Текст книги ""-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Ринат Мусин,Андрей Федин,Нариман Ибрагим,Яков Барр,Елизавета Огнелис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 346 страниц)

Противоядие у меня было прокачано до второго уровня. Это покрывало только яды низших тварей. Но, поскольку других вариантов не было (до возможности поднять уровень этого Знака мне нужно было самому подняться до Витязя), я применил его.

Захар застонал, веки затрепетали, однако чуда не случилось. Амулет, защищающий от укусов тварей, видимо, не сработал.

– Ладно, – вздохнул я. – Всё самому придётся делать. Вот ведь, взял себе помощничка! А потом проснётся – ещё про долю говорить начнёт.

Ворча так, я сжёг упыря. Потом нашёл и спалил всех мелких ящеров, собрал кости. Итого семь штук. Не густо, но и не ноль. В целом, продуктивно ночь прошла.

– Как говорил Василий Иванович в туалете: «Именем Революции – встать!» – гаркнул я на Захара.

Тот в ответ лишь всхрапнул. Н-да… Ладно, не бросать же его тут. Отморозит себе почки или ещё чего похуже.

Кряхтя, я взвалил парня, который весил никак не меньше меня, на плечи и, шатаясь, пошёл к выходу с кладбища.

По дороге встретился сторож.

– А это… Это вы, что же? – спросил обалдевший мужик.

– Да вот, выкопал кой-чего. Пойду, господина Абрамова попугаю, – отшутился я и вышел за ворота.

Путь предстоял неблизкий. Вот когда я пожалел, что хожу по городу пешком, а не катаюсь в карете. Карета сейчас лишней не была бы.

Аналогом такси в Поречье служили извозчики, но это была не самая распространенная услуга. При размерах города – в общем-то, неудивительно. Да и тех извозчиков, что есть – чёрт знает, где искать в это время суток.

Я топал с Захаром на плечах по ночным улицам, ориентируясь по внутреннему навигатору. В Поречье уже, в целом, освоился, путь к постоялому двору Фёдора проложил бы из любой точки.

Улицы были пусты. Только раз выскочили из темноты две каких-то потрепанных личности. Предложили отдать кошелёк.

– А билеты в филармонию не отдать? – буркнул я.

Рукой в перчатке поправил лежащее на плечах тело Захара.

Личности, рассыпавшись в извинениях, растворились в темноте – так же стремительно, как появились. А я понял, что сделал глупость. Упустил потенциальных носильщиков. Окликнул:

– Эй! Пацаны! Вернитесь, не трону!

Ответом была тишина. С инстинктом самосохранения у ребят всё было в порядке. Это тебе не нечисть.

Я, вздохнув, поплюхал дальше. До трактира, навскидку, оставалось топать ещё столько же. Больше навстречу никто не попадался. Объяснимо, в общем-то. Что тут делать при отсутствии фонарей? Ноги ломать на неровной мостовой? Стемнело – ложись спать, такая вот историческая логика. В усадьбе с наступлением темноты тоже все разбредались.

– И кошелёк-то мой никому больше не нужен, – вздохнул я, в очередной раз поправляя на плечах неподвижное тело Захара. Этот гад становился, как будто, чем дальше, тем тяжелее.

Всё-таки не всегда удобно быть охотником. В некоторых случаях простым обывателем – полезнее. Информацию о том, что топающего по городу парня с тяжелой ношей на плечах лучше не трогать, уже наверняка передали по невидимому телеграфу. С охотником связываться – дураков нет. Сомневаюсь, что местная гопота рискнет ещё раз оказаться у меня на пути. А кроме них тут в это время суток хрен кого встретишь…

И тут же, словно в ответ на безрадостные мысли, вдали послышался стук копыт.

Карета. Движется сюда. И чтоб мне сдохнуть, если упущу этот шанс! Я аккуратно сгрузил Захара на мостовую. Сам сделал несколько шагов вперёд и встал посреди улицы. Поднял руку.

Карета, показавшаяся из-за перекрестка, разогналась прилично, затормозить кучер едва успел. И тут же собрался было разворачиваться. Логично, в общем-то – ждать от мутной личности, среди ночи вдруг выросшей посреди дороги, одних только пожеланий доброго пути определенно не стоило.

Я был к этому готов. Бросился к карете, схватил лошадь под уздцы. Быстро сказал:

– Я – граф Давыдов. Охотник. Реквизировать карету не собираюсь, мне просто ненадолго нужен транспорт.

