Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 346 страниц)

– Ты главное усадьбу свою не потеряй, – буркнула Земляна, отстранившись. – А то приду – и новых хозяев перепугаю.

– Ничего, за усадьбу не волнуйся. Чужого мне не надо, но своё я заберу. Чьё бы оно ни было.

Хохотнув как-то совершенно по-мужицки, Земляна хлопнула меня по плечу.

– Вот это по-нашему!

– Знак свой только изобрази тут, рядом с егоровским.

– А егоровский чем плох?

– А он его изменил уже. Чтоб никто больше сюда не шастал запросто. Это ж моя спальня всё же, не проходной двор.

– А я, значит?..

– А у тебя, значит, особое приглашение.

Земляна долго колебалась. Понять не могла, то ли ей обижаться, то ли возмущаться, то ли радоваться. А может, ещё чего. В итоге достала меч и молча начертила Знак рядом с егоровским. Встала на него и так же молча, в зеленоватой вспышке, исчезла.

– Выдохнули, – скомандовал себе я. – К нашим баранам… Ага!

В дверь как раз постучали. Подойдя, я широко её распахнул и увидел робкого немолодого плотника, втянувшего голову в плечи.

– Ваше сиятельство, – пробормотал он. – Я – кровать… Доделать бы…

– А, да, – кивнул я. – Слушай, тут ещё одна работёнка есть. Иди-ка сюда.

Плотник прошёл за мной, расправив плечи и слегка осмелев. Я показал ему нарисованные на полу Знаки.

– Видал?

– Как не видать…

– Забацай мне вокруг них будку.

– Будку?

– Ну… – Я руками изобразил габариты и суть устройства. – С дверью. Только дверь чтоб снаружи запиралась.

– А! Дык, это навроде нужника, что ли?

– Сам ты нужник! Не нужник, а шкаф. Чтоб красивое. Только без дна. Понял?

Судя по выражению лица плотника, понял он не очень, но от богатых клиентов привык выслушивать и не такую дичь.

– Только Знаки не попорти! – предупредил я, прежде чем уйти.

Скоро я, в принципе, смогу там и свой Знак изобразить. Что будет очень удобно. Применений – вагон. Во-первых, можно из комнаты сразу отправиться, куда нужно. Во-вторых, если раскидать по усадьбе побольше таких Знаков, то можно будет внезапно стратегически перемещаться и шугать отлынивающих от работы слуг… Впрочем, это так – ерунда. А вот если на нас нападут и доберутся до башенки, то можно будет отсюда изящно свинтить, после чего ударить злоумышленникам в тыл. И вот это уже звучит как план.

Но для открытия Знака Перемещения требуется двадцать пять родий, а у меня пока только тринадцать. И насчёт приоритетов я пока нифига не уверен.

– Что делать-то прикажете, Владимир Всеволодович? – налетел на меня внизу Тихоныч.

– Делать? Хм. А, ну да. Матрас и постельное бельё мне на новую кровать закажи. И полог. И чтоб чем скорее – тем лучше.

– Так ведь… Оно – конечно, закажу непременно. Только я про защитника спрашиваю. Про суд…

– А вот в это не лезь. Скажи, чтоб карету заложили. Только не в ломбард! До Поречья сгоняю, надо вопросы порешать.

Получив какие-никакие инструкции, Тихоныч немного успокоился и свинтил исполнять. Через двадцать минут я уже катился в карете в сторону Поречья.

«Вопросы порешать» – это, конечно, мягко сказано. С тварью, разорвавшей адвоката, надо разобраться – раз. С тем, кто её послал – два. Хорошо, если это – покойный колдун. А если нет? Второй вопрос – деньги. Оплату адвокат взял наперёд, и сумма это немалая. Трудно вменить ему в вину, что он умер, вряд ли по доброй воле сам себя на куски разорвал. Но суть дела от этого не меняется: деньги ушли, работа не выполнена. Следовательно, деньги необходимо вернуть и отдать их другому адвокату. Не такому крутому.

Через неделю – даже меньше уже – суд начнётся. Чую, там так и так цирк будет: я всё же охотник, а охотники нечасто судятся из-за имущества. Они всё больше голодранцы, «наша крыша – небо голубое». Но адвокат всё равно не помешает. Рисковать имением я вот вообще не собираюсь. Только-только жизнь стала налаживаться…

Так, думая о насущном, я задремал. А проснулся, когда кучер постучал по крыше.

