. Теперь он, уперевшись в неё лбом, перебирал на одном месте ногами.

– Заметь, ни копейки с тебя за беговую дорожку не взял, – сказал я.

Балбес радости не показал. Необразованный какой-то мертвяк, некультурный. Скидку сто процентов – и то не понимает.

– Вот, всё, что есть.

Торговец нарисовался передо мной, притащив туго набитый мешок. Со стороны – как будто с картошкой, только стоит явно подороже.

– Угу. – Я забрал мешок. – Значит, так. Когда придёт Троекуров и начнёт задавать вопросы, скажешь ему одну простую вещь: тебя посетил граф Владимир Всеволодович Давыдов. И если у господина Троекурова есть какие-нибудь вопросы, он всегда может задать их лично его сиятельству.

– Трорекуров меня убьёт!

– Ну тогда скажи, что продал весь товар, а деньги пропил – может, пощадит.

– Он выручку не забирает.

– М?

– Деньги его не интересуют. Их я беру себе.

– Ишь ты. Интересная модель бизнеса… Ну что ж, варианты я тебе озвучил, а дальше сам решай. Жить захочешь – придумаешь, как раскорячиться. Да, и ещё один момент.

Я повернулся к шагающему по невидимой беговой дорожке балбесу. Уж что-что, а эту срань я тут не оставлю.

Удар. Балбес отлетел на противоположную невидимую сторону ловушки. Ещё Удар. Ещё. Теперь – Меч, снова Меч, ещё Удар. Костомолка. Давай, давай, родимая, вот так, вот так, вот та…

Молния пробила мне грудь, и я отяжелел на семь родий. Не бог весть что, но и не ноль. Всего теперь восемьдесят две. Никогда ещё Штирлиц не был так близок к белой го… В смысле, никогда ещё Владимир не подбирался так близко к рангу Витязь.

– Огнище, – сказал я и бросил на изуродованную тушу мешок, заботливо снаряженный торговцем.

Красный Петух!

Огонь быстро и охотно пожрал и дохлятину, и мешок со всем его содержимым. Вопреки моим давешним опасениям, пожара не случилось. Даже дыма почитай что не было – всё-таки Красный Петух был больше заточен на тварей, а не на человеческие постройки.

Я собрал кости, сложил их в заплечный мешок. Торговец тем временем укоризненно покашлял, помахивая рукой у себя перед носом.

– До новых встреч. – Я навёл на него пистолет.

– Не губи! Не губи!!!

Пистолет бахнул вхолостую. Я повернулся и выскольнул за дверь, оставив торговца кашлять в насквозь задымлённом помещении. Пускай мучается, ему полезно.

– Господи боже мой, Владимир Всеволодович, я тут чуть с ума не сошла! Это что, были выстрелы⁈ – налетела на меня Александра.

– Они, – беспечно сказал я, пряча пистолет за пояс. – Вот, купил себе новую игрушку. Хозяин любезно разрешил её испытать.

– Игрушку? Вы купили пистолет? И это всё⁈ А я тогда вам зачем была нужна?

– Исключительно ради приятного общества. Эй! Автолюбитель, стой!

Я поймал извозчика и приказал ему ехать к Ползунову. Через сорок минут мы высадились. Александра выглядела уставшей.

– Сейчас перекусим – и домой, – заверил я её.

Чувствовал себя чрезвычайно довольным. Наступил на хвост не только чёрту, но и самому Троекурову. Теперь, зуб даю – не один, так другой явятся ко мне самолично, решать вопросы. А мне только того и надо. Чем самому-то бегать, искать их. Чай, не мальчик, других дел хватает.

* * *

Ползунов был дома. Верные долгу телохранители его никуда не отпустили.

А вот Ланген исчез бесследно.

– Где же ваш деловой партнёр? – обведя глазами гостиную, светски поинтересовался я.

Ползунов задумчиво посмотрел на свои руки. Я заметил ссадины на костяшках. Не привычен человек кулаками работать… Впрочем, Ланген, как я заметил, к такого рода деятельности привычен ещё меньше.

– Мы с ним поговорили по душам.

– Зачем же было самому-то разговаривать? Могли прибегнуть к помощи, – я перевёл взгляд на телохранителей.

