Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

– И мою комнату обыскивайте тогда! – выкрикнула Хейди, которая стояла, широко расставив ноги и вызывающе вскинув подбородок. – Да и меня саму тоже, как охранники в кино делают, если пожелаете, мистер Штубер.

– Нет необходимости, – успокаивающе заверил Нед, чем явно расстроил Шону. Казалось, той хотелось бы лично провести персональный досмотр горничной. – Но обыск комнаты помог бы снять с вас все подозрения и разрядить обстановку. Рой, мистер Штубер, можно попросить вас отправиться вместе с Хейди в ее номер и оглядеться там?

Часов в шале «Эдельвейс» не обнаружилось. Как и в комнате Бергеров или среди личных и рабочих вещей горничной. Чарли продолжал настаивать, что просто переложил куда-то в другое место дедушкино наследие, хотя по мере того, как оно не появлялось, волновался все больше и больше. Темное облако подозрений нависло над Хейди, и в итоге Штубер неохотно согласился отстранить ее от обязанностей по уборке шале, пока пропажа не найдется.

* * *

Тем вечером планировалась знаменательная дегустация блюд индивидуального меню Кая Идена. Чарли сдержал слово и организовал, чтобы нас «втиснули». Правда, не за их столик, а к пожилой немецкой паре. Пол согласился пойти на ужин только потому, что мы должны были сидеть не с Пекамсами, и, вероятно, потому, что хотел продемонстрировать мужество перед лицом школьного врага. Однако несколько раз порывался передумать перед самым отправлением, и потребовалось немало усилий, чтобы уговорить технолога все же присоединиться к нам.

– Это всего лишь дегустационное меню, – заверил его Нед, когда мы наконец покинули шале. – Просто попробуй что сможешь. Блюда будут крошечными.

Он, как всегда, оказался абсолютно прав. Еды во всех семи переменах едва ли набралось бы на целую тарелку, пусть все было и очень вкусно. Среди угощений особенно выделялись фирменные улитки, мусс из лосося, который я бы с удовольствием съел и большую миску, по паре мидий на каждого с соусом «Эмменталь» и десерт – таявший во рту шоколадный рулет.

Пол заметно расслабился в компании герра и фрау Тубибояд, которые рассказали нам множество историй о своих пеших приключениях в горах. Кажется, технолог даже с наслаждением смаковал мидии, которые, на мой вкус, были довольно посредственными.

Ужин продвинулся приблизительно на две трети, когда за столиком Пекамсов возникла суматоха. Резкие фразы громким голосом Чарли периодически сменялись торопливыми тирадами на французском от шарообразной фигуры в белой форме шеф-повара. Пол сперва выглядел встревоженным, но потом, видимо, заинтересовался ситуацией. Он подозвал официанта и спросил, в чем заключалась проблема. Оказалось, что один из гостей заявил, будто улиток готовили не свежими, а привезли замороженными из супермаркета. Шеф-повар, сам Кай Иден, вылетел из кухни, чтобы опровергнуть обвинение.

– Разве клиент не всегда прав? – с довольной полуулыбкой осведомился Пол. – И вообще, чем плохи замороженные продукты?

Официант покачал головой:

– Только не вздумайте высказать эту еретическую идею Каю Идену. Иначе навлечете на себя всю мощь его праведного гнева.

Шеф-повар бросил последнее и очень французское оскорбление в адрес Чарли, затем вернулся на кухню. Оппонент же снова сел на место, и остаток вечера прошел спокойно. По просьбе Пола мы покинули ресторан сразу же по завершении ужина, хотя Пекамсы с жаром уговаривали нас присоединиться к ним в баре. Однако мы удалились, чтобы насладиться тишиной и покоем нашего шале.

* * *

На следующий день ближе к обеду, после активно проведенного утра и успешно завершенного слалома, мы с Недом отправились на обед в бар, где узнали шокирующие новости. Там находилась Шона, облаченная в «штатское» вместо лыжного костюма. Она выглядела не слишком здоровой и читала журнал. Когда Нед справился о ее самочувствии, миссис Пекамс нахмурилась и пробормотала что-то про «данайцев, дары приносящих». А когда он начал уточнять детали, то объяснила, что прошлым вечером Хейди оставила у них на крыльце в качестве «знака перемирия» коробку с печеньем. Голодные после скудного ужина в отеле, чета Пекамс проглотила все разом.

А этим утром Шона проснулась чуть ли не до рассвета, чтобы извергнуть «цунамиподобные волны рвоты», как она красочно описала происшествие, обвинив в своем недомогании рождественское печенье. Когда же Нед предположил, что подозреваемыми скорее следовало назначить морепродукты за ужином накануне, поскольку Пол тоже страдал от несварения, собеседница только отмахнулась и повернулась к нам спиной.

Мы как раз размышляли, не заказать ли еще по порции неожиданно приличного горячего шоколада, который Янник Бергер щедро сдабривал бренди, когда в бар вошел Рассел Штубер и направился прямиком к Шоне, нервно сцепив руки за спиной.

– Можно поговорить с вами наедине, миссис Пекамс? Мне нужно сообщить нечто крайне важное.

С бесстрастным выражением лица она оторвалась от журнала. Затем кинула взгляд через плечо на нас с Недом и заявила:

– Что бы там ни было, можете говорить тут. Я среди друзей.

Рассел с беспокойством посмотрел на нас, и Нед ободряюще кивнул, призывая продолжать.

– Дело в мистере Пекамсе, – наконец решился владелец отеля. – Случилось несчастье. Он спускался вне трассы и врезался в дерево. Соболезную от всей души. – Его голос сорвался от печали, которая звучала искренне. – Ваш муж скончался на месте. Никто ничем не сумел бы помочь.

Шона и до новостей выглядела бледной, а после них и вовсе побелела, точно снег. И боюсь, если бы она не сидела, то упала бы. Однако ее первоначальное состояние быстро сменилось странным спокойствием. Прошло несколько минут, прежде чем она закрыла лицо ладонями и разразилась рыданиями.

* * *