Глава 4

Кучер смотрел на меня во все глаза. За поясом у него я заметил кремневый пистолет – к которому парень даже не удосужился потянуться – и на всякий случай вытащил. А то мало ли. Выстрелит ещё, не дай бог попадет куда-нибудь.

Собирался распахнуть дверцу кареты – когда та вдруг распахнулась сама.

– Господин Давыдов! – ахнули из кареты. – Владимир Всеволодович! Ах, какая радость!

Я, прижав пистолет к груди, церемонно поклонился.

– Счастлив приветствовать, любезная Катерина Матвеевна. Могу узнать, куда вас несёт нелёгкая в час, когда порядочные барышни досматривают десятый сон?

– Я возвращаюсь с бала, – пролепетала Катерина Матвеевна. – От господина Дубовицкого. Я так надеялась встретить там вас! Я слышала о ваших подвигах и о том, что вы время от времени появляетесь в Поречье.

– Увы. На бал меня не приглашали. Я в Поречье по иной причине.

– Да-да! Мне рассказали о смерти господина Урюпина. Это так прискорбно…

– Да ужас просто. Катерина Матвеевна, тут такая тема. Нам бы с товарищем до постоялого двора добраться…

– О, разумеется! Моя карета в полном вашем распоряжении!

Через пять минут мы катились по ночному городу дальше.

Я сидел напротив Катерины Матвеевны, Захар – рядом со мной. Я прислонил его к стенке кареты.

– Что случилось с этим юношей? Он ранен?

– Да боже упаси. Всего лишь птичья болезнь.

– Птичья болезнь? – Катерина Матвеевна захлопала глазами.

– Перепил, – пояснил я.

Не рассказывать же про упыря. Напугается ещё. А то и из кареты высадит. Отношения-то у нас пока – на начальном этапе. Даже в конфетно-букетный период ещё не перешли. Хотя Катерина Матвеевна, кажется, совершенно не против.

– Я столько думала о вас, Владимир Всеволодович, – сказала она, восторженно глядя мне в глаза. – Вы самый необычный мужчина из всех, что встречались на моём пути!

Дальше разговаривать было, в общем-то, не о чем. Я и не стал. Обхватил Катерину Матвеевну за талию, придвинул поближе к себе и поцеловал.

Целоваться в карете, трясущейся на булыжной мостовой, когда девушка сидит напротив тебя – занятие для упоротых мазохистов. Сродни «на коньках, в гамаке и стоя». Никому не порекомендую. Я собирался пересесть к Катерине Матвеевне, когда что-то пошло не так.

А конкретнее – мне в шею вонзились клыки. Сразу в двух местах. Ещё конкретнее – меня укусил Захар. Чёрт его знает, когда успел очухаться и осознать себя упырём.

– Ты охренел⁈ – рявкнул я.

Зарядил с разворота Захару в челюсть. Его отшвырнуло к стенке кареты. А я поспешно активировал Противоядие. Не хватало ещё в упыря превратиться. Почему во время охоты на упыря не использовал амулет противоядия сам Захар, сейчас спрашивать было точно бесполезно. На какое-то время моего Знака хватило, упырская сущность проснулась в Захаре не сразу. Но проснулась. И для того, чтобы это ликвидировать, нужен Знак посильнее моего.

Удара головой о стену Захар, похоже, даже не заметил. Глаза смотрели на меня, явно выбирая подходящий момент для нового броска. Хорошо хоть, сил в нём, свежепроснувшемся – хрен да маленько. Ни о каких перемещениях на сверхсветовой скорости речь пока не идёт. Всё, что может – тянуться к потенциальной добыче. Хотя тянуться может долго.

И что с ним делать, спрашивается? Не убивать же.

Я быстрым движением пересел на скамью Катерины Матвеевны. Придвинул девушку вплотную к себе и скастовал Защитный круг.

Вовремя – Захар снова бросился на меня. Ударившись о невидимую преграду, жалобно заскулил. Добыча – вот она, на расстоянии одного укуса. А не добудешь. Обидно, понимаю.

– Что происходит? – пролепетала Катерина Матвеевна.

Её прелестное личико отражало сложную гамму чувств. И страх перед кидающимся на нас Захаром, и удовольствие от того, что оказалась так близко ко мне. Чего больше – она, кажется, сама ещё не определилась.