– Ах, нет, ну что вы. Задета моя честь, а такие вопросы я всегда решаю лично.

Один из телохранителей за спиной Ползунова ухмыльнулся и показал большой палец. Видимо, господин инженер решил вопрос неплохо – коль уж заслужил одобрение от изрядно поднаторевших в решениях охотников. Ну да, верю. Перед моим уходом Ползунов выглядел настроенным серьёзно.

– Мы поговорили, и Ланген покинул этот дом. Навсегда.

Телохранитель ухмыльнулся ещё шире и изобразил, как Ланген покидал дом. Если верить пантомиме, получалось, что немца вышвырнули пинком. Талантливый парень. Телохранитель, в смысле. Надо спросить, как звать, весёлые люди нам нужны. А то такие все серьёзные кругом, куда деваться.

Ползунов пантомиму за спиной не заметил.

– Формальностями займусь позже, – закончил он. – Надеюсь, для улаживания юридических тонкостей мне не придётся встречаться с этим подонком лично.

– Ни в коем случае! – вмешалась Александра. Услышав про юридические тонкости, она мигом забыла об усталости. – Уверяю вас, любые вопросы такого рода можно урегулировать вовсе без вашего вмешательства. Вам не придётся встречаться с бывшим партнёром, у вас не будет болеть голова вообще ни о чём – стоит лишь найти хорошего, знающего юриста.

Она скромно потупилась.

– Разрешите представить, – усмехнулся я. – Александра Дмитриевна Урюпина, потомственный юрист. Высококвалифицированный специалист по урегулированию любых вопросов.

– О! – восхитился Ползунов. Поцеловал даме руку. – Если бы вы взяли на себя труд…

Александра сделала вид, что колеблется.

– Честно говоря, работы у меня сейчас немало. К тому же, я живу в Поречье, это далековато от столицы. Возникнут дополнительные расходы…

Ползунов умоляюще прижал к груди руки.

– Всё, что угодно – лишь бы избавить меня от необходимости копаться в бумагах! И видеть этого подонка. Я ведь, право слово, едва его не убил. – Ползунов вздохнул. – Хотя без партнёра мне, конечно, туговато придётся.

– Ничего, – подбодрил я. – Теперь у вас со здоровьем всё в порядке. Осилите, куда вы денетесь.

– О! – обрадовался вдруг Ползунов. – А вы, Владимир Всеволодович, не желаете ли войти в долю?

– Да ну. Толку вам от меня? Я – охотник, на месте не сижу. Только и гоняю за тварями – в поле ветер, в жопе дым. К кабинетной работе не привык, да и не сказать, что прельщает она меня. Хотя механизмы люблю, это есть.

– Так это как раз самое главное! Если лежит душа к паровым машинам, остальное приложится. Всю инженерную составляющую я беру на себя. Вы будете участвовать только деньгами. Ну, и охраной, – Ползунов оглянулся на телохранителей. – О распределении прибыли договоримся. Не обижу, обещаю.

– Да в этом я не сомневаюсь…

Вообще, мысль мне понравилась. Стать совладельцем мастерской – это тебе не прикупить поместье с какими-то мутными карпами. Мастерская – живые деньги с каждого нового заказа, которых у Ползунова с каждым днём только прибавляется. Доход, ради которого мне не нужно будет махать мечом. На то, чтобы вложиться в такое предприятие, денег жалеть не стоит. Чего их хранить-то спрашивается, над златом чахнуть? Пусть пользу приносят.

– Ладно, считайте, что принципиально – уговорили. Вернусь домой, прикину, что у меня там по финансам.

– Буду вам весьма признателен! – Ползунов крепко пожал мне руку. После чего, покачнувшись, опустился на диван.

Видимо, последний порыв отобрал слишком много сил, он всё-таки едва успел на ноги встать. Ещё утром помирал.

– Чего вы в гостиную-то выползли, – укорил я. – Вам бы дальше лежать.

– О, ну что вы. Поначалу мне вообще казалось, что горы могу свернуть. Я был невероятно зол на Лангена. Но к середине дня запас сил иссяк, и… В общем, я не пожалел, что остался дома.