– Чего там? – крикнул я, дёрнувшись.

Глава 2

– Парнишка ваш рукой машет! – откликнулся кучер. – Подберём?

– Захарку-то? Подбирай, чего спрашивать. Далеко ещё?

– Да уж вона, ворота видать.

Захар заскочил в карету и выдохнул:

– Фух! Ну и жарища. Прям как летом.

– Где был? Чего видел?

– Везде был, всё видел. Знач, так. Защитника этого – Урюпина – на самом деле порвала какая-то тварь. Не на жратву, а просто – в клочья. Твари так себя не ведут, они до человечины все жадные.

– Прямо дома? – уточнил я.

– В том и дело, что дома! Он в собственном особняке живёт, здоровенная хреновина, два этажа! И жил один, даже сыновей отселил. Прислуга – и та приходящая. Никому, говорят, не доверял. Спальня на втором этаже. На ночь Урюпин на крючок закрылся – так крючок и остался накинутым, выбивать пришлось. А тварь через окно забралась. Окно, видать, открытым было, жарко. Ну и порвала его прямо в постели, так стражники говорят.

– Ты сам там был? В особняке?

– Заглянул, а как же. Пришлось одному стражнику в лапу монету сунуть. Ну, ничего интересного. Постель смятая вся, кровь повсюду. – Захар побледнел, но в обморок мужественно не хлопнулся. – И наблёвано ещё у порога… теперь. В общем, тот стражник меня с матюгами выгнал, даже пинка отвесил.

Ну-ну. Это тебе ещё повезло. В каком другом мире, где существует такая штука, как криминалистика, могли бы и срок навесить. Обоим, кстати говоря – и Захару, и стражнику.

– Есть идеи, кто это мог быть? – спросил я. – Какие твари вообще в городе промышляют?

– Ну… – задумался Захар. – Если в городе, то точно не медведи и не волкодлаки. Эти по лесам больше. Да и на второй этаж не запрыгнут. Крысы, лягушки и ящеры всякие – это само собой, сразу нет. Мелковаты, не по силам им человека на куски разорвать. А вот вурдалак могёт… Только какой чёрт бы его к Урюпину потащил? Они ж по дохлятине больше. Да и в окно прыгать… Странное это.

– Да тут, Захар, всё странное. Было бы не странное, я бы сюда не приехал. Ладно… Ещё чего слышно?

– Троекуров вчера поутру отчалил в свой Смоленск, – фыркнул Захар.

– Ну, это ожидаемо. Говно трусливое, но не до такой степени, чтобы, трясясь, ждать, пока я не свистну. К папочке побежал.

– Нажалуется ему…

– В его же интересах надеюсь, что не нажалуется. А рискнёт – так пожалеет. Без отца мальчишке трудно расти.

Тем временем мы доехали до знакомого трактира, и кучер остановил лошадь. Я открыл дверцу кареты. И тут же, моментально, раньше солнечного света и свежего воздуха в салон ворвался вопль:

– Это не я!

Вопил господин градоправитель. Он стоял перед трактиром, сложив перед собой руки в молитвенном жесте. С утра, что ли, дожидается? Или с вечера?

– Ну ладно, – сказал я, выпрыгнув из кареты. – Только тогда это – тоже не я. Давай разойдёмся красиво.

– Вы меня, Владимир Всеволодович, не так понять изволили, – залепетал Абрамов. – Я хотел сказать, что к гибели господина Урюпина не имею ни малейшего отношения!

– О как. – Я окинул взглядом градоначальника и аж сам почувствовал, как у меня глаза темнеют. – Большая часть города, полагаю, тоже не при делах, однако никто почему-то не торопится мне об этом рассказать. А ты – тут как тут. Знаешь, кто обычно так делает? Не очень умные люди, которые замазаны по самые уши. И наивно хотят отвести от себя подозрения.

– Христом-богом, Владимир Всеволодыч! – Абрамов широко перекрестился. – Между нами будь сказано – беру, много беру! Прямо скажем, на одно жалованье и градоначальнику жить скучно будет. Положением, опять же, пользуюсь. Разную гнусность могу. Но смерть на душу взять – ни-ни! И уж тем паче – с тварью связаться! Да я даже не знаю, как оно делается. И знать не хочу!