– Да, видать, водка попалась палёная. Повреждение нервно-мозговых центров. Немотивированная агрессия.

Захар, словно решив подтвердить мои слова, оскалил зубы и снова бросился на нас. Впечатался рожей в невидимую стену и заскулил.

– Да чтоб ты ногами бежал так резво! – выругался я. – Небось, как домой тебя тащить, так жмура изображаешь. И как на людей кидаться, так откуда что взялось.

– А почему он не может нас достать? – заинтересовалась Катерина Матвеевна.

– Силовое поле. Структурно организованная энергия.

– Что-что?

– Колдовство. Я же охотник.

– Ах. – Катерина Матвеевна зарделась и прижалась ко мне ещё теснее. – Право, Владимир Всеволодович. Это так завораживающе…

Она подняла на меня свои очаровательные глазки. Трепетно дрогнули губы.

Вот это девушка, вот это я понимаю! Тут на расстоянии вытянутой руки свежеочухавшийся упырь беснуется – а ей «завораживающе». Не зря она мне с первого взгляда понравилась.

Знакомство наше явно было готово продолжаться дальше, но тут карета остановилась. Приехали.

Я, изловчившись, заломил Захару руки назад. Выбрался из кареты. Сказал кучеру:

– У меня в мешке – верёвка. Свяжи его. И ещё… – Я оглядел себя и кучера. Перевёл взгляд на Катерину Матвеевну. – Катерина Матвеевна! Не одолжите мне ваш прелестный поясок?

Пышное голубое платье Катерины Матвеевны было перехвачено в поясе широким синим кушаком. На нём посверкивали какие-то камушки.

– Да, конечно, – пробормотала Катерина Матвеевна.

Развязала пояс.

Кучер, обалдело хлопая глазами на человека, неподвижное тело которого самолично помогал затаскивать в карету, связал Захару руки за спиной. Делать это он определенно умел лучше, чем обращаться с оружием. Я взял у Катерины Матвеевны пояс. Перетянул Захару рот – так, что челюсть у него больше не шевелилась.

Кучеру отдал отобранный пистолет.

– Забирай, мне чужого не надо. Совет на будущее: оружие желательно достать раньше, чем карету остановят. Потренируйся на досуге, я проверю. Не научишься – буду настаивать на том, чтобы Катерина Матвеевна сменила охрану.

С этими словами я ухватил Захара за связанные руки и потащил в сторону трактира. Захар в бессильной злобе мотал головой с перетянутым ртом.

– Владимир Всеволодович! – донеслось мне вслед. – Неужели мы с вами даже не попрощаемся?

– Увы, Катерина Матвеевна. Имею желание, но не имею возможности. Обещаю, что в следующий раз попрощаемся дважды.

– Я буду ждать!

– Не сомневаюсь.

Дверь трактира открывать не пришлось. Она распахнулась сама. Навстречу мне выскочил Егор. Увидев связанного Захара с тупыми бешеными глазами, правильный вывод сделал мгновенно.

Надеюсь, что Катерина Матвеевна к тому времени успела закрыть дверь кареты. Из тех слов, которыми приветствовал нас Егор, она едва ли сумела бы понять хоть что-то, кроме предлогов.

– Ну, вот так, – вздохнул я. – Чёрт его знает, почему этот балбес не наполнил амулет. Моего уровня Противоядия не хватило. Очнётся – башку ему оторву. Можешь помочь?

Егор скастовал Знак.

Захар в моих руках обмяк. Голова повалилась на грудь. Если бы я не держал, рухнул бы мне под ноги.

– Ваше счастье, что я здесь, – проворчал Егор. – Еще час-другой – и поздно было бы. Тащи его внутрь! Укусил он тебя?

Обоюдными усилиями мы заволокли тщедушное тело в помещение. Было темно, только одинокая свеча на столе рядом с кружкой разгоняла мрак. Похоже, Егор сидел и в ожидании нас смаковал пиво.

Захара мы повалили на соседний стол.

– Господа охотники, ну что за грохот, ночь же! – нарисовался Фёдор с ещё одной свечой в руках.

– Воды принеси горячей! – рявкнул Егор. – Чеснока ещё и тёрку. И тряпок чистых, на повязку.

Хозяина как ветром сдуло.

– Чё, всё так серьёзно? – спросил я. – Знак не поможет?