– Знак Восстановление сил, вторая прокачка, – объяснил я. – Эффект длится до двух часов. Вот качнусь до Витязя, там смогу и Знаку уровень поднять. На следующем – до суток непрерывной деятельности обещают.

– Сутки? – заблестели глаза у Ползунова. – Целые сутки можно работать непрерывно? И не спать?

Правду Обломов говорил – крепко отбитый гражданин.

– Всё так, – развёл я руками.

– Ого, – сказала Александра. – Целые сутки… Без перерыва.

Вот вроде бы ничего такого не сказала, но я почему-то почувствовал прилив крови к неподобающим местам. Иными словами, немного покраснел.

И только тут заметил, какими глазами адвокатша смотрит на Ползунова. Да она его буквально бомбардировала флюидами, наверное, сама толком этого не понимая. Меня и то по касательной зацепило.

А вот Ползунову хоть бы хны. Как сидел – так и сидит, только о работе своей и думает. Во мужик нынче пошёл!

– Скажите, Иван Иванович, а вы – коренной петербуржец? – кокетливо спросила Александра.

– Что? Ах, нет, я родился в Екатеринбурге. Потом перебрался в Барнаул, на медеплавильном заводе работал. Ну а уже потом – Петербург…

– Какая интересная у вас жизнь! Я вот как родилась, так и прожила всю жизнь в Поречье… Расскажите о Екатеринбурге, умоляю вас! Что там есть красивого?

– Там? Ну… Лес. Горы, – смутился вдруг Ползунов. – Н-да, горы очень красивые, пожалуй. Я, впрочем, больше работал…

– Расскажите же о своей работе!

Ничего лучше Александра выдумать не могла. Ползунов не затыкался дольше часа, даже за обедом почти не ел.

Расставались они с Александрой добрейшими друзьями. Даже интересно, как скоро отношения перейдут в иную плоскость? Лично я бы не затягивал, Александра – дама во всех отношениях выдающаяся. Впрочем, при её-то напористости и темпераменте – уверен, что и этот вопрос урегулирует быстро, расстояние от Петербурга до Поречья помехой не станет. Ползунов сам не заметит, как окажется стоящим перед алтарём. От чего, к слову, только выиграет. Как и Александра…

После обеда я изобразил Знак, и мы с Александрой вернулись в Поречье. Я проводил даму до конторы, и она умчалась делиться с сестрой офигенными новостями.

А я, пристроив за плечом поудобнее мешок с хабаром, потопал к мастеру Сергию.

И очень неприятно удивился. Хижина мастера встретила меня наглухо заколоченными дверями.

– Нет, ну нормально! – возмутился я. – Хоть бы табличку какую повесил. На инвентаризацию закрыто? Или арендную плату подняли, переезжать пришлось? На обед-то вряд ли… – Я задумчиво подёргал приколоченные крест-накрест доски.

Огляделся по сторонам. Дошёл до ближайшей лачуги, отличающейся от обиталища мастера Сергия только углом наклона покосившейся крыши. Постучал в дверь.

– Кто? – настороженно отозвался из-за двери женский голос

– Охотник, к мастеру Сергию пришёл.

– Нет его.

– А где он?

– Не знаю и знать не хочу! До меня его дела не касаются! Ничего не видала! – голос звучал испуганно.

Одного Удара хватило бы, конечно, чтобы раскатать убогую лачугу по брёвнышку и расспросить хозяйку более предметно. Но пугать тётку, и без того явно запуганную до усрачки, мне не хотелось. В конце концов, я – охотник, моё дело помогать населению, а не души из него вытрясать.

Я постучался ещё в одну избу. В этот раз из-за двери вовсе не отозвались, хотя дома явно кто-то был – по двору бродили куры.

И вдруг раздался негромкий свист.

Я оглянулся. В проулке, из-за ближайшего дома выглянула невысокая фигура. Махнула мне рукой и тут же снова нырнула за угол.

Угу.

– Ну, нет так нет, – изображая раздражение, громко сказал я. – На нет и суда нет. Домой пойду, – и направился в проулок.

Глава 10

Я заглянул за дом.

Пацан, махавший мне рукой, побежал дальше. Я пошёл следом. Минут через десять мы оказались на пустыре, заросшем бурьяном и кустами акации. Тут пацан остановился.

