Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Достаточно долго, чтобы как следует помучиться.

Когда дело было сделано, над «Желтой мамашей» поднялось облако дыма, и Корн невольно затаил дыхание.

Дариусу Робинсону потребовалось девять минут, чтобы умереть.

И в эти девять мучительных минут Рэндал Корн чувствовал себя по-настоящему живым.

Пять месяцев спустя. Скайлар Эдвардс

Укрывшись в углу кухни в баре Хогга, Скайлар Эдвардс двумя большими пальцами быстро набирала сообщение на своем телефоне. Щелчки, которые она слышала при каждом нажатии на экран, были всего лишь звуковыми эффектами, имитирующими тарахтение старой компьютерной клавиатуры, но даже эти звуки несли в себе гневное раздражение, которое она только что вложила в свой текст. Закончив набирать сообщение, Скайлар ткнула в «Отправить» и сунула телефон в карман джинсов, пока владелец бара не отправился ее искать.

Была уже почти полночь, кухня закрылась несколько часов назад, и шеф-повар, применить к которому этот титул можно было разве что с большой натяжкой, ушел вскоре после того, как вытер гриль грязной тряпкой. У нее не было никаких веских причин оставаться здесь, кроме как для того, чтобы на пять минут уединиться со своим телефоном. Ответ не должен был заставить долго себя ждать. Ее парень, Гэри Страуд, никогда не присылал длинных сообщений. Он предпочитал смайлики или гифки, чтобы скрыть ошибки при письме. Но у Скайлар не было времени ждать. Протиснувшись через двойные двери в коридор с туалетами, она через другую дверь прошла в бар.

Там осталось всего три посетителя. Местные, из Бакстауна. Из динамиков в углу бара все еще мягко наигрывал рок, но посетители не обращали на него внимания, дружно уставившись в телевизор.

– Слышь, Райан, можешь сделать погромче? – попросил крупный мужчина в конце стойки. Он просидел здесь почти весь вечер, покончив с едой, и пил газировку и имбирное пиво, разложив перед собой какие-то документы. Скайлар видела его здесь и раньше. Обычно он приходил, когда в баре было тихо, ковырялся со своими бумагами и смотрел какую-нибудь игру по телику. Не красавец, но сложен как бог и всегда оставлял хорошие чаевые.

– Конечно, Том, – отозвался Райан, ставя две полные кружки пива перед другими посетителями.

Ну да, точно – Том. Она знала, что он работает в офисе окружного прокурора. Видела его по телевизору, и как-то раз они даже обсуждали одно из его дел, около пяти месяцев назад. Дело человека, которого казнили в округе Эскамбия. Том помогал осудить этого человека. Он крайне неохотно говорил об этом – хотя, с другой стороны, Том вообще был не из особо разговорчивых. Райан Хогг, владелец бара, всегда относился к нему с подчеркнутым почтением.

Скайлар подняла взгляд на телевизор, когда Райан выключил стереосистему и прибавил громкость на плоском экране, висевшем на стене над баром. В новостях опять показывали нового губернатора, Пэтчетта, и речь опять шла про химический завод. «Я сделаю все возможное, только чтобы сохранить рабочие места в “Солант кемикалз”…»

– Они закрывают завод? – спросил Райан.

– Уже много лет грозятся, – отозвался Том. – Похоже, на сей раз все и вправду серьезно, если вмешался губернатор.

Скайлар начала собирать стаканы со столов, не отрываясь от телевизора. На этом заводе работал ее отец, Фрэнсис. Водителем тяжелого грузовика. Он проработал там уже двадцать лет и зарабатывал достаточно, чтобы помочь Скайлар с колледжем. Хоть умом ее господь не обидел, получить стипендию так и не удалось, и обучение оплачивал отец. Если он потеряет эту работу, ей наверняка придется бросить колледж. Как будто и без того мало поводов для беспокойства…

В кармане у нее зазвонил телефон. Отвернувшись от Райана, она вытащила его из джинсов. Райан Хогг был неплохим работодателем – платил чуть больше большинства остальных и не зарился на ее чаевые. И хотя никогда не говорил ничего неподобающего и, конечно же, никогда не распускал руки, иногда она замечала, как он украдкой посматривает на нее. Причем совсем не взглядом босса, желающего убедиться, не тратит ли его сотрудница время на переписку со своим парнем. Это был всего лишь взгляд, но от него у нее все равно слегка сводило живот.

Она открыла текстовое сообщение: смайлик в виде сердечка и «Давай скорей приезжай!!!» Сестра Гэри, Тори, в тот вечер созывала гостей, и он заклинал Скайлар сказаться больной, чтобы побыстрее свалить с работы. Она уже ответила ему, что ей нужно поработать, и он был недоволен этим. Подстрекал ее уйти пораньше и присоединиться к нему. Скайлар не хотелось давать Гэри ложную надежду. Она устала и была не особо в настроении веселиться. Он уже несколько дней твердил про эту вечеринку, и поэтому Скайлар написала Тори, спросив, будет ли еще продолжаться веселье, когда она закончит свою смену.

– Опять разговоры двумя пальцами? – спросил Энди.

Узнав его по голосу, она обернулась, чтобы улыбнуться ему. В руках у него было несколько грязных пивных стаканов. Пока она отвлеклась, он привел в порядок оставшиеся столы.

– В каком это смысле двумя пальцами? – спросила она.

– Когда вы с Гэри ссоритесь, ты набираешь текст сразу двумя большими пальцами. Иногда мне кажется, что ты вот-вот расколешь экран, так быстро колотишь по нему, – объяснил он.

Она тепло улыбнулась ему. Энди Дюбуа делал работу в баре Хогга намного более терпимой. Он был младше ее, хотя и совсем ненамного. В сентябре еще только должен был начать учебу в колледже. Умный парень, с добрым сердцем. Умней Скайлар, потому что получил полную стипендию. Она не обижалась на него, потому что для Энди это был единственный способ поступить в колледж. Он жил с одной только мамой. В Бакстауне было полным-полно белых представителей среднего класса вроде родителей Скайлар, которые вполне сводили концы с концами и даже имели возможность кое-что откладывать, в то время как на другом конце города обитали бедные семьи черных и иммигрантов, которым явно приходилось потяжелей, чем большинству остальных. Как только Скайлар окончит колледж, то уедет из этого городишки к чертовой матери. Она знала, что и Энди тоже, и что он и свою маму прихватит с собой.

Энди с улыбкой отвернулся и поставил грязные стаканы на стойку. Она увидела, что из заднего кармана его джинсов торчит какая-то истрепанная книжка в мягкой обложке. Если на работе у Энди выдавалась свободная минутка, он сразу же погружался в чтение. Мобильника у него не было. Скайлар подумала, что если б она сама проводила за чтением столько же времени, сколько Энди, вместо того чтобы пялиться в свой телефон, то, наверное, все-таки тоже получила бы стипендию. Однако это напомнило ей о том, что в следующем месяце можно будет обновить свой мобильник. А нынешний, устаревшей модели, отдать Энди, с кое-какой денежкой на счете.

Скайлар собрала последние стаканы, а Райан деликатно намекнул двум посетителям, сидевшим перед ним на барных стульях, что ему пора закрываться.

Это были крупные мужчины. Один высокий, другой среднего роста, но ручищи у обоих так и бугрились мускулами. Сразу видать, что копы. Оба в штатском, не при исполнении служебных обязанностей.

Высоким был помощник шерифа[269] 269
  Помощник шерифа (Deputy) – это не заместитель, как иногда принято считать, а просто сотрудник шерифского управления, которых под началом шерифа может быть много, а в особо крупных округах они подразделяются на ранги по старшинству точно так же, как и в полиции (один из персонажей этой книги имеет звание старшего помощника). Шерифская служба – это нечто вроде нашей областной полиции, она действует преимущественно в сельской местности и небольших городках (town), подчиняясь властям округа. В собственно городах (city) за порядком следит полиция, находящаяся под началом городского муниципалитета. Здесь и далее – прим. пер.


[Закрыть] Леонард. У него были рыжие волосы, усы и внушительная манера держаться. Особенно когда дело касалось Энди. Вторым был помощник шерифа Шипли, маленькие темные глазки которого словно улавливали свет под какими-то странными углами – как будто в глубине его глазных яблок то и дело вспыхивал яркий огонек. Он был не таким вспыльчивым и импульсивным, как Леонард, но Скайлар подозревала, что из этих двоих он более опасен.

Оба были постоянными посетителями и всегда устраивались на высоких табуретах прямо за стойкой, так что им не приходилось раскошеливаться на чаевые официантке. Своими барными чаевыми Райан не делился. Все, что давали за столами, предназначалось Скайлар и Энди, а любая зелень, которой шлепали о стойку, принадлежала ему.

– Эй, Скай, а твой старик по-прежнему работает на этом заводе? – спросил Леонард.

Он опять назвал ее Скай. Больше никто ее так не называл, но она все равно улыбнулась – как, впрочем, и всегда.

– Ну да, конечно, – отозвалась Скайлар.

– Многим теперь придется туго, – заметил Шипли, и они вернулись к своему разговору.

Когда Скайлар загрузила посудомоечную машину, Том собрал свои бумаги, расплатился по счету и направился к выходу. Райан начал выключать свет, и тут Шипли с Леонардом наконец-то поняли намек и тоже ушли. Скайлар и Энди прибрались в баре, а затем Райан сказал им, что они могут идти.

Вышли они вместе, примерно в половине первого, окунувшись в теплую атмосферу летнего вечера. Скайлар помахала Энди на прощание, когда тот двинулся домой пешком – путь ему предстоял неблизкий, – и тут гуднул ее телефон. Пришло текстовое сообщение.

Ответ от Тори: «Какое еще веселье?»

Запустив пальцы в волосы, Скайлар выругалась. Быстро сделав скриншот сообщения Тори, она уже собралась отправить его Гэри с комментарием «ЧЗХ? Ты соврал насчет вечеринки?», когда зазвонил ее телефон. Это была Тори. Скайлар ответила на звонок.

– Господи, прости! Пожалуйста, приезжай, я просто не сразу поняла, – сказала Тори, перекрикивая громкую рок-музыку на заднем плане.

– Что вообще за дела? Гэри уже пару недель прессует меня по поводу какой-то грандиозной вечеринки у тебя дома…

– Ну да, просто подгребай, – последовал ответ. Почему-то прозвучало это несколько нерешительно.

Скайлар дружила с Тори еще до того, как познакомилась с Гэри. Хорошо ее знала и могла понять, когда та чего-то недоговаривает.

– Что вообще происходит? Давай выкладывай, не то я сейчас позвоню Гэри и…

Тори оборвала ее:

– Я в баре у Бадди. Гэри у меня дома. Один. Скорей поезжай туда, и…

– Скажи мне, что, черт возьми, происходит, иначе я…

– Он купил кольцо! – выпалила Тори.

Рука Скайлар взлетела ко рту, когда она изумленно хватила ртом воздух, набрав его полные легкие, и задержала там, плотно сжав губы пальцами и как будто не смея выпустить наружу даже малую толику. На миг замерла, не отрывая пальцев от губ.

– Прости, я все испортила… – продолжала Тори. – Пожалуйста, просто сейчас же поезжай прямо туда. Он ждет, чтобы сделать тебе сюрприз. Так что сделай вид, будто ужасно удивлена, и не говори ему, что я тебе все рассказала.

– Просто не могу поверить, что он это сделал…

– Он планировал это уже несколько недель. Ровно пять лет прошло с тех пор, как вы с ним познакомились. В моем доме. Он хотел сделать тебе сюрприз.

Теперь в голосе Тори звучала теплота, и Скайлар почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы, а радость разливается по всему телу, подступая к горлу. Оказывается, сегодня у них с Гэри годовщина – с момента их первого свидания… Она даже не помнила, когда они впервые встретились, но это было невероятно мило с его стороны, тем более что он пошел на такие хлопоты.

– Теперь мы с тобой станем сестрами, – сказала Скайлар. – Типа, по-настоящему.

– Это значит, что ты собираешься сказать «да»? – отозвалась Тори.

– Ну конечно же, я собираюсь сказать «да»!

Они поговорили еще немного, после чего Скайлар дала отбой. Ей не терпелось поскорей увидеться с Гэри, и она с трудом сдерживала волнение.

Бар Хогга располагался на Юнион-хайвей, в двух милях от Бакстауна, рядом с заправочной станцией. Скайлар стояла на обочине шоссе, размышляя, как лучше поступить.

Можно было пойти в город пешком. В конце концов, не впервой. Но вечер был слишком жарким и душным, а она провела на ногах десять часов подряд. На шоссе всегда оживленное движение, а здесь, на въезде в Бакстаун, скорость ограничена до тридцати пяти миль в час. Она запросто кого-нибудь поймает.

Скайлар уже делала это раньше. В городке имелась всего одна таксомоторная фирма. Ни одна из интернет-компаний, оказывающих подобные услуги, до этой алабамской глубинки пока что не добралась. Люди здесь ездили на собственных машинах, даже когда были пьяны в лоскуты.

Скайлар стояла на обочине дороги, ожидая трезвого и дружелюбно настроенного водителя. Она уже принялась набирать текстовое сообщение своему отцу, в котором просила его не ждать, когда показавшийся на дороге дальнобойный грузовик с полуприцепом начал замедлять ход. Мигнув фарами, он остановился рядом с ней, и пассажирская дверца кабины распахнулась у нее над головой. Ухватившись за ручку, Скайлар поднялась по ступенькам, чтобы заглянуть в темную кабину.

Водитель был в бейсболке, поэтому разглядеть его лицо было сложно. Одну руку он держал на руле, другую – на бедре.

– Подбросить, малышка? – поинтересовался он.

Что-то было не так с этим человеком. В кабине стоял неприятный запах. Ее отец и сам был дальнобойщиком, поэтому она привыкла к ароматам пота, жевательного табака и кофе. Дело было не в этом. Тут было что-то другое. Что-то отвратительное.

Ее отец терпеть не мог, когда она так поступала. Очень волновался за нее. Говорил, что она слишком доверчива. Что ей нужно быть пожестче, иначе люди начнут ноги об нее вытирать, или того хуже. Естественно, Скайлар решительно отметала подобные заявления, но в данный момент подумала, что ее отец, пожалуй, в чем-то и прав. Она представила, как садится в этот грузовик, а затем, через несколько минут, которые потребуются, чтобы добраться до города, чья-то рука потянется по сиденью в ее сторону. А потом этот грузовик не остановится в городе, и она не встретится с Гэри, и никогда не обручится с ним, и в итоге ее лицо окажется на картонной коробке с молоком [270] 270
  Программа, предусматривающая размещение на упаковках для молока изображения пропавших детей, стартовала в американском штате Айова в 1984 г. по инициативе «Андерсон-Эриксон Дайари», после чего ее подхватили более 700 предприятий по всей стране, однако почин продержался недолго, не более двух лет: производители молока сочли, что такие изображения наводят потребителей на печальные мысли, неуместные за обеденным столом.


[Закрыть]. Хотя, с другой стороны, Скайлар не была уверена, что на молочных картонках изображают людей ее возраста. Наверное, теперь этого вообще больше не делают – или, может, это вообще только для детей…

Затем включилась аналитическая часть ее мозга. Вероятность того, что с ней что-либо случится во время короткой поездки с незнакомым ей человеком, была невелика. Крайне невелика. Типа, один к миллиону. Ей нужно просто перестать дергаться и залезать в эту чертову кабину.

Водила уже протянул руку, чтобы помочь ей забраться внутрь. Кожа на ней была покрыта въевшейся грязью, и Скайлар видела, как вспотели его ладони и как он ерзал и подрагивал – наверное, в предвкушении того, что сейчас в его кабине окажется молодая женщина. И симпатичная к тому же.

Что-то внутри нее громко кричало: «НЕТ!»

– Знаете что – спасибо. Простите, сэр, но я только что получила сообщение от своего парня, он сейчас заедет за мной, – сказала Скайлар, спускаясь обратно на асфальт на краю дороги.

Водитель выругался, но она этого не услышала, так как дверь кабины уже захлопнулась. Пару раз газанув, отчего мощный тягач выпустил густые клубы вонючего дыма, он тронулся с места, оставив Скайлар переводить дух на обочине.

И тут она услышала, как к тому месту, где только что стояла фура, подъехал легковой автомобиль. Она заглянула внутрь, посмотрела на водителя. На сей раз все было в порядке. Это был не какой-то там проезжий чужак. Хотя, наверное, это был последний человек, которого она ожидала здесь встретить. И перспектива сесть в эту машину не вызывала у нее совершенно никакого беспокойства. Скайлар знала водителя. Слышала, как он разговаривал с кем-то в баре Хогга не более двадцати минут назад – прямо перед тем, как начать собирать грязные стаканы.

Естественно, он предложил ее подвезти.

Скайлар села на пассажирское сиденье, сказала, что ей надо просто в город, и начала писать сообщение отцу:

«Не жди меня, ложись спать. Я еду в город с…»

Скайлар не закончила это сообщение.

Когда водитель ударил ее по лицу, телефон соскользнул в щель между пассажирским сиденьем и центральной консолью. Где и остался.

Скайлар не успела ни закричать, ни подумать о чем-то, ни что-либо почувствовать.

Она уже никогда не доберется до дома Тори. Ей уже не суждено опять поцеловать Гэри, или услышать его предложение, или дать ему свой ответ и пообещать свою руку и сердце.

Три месяца спустя

Эдди

Я не ищу неприятностей. Да мне это и не требуется.

Они и сами меня прекрасно находят.

Если б только они приносили еще и деньги, то, пожалуй, все было бы не так уж плохо. Некоторые люди становятся адвокатами в надежде заработать целую кучу бабла. Деньги – это просто замечательно, не поймите меня неправильно. Я, как и любой другой нормальный человек, очень даже не прочь иметь в кармане толстенькую пачку купюр, но еще я столь же не прочь иметь возможность спокойно спать по ночам. Чем больше бабла у тебя в кармане и чем больше отморозков ты выпускаешь на улицу, тем трудней заснуть. Богатство адвоката по уголовным делам можно измерить по его банковскому счету – и по тому весу, который он несет в своей душе. До того дня, того волшебного дня, когда ему просто станет на все насрать. Тогда останутся только деньги, которыми можно спокойно наслаждаться, не терзаясь угрызениями совести.

Однако что-то такое – это не по мне. Снимать виновного клиента с крючка всегда было для меня против правил. Моих собственных правил. Что делает меня либо худшим адвокатом защиты на свете, либо лучшим – в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Время от времени я и сам задаюсь подобным вопросом – хотя, что касается денежной стороны дела, то если меня реально припрет по этой части, я всегда могу скататься на выходные в Вегас, чтобы попытать счастья за игорным столом, и этого будет вполне достаточно, чтобы поправить дела. Предыдущий опыт профессионального мошенника и разводилы всегда в тему, когда на адвокатском фронте временное затишье. Пока что все у меня шло как по маслу. Моя новая партнерша, Кейт Брукс, – это просто натуральный клад. Хотя, думаю, в крупных юридических фирмах наверняка не разделяют это мое мнение, поскольку специализируется она в основном на том, что подает на них коллективные иски о сексуальных домогательствах. Наша главная по расследованиям, Блок, которую привела с собой Кейт, – это, пожалуй, самый крутой и башковитый частный детектив, какого я когда-либо встречал. Блок и Кейт – подруги с самого детства, и это явно помогает растопить лед на языке у Блок. Она у нас не из разговорчивых. Общается в основном с Кейт. Хотя это не значит, что она какая-то там бука, – просто открывает рот, только когда у нее реально есть что сказать, и тогда ее реально стоит выслушать.

Моя уголовная практика процветала. Гарри Форд, верховный судья Нью-Йорка в отставке, а ныне мой консультант, мог принимать клиентов в офисе, в то время как я стаптывал подметки в коридорах Сентер-стрит [271] 271
  По адресу Сентер-стрит, 100, расположено здание уголовного суда Нью-Йорка.


[Закрыть] и в здании Бруклинского суда. Гарри предпочитал торчать в офисе, чтобы не расставаться со своим псом Кларенсом, которого теперь уже с некоторой натяжкой можно было считать служебно-розыскной собакой.

Единственное, чего нам не хватало в новой фирме, – это грамотной секретарши, которая отвечала бы на звонки, печатала письма и документы и вообще слегка привела в порядок царящий у нас бумажный бардак. Адвокат хорош настолько, насколько хороша его административная поддержка, – умственные способности порой тут даже не на первом месте.

Так что Кейт разместила в интернете объявление о вакансии секретаря со знанием особенностей юриспруденции и теперь принимала соискателей. Сегодня утром кто-то опять должен был явиться на собеседование, и Кейт хотела, чтобы я при сем присутствовал. Мы с ней равноправные партнеры, и всё у нас поровну, включая решения – как хорошие, так и не очень. Назначено кандидату было на девять пятнадцать. Контора наша располагалась в Трайбеке [272] 272
  Трайбека (TriBeCa, сокр. от англ. Triangle Below Canal – «Треугольник южнее Кэнэл-стрит) – престижный район нью-йоркского Манхэттена, известный благодаря историческим промышленным зданиям, многие из которых преобразованы в жилые лофты, рестораны и бутики.


[Закрыть], прямо над тату-салоном. Кейт мечтала об офисе в сверкающей башне неподалеку от Уолл-стрит – сплошь из стекла, сосны и натуральной кожи. Я просто не смог бы работать в таком месте, и Кейт сжалилась надо мной, позволив нам снять пару комнатушек над тату-салоном под названием «Прикольные наколки».

Кейт и Блок перекладывали пачки бумаг возле ксерокса, Гарри сидел с Кларенсом на диване в маленькой приемной. Он только что купил Кларенсу манерный новый ошейник с GPS-трекером и безуспешно пытался активировать эту приблуду уже в течение последних десяти минут. Я пытался заставить кофеварку приготовить что-нибудь, от чего с моего нёба не слезло бы сразу три слоя слизистой оболочки, когда внизу раздался звонок.

– Эдди, не откроешь? Готова поспорить, что это Дениз! – крикнула Кейт.

– Кто-кто?

– Дениз Браун, претендентка на должность секретаря. Разве ты не читал ее резюме?

– А ты мне его показывала?

– Еще на прошлой неделе. Наверняка оно все еще у тебя на столе.

Я не помнил, читал ли его. Из чего вовсе не следует, что я его не получал. Административно-хозяйственная деятельность – не самая сильная моя сторона.

Я нажал на кнопку, чтобы открыть входную дверь, а затем подождал, стоя на верхней площадке лестницы.

Тяжелые шаги внизу заставили меня задуматься, не носит ли эта Дениз болотные сапоги. Я перегнулся через перила. По лестнице поднимался человек, которого я меньше всего на свете хотел бы видеть.

На нем были мягкая фетровая шляпа и старенький серый плащ – судя по всему, подарок ныне покойной супруги, поскольку это было единственным возможным оправданием для его ношения. Под плащом был костюм, шитый на заказ, а под костюмом – сто восемьдесят пять фунтов [273] 273
  185 фунтов – примерно 85 кг.


[Закрыть] серьезных неприятностей.

– Если только ты здесь не по поводу работы секретарем, то, боюсь, тебе придется уйти, – сказал я.

Мужчина поднялся по лестнице, приподнял шляпу и улыбнулся мне так, что очень напомнил мне крокодила, готового откусить кусок моей задницы.

– Мои секретарские навыки уже не те, что прежде, – отозвался он.

– Ты умеешь печатать на машинке и готовить кофе? Если да, то ты принят. Платим мало, но и работа не бей лежачего.

– Я здесь как раз по поводу работы, Эдди. Но это не имеет никакого отношения к машинописи. Можно мне войти?

Звали его Александр Бе́рлин. Когда я видел его в последний раз, он работал где-то в Госдепе. Я слышал, что с тех пор Берлин сменил множество мест: ЦРУ, АНБ [274] 274
  АНБ (англ. NSA) – Агентство национальной безопасности США, подразделение Министерства обороны США, входящее в состав Разведывательного сообщества США на правах независимого разведывательного органа.


[Закрыть], Министерство юстиции… Он был так называемым «решальщиком» и специалистом по тайным операциям, который запросто обходил любые законы, когда требовалось добиться результата для какого-либо подразделения федерального правительства, в котором на тот момент ему довелось работать. Он знал, где зарыты тела всех тех людей, которых прикончили по приказу правительства. И если у него имелась для меня работа, то она меня совершенно не интересовала.

– Мне не нужна работа. Чем бы это ни было, ты услышишь от меня только отказ.

– Ты еще не знаешь, о чем идет речь. Впусти меня на десять минут и на чашку горячего кофе. А если и после этого не захочешь – о’кей, я сразу же уйду. Без всяких обид. И зла держать не буду.

– Думаю, несколько преждевременно давать обещания не держать зла, не попробовав мой кофе… И тебе не понравится мой ответ. Мне это неинтересно, Берлин.

На улице шел дождь. Его старенький плащ промок насквозь, и с него капало на ковер на лестнице. У нас еще не было времени почистить ковры, и под его мокрым плащом среди натоптанной тут грязи уже понемногу образовывалось чистое пятно.

– Выслушай меня, Эдди. Пожалуйста, – сказал Берлин.

– Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой я должен тебя выслушать.

Он снял шляпу, посмотрел на меня своими тяжелыми влажными глазами и объявил:

– Потому что в противном случае погибнет девятнадцатилетний парнишка. Вернее, будет убит.

– Убит? Кем убит?

– Формально говоря, мной.