– Тихо! – прикрикнул Егор и скастовал Знак на меня.

Я почувствовал знакомое жжение в шее, сменившееся чувством облегчения. Расслабило так, будто к хорошему массажисту сходил. На стул не присел, а рухнул.

– Фух! Ну, теперь бы пива литр…

– Никакого пива, пока сутки не пройдут! – заявил Егор. – Во что вы опять ввязались? Господи, да как ты это делаешь, Владимир⁈

– Упыря нашли…

– Упыря? Упыря⁈ – Егор заорал, брызгая слюной. – Покажи мне такого упыря, который одним укусом человека в себе подобного обращает!

– Не могу. Он немножечко сгорел, – повинился я.

И задумался. Пока Егор продолжал блажить, вымещая пережитый стресс.

А ведь действительно. Упырь – это ведь, в первую очередь, покойник. Так и в справочнике написано. И чтобы стать упырём, надо сперва помереть от его укусов. А Захар помирать вот совсем не собирался. Так и что это за сраный перформанс был в карете, спрашивается?

– … подумать только! – вопил что-то Егор.

– Ладно тебе голосить. Люди уже собираются.

Помещение и впрямь потихоньку наполнялось людьми, остановившимися на постой. Заспанные мужики озадаченно смотрели на нас, но близко подходить не рисковали. Все были в курсе, что мы – охотники. Понадобится помощь – выбьем, а лезть под руку лучше не надо. Особенно разъярённому охотнику, который вопит, как Егор.

– В гроб меня сведёшь, Владимир, – закончил Егор, уже спокойнее.

– Да не драматизируй, нормально всё будет. Так что за особенный упырь нам достался?

Егор немного помолчал, глубоко дыша и сжимая кулаки. Тут прибежал обратно Фёдор, а за ним, в ночной рубашке и накинутой сверху шали – девица с тазиком.

– Наконец-то! – рыкнул Егор. Схватил чеснок, тёрку и блюдечко, сунул всё это мне. – Три!

– Это глагол или числительное?

– Три, говорю!

Прежде чем тереть, надо было почистить. Чем я и занялся. Хорошее занятие – медитативное, успокаивающее. Девица тем временем под руководством Егора начала промывать рану Захару.

– Если упыря поднимает колдун, – начал, наконец, объяснять Егор, – то такой колдун имеет над ним власть, он ему приказы отдаёт – а тот подчиняется.

– А упырь заливал, что никому не подчиняется.

Я дочистил один зубчик и бодро пошинковал его на тёрке.

– Слушай их больше, тварей! – отмахнулся Егор. – Если б не подчинялся – залить бы его не смогли.

– Залить? – не понял я.

– Достаточно сильный колдун может многократно усилить подчинённого ему упыря. Мы называем это – залить. Ну, как воду в бочку. Вот укус такого упыря голову-то и дурит как следует. И не только голову. А вы додумались полезть вдвоём! Даже Противоядия нормального нет!

– Так это временно, что ли? – спросил я.

– Может, временно, а может, и не очень, – буркнул Егор и забрал у меня блюдечко. – Проверять, знаешь, никто особенно не хотел. Лечили сразу.

Он положил чесночную кашицу на красные точки от укуса на шее Захара и принялся перевязывать. Захар застонал. Понятное дело, чеснок на рану – такое себе удовольствие.

– К утру весь яд вытянуть должно, – говорил Егор. – Если не проснётся – подождём до ночи. А если и ночью клыки выпустит – тогда только башку рубить.

Н-да, перспективка… Ну, будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему.

– Как часто излечиваются после такого? – спросил я.

– Ты спроси, как часто бывает такое. Я сколько живу – второй раз увидел. Охотники, конечно, разное брешут… Послушать – так каждый третий упырём бывал, да потом выкарабкался.

Ясно. До детальной статистики с графиками в формате Excel нам ещё пилить и пилить. Работаем с тем, что имеем.

Егор закончил с перевязкой и сел рядом с Захаром. Вздохнул. Народ, поняв, что вотпрямщас ничего интересного происходить не будет, начал расходиться. Свалили и Фёдор с помощницей.

– Всё это, Владимир, означает одно, – сказал Егор. – Ничего не закончилось.

Он выразительно посмотрел на меня, намекая, видимо, на те странные силы, которые настойчиво хотят меня убить.

– А если, как вариант, это тот самый колдун, которого мы грохнули, залил упыря перед смертью? – предположил я.