– Здрасьте, дяденька господин граф Давыдов.

Я пригляделся. И узнал вожака уличных ребят, которые когда-то помогли мне вычислить карету Головина. Даже имя вспомнил – Яшка.

Протянул пацану руку.

– И тебе не хворать. Что ещё за режим повышенной секретности? Что с мастером Сергием?

– Напали на него. Позапрошлой ночью. Упыри, а может, вурдалаки – чуть не десяток. Так выли, что на всю округу слыхать. И в окна лезли, и дверь ломать пытались, и через крышу – я сам видал, мы с пацанами в дровяном сарае ночевали. А забраться твари всё ж таки не смогли, у мастера Сергия кругом амулеты охранные. Так упыри с досады орали до самых петухов, в стены головами бились. На другую ночь грозились снова прийти. Ну, мастер Сергий дожидаться не стал, покуда придут. Дом заколотил да в иное место перебрался.

– И как? Приходили на другую ночь?

Яшка помотал головой:

– Не-а. Никого не было. Мы с ребятами следили. А вы, ежели желаете помочь мастеру Сергию, то сведу к нему. Он мне так и наказал: ты, Яшка, за домом приглядывай. И ежели появится кто из охотников, то спроси, желает ли мне помочь.

– А чего мастер Сергий сам-то к охотникам в оплот не пошёл, помощи просить? Десяток вурдалаков – это не шутки.

– Того не знаю, – Яшка развёл руками.

– Ладно. Пошли, разберёмся.

* * *

Улучшением жилищных условий мастер Сергий не озаботился. Халупа, в которую привёл меня Яшка, оказалась ещё более убогой, чем прежнее обиталище старика. Детина-охранник отсвечивал тут же.

– Ну и что это за шпионские игры? – усаживаясь на опасно скрипнувший табурет, спросил я. – Почему вы сами не позвали охотников?

– А что бы они сделали, охотники?

– Что положено. Упырей бы перебили.

– А на другую ночь с погоста новые твари бы поднялись? У меня амулеты истощились насухо, вторую битву не выдержу. А тварям только того и надо – чтобы я работать прекратил. Сижу вот тихо, не работаю – и они не лезут. Прошлой ночью, Яшка говорит, никто к моей лачуге не совался. Потому и говорю: мне не просто охотники нужны, а тот, кто на самом деле поможет. Позволит работать дальше… Нехорошие дела творятся, Владимир, – мастер Сергий вдруг подался вперёд. – Тварей будто науськивает кто-то! Никогда прежде они меня не трогали, знали, что зубы обломают. А тут будто с цепи сорвались.

– Не «будто», – процедил я.

Скотина Троекуров не простил мне ни похищенного Головина, ни разгром мертвяковой лаборатории в Смоленске. Вышел, тварь, на тропу войны…

Ладно. Мне, в общем-то, только того и надо. Люблю врага, за счёт которого можно прокачиваться. Это очень приятное и увлекательное занятие.

– Что-что? – переспросил мастер Сергий.

– Да ничего. Это я о своём… Вот что, отец. Давай-ка так: этой ночью оставайся здесь, заряжай амулеты. А завтра спокойно, в открытую перемещайся обратно. Обещаю, что упырям мы к ночи подготовим достойную встречу. А после, думаю, можно будет тебя вместе со всем твоим добром в оплот переместить. Туда твари уж точно не сунутся, и нам с братьями, если амулеты понадобятся – ходить поближе. Как тебе перспектива?

Перспектива мастера Сергия исключительно порадовала. Он заметно воспрянул духом, и мы поговорили о деле. Мой заказ мастера Сергия воодушевил ещё больше. А уж когда я сказал, что у меня и кости приготовлены, в казне закупать не придётся, старик вовсе помолодел на глазах. Даже с печки слез и проводил меня до дверей.

А я далеко не пошёл. Вернулся на пустырь с бурьяном, изобразил Знак и через минуту вышел на балкон своей комнаты. Свесился вниз. Крикнул:

– Я дома!

* * *

Дом – это место, где тебе всегда радуются. Если дома на тебя смотрят косо и постоянно чего-то шипят и ворчат, значит, это не дом, а какая-то херня. Вали оттуда, не оглядываясь. Ну или наоборот – гони всех коленом под зад. Заведи вместо них кота или собаку.