Как бы мне ни хотелось раскатать этот кусок дерьма по асфальту – я воздержался.

Во-первых, и так было понятно, что Абрамов ни при чём. Не его уровня беспредел. Во-вторых, своё он уже получил, а я сам – не беспредельщик, чтоб за один косяк больше раза наказывать. Ну и в-третьих, самое важное: до изобретения асфальта, по самым оптимистичным прикидкам, куковать ещё лет двести.

– Это всё, что ты мне хотел сказать?

Захар уже тоже выбрался из кареты, и кучер свинтил парковаться и заправляться. Абрамов, нервно оглядевшись по сторонам, сказал:

– Я хочу сказать, что очень вас лично умоляю разобраться поскорее. Люди напуганы. Сами поймите: не дело это, коли в городе твари хозяйничать начнут. С моей стороны – любая помощь! Я уж и стражу городскую предупредил, чтобы никаких препятствий, и любые услуги. И премию, разумеется, как только сыщете…

– Угу, ты уже одну выдал, – буркнул Захар.

– Это, не извольте! – замахал руками Абрамов. – Я умею извлекать уроки! Почему и сижу там, где есть. Владимир Всеволодович, милейший. Я понимаю, что создал вам неприятности. Однако я же и готов поспособствовать… Не всю сумму, разумеется, но всё же, всё же…

– Знаешь, что. Иди-ка ты в задницу! – рявкнул я. – Свои, что ли, деньги раздаёшь? Из казны мне отсыплешь – а потом налоги задерёшь так, что люди взвоют?

Я сделал вид, что собираюсь достать меч. Градоначальника как ветром сдуло.

– Слава богу, – буркнул я. – Душнила чёртов.

– Денег-то нам не помешало бы, – заметил Захар. – А то ведь…

– Запомни, Захар. Если собираешься со мной дальше дела делать. Деньги забирать можно только у скотов и мразей.

– Так Абрамов – та ещё…

– Та. Но пока эта тварь у власти, у неё своего – хрен да маленько, только руки марать. Я в охотники не для того пошёл, чтобы во всяких мутных схемах участвовать.

Мы вошли в трактир, где Фёдор приветствовал нас, как родных. Накормил с дороги на убой и порадовал свежими сплетнями. Сплетни все были сплошь об убийстве Урюпина. Свидетельских показаний набралось – мама не горюй. Кого только ни видели пореченцы на улице той ночью, Лавкрафт бы от зависти обосрался.

Я метнул взгляд на Захара. Тот поморщился и махнул рукой – мол, слышал и я всё это, а докладывать не стал, потому как ясно, что чушь собачья.

Отобедав, мы отправились прогуляться. Зашли в обменный пункт и попытались сдать честно завоёванные кости. И тут я впервые столкнулся с нюансом, который просто неизбежно должен был присутствовать, но до сих пор меня удачно обходил.

– Нету денег! – сказал мужик лет тридцати – вообще ни разу не охотник – который сидел за прилавком приёмника.

– В смысле, «нету»? – не понял я. – Ты охренел?

– Дак, ваши с утра уже понаведались – всё подчистую выгребли. А я что? Моё дело – малое.

– Когда будут-то? – спросил Захар, для которого эта ситуация явно была не в новинку.

– Завтра должны привезти.

– А нахрена ж ты тут сидишь тогда? Прибил записку: «Денег нет, приходите завтра» – и дуй домой.

Судя по выражению лица мужика, я открыл перед ним новый, доселе неведомый мир.

– А я писать не умею, – спохватился он. – Только считать.

– Писаря найди.

– Так ему ж платить ещё…

– Ну, тогда сам смотри. Ладно, давай до завтра. Вот вообще не порадовал.

Захар на прощание тоже сердито зыркнул на мужика, из солидарности. И мы вышли на улицу.

– Вот и делай людям добро, – посетовал Захар. – А они потом у тебя под носом все деньги из кассы забирают. Чего делать-то будем?

– Работать, – коротко сказал я. – Веди на место преступления для начала.

– Да там…

– Наблёвано, я понял. Сам можешь не заходить, просто пальцем покажи.

Захар показал. Недалеко оказалось. Вообще, в Поречье всё было плюс-минус недалеко. Ну, если брать культурную часть города.

Особняк адвоката люди обходили по широкой дуге. А у входа на скамеечке, обмахиваясь чем-то, сидел стражник.