Егор покачал головой.

– Вот уж чего не бывает – того не бывает. После того, как колдун издохнет, всё его колдовство кончается. Тут кто-то посильнее работал. Боюсь, таких колдунов Смоленская губерния ещё не видывала.

Я хмыкнул и побарабанил пальцами по столу.

– Чего придумал? – спросил Егор.

Взял у меня зубчик чеснока и принялся его чистить.

– Придумал я, Егор, интересную штуку. Упырь мог кого угодно в городе порвать – и всё равно бы за мной послали, поскольку я тут примелькался. Но он, сука, прицельно грохнул именно Урюпина. Причём, с особым цинизмом.

– Ну и что из того? – спросил Егор, натирая чеснок.

– То, что это удар – спецом по мне! Я этого Урюпина нанял, я ему хороших денег заслал. Чтобы отыграть себе усадьбу, да и всё остальное имущество тоже. Чуешь, чем пахнет?

Егор не чуял. Его жизнь до встречи со мной была предельно проста и понятна. Спасать людей, убивать тварей, радоваться жизни. Ни о каких многоходовках он слыхом не слыхивал.

– Складывается впечатление, – пояснил я, – что меня не столько убить хотят, сколько из усадьбы сковырнуть. Как будто пока граф жив-здоров был, там кто-то на низком старте стоял и ждал, пока помрёт. Но как тот преставился – я нарисовался, хрен сотрёшь. Всю малину обгадил. Вот и пытаются теперь меня стереть…

– Но зачем? – недоумевал Егор.

– Да чёрт их знает… Надо, наверное, повнимательнее к месту присмотреться. Может, в подвалах пошукать. Или хотя бы в запертое крыло дома зайти, я ж туда даже не заглядывал. А ну как там интересное?

Что на это сказать, Егор не знал. Зато он знал, что нужно делать.

– Ты чего это? – насторожился я, когда охотник приблизился ко мне с блюдечком.

– А сам-то как думаешь?

Возражения не принимались, да я особо и не пытался. Поупирался для виду, но всё же позволил сделать себе чесночную примочку. Аж глаза на лоб вылезли. Ощущения не для слабонервных, блин. Хорошо Захару – отвалялся бревном всю процедуру, а утром поди даже и не вспомнит.

– Ну вот, – сказал довольный Егор, закончив перевязку. – Ступай к себе, Владимир. Захарка-то – не залитый упырь, от его укуса ничего не должно быть. Ну да я на воду дую.

– Душевное тебе спасибо, – Я поднялся. – Пацана-то в кровать отнесём?

– Не, – покосившись на лежащего на лавке Захара, мотнул головой Егор. – За ним догляд нужен. Пусть тут лежит, а я посижу.

И он взял недопитую кружку. Ловкач, блин. Ну да ладно, правда – не сто́ит экспериментировать, когда в организме неизвестная науке дрянь циркулирует. Мало ли, печень грохнет…

* * *

Проснулся я в шесть утра – как и запрограммировал себя. При этом как добрался до постели, вспомнить не мог. Видать, вырубился моментально. Ну, оно и не удивительно – ночка была та ещё.

Встал, сорвал повязку с шеи. Морщась, ощупал кожу. Как будто нормально всё. Покраснела только наверняка – чесноком сожгло. Фигня, пройдёт. Главное пока что Катерине Матвеевне на глаза не попадаться, а то подумает, что засос… Стоп. А чего я дурака-то валяю?

Прикоснувшись к повреждённой коже, я мысленно изобразил знак Заживление. Как будто кто-то, почистив зубы мятной пастой, дыхнул на шею. И все негативные ощущения испарились. Жаль, зеркала нет – а то, наверное, увидел бы, как красное пятно исчезает.

Ну вот, теперь можно и к Катерине Матвеевне. Хотя первым делом, конечно же, самолёты. А у меня этих самолётов уже – ангар не закрывается.

Очередной колдун хочет меня то ли убить, то ли выгнать из усадьбы. Деньги пропали, адвокат развалился на запчасти. И то, и другое необходимо вернуть. А я тут марафет навожу.

Зевая, я спустился вниз и обнаружил, что Егор с Захаром сидят за давешним столом и завтракают. До носа долетел соблазнительный запах яичницы.

– Ну как тут наш коматозник? – спросил я.

Захар встрепенулся и встал.