У меня, слава богу, таких проблем не было. Судя по ощущениям, как только я возвращался домой, тут начинался праздник. Может, конечно, домочадцы и без меня живут, как на празднике в любой день недели, но приятнее думать иначе. В своей усадьбе я отдыхал душой и телом.

Тихоныч вернулся из поездки в новую деревню, которую мне так опрометчиво продал Салтыков. Вернулся крайне довольным. Никакой новой нечисти там пока не завелось, народ живёт и трудится вполне себе счастливо.

– А уж какие там карпы, Владимир Всеволодыч! – закатывал Тихоныч глаза. – Это ж просто умереть можно, какие карпы! Язык проглотишь.

– Чего ж с собой-то не привёз, – попеняла ему тётка Наталья.

– Да думал, Натальюшка, думал. Но жара такая стоит – побоялся. Рыба – дело такое…

– Ладно, пусть себе плавают, – сказал я. – Лучше как-нибудь туда на пикник сгоняем. Чего всё в одно место тащить. А по водопроводу-то чего?

– Вот! – вздрогнул Тихоныч. – Очень хорошо, Владимир Всеволодович, что вы сами этот вопрос подняли.

– Что такое?

– Да канаву докопали, всё чин-чином, но теперь этот бандит Ефим собирается фундамент раскапывать и дыру в нём долбить!

– Ну, логично. Трубы ж как-то должны в дом попасть. Только тут всё надо очень тесно со мной согласовывать.

– Вот и я о том же! Вчера дали Ефиму решительный отлуп. Сказали, мол, пускай вашего сиятельства дожидается. Он и ждёт.

– Мы ему, с вашего позволения, в доме постелили, – включилась тётка Наталья.

Разговор происходил за обедом. Когда кто-либо ел, тётка Наталья всегда крутилась поблизости, контролируя, чтобы человек не дай бог не остался голодным.

– Правильно сделали. А где сейчас он?

– На улице, – махнул рукой Тихоныч. – Трубы в канаву укладывают. А ещё – ко мне ведь кучер подходил.

– Какой кучер? Зачем?

– Дак, насчёт жалованья. Сказал, вы ему велели.

– Точно, было. Ну и чего? Положим мужику достойный оклад? Полный соцпакет у него и так есть. Даже, я бы сказал, переполненный. А оклада до сих пор не было. Нехорошо.

– С учётом новой деревни, дела наши идут очень неплохо, Владимир Всеволодович. Даже, не побоюсь этого слова, хорошо. Жалованье можно смело назначать.

Я кивнул:

– Ну вот и назначай. И себе с тёткой Натальей не забудь оклад поднять.

Тут они начали было бить кулаками в грудь, но я решительно оборвал:

– Отставить! Вы работаете? Работаете. Труд должен оплачиваться, вот и всё. Я тут, кстати, в одно перспективное предприятие думаю вступить партнёром. Нужны будут вложения, и немалые. Сразу скажу: эту тему я бы очень хотел поиметь, даже если временно нам придётся пояса утянуть. Голодать не будем, обещаю. Охотой заработаю. Ты мне только скажи, Тихоныч, насколько оно в принципе возможно. Посчитай там всё.

И я назвал Тихонычу сумму. Он выслушал её стоически и пообещал провести ночь со счётами.

– Окей, – кивнул я. – Переходим к другим новостям. Есть у нас другие новости?

– Никаких! – радостно отрапортовал Тихоныч.

Повисла тишина. И вдруг тётка Наталья подала голос:

– Ну как же – никаких…

– Натальюшка, перестань. Я тебя умоляю, это просто какая-то деревенская сумасшедшая. Не стоит Владимиру Всеволодовичу забивать голову всякой ерундой.

– Так-то оно так. Да только…

– А ну, давайте подробнее, – попросил я. Вытер салфеткой рот и откинулся на спинку стула. – Я уж потом сам решу, забивать мне голову или нет.

Тихоныч вздохнул, махнул рукой с видимой досадой, но всё же начал рассказывать.