– Здрав будь, служивый, – поздоровался я, подойдя ближе. – Абрамов сказал, пу́стите меня.

– Владимир Всеволодович Давыдов? – Стражник встал и поклонился. – Охотник?

– Он самый, – кивнул я.

И заметил, что обмахивается стражник совком. Не тем, при котором была колбаса по два рубля тридцать копеек, а другим, в который сметают пыль.

– Жарко, – пояснил стражник, перехватив мой взгляд. – Это на кухне было, к убийству касательства не имеет.

Я пожал плечами – мол, мне-то вообще фиолетово.

– Пустишь, нет?

– Пущу, только, уж не взыщите, вас одного. – Стражник грозно зыркнул на Захара. – А то этот…

– В курсе, – перебил я. – Один осмотрюсь.

– Только там от жары сейчас дух стоит…

– Да не пугай. Пуганый я.

Стражник открыл передо мной дверь. Потом проводил на второй этаж. Нужную комнату только показал и сразу слился.

Вздохнув, я вошёл.

Твою ма-а-ать… «Дух стоит» – это ещё культурно сказано. Я б сформулировал иначе: «Смердит, как у мертвеца в заднице». И мухи, естественно, целой стаей вьются, куда же без них.

– Что-то в последнее время кучно люди в кровавую кашу превращаются, – заметил я. – Тенденция, видать.

Осторожно ступая по наименее загаженным местам, пересёк комнату. Это была спальня, и размерами она лишь немного уступала моей комнате в башне. До трагического происшествия, видимо, здесь всё было красиво и со вкусом. Витиеватая антикварная мебель… В смысле, не антикварная, конечно, а вполне себе современная. Это для меня – антикварная.

Теперь же обивку стульев только выбрасывать, стол, скорее всего, тоже. Люстра с какого-то перепугу сорвана с крюка и разбита.

Подоконник был весь бурым, к нему я и подошёл. Посмотрел на задвижку – сломана, вырвана с мясом. Посмотрел на постель – забрызгана, конечно, но не так, чтобы слишком. Развернулся и вышел обратно.

Внизу стражник о чём-то пререкался с Захаром. Я без зазрения совести прервал их разговор:

– Кто решил, что Урюпина убили в постели?

Стражник поперхнулся каким-то доводом и повернул голову ко мне.

– Так, это… Ведь, понятно же. Что раз ночью, да в спальне…

– А мне вот понятно совсем другое. Крови на кровати почти нет, а по комнате – полно. Это как могло получиться?

– Так может, тварь таскала его!

– Нахрена?

– А чёрт их разберёт, тварей этих.

– А на то, что оконная задвижка сломана, никто внимания не обратил?

– Дак, она изнутри ведь сломана.

Я почувствовал, что натуральным образом закипаю.

– Вы в доме вообще осматривались? У человека всё красиво, всё в порядке. С чего бы ему вдруг с мясом вырывать себе задвижку на окне? Даже если и вырвал – починил бы.

Стражник хлопал совершенно пустыми глазами, без тени мысли. Я вздохнул:

– Окно было закрыто. Но какая-то тварь через окно позвала Урюпина снаружи и попросила открыть. Он открыл. Но отпустить задвижку не успел – тварь напала резко и начала его рвать у самого окна.

И тут стражник превзошёл сам себя. Выслушав и тщательно обдумав сказанное, изрёк:

– Так и чего? Разницы-то никакой.

Судя по выражению лица Захара, ему тоже захотелось пробить стражнику прямой в челюсть.

– Такое только одна тварь может сделать! – рявкнул Захар. – Упырь. Он в дом без приглашения войти не сумеет. И ему на второй этаж взлететь – как два пальца!

Я одобрительно кивнул Захару. А тот вдруг резко погрустнел.

– Только, это… Ежели упырь может на второй этаж взлететь – то это явно не давешний оживленец. Старый, опытный…

Дальнейшее стражнику было выслушивать ни к чему. Я сделал Захару знак, и мы с ним отошли в сторону.

– Чего делать-то будем? – понизив голос, спросил Захар.

– Упыря выслеживать, – выступил я в роли капитана Очевидность.

– А одолеем мы его вдвоём-то?

– Не просто одолеем. Ещё и убивать сразу не станем. Мне эта сволочь подробный отчёт даст, прежде чем сдохнуть.