– Владимир! – слабым голосом сказал он. – Я ничего не помню. Но Егор мне всё рассказал. Прости, что я тебя так подвёл.

– Прям всё? – Я подтащил стул к столу и уселся. – И о том, как ты на кладбище голый по могилам прыгал, тоже рассказал?

– Н-нет… – Обалдевший Захар посмотрел на Егора. – Не рассказывал. Прям голым?

– Ещё каким! Смеялся, песни пел. Даже на руках ходил немного.

– Шутит он, – проворчал Егор. – Раз шутит – значит, тоже жив-здоров проснулся.

– Хренли мне сделается, – буркнул я и нашёл взглядом Фёдора. – Хозяин! Исполни-ка пожрать! Душа за ночь стосковалась.

– Сию секунду! – весело отозвался Фёдор. Видимо, тоже весьма довольный, что ночное происшествие обошлось без далеко идущих последствий.

Ждать пришлось чуть дольше секунды, но зато я получил сразу и завтрак, и чашку кофе. От одного запаха мозги прочистились.

– Делать-то чего будем? – шёпотом спросил Захар. – С этим, новым колдуном?

Глава 5

– Да что со старым сделали – то и с этим, – пожал я плечами. – Чего мудрить. Собаке – собачья смерть, я так считаю.

– Его сперва ещё найти нужно, – возразил Егор.

– Много чести. Сам найдётся, не маленький. Ну а если кроме шуток – не знаю я, где его искать. Наследил пока только упырь, а этот колдун только умозрительно существует. Поглядим, чего ещё придумает. Где-нибудь да проколется.

– А не боишься, что он тебя раньше убьёт? – спросил Егор.

– Не, – мотнул я головой, отхлебнув кофе. – Не боюсь. Кто ссыт – тот как раз таки первым и гибнет.

Покончив с завтраком, я перевёл дух и сказал:

– Значит, на сегодня план такой. Первым делом – кости сдать, а то я уже нервничаю без денег. Потом – портного навестить, он мне там, наверное, уже костюм пошил.

– Что за костюм? – не понял Егор.

– Выходной. Ну, чтоб в высшем обществе рожей светить, и чтоб на меня при этом все как на неведому зверушку не пялились. А, да. Надо бы Абрамову доложить, что на кладбище ликвидирован упырь. А заодно – что несколько надгробий пострадали.

– А это зачем? – не понял теперь уже Захар.

– Затем, что надгробия эти люди ставили, которые, может, туда приходят, поминают усопших. Поэтому пусть господин градоправитель, если хочет сказать мне спасибо без очередной подлянки, возьмёт – да и наведёт там марафет за свой счёт. Ты, Захар, метнись к нему и всё это популярно донеси. А я не хочу с ним разговаривать, у меня кулак нехорошо подёргивается, когда он рядом.

Захар фыркнул.

– Кулак? А когда Абрамовская дочка рядом, какое место подёргивается?

– А вот дочка меня вообще касаться не должна. Елена Афанасьевна – невеста Троекурова. Пусть он и парится… Так. Стоп.

Я произнес фамилию «Троекуров» и вспомнил рассказ горе-киллера, которого подослал ко мне оскорблённый жених. О том, как из Днепра выловили тело предыдущего губернатора со следами насильственной смерти посредством русалки. О том, что Троекуров-старший якобы знается с нечистью. О том, что он в принципе местный дон Корлеоне, и всю власть в губернии держит в стальном кулаке.

Спрашивается, не его ли происки – поднятый колдуном упырь? С тем колдуном, которого прикончили мы с охотниками, сумел договориться даже Дорофеев-младший, не самый толковый в мире парень. Спрашивается – какого уровня нечисть подвластна Троекурову-старшему?

Я понял, что не отказался бы поговорить по душам с этим человеком. Но прямо сейчас останавливало несколько соображений.

Где имение покойного Давыдова, а где Троекуров? На хрена бы сдался главному столичному мафиози медвежий угол на задворках губернии? Или напавший на моего адвоката упырь – месть за сына? Ох, тоже сомневаюсь. Запугал я Троекурова-младшего крепко, вряд ли он папаше хоть словом обмолвился о том, что произошло. А если бы и обмолвился, вряд ли бы упырь явился к моему поверенному. Уж скорее, притопал бы прямиком ко мне. Да не один, а с колдуном – чтобы ушатать наверняка и два раза не ходить.