Оказывается, несколько часов назад к воротам усадьбы подошла некая женщина. Немолодая и, по всему видать, деревенская. Шла пешком, издалека. Стучалась и требовала Владимира Всеволодыча.

Первым с ней говорил Данила. Потом подошёл Тихоныч. Под конец подгребла и тётка Наталья, надеясь по-женски что-то понять, разговорить. Но тщетно. Пришлая талдычила одно и то же: выньте да положьте ей Владимира Всеволодовича, известного охотника. Он-де, как только её увидит, немедленно узнает, и ему она всё-превсё расскажет. А с прислугой разговаривать не пожелала – нос драла.

– Пришлось дать от ворот поворот, – заключил Тихоныч. – Очень странная женщина.

– Хм, – сказал я. – А точно женщина? Не тварь какая-нибудь под мороком?

– Да кто ж её знает. Но мы учёные, за ту верёвку не выходили! Всё, как вы наказывали.

– Это – молодцы, это правильно… А куда потом женщина делась?

– Ушла куда-то, господь её знает. Может, вернётся ещё.

– Ну, если вернётся – зовите, будем решать. А пока не вижу смысла паниковать по этому поводу. Пойду, с Ефимом побеседую.

Ефим на улице руководил прокладкой трубопровода. Мужики под его присмотром работали быстро и сноровисто. Я полюбовался, стоя рядом.

– Надо бы нам с тобой чертёж утвердить, – сказал я.

Ефим вздрогнул, повернулся.

– Барин! Наконец-то вы. Мне этот ваш управитель стену долбить не разрешает!

– Правильно не разрешает. Мы куда будем воду подавать, ты продумал?

– Конечно!

– А со мной согласовал? Вот то-то же. Мне, может, там, куда ты трубы проведёшь, ванная нахрен не нужна. Это раз. Другое: трубы нужны две.

– Зачем две?

– Для горячей и для холодной воды. Потому что у нас тут будет не только паровой насос, но и котельная.

– Охтыж…

– Угу, а я о чём. Дальше. Отвод воды продумал?

Ефим почесал макушку.

– Если вода будет затекать в дом, ей оттуда нужно будет как-то и куда-то вытекать. Как – это, положим, вопрос не слишком сложный. А вот куда – тут подумать надо. Машина-то у нас через пару недель появится. Её будем монтировать непосредственно над водой. То есть, ещё мостки понадобятся.

– Котельную-то возле дома лучше, думаю, – внёс и свою лепту Ефим. – А то и прямо в подвале. Чего тут воду без толку греть, а потом на такое расстояние гнать?

– Твоя правда, – вынужден был согласиться я. – Ладно, убедил, конкретно тут две трубы не нужно, правильно всё де… Поггоди. Это – то, о чём я думаю?

Один из мужиков вылез из канавы и, расправив плечи, вытер грязным рукавом пот с грязного лица.

– Они, они, – ухмыльнулся Ефим. – С болотом-то закончили – ну, я их сюда и пригнал.

– Андрюшенька! – позвал я. – Дорофеев! Да тебя не узнать совсем. На человека похож стал.

Против ожиданий, Андрюшенька не напрягся и не забычил, увидев меня. А наоборот спокойно приблизился.

– Окреп, – похвалил я, – даже как будто в плечах пошире стал.

– Не жалуюсь, – отозвался Дорофеев. – Жизнь у меня теперь, конечно, странная и очень непонятная… Главным образом, я ума не приложу, что будет дальше.

– Дальше – ещё одну траншею копать будем, – сказал задумчивый Ефим. – Воду сбрасывать, я думаю, ниже по течению надо, в реку. А иначе – куда ж ещё её девать – ума не приложу.

Эта мысль мне не очень понравилась. А с другой стороны, по-моему, во всех городах система именно так и работает. Ну, разве что есть очистные. Но если я сейчас загружу Ефима ещё и очистными, то мы тут и за десять лет ничего не достроим.

Блин, сколько головняков, оказывается, стоит за таким простым и привычным любому человеку комфортом! Подумаешь – и как-то уже неудобно материться на растущие цены за коммуналку. Это тебе – кнопочку на бачке нажал и успокоился. А что там дальше происходит – мало кто задумывается.