Захар замер с отвисшей челюстью. А я пошёл туда, где, как я уже знал, располагалось кладбище.

* * *

Упырь может получиться разными способами. Первый, он же очевидный: после того, как один упырь искусает человека, этот человек, с высокой долей вероятности, после смерти превратится… В вурдалака. Но если очень повезёт, то в упыря.

Второй вариант: умерший колдун может превратиться в упыря.

И, наконец, третий: упыря может поднять из могилы колдун.

Упырь, который прожил достаточно лет, ведёт себя умно. Не отходит далеко от места обитания. Убивает редко, всё больше потихоньку посасывает кровь. Поскольку обладает способностями наводить сильнейшие мо́роки, его, как правило, жертвы не запоминают, а если и да, то считают сновидением.

Когда же упырь заваливается в строго определённое место в центре города и превращает человека в арт-объект «Комната харчеметания», тут к гадалке не ходи: кто-то его навёл. Твари – по крайней мере, до высших включительно, – хоть и обладают каким-то интеллектом, но дальше удовлетворения базовых инстинктов он их не ведёт. Так что какие-либо личные счёты с Урюпиным отметаем сразу.

– Может, Егора надо было поискать? – бормотал Захар, петляя вслед за мной между могилами.

Смеркалось. Красное солнце, догорая, мрачно поигрывало с тенями от крестов и надгробий.

– Егор в трактир бы пришёл, – ответил я. – Мы ж заходили – не было его. Задержался, видать.

– Так подождали бы до завтра.

– Тебе если кости не нужны – можешь идти спать.

– Чего сразу не нужны-то? Обидные вещи какие-то говоришь…

– Вот и нехрен тут.

Захар помолчал минуту, потом опять начал:

– А как мы его искать-то вообще будем? Ты куда идёшь?

– В центр.

– В це…

До Захара, видимо, дошло – он заткнулся. А я, оказавшись там, где, согласно моему внутреннему GPS-навигатору, была середина кладбища, достал меч и накидал на тропинке запомнившийся Знак. А потом – ещё раз. И ещё.

Первый раз я открыл для себя возможность пользоваться Манком. Второй – усилил его до второго уровня. Минус четыре родии. На третий же раз я, собственно, скастовал Манок. Зелёный огонь весело и позитивно заплясал между могилками.

– Это только на средних тварей, – лепетал Захар. – Упырь – высшая. Не послушает он, не придёт…

– С чего это упырь – высшая тварь? – обгадил я Захарке всю надежду. – Вчера ещё среднеуровневая была.

Захар беззвучно выругался. Заозирался, сжимая в каждой руке по амулету.

– Не сработает, – сказал он, вновь приободрившись. – Манок близко бьёт. А упырь далеко наверняка. Да точно – далеко! Не придёт он, зуб да…

Договорить «ю» Захар не успел – вдруг послышалось хлопанье крыльев и пронзительный визг.

– Воздух! – рявкнул я и присел.

В свете Манка над нашими головами что-то пролетело. Что-то протяжённое – стая. Однозначно не птицы.

– Летучие мыши! – просипел Захар, сидя рядом со мной. – Мы пропали! Нам конец!

– Какие ещё, к чертям свинячьим, мыши⁈ – повысил я голос. – Захар, ты достал уже трястись. Упыри в летучих мышей не превращаются, это бабкины сказки.

– А что это тогда, а? Голуби, что ли?

– Ну, пораскинь мозгами. Ты в охотничьей теме дольше меня.

Пока Захар чем-то раскидывал, я встал. Стая, сделав крюк, возвращалась. Я, прищурившись, отметил в темноте быстро движущуюся по воздуху тёмную массу и вскинул руку ей навстречу.

Красный петух сработал быстро и красиво. А главное – вовремя. Из моей ладони вырвалась струя пламени – почувствуй себя огнемётом! – и врезалась в самое начало стаи.

– Мелкие ящеры! – завопил Захар, умудрившись объединить в голосе испуг и облегчение.

Бинго! Пять очков Слизерину.

Мелкие ящеры – это низкоуровневые паразиты, навроде тех же крыс или лягушек, только с крыльями. Этакие драконы в миниатюре, с кошку размером. Обитают стаями, летают быстро, что и является их основным конкурентным преимуществом. В конфронтации с взрослыми людьми стараются не вступать, хотя при определённых условиях могут задрать и взрослого. В основном же промышляют всякую мелкую живность. В особенности ту, которая обитает в больших количествах в одном месте. Куры, кролики – вот их излюбленная добыча.

Пламя в морду оказалось для ящеров неожиданностью. Вожак стаи вспыхнул, загорелись крылья и у пары его последователей. Остальные – особей десять – с визгом разлетелись в стороны, но далеко не ушли. Манок продолжал гореть, привлекая их, как свечка – мотыльков.

Я поднял меч, присогнул ноги. Ну, по ходу, дальше у нас по плану – бейсбол.

Глава 3

Стая разбилась, а непонятный инстинкт, тянущий ящеров к Манку, остался. Сразу две твари одновременно приближались ко мне с разных сторон. Выбрав одну, я сделал шаг влево и снизу вверх махнул мечом. Лезвие рассекло тщедушное тельце, и меня прошила слабая молния. Плюс одна родия. От первых трёх сожжённых тварей не перепало и того. Н-да, на мелочёвке качаться – это бизнес-план на всю жизнь. Средний и высокий уровни мне пока нравятся гораздо больше. А есть ещё потусторонние… Но это пока – тс-с-с.

Охота на мелких ящеров представляла собой испытание на скорость и ловкость. Ни с тем, ни с другим у меня проблем не было, поэтому за пару минут я порубал всю стаю. И получил всего лишь ещё одну родию… Это жесть, скажу я вам. Десяток особей, из них с родиями – а следовательно, и с костями – только две. Теперь потихоньку начинаю понимать охотников, которые брезгуют связываться с лягухами и прочей мелочёвкой.

– Всё, – сказал я и вернул меч в ножны. – с этими жопами крылатыми покончили. Давай сместимся к тем склепам и повторим Манок там. Захар, ты там живой вообще? Захар⁈

Ответа не было. Как, собственно, и Захара.

– Да твою-то ж мать! – рявкнул я и взмахом руки погасил Манок. Он освещал только небольшой участок вокруг, а остальное всё из-за него казалось даже темнее, чем на самом деле.

Я посмотрел в сторону старых склепов и увидел что-то вроде сгустка тумана. Только вот этот сгусток двигался. И довольно быстро для природного явления.

– Э! – заорал я и рванул вдогонку, перепрыгивая через могилы. – Слышь, о́тморозь! Нужен пацан – своего воспитай, нефиг чужих тырить!

Упырь решил меня игнорировать. Чертыхаясь, лавируя между крестами, я сокращал расстояние. Бежать быстро упырь с ношей не мог, но совершенно очевидно тащил Захара в сторону склепа. Видимо, не оставлял надежды пообедать в спокойной обстановке.

По мере приближения я разглядел в сгустке тумана человеческую фигуру. Упырь волок Захара, закинув его руку себе на плечо – так, будто помогал подвыпившему товарищу добраться домой.

Видимо, он услышал мои шаги и обернулся. Лица я не разглядел, но глаза сверкнули зелёным огнём. Похоже, пациент разозлился.

Он остановился, бросил Захара на чью-то могилу и вскинул руки. Я резко оттормозился, чуть сам не упал. Потому что упырь начал расти. Тёмная фигура вытягивалась, за каких-то пару секунд достигнув высоты пятиэтажки. Я выставил перед собой меч, не очень понимая, что с ним делать. Что вообще делать с этим звездецом, какими знаками можно его хотя бы отогнать от Захара.

– Уходи, охотник! – послышалось шипение. – Отступись, и я сохраню тебе жизнь.

Я тряхнул головой. Так! Во-первых, шипение доносится откуда-то из лодыжки гиганта. А во-вторых, обладая на полном серьёзе таким перевесом в силе, сделки не предлагают. Нафига жрать одного, когда можно сожрать двоих!

Перебросив меч в левую руку, правую я запустил в карман и достал оттуда амулет, который Захар подогнал мне перед охотой на кикимору.

– Лови! – крикнул я и швырнул амулет в лодыжку.

Упырь поймал. И морок мгновенно рассыпался. Гигант исчез. Осталась лишь одна страшная лысая высохшая образина, которая держала амулет в лапах с длинными когтями. И, судя по обалдевшему выражению морды, не успела выкупить, что произошло.

А он всего-то лишь прикоснулся к амулету, снимающему морок. На кикиморе этот приём отработал прекрасно, и оказалось, что на упыре работает не хуже.

Быстро, чтобы не потерять преимущества, я махнул рукой. Левой вышло не очень удобно, однако сам меч не подкачал. Он засветился, и свечение распространилось метра на три. Упыря долбануло по грудине, оттуда немедленно хлынула зелёная – кажущаяся в темноте чёрной – кровь. Тварь с визгом и шипением отшатнулась, выронила амулет.

Упыри были сильны и быстры, да. Но основную ставку, как я понял, они привыкли делать на морок. Особенно те, которые прожили достаточно долго и научились не воевать с людьми, а доить их, как скотину.

Наскоро поднятый колдуном Мандест, конечно, таких премудростей изучить не успел. Он и при жизни был не семи пядей во лбу, а уж после смерти там точно ничего не прибавилось. К тому же времени освоиться в новом качестве у него не было.

Этот же упырь, с которым столкнула меня судьба (ну хорошо, не судьба – сам я себя столкнул, окей), впал в другую крайность. Драться ему не приходилось, наверное, десятки, если не сотни лет. И от первого же удара он растерялся даже больше, чем от амулета.

Подпрыгнул как-то по-идиотски, на месте, замахал лапами, заревел, как дикий зверь. Я повторил удар, шагнув вперёд. По чистой случайности упырь сумел когтями отбить невидимое лезвие удлинённого меча. Посыпались искры, а я почувствовал отдачу, как будто тварь отразила удар настоящего лезвия.

Хм, выходит, что когда я использую подкачанный Знаком меч, он типа как бы удлиняется, со всеми вытекающими. А если…

Я погасил свечение меча и поднял правую руку. Тем временем пришедший в себя упырь наконец приступил к активным действиям. Если конкретно, то он повернулся, схватил здоровенный крест – капитальный металлический, а не деревянную времянку, – вырвал его из могилы и попытался врезать им мне.

Но я как раз сотворил Знак Меча, и по кресту полоснуло невидимым лезвием. Крест переломился пополам, и верхушка припечатала упыря по темени. А я даже отдачи не почувствовал. Вот! Вот оно. То самое, что спонтанно получилось у меня на самой первой охоте.

От удара нечеловеческие глаза упыря собрались в кучу. И я, чтобы дополнить впечатления, сотворил Удар.

Получивший в морду Ударом второго уровня, упырь грохнулся на спину, только ноги в каких-то девчачьих сапожках мелькнули.

Не теряя времени, я одним прыжком оказался на груди упыря и занёс меч, чтобы одним колющим ударом закончить всё.

Упырь замер. Как и кикимора, он с ненавистью смотрел на меч, на меня. Страха не было. Твари были слишком высокомерны, чтобы бояться.

– Варианта два, – сказал я. – Первый: ты молчишь, и я тебя убиваю. Второй: ты рассказываешь мне, кто заставил тебя убить Урюпина, и я даю тебе фору в один день. Завтра приду сюда. Найду – убью, не найду – чёрт с тобой. Понял меня, или картинку нарисовать? Я могу.

Кончик меча начал двигаться в воздухе, вырисовывая Знак. Судя по тому, как скривилась рожа упыря, Красного Петуха он узнал и получить в морду струёй огня не захотел.

– Никто не может заставить упыря. Я сам себе хозяин! – прошипела тварь.

– Да я никому не расскажу, не бойся, – сказал я.

И, похоже, допустил серьёзную ошибку в переговорах.

– Я ничего не боюсь! – взревел упырь и отшвырнул меня.

Как у него это получилось, я толком сам не понял. Не физически точно. Что-то вроде телекинеза, что ли. В общем, я пролетел пару метров и грохнулся на спину. Удачно, что не на какой-нибудь крест, а просто на землю.

– Что ж ты, сука, нестабильный-то такой? – проворчал я, поднимаясь.

Упырь подбежал ко мне. Наконец-то он вышел на рабочие мощности. Движения стали резкими, сильными. Передо мной был не охреневший от внезапной атаки эстет, а дикий зверь.

Вот это по-нашему, вот это мне нравится!

На реакцию я не жаловался. Улучив момент, увернулся от когтистой лапы и ногой врезал упырю в корпус. Тот отлетел. А я скастовал Знак, который пока ещё не успел опробовать. Защитный Круг.

Когда упырь в очередной раз с воем попытался на меня накинуться, он расплющил себе нос в лепёшку о невидимую преграду.

– Круто, да? – спросил я. – Мне тоже нравится.

Упырь, рыча, двигался вокруг границы, защищающей меня. Я поворачивался вслед за ним. Ну что ж, продолжим испытания.

Удар!

Упырь кубарем покатился по могилам. Прекрасно. Отсюда туда проходит всё, что угодно, а оттуда сюда – ничего.

Но нюанс обнаружился быстро: Круг жрал силы. Конкретно так жрал. Манок тоже тянул энергию, но не настолько интенсивно. А тут – я уже чувствовал себя, как кувшин, из которого выливают воду.

Стало понятно, почему, например, Егор не кастовал Защитный Круг, когда мы бились с крысами. Ничего тупее придумать невозможно, чем потратить все силы на защиту и потом достаться тварям на блюдечке.

Пора с этим завязывать. Да и вообще, пора кончать этого лысого недоделка.

Усилием мысли я снёс Защитный Круг и пошёл к поднимающемуся упырю. Он встал, скаля на меня клыки. Я вскинул руку и скастовал Красного Петуха.

Огнём в морду упырь таки выхватил. Сгореть не сгорел – да я на это и не рассчитывал – но временно ослеп и с визгом отвернулся, закрыв лапами морду. Тут-то я и подошёл.

Взмах, вспышка меча – и я перерубил твари позвоночник.

Завопив, упырь рухнул на колени. Я подошёл сзади, левой рукой схватил его за подбородок, правой приставил меч к глотке.

– Знаешь, я мог бы тебя пытать, – сказал я. – Ты бы мне что-то наврал. Я бы пошёл проверять… Но когда я обо всём этом думаю, мне выть с тоски охота. Одну жизнь можно прожить, не зная, чего хочешь. Но сейчас я с собой предельно откровенен. Я не хочу заморачиваться и разгадывать какие-то сраные загадки. Я убиваю тварей и становлюсь сильнее. Убиваю тварей и становлюсь богаче. И мне всё это нравится: убивать тварей, становиться сильнее и богатеть. Так что отпускать тебя я не стану ни при каких обстоятельствах.

– Подожди! – прохрипел упырь. – Не… Не…

– Да ладно? – Я заржал. – Серьёзно⁈

– Не губи! – взвыла тварь.

Н-да. Эдак и от смеха помереть недолго. Во потеха-то будет.

– Кто отправил тебя к Урюпину? – рявкнул я.

– Упыря никто не…

– Бла-бла-бла.

Я перерезал глотку и пинком швырнул тело на землю. Вогнал меч в спину, пробив сердце.

И меня шарахнуло. Как следует. Я даже попятился и повалился на ближайшее надгробие, обхватив его руками. Голова закружилась, зазвенело в ушах, во рту пересохло.

К счастью, всё это быстро прошло. Прохладный ночной воздух наполнил лёгкие, и меня попустило.

Ф-ф-фух! Вот это пруха. Джек-пот сорвал, однако. Пять родий. Упырь оказался упакован по самую маковку.

А чего накрыло-то так сильно? Я ж колдуна убивал, да и медведи помощнее упыря были… А, дошло: я, наверное, сильно вымотался, вот и накрыло.

Справочник на сей счёт давал инфу смутную и неоднозначную. Я для себя понял, что где-то есть некая гипотетическая шкала маны, которая растёт сообразно рангу охотника. Увидеть её было невозможно – не в компьютерной игрушке же – но она была. В справочнике были и попытки объяснить, как именно разные Знаки влияют на эту шкалу, с какой скоростью она восстанавливается. Но всё это была такая сраная высшая математика, что даже я забил в ней разбираться.

В конце концов, физические силы я в виде шкалы тоже не вижу, но распределять их как-то могу. Значит, и с магическими освоюсь. Вот, первые шишки на граблях бесценного опыта уже набил, в другой раз прошареннее буду.

Так. Теперь подлечить Захара и сжечь тварей. Главное, ничего не перепутать.

– Эй, Захар! Ты чего уснул-то? Смена не закончилась!

Я присел рядом с лежащим поперёк могилы Захаром и похлопал его по щекам. Не помогло. На шее паренька отчётливо – во время битвы с упырём небо посетила луна – виднелись две отметины от укуса.

Ну, значит, понасилуем свою невидимую шкалу маны ещё чуток.