В общем, с Троекуровым знакомиться пока рано. Займёмся теми, кто поближе.

– Ты ещё здесь? – Я перевёл взгляд на Захара.

– Бегу, – подхватился тот.

И исчез за дверью.

Я отодвинул от себя тарелку.

– Спасибо, Фёдор! Скажи-ка. А Урюпин – один работал, или помощники у него были?

* * *

– Сердечно! Сердечно рад вас видеть, многоуважаемый Владимир Всеволодович!

Яков Брейгель снова встретил меня на улице, опрометью выскочив из мастерской. Энергично затряс мою руку.

– Что там у нас с костюмом?

– Готов! Разумеется, готов! Ви таки не поверите – я прямо сейчас собирался к вам в имение, чтобы лично его привезти.

– Не поверю.

– Простите, что?

– Говорю – не выглядишь ты собирающимся в дорогу.

Брейгель был одет в затрапезную рубаху и фартук поверх неё. Из кармана на фартуке торчали здоровенные ножницы, руки были испачканы мелом.

– Ви таки меня оскорбляете! Сию секунду, вот сей же час собирался отправиться к вам! Такой дальний путь – в мои-то годы.

– А сколько вам лет?

– Ах, ну что за странный вопрос? Я ведь не барышня на выданье, чтобы вам было интересно. Прошу, прошу за мной!

Брейгель вцепился в мой рукав и потащил в мастерскую. Костюм дожидался меня надетым на подобие манекена.

Сложно сказать, чего я ждал от Брейгеля. Самый правильный ответ – ничего не ждал. Заказал да забыл. Что сошьёт, то и сошьёт, на завсегдатая «Голубой устрицы» похож не буду – и то ладно.

Костюм меня удивил. На манекене он смотрелся круто. А когда я его надел, градус крутизны вообще улетел в облака. Брейгель каким-то волшебным образом ухитрился исполнить костюм в рамках местной моды – но так, что я, одевшись, не чувствовал себя актёром из малобюджетного клипа.

Чёрный бархат не сковывал движений. Длинные полы кафтана не мешали. Вместо золотого шитья и позументов, которыми щеголяли местные – два ряда серебряных пуговиц. Да не простых, а украшенных головой того зверя, который смотрел на меня с рукояти фамильного кинжала Давыдовых.

– Это-то откуда? – изумлённо глядя на пуговицы, спросил я.

Брейгель довольно улыбнулся.

– Я ношу звание лучшего портного в губернии не потому, что у меня красивые глаза! Разумеется, я не мог не обратить внимание на ваш великолепный ножик.

– Это кинжал.

– Да-да, конечно.

– И хочешь сказать, что за один раз ты вот так детально всё рассмотрел?

– Разумеется! Я очень внимательный человек.

– Я тоже. Поэтому не ври, здоровее будешь. Где ты взял образец? Ну⁈

– Ничего-то от вас не скроешь, ваше сиятельство. – Брейгель вздохнул. – Ни для кого в этом городе не секрет, что ваш уважаемый дядюшка время от времени испытывал крошечные финансовые затруднения. И кое-что из имущества Давыдовых попадало в ломбард. Мне однажды повезло выкупить серебряный подстаканник.

– Покажи.

– Не могу, это приданое моей дочери.

– И что? От того, что я посмотрю на подстаканник, жених сбежит? Покажи.

Брейгель посопел, но спорить не решился. Притащил.

Ну… Не сказать, что я такой уж знаток антиквариата. Но почему-то сразу понял, что передо мной редкая и дорогая штука.

Вокруг тяжёлого дна плелась ажурная вязь из чернёного серебра. Рядом с массивной ручкой, с двух сторон, орнамент окружал головы причудливого зверя с изумрудными глазами. Того самого, фамильного.

Я взял подстаканник в руку. Нормальная такая штука. Увесистая. Двинешь – мало не покажется.

– И почём ты его выкупил?

Брейгель закатил глаза.

– Ах, очень дорого! Этот аферист слупил с меня два империала! Если бы не дочь, которой чрезвычайно понравилась эта аристократическая вещица, я бы ни за что…

– Ясно. За империал отдашь?

Глаза Брейгеля довольно сверкнули. Хотя он, конечно, тут же заныл:

– Купив за два, уступить за один? Что ви? Как можно⁈

– Никак. Ладно. На «нет» и суда нет.

Стоит ли говорить, что за империал Брейгель подстаканник отдал. Купил его наверняка дешевле, но торговаться дальше мне было лень. Не за этим сюда пришёл.

Для чего мне понадобилось имущество покойного графа Давыдова, сам себе объяснить бы не смог. Но вот для чего-то понадобилось. Понял вдруг, что эта вещь – моя, и хоть ты тресни. Будто зазудело что-то, когда её увидел. А купил – перестало зудеть.

Когда я в новом костюме завалился в приёмный пункт, где обменивали кости, приемщик меня не узнал. Вытаращился, как на привидение. Пробормотал:

– Вы, ваше благородие, должно быть, дверью ошиблись. Тута у нас всё больше охотники.

– Да у вас, смотрю, тут и охотников-то нет, – буркнул я. – Опять, что ли, казна пуста?

Плюхнул на прилавок заплечный мешок.

– Владимир⁈ – обалдел приемщик. – Ты ли?

– Нет, блин. Кикимора лесная. Так чего? Деньги-то есть?

В этот раз повезло. Все полученные кости я обменял на звонкую монету. С грустью подумал о том, что не виси на мне дядюшкины долги – потребности свои и своих домочадцев закрывал бы как не фиг делать. Уже можно было бы и автопарк расширить – мало ли, куда Тихонычу или тетке Наталье по хозяйству сгонять надо будет, – и ремонт в усадьбе начать. Но, блин. Что имеем, то имеем. А значит, пора переходить к следующему пункту программы.

Следующим пунктом у меня значилось посещение адвокатской конторы покойного Урюпина. Называлось это ООО «Урюпин и сыновья», из чего я сделал вывод, что хоть один из сыновей должен быть в курсе дел покойного родителя.

Располагалась контора в том же особняке, где проживал Урюпин. Только зайти надо было с улицы, а не со двора. Кто бы мог подумать, да.

Охрану с особняка уже сняли. Ну, в рамках местной логики – следовало ожидать. Хрена ли тут дальше осматривать, и так всё ясно.

Я поднялся на крыльцо и позвонил в бронзовый колокольчик. Дверь открыл швейцар.

– Вам назначено?

– Да, – не стал я грузить обслугу лишними деталями. – Я в контору «Урюпин и сыновья».

– Но господин Урюпин…

– Знаю. Мои соболезнования. Ничего, меня и сыновья устроят.

– Оне не принимают.

– А как же оне дела ведут? Клиенты не нужны, что ли?

– Вы можете к секретарю пройти, обсказать вопрос. А он господам Урюпиным всё передаст.

– Ну так пропусти меня уже.

Я отодвинул швейцара с порога и вошёл.

– Прямо проходите, – сказал вслед швейцар. – Там сразу увидите приемную.

Я кивнул. Прошёл.

Приёмную увидел действительно сразу – просторное помещение, заставленное шкафами. Шкафы громоздились вокруг островка – дубового стола. За столом сидел секретарь, тщедушный мужичок с обширной лысиной.

Он что-то писал, усердно поскрипывая пером. Когда я вошёл, поднял голову и поправил очки на носу. Дужки их почему-то не загибались за уши. Очки держались на переносице с помощью шнурка. Естественно, то и дело сползали.

У окна приёмной сидел в кресле крепкий детина. Он раскладывал на подоконнике карты. То ли пасьянс, то ли играл сам с собой. Детина тоже уставился на меня.

В костюме я выглядел представительно. Секретарь вскочил и поклонился.

– Что вам угодно, ваше благородие?

– Мне угодно видеть сыновей господина Урюпина.

– Сожалею, сие никак не возможно. Господа Урюпины не принимают лично. Но вы можете изложить суть вашего дела мне! Не сомневайтесь, что всё передам в точности. Я работаю на господ Урюпиных уже больше двадцати лет.

Он оттарабанил эту речь единым залпом. Явно произносит частенько. И кого-то, может, сообщение о невозможности видеть сыновей господина Урюпина совершенно не смущает.

В этот раз секретарю не повезло.

– Сожалею, но у меня слишком деликатный вопрос.

Я решительно направился к солидной двери, рядом с которой стоял стол секретаря. Ничего иного, кроме кабинета, принадлежащего Урюпиным, по логике там находиться не могло.

– Нет-нет! Ни в коем случае! – Секретарь бросился наперерез. – Я же сказал, господа Урюпины не принимают!