Хотя здесь у нас, однако, есть магия. Можно и нужно пытаться её как-то приколхозить к ситуации, пусть пользу приносит. Вот, к примеру, амулет для безотходного подогрева котла я же придумал? Придумал. Может, и с водоотводом тоже что-нибудь эдакое изобразить?..

О! А у меня ж в подвале – врата в потусторонний мир! Тот, где черти и Кощей. Взять да и вывести трубу туда, то-то смеху будет…

Нет, дурацкая идея, конечно. Хотя… Нет, ну бред же! А если подумать… Так, стоп, я что, серьёзно об этом думаю⁈ Кажется, серьёзно… Не, ну так-то от чертей я пока добра не видел. И люди, которым доводилось с ними встречаться, тоже. Так что момент сочувствия исключаю полностью. Ну и что меня тогда останавливает, спрашивается?

Я тряхнул головой, выныривая из своих мыслей. Посмотрел на Дорофеева младшего, который типа терпеливо ждал, пока я раздуплюсь. По факту же – тупо отлынивал от работы, пользуясь тем, что мы с Ефимом оба подвисли.

– А где твоя вторая половинка? – спросил я.

– Кто⁈ – изумился Дорофеев.

– Ну, этот… Алексей, во! – вспомнил я имя незадачливого охотника, который начал наше знакомство с того, что припёрся ко мне домой во главе банды неандертальцев.

– Да вон он, – махнул рукой Дорофеев.

Присмотревшись, я увидел среди укладывающих трубы мужиков и Алексея. Он ко мне не пошёл, хотя явно заметил. Ну да и хрен с ним. Значит, мало ещё поработал, не всё дерьмо вышло. Продолжаем трудотерапию.

– Чего встал-то? – прикрикнул на Дорофеева Ефим. – Работа закончилась?

Андрей поспешил обратно в траншею. Ефим же повернулся ко мне.

– Ладно. Об трубах – это я ещё покумекаю… Вы бы только сказали, когда вас дома застать можно.

Тут уже я развёл руками.

– Ох, Ефим Спиридонович, да кабы я сам знал! Неисповедимы пути. Как поймаешь – так и. А вообще, по хозяйственной части, ты вопросы можешь с Тихонычем и тёткой Натальей решать спокойно. Я их просвещу на предмет. Фундамент долбить один хрен придётся, полы вскрывать. На это я добро даю. Только, вот чего, Ефим…

Я подманил Ефим пальцем. Он с интересом наклонился ко мне.

– Как хочешь, но чтобы этого Андрея у меня на территории имения на пушечный выстрел не было. И Алексея, ясен день, тоже. Чем хочешь их занимай, хоть траву пусть в зелёный цвет красят, но домой – ни-ни.

– Это понимаю, – тихо сказал Ефим. – Сделаем.

Всё-таки слишком много у меня дома всяческой интересной хрени, до которой я вовсе не горю желанием допускать всяких аристократишек с чрезвычайно подмоченной репутацией.

Оставив Ефима на боевом посту, я пошёл обратно к себе. Всё же план-то изначально был – отдохнуть дома, ночью мне в Поречье вурдалаков бить. Но ещё издали возле ворот я заметил какой-то движ и со вздохом признался сам себе, что покоя нынче явно не завезут.

Источником движа были два человека. Один – это Захар, который приехал на своей невесть откуда раздобытой кобыле. От Марфы вернулся, наверное. А у ворот спешился и вступил в отчаянную дискуссию с превосходящими силами противника. Именно – с женщиной, которая стояла ко мне спиной.

Но я эту спину видел так часто, что не узнать просто не мог. Брови мои взлетели к линии роста волос. Потом я их волевым усилием опустил и решительным шагом приблизился к воротам.

– Вот когда Владимир сам придёт и скажет – тогда пожалуйста! – говорил Захар. – А без его ведома я за ворота даже мыша не проведу!

– Коня-то, положим, припёр, – сказал я, остановившись.

– Это кобыла, – махнул рукой Захар. – И вообще другое! Я верхом при тебе приехал. Вот, кстати, тётенька, ваш Владимир. Пожалуйста, решайте на здоровье – чего вы там от него хотели.

Женщина повернулась ко мне, ахнула и перекрестилась.

– Володенька…