Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Сьюзен Хилл,Жоэль Диккер,Себастьян Фитцек,Сара Даннаки,Стив Кавана,Джин Корелиц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 313 (всего у книги 346 страниц)
Сорок два
Его рука, державшая скальпель, замерла. Под ней уже лежала раскрытая грудная клетка пожилой женщины. Он заработался допоздна, сравнивая это сердце и пораженные артерии, окружающие его, со свежим, здоровым сердцем девушки. Это было завораживающе.
Неожиданный шум двигателя снаружи вогнал его в ступор. Машина въехала в сектор, повернула и остановилась недалеко от хранилища. Теперь, после того как хлопнула дверца, снова стало тихо. Было уже за полночь. Никто не приезжал сюда в это время. Охранники патрулировали главную улицу бизнес-парка и время от времени подъезжали к развороту на его боковую дорогу, но он знал звук их фургона, который всегда шумно разворачивался обратно, даже не доезжая до конца. Он ждал. Свет в его комнате нельзя было заметить с главной улицы или даже обойдя вокруг здания. Он столкнулся с кучей проблем, стараясь этого добиться и полностью в этом удостовериться. Но его побеспокоили, и его концентрация была нарушена.
Он посмотрел на труп с раздражением. Он мог бы вернуть ее на полку вскрытой, потому что он, естественно, не завершил свою работу, или зашить ее небрежно, чтобы продолжить в следующий раз. Его раньше никогда не прерывали таким образом. Это было изменение в порядке вещей, а любые изменения ему не нравились.
Он подождал, но больше никаких звуков снаружи не было, и в итоге он смог закрыть грудную клетку и все зашить достаточно спокойно и без паники.
Он повесил свой костюм, вымыл руки, проверил автоматику, выключил свет и запер здание. Снаружи было холодно и очень спокойно, а звезды на небе были невероятно яркими.
Он тихо прошел до дороги коротким путем. Здесь ему стало ясно видно белый фургон и полоску яркого света из-под двери одного из складов. Насколько он знал, здесь было просто хранилище, никаких офисных помещений. Он никого здесь раньше не видел.
Он запомнил номера на табличке фургона, которая была заляпана землей и грязью, и после того, как подождал еще немного в тени, проскользнул обратно к своей собственной машине. Он завел двигатель и медленно проехал мимо фургона. Он припарковался через квартал и вернулся пешком. Ничего. Никого. Его никто не слышал, он никого не побеспокоил.
Он быстро умчался из бизнес-парка, не включая фары, пока не доехал до шоссе. Он почти не видел других автомобилей. Добравшись до дома, он смешал себе виски с водой и включил лампу рядом со своим стулом. Он займется своими записями завтра. А сейчас он хотел подумать о детективе сержанте Фрее Грэффхам.
Погода наконец-то сдвинулась в сторону теплой весны. В офисе, где сидел уголовный розыск, из-за светящего прямо в огромные окна солнца было жарко и душно. Констебль Коутс сидел за своим столом, перед ним был экран компьютера, и его глаза застыли на нем. Фрея понаблюдала за ним с минуту, потом поднялась и встала прямо перед ним. Реакции не последовало.
– Земля вызывает Нейтана… вы меня слышите?
Его глаза расфокусировались, но он ей так ничего и не ответил.
– Нейтан!
– Что? Боже, сержант, у меня из-за вас чуть сердечного приступа не случилось.
– Все, чтобы вернуть тебя обратно к нам. Где ты витал, кстати?
Нейтан развернулся в своем кресле и посмотрел в окно, щурясь от солнца.
– Разве не здорово было бы посидеть у одного из тех бассейнов, которые есть в шикарных домах на Фликстон-роуд? Хорошая книга, холодный коктейль.
– Еще не так тепло, – сказала она, глядя на крыши автомобилей, которые сверкали на солнце так, что слепили глаза. Дерево магнолии в одном из садов напротив распустило все свои огромные, будто бы натертые воском цветы.
– Я просто вот сейчас думал, сержант, – о том, что вы тогда сказали.
– О чем?
– Обо мне и Эм.
– Так.
– Ее сейчас нет… Уехала в Карлайл вчера на неделю, повидать бабушку. Я просто ненавижу быть в квартире один. Я не знаю, как вы это выдерживаете, вот так жить сама по себе.
– Мне это нравится. Пока.
– Я заскучал по ней через полчаса после того, как она ушла. Я ее не осуждаю, она любит свою бабулю, и пожилая леди чувствует себя неважно.
– Но ты все равно скучаешь по ней.
– Да. Так что я подумал. Может, ваша идея и правда неплохая.
– Насчет того, чтобы жениться?
– Да. Мне она в последнее время очень даже нравится.
– Тогда сделай это. А не пляши вокруг да около.
– А я могу. Какое, по-вашему, кольцо мне лучше ей купить?
– Никакое. Я думаю, ты должен спросить ее и, если она скажет да, возьми ее с собой, чтобы она выбрала сама.
– Ну да, правильно, какое бы я ни купил, это будет не то, что она хотела. Как вы думаете, она сможет выбрать?
– Я думаю, она отведет тебя к нему с закрытыми глазами. Но все-таки у нас тут работа.
Нейтан заворчал.
– Сейчас я ее просто ненавижу. Все застряло. Операция по наркотикам завязла, как в зыбучем песке, и по пропавшим женщинам никаких новостей. Такое ощущение, что они в любой момент могут послать меня следить за магазинными воришками.
– Да, я слышала, что патрульным не хватает глаз у игральных автоматов.
– Расхаживать взад-вперед в ожидании, что какой-нибудь подросток попытается стянуть журнал с верхней полки? Ну нет, я лучше вернусь к своей базе данных.
Фрея села за свой стол. Нейтан был прав. Она ничего не знала об операции по наркотикам, кроме того факта, что все ждали отмашки о начале рейдов, но для этого должно было набраться достаточно информации, а пока весь участок был полон офицеров на взводе, которые слонялись по столовой и пили слишком много чая. Тем временем ее собственное недовольство достигло точки кипения. Расследование по пропавшим женщинам не сдвинулось ни на дюйм вперед с момента реконструкции утренней прогулки Дебби Паркер, за которой не последовало буквально никакой реакции граждан. Нейтану ничего не дал ни список ювелира, ни Старли, ни медиум, к которому ходила Айрис Чатер. Все, что ему сказала миссис Иннис, это что миссис Чатер покинула сеанс в ее доме около девяти вечера. Остальные остались внутри. Миссис Чатер не вернулась домой, и, очевидно, никто ее с тех пор не видел. Как и Анджела Рэндалл, и Дебби Паркер, она, казалось, просто растворилась в воздухе. И со дня на день, как понимала Фрея, это дело снимут со счетов, и она начнет работать над чем-то другим.
Как будто читая ее мысли, Нейтан поднял голову над своим экраном.
– Для нас тут бытовая техника, сержант, только этого не хватало!
Фрея взвыла. Недавно по городу прокатилась целая волна краж новых холодильников, посудомоечных и стиральных машин на следующий день после доставки, и все из пустых домов, которые только ожидали заезда новых владельцев. Было похоже, что тут действует небольшая преступная сеть, и наводки поступают от доставщика к нескольким группам воров, которые делят добычу, когда технику удается продать, но пока полиция была на шаг позади них. У нее бывали и менее интересные дела, но Фрее было сложно заставить себя думать о нем.
Муха билась в окно с другой стороны, с громким жужжанием, то поднимаясь вверх, «бз-з-з-з», то опускаясь вниз, «бз-з-з-з». Она подумала, не присоединиться ли ей к замученной команде по наркотикам в кафетерии внизу.
Бз-з-з-з.
Звонок телефона под рукой заставил ее вздрогнуть.
– Детектив Грэффхам.
– Фрея? Добрый день. Как хорошо, что я попал прямо к вам. – Весьма чопорная и хорошо поставленная речь сразу выдала своего обладателя.
– Эйдан… Как вы поживаете?
– Чудесная погода, не правда ли? Разве она не заставляет ваше сердце биться быстрее?
– Заставляет. Весь уголовный розыск уже готовится к дерзкому побегу.
– Боюсь, я не могу предложить вам отдых под солнцем, но я хотел узнать, не выпьете ли вы со мной сегодня вечером? Я не знаю, когда вы заканчиваете, но у меня сегодня запланирована достаточно поздняя встреча с пациентом. Я буду свободен к шести тридцати.
Она засомневалась. Это было неформальное приглашение, а любые причины, которые могли бы заставить ее встретиться с Эйданом Шарпом, были профессиональные. Она не была заинтересована в установлении более близких отношений. С другой стороны, чем еще она могла заняться этим вечером? И к тому же не было никаких причин, почему она не может сочетать работу и отдых в разумных пропорциях.
– Это было бы замечательно. Спасибо вам. Где бы вы предпочли встретиться?
– Есть очень приятный новый бар в «Отеле Росс».
– «Посольский номер»? Я слышала о нем… но еще не была.
– Хорошо. Встретимся там в шесть сорок пять?
Нейтан посмотрел на нее с интересом, когда она положила трубку. Фрея покачала головой.
– Не-а. Это вроде как по работе.
– Да, конечно.
– Конечно – это мистер Бабочка, Нейтан.
– Понял. И все же – место шикарное.
– Да, мне говорили.
– Разведите его на один из этих коктейлей с маленькими зонтиками.
– Ага. Но прямо сейчас я пойду выпью чего-нибудь горячего.
– Думал, вы никогда не предложите.
Нейтан вскочил на свой стол и перекинул ноги на другую сторону.
– Знаете что, сержант, я поведу Эм туда и сделаю ей предложение.
– Подожди, пока я все разузнаю.
– Да, если я все-таки соберусь сделать это, все должно быть в лучшем виде, понимаете, о чем я?
Обезьянье лицо Нейтана светилось от возбуждения. Фрея почувствовала внезапный укол – чего? Зависти? Одиночества? Ощущения того, что она что-то упускает?
– Повезло же Эм, – сказала она.
Нейтан обогнал ее и побежал по бетонной лестнице вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Сорок три
В приемной никого не было, журналы были сложены в аккуратную стопку, корешок к корешку, а на экране компьютера на ресепшен застыла заставка. Карин присела. Было очень тихо, очень свежо, но по какой-то причине, несмотря на приятные, хотя и несколько блеклые цвета, преобладавшие в комнате, она казалась скорее безжизненной, чем спокойной.
Она была напряжена, и из-за этого ее спина болела еще сильнее.
Часы были электронные, окна – пластиковые, а ковер очень плотный, так что в комнате было неестественно тихо.
Поскольку она была пациенткой Кэт и поскольку он был знаком с Карин неформально, Эйдан Шарп сразу же назначил ей встречу на конец своего рабочего дня, и она была благодарна. Но теперь, когда она оказалась здесь, Карин стало не по себе. Она так безмятежно плыла по течению, игнорируя факты, заставляя себя мыслить в позитивном ключе, отказываясь признавать существование тьмы, не говоря уже о том, чтобы заглядывать в нее… И теперь все это настигало ее.
Солнце ушло из комнаты. Карин подумала, что она прямо сейчас может встать и уйти отсюда. Так, надо взять себя в руки.
– Миссис Маккафферти, извините, что заставил ждать.
Она поднялась.
– Карин, – сказала она, хотя они не так уж много успели пообщаться на вечере у Серрэйлеров.
– Проходите, пожалуйста.
Все комнаты для консультаций, в которых она успела побывать за несколько недель исследований мира альтернативной терапии, были теплыми, приветливыми, уютными – некоторые из них, как ей казалось, были как будто бы «настоящими» комнатами в обычных домах, как, например, светлая, спокойная, полная цветов комната, в которой работала ее духовный целитель. Ей это нравилось. Больницы и кабинеты врачей были такими холодными, такими тусклыми, такими пустыми. Комната с томографом, кабинет онколога, приемная в отделении радиотерапии – из них всех ей хотелось сбежать.
Кабинет Эйдана Шарпа показался ей неприятным. Хотя в его пастельной однотонности не было ничего необычного, она не расслабляла и совсем не успокаивала.
Она остановилась в неуверенности.
Он был в белом халате с высоким воротником.
– Кэт дала мне результаты вашего сканирования. Как я понял, вас беспокоят боли в спине?
– Да. – «Нет», – хотела сказать Карин. Ее горло сжалось.
– Боли возвращаются время от времени или они постоянные?
У него в руках была папка, и он опустил глаза на файл, который достал оттуда. Результаты ее сканирования, вероятно.
– Они почти не прекращаются. Хотя различаются по интенсивности, в зависимости от того, что я делаю.
– Хуже всего стоять, сидеть или лежать? Хуже, когда вы двигаетесь или когда неподвижны?
– Я могу отвлечься от них, если двигаюсь.
– Понимаю. Ясно. Не могли бы вы зайти за этот экран и снять ваши вещи, оставив только нижнее белье, и надеть халат, который там висит?
Казалось, что в комнате тихо, но когда Карин легла на высокую кушетку, то услышала слабый гул, как будто пол под ней был заряжен электричеством высокого напряжения.
Эйдан Шарп сел на стул рядом с ней и взял за руку, чтобы проверить пульс. Карин подняла глаза. Его глаза смотрели не на нее, а сквозь нее. Это были необычайные глаза, холодные, маленькие, как мелкие твердые камешки, а веки будто закрывали их поволокой.
Ужасные ощущения начали охватывать ее, возникнув где-то в глубине желудка, поднявшись к груди и взяв ее за горло. Это был страх, и это была тошнота, и еще чувство загнанности. Она вспомнила разговор, который был у нее в машине с Кэт. Она хотела вскочить, спрыгнуть с кушетки на пол и убежать, прямо сейчас, распахнуть эти закрытые двери и вырваться на безопасную, полную свежего воздуха улицу.
Из-за тошноты она чувствовала во рту желчь.
Его взгляд неподвижно застыл на ее лице. Он даже не мигал.
– Ваш пульс очень неровный.
Ее язык распух до размеров коровьего и не помещался во рту. Она слегка повернула голову. Под потолком над ней флуоресцентные лампы горели ярким сине-белым светом и слегка пульсировали.
Она услышала звон металла о металл. Эйдан Шарп отпустил ее запястье и потянулся к лотку с аккуратно разложенными маленькими иголками. Он выбрал одну и, обернувшись, снова на нее посмотрел. Эти глаза были такими странными, одновременно прищуренными и распахнутыми, и удивительно пустыми. От него немного пахло антисептиком, немного – мужским мылом, но все же Карин не чувствовала ничего, кроме запаха смерти. Перед ее глазами все плыло.
– Расслабьтесь, пожалуйста.
Игла коснулась ее виска, и острая боль пронзила ее спину.
– Хорошо.
Еще одна игла, рядом с левой ноздрей, и снова боль, теперь ниже.
«Господи Иисусе, помоги мне», – подумала Карин.
Она осознала, что больше в доме никого не было. Девушка с ресепшен уже давно ушла домой, она была последним пациентом на этот день. Она почувствовала дух жилища Эйдана Шарпа, пустого и тихого, которое простиралось за пределами стен кабинета.
Потом были еще иглы, которые он вводил очень аккуратно. Через несколько минут она почувствовала сонливость и легкое головокружение, как будто она была под гипнозом. Боль в спине ушла, но ее ноги стали тяжелыми и онемели.
Эйдан Шарп продолжал внимательно смотреть на нее, пока работал, но не произносил ни слова.
Иглы как будто пришпиливали ее к кушетке, так что она боялась даже пытаться пошевелиться, боялась, что ее кожа начнет рваться, а скальп – сходить с ее черепа. Ей было жарко и очень хотелось пить.
Она подняла глаза. Его глаза тоже были похожи на иголки, проникающие в ее череп. Она совершенно утратила чувство времени. Могли пройти часы или всего несколько минут.
Она задумалась, знает ли кто-нибудь, где она находится. Встреча была назначена по телефону, который она взяла, когда находилась дома одна. Она не помнила, записывала ли что-нибудь. Больше никто не звонил, Майк был в отъезде, вечером ее нигде не ждали. «Почему я об этом думаю?» – подумала она, прикладывая огромные усилия, чтобы не проваливаться все глубже и глубже, а бороться, держаться на поверхности сознания и не отпускать контроль. Эйдан Шарп неподвижно сидел рядом с ней.
– У вас может совсем немного кружиться голова. – Его голос был мягким.
Карин попыталась заговорить.
– Пожалуйста, не двигайтесь.
Что-то в его голосе сообщило ей, что лучше делать, как он говорит, что-то холодное, сухое, лишенное всяких эмоций, но бесконечно могущественное.
А теперь, когда она попыталась вдохнуть, у нее возникло ощущение, будто ее грудная клетка разламывается надвое, ее легкие горели, когда воздух врывался в них и вырывался прочь, ее голова плыла и была заполнена туманом, а конечности потеряли всякую чувствительность, кроме пальцев, которые покалывало, будто в них втыкали мельчайшие иголки. Она поняла, что Эйдан Шарп наклоняется к ней. Она увидела рисунок из ярких желтых запятых на синем фоне на его бабочке. От них у нее зарябило в глазах.
– Не пытайтесь сесть.
Его руки опустились на ее запястья и, казалось, давили на нее так, что она не могла двинуться. Она стала слабо сопротивляться.
Сине-желтый рисунок плясал и мерцал у нее перед глазами. Это было последнее, что ухватило ее сознание, прежде чем она свалилась в засасывающую пустоту.
Сорок четыре
Фрея сомневалась, не стоило ли ей быстро съездить домой, чтобы переодеться, ведь она была не уверена, что ее рабочая одежда будет соответствовать дресс-коду «Посольского номера», но когда она вошла туда ровно в шесть сорок пять, она расслабилась. Место было модное и ультрасовременное, а это значило, что сюда можно прийти в чем угодно – от джинсов и куртки до расшитого алмазами черного маленького платья или строгого офисного костюма. Здесь стоял тот же самый гул, который ей так нравился в «Метро Кафе», где она столкнулась с Кэт Дирбон. Оба места следовали всем лондонским трендам, но при этом в них ты был совершенно уверен, что находишься в Лаффертоне.
В «Номере» царили не хром и неон, как она ожидала, но светлое резное дерево и ярко-розовый твид, эффектный и приятный на ощупь. Это напомнило ей о паре мест в Барселоне, в которые они с Доном частенько заходили, когда проводили там выходные. Здесь тоже было довольно много людей, в основном молодые компании, собравшиеся после работы, вперемешку с парочками, начинающими свой вечер вдвоем, плюс еще несколько людей постарше, друзей по гольфу или бриджу. Никто из них не казался здесь лишним, все чувствовали себя комфортно.
Эйдан Шарп еще не пришел. Фрея не без труда нашла стол в углу на двоих и заказала безалкогольный коктейль под названием «Крепость под Солнцем», который принесли в большом круглом бокале, со льдом, соломинками, зонтиками и клубникой на палочке; он оказался одновременно невероятно фруктовым и в то же время слегка горьковатым.
Она откинулась на резном стуле, и внезапно ее охватило острое желание быть с Саймоном, сидеть здесь с ним, смеяться, разговаривать, наслаждаться непринужденной обстановкой, прежде чем пойти куда-нибудь еще ужинать. Слишком много времени прошло с их последней встречи вне участка. Он был с головой погружен в управление операцией по наркотикам и, когда не был на встречах, уезжал из участка. Несколько раз Фрея проходила мимо его двери и останавливалась в сомнениях, ей хотелось зайти туда без какой-либо причины, просто чтобы увидеть его, поговорить с ним; несколько раз она уже почти брала трубку, чтобы набрать номер его квартиры, но всегда возвращала ее обратно на рычаг. Она хотела пригласить его куда-нибудь, но понимала, что это как раз то, чего она не должна делать, что он из тех мужчин, которые понимают подобное превратно; она отчаянно хотела вести себя правильно в отношении него. Она ждала, сдерживала себя, молчала, и теперь это привело ее к тому, что она проведет ближайший час в компании чопорного специалиста по альтернативной медицине пятидесяти с лишним лет, который носит бабочку.
Откуда бы он ни явился, она его не заметила, так что даже немного испугалась, когда он материализовался рядом с ней и в движении, которое показалось ей отталкивающим, поцеловал ей руку.
– Я прошу прощения… Моей последней пациентке стало дурно, так что я вынужден был отвезти ее домой. Вам здесь нравится? Здесь довольно интересно.
Фрея могла охарактеризовать «Посольский номер» с помощью целого ряда наречий, но «интересно» точно не вошло бы в их число. Она сделала мысленную ставку, что он закажет джин с тоником, и выиграла.
– Предполагаю, что у вас очень плотный график… Акупунктура сейчас, кажется, в моде.
– О боже, надеюсь, нет. То, что модно сегодня, будет немодно завтра.
– Как это место.
– Нет, моя дорогая, я думаю, что «Посольский номер» будет жить еще долго, так же, как и моя профессия.
Ему принесли напиток. Официантка в брюках клеш, сапогах и белой рубашке холодно улыбнулась им, прежде чем начать протирать соседний стол. Эйдан Шарп нагнулся и потянулся за своим стаканом. Когда он это сделал, рукав его пиджака немного приподнялся. Внутри Фреи все перевернулось. На его руке были золотые часы с латинскими цифрами и отдельным темно-синим циферблатом в углу, показывающим фазы Луны.
Она поняла, что подсознательно отметила их еще на ужине у Серрэйлеров, но не придала этому значения.
Она подняла взгляд и устремила его прямо в странные, невыразительные, пристально смотрящие глаза Эйдана Шарпа.
Пара, которая начала выходить из-за соседнего стола, уронила стул на стул Фреи, и, среди общей суматохи и взаимных извинений, момент был скомкан, но не было никаких сомнений, что он увидел, как она смотрит на часы, и понял, что это ее обеспокоило.
– Это место могло бы появиться и в Лондоне, – сказала Фрея. – Лаффертон определенно не отстает от жизни. – Она расслабила спину и оглянулась вокруг, на вид беззаботно, но на самом деле усиленно думая. Ювелир сказал, что часы с фазами Луны было сложно найти – сложно, но не невозможно, и те, которые купила Анджела Рэндалл, не были уникальными. Фрея усвоила из своего многолетнего опыта, что совпадения играют бо́льшую роль в жизни, чем почти все остальные факторы, и, скорее всего, сейчас она имела дело с ним – с совпадением. Но она должна была оставить место и для других объяснений, к тому же она усвоила еще и то, что надо доверять своим инстинктам, хотя и не всегда следовать им, и этот урок тоже сослужил ей неплохую службу. После той вечеринки у Серрэйлеров ее инстинкты по поводу Эйдана Шарпа подсказывали ей что-то нехорошее.
Она снова повернулась к нему. Он сидел очень прямо, практически неподвижно, держал в руке свой напиток и смотрел на нее с улыбкой на губах, но не на всем лице, и уж точно не в глазах. Его руки были белыми, пальцы длинными и тонкими, а ногти аккуратно подстриженными и странно обескровленными.
– Почему вы переехали в Лаффертон? – Его голос изменился. Теперь в нем слышалась веселая заинтересованность.
– Личные причины… И с меня хватило Лондона. Работа в столице тяжелая, и там может быть паршиво.
– Не факт, что Лаффертон обеспечит вам побег в провинциальную идиллию.
– Мне он и не нужен. И вы правы, здесь есть все те же проблемы… Молодежь, кипящая от недовольства, мелкие преступления, наркотики. Но атмосфера в целом – это настоящее отдохновение после Лондона.
– Кажется, вы нашли чем заняться.
– Вы имеете в виду вне работы?
И опять отблеск улыбки.
– Я завела много друзей. Поучаствовала во многом.
– Думаю, цены на недвижимость стали приятным сюрпризом.
– Боже, да. Я купила свой дом гораздо дешевле, чем продала в Илинге. Приятно наконец иметь какие-то деньги в банке.
– Илинг? Боже милостивый. Я жил в Илинге, когда проходил обучение. Вы знаете Вудфилд-роуд?
– Да.
– Наверное, вы купили что-то за пределами Лаффертона… Тут так много прелестных поселков в ближайшей доступности.
– Нет, старый город. Я хотела быть в центре событий.
– Это самый лучший выбор… Эта вереница улиц вокруг собора – просто замечательна. Апостолы?
– Сэнкчуари-стрит.
– Одна из самых милых. Лаффертон учел ошибки, которые сделали в других городах. Он наградил весь район охранным статусом, прежде чем все подряд начали делать там лофты и ставить пластиковые окна. Вы сделали хорошую инвестицию. Вы планируете остаться?
– В старом городе?
– В Лаффертоне.
Фрея неопределенно пожала плечами. Глаза Эйдана не позволяли ей вести легкий непринужденный разговор.
– Давайте я закажу вам еще выпить. Как назывался этот живописный напиток?
– Нет, спасибо. Боюсь, что мне пора идти.
– Правда?
Она не могла понять, что выражал его тон. Недоверие?
– Бумажная работа.
– Насколько больше пациентов я бы вылечил, насколько больше преступлений вы бы раскрыли, если бы не бумажная работа! – Он взял счет, и они вместе пошли через толпу к стойке бара с кассой. Фрея отвернулась, пока ждала, когда он расплатится, и прямо над скоплением голов увидела голову Саймона Серрэйлера, который был выше остальных и самый светловолосый. Он почти наверняка ее не заметил.
Эйдан Шарп взял ее под локоть и повел к выходу. Его хватка была крепкой.
– Спасибо вам большое. Теперь я знаю, как в «Посольском номере» на самом деле.
– Весело?
Но веселья в его голосе не было.
– Очень весело.
Она нажала на кнопку, чтобы открыть дверь своего автомобиля, и быстро залезла внутрь. Начинало темнеть, но огни из окон бара светили ярким светом, привлекая к себе толпы людей, словно мотыльков.
Фрея заглянула в зеркало и увидела Эйдана Шарпа, который неподвижно стоял рядом со своим темно-синим «БМВ» и пристально смотрел на нее, и этот взгляд она чувствовала на себе еще долго после того, как отвернулась.
Она приехала домой, включила все лампы и задернула шторы. В гостиной было тепло. Она положила свою почту и рабочий кейс на стол и налила себе бокал вина. У нее на телефоне было три сообщения: одно от Кэт, с приглашением на воскресный ужин, одно от Шэрон Медкалф, интересовавшейся, играет ли она в теннис. Она записала все номера и нажала на последнее сообщение.
«Фрея, это Саймон Серрэйлер. Сейчас шесть двадцать. Я думал, что мы могли бы сходить выпить, но тебя нет. Пообщаемся в другой раз».
Черт. Черт, черт, черт. Он там был. Она потеряла час в жутковатой компании мистера Бабочки, хотя могла бы, как ей очень сильно и хотелось, быть в «Посольском номере» с Саймоном.
Черт. Она прослушала сообщение еще один раз, просто чтобы услышать его голос, и, удалив предыдущие два сообщения, сохранила это.
Черт.
В доме стало совсем тихо. Она выпила еще немного вина и просмотрела письма, в которых не нашла ничего интересного. Сейчас она будет делать салат.
– Черт. – На этот раз она сказала это вслух, нарушив тишину в комнате.
Зеленые и серые стебли переплетались между собой перед Карин, и она пыталась расчистить себе путь через них, но они цеплялись к ее лицу и рукам и тянули ее назад. Они пахли серой и нечистотами, а вода, в которой она плыла, была мутной.
А потом неожиданно она очистилась и освободилась. Она села.
Ее спальня была освещена лампой под абажуром на туалетном столике, и сначала она растерялась, увидев это теплое сияние после вязкого сумрака ее сна. Карин подалась вперед, согнув ноги в коленях. На прикроватной тумбочке стояли кувшин и стакан, и она налила себе немного. Вода оказалась еще довольно холодной, и она удивилась, как это могло получиться, так как не помнит, чтобы оставляла это здесь. Жидкость не только справилась с сухостью в ее горле и во рту, но более или менее вернула ее в чувство, и тогда она вспомнила, что она вообще была не здесь, а лежала на кушетке в кабинете у Эйдана Шарпа, слабая и дезориентированная. Его руки держали ее, и он внимательно в нее всматривался. Все остальное было как чистый лист. Он, должно быть, довез ее до дома и помог подняться или даже донес на руках. Она была полностью одета и лежала под покрывалом. Шторы были опущены, а лампа включена. Вероятно, он также принес воды.
Она полежала еще несколько минут, пытаясь прочистить голову. Она чувствовала себя немного странно, но туман рассеялся.
Следующее, что она ощутила, был гнев. Она пришла к этому иглотерапевту как пациент, по доброй воле, и его лечение, видимо, вызвало у нее слабость и головокружение. Но ее здоровье могло быть под угрозой, и ее нельзя было просто отвезти домой в полубессознательном состоянии, бросить на кровать и оставить в одиночестве. Его поведение было странным в течение всего сеанса, теперь она это вспомнила; ей было не по себе, она чувствовала, как будто ей что-то угрожает, она хотела уйти, ее паника возросла до предела. Он не потрудился ей ничего объяснить, и, казалось, его совершенно не волновала ее реакция.
Она выпила еще стакан воды, осторожно встала и пошла в ванную. Она чувствовала себя усталой, но твердо стояла на ногах, и когда она вымыла руки и лицо и завязала волосы, то вернулась в комнату, взяла телефон и набрала номер Кэт, которая сразу подняла трубку.
– У тебя есть минутка? Кое-что случилось.
– Конечно, но я готовлю запеканку из ягненка для заморозки, так что трубка у меня сейчас между плечом и подбородком. Что стряслось?
Карин сделала глубокий вдох и начала рассказывать ей все предельно подробно и настолько спокойно, насколько могла. Кэт слушала, как всегда, не прерывая, внимательно отмечая каждую деталь, которую ей озвучивали.
– Так что я дома, со мной все нормально, но я зла. Не знаю, может быть, это неоправданно.
– Нет. Что еще?
– Все еще немного не в фокусе.
– Такого не должно было случиться. Я не понимаю Эйдана, на него всегда можно было полностью положиться.
– Ты мне не веришь.
– Конечно, верю. Просто я немного обескуражена. Я бы приехала, но я сейчас одна дома с детьми, а моя машина в ремонте… Крис не вернется допоздна.
– Нет, все нормально, мне не надо, чтобы ты приезжала. Просто хотела поговорить с тобой об этом.
– Ты не хочешь приехать сюда? Здесь тебе все будут рады, и ты можешь остаться.
– Я не уверена, что сейчас готова сесть за руль.
– Нет, наверное, нет. Акупунктура может ненадолго выбить тебя из седла… Кстати, это совершенно нормально, что ты чувствуешь усталость и легкое головокружение.
Карин оглянулась на свою спальню. Она не хотела оставаться здесь одна, ни вечером, ни на всю ночь.
– Я могу взять такси. Если ты не возражаешь…
– Я попрошу Криса захватить тебя, только я понятия не имею, когда он приедет, он в Бевхэмской центральной.
– Если ты не возражаешь, чтобы я приехала, здесь в поселке ходит такси.
– Приезжай когда хочешь. Мне надо бежать, лук подгорает.
В девять часов такси высадило Карин у дверей Дирбонов. Она затолкала свои ночные вещи в первую попавшуюся сумку, заперла дверь и быстро уехала к ним. Кэт положила ее на диван, попросив поднять ноги, и померила ей давление.
– Нормальное… Немного низкое, но это из-за лечения. Я бы выписала мятный чай – от выпивки тебе сегодня точно стоит воздержаться.
– Мятный чай – это твое средство от всего.
– Отличная вещь.
– Я становлюсь истеричкой?
– Нет, это-то меня и волнует. Это на тебя не похоже… Ты встретилась с нашим другом хилером и вышла оттуда как ни в чем не бывало.
– Как хорошо ты его знаешь?
– Эйдана? Не очень. Я иногда отправляю к нему пациентов. Он помог мне с артритом, и он приходил сюда на ужин, и еще он участвовал в нашем неформальном групповом сборе… где сказал много разумного. Но это все рабочее общение.
– Тебе он не кажется зловещим?
Кэт посмотрела на нее внимательней.
– Не особо. Чересчур сдержанный. Я полагаю, у него есть некоторые проблемы; у него нет жены – у него вообще никого нет, насколько мне известно, и он ревностно охраняет свою частную жизнь. Что ты имеешь в виду под зловещим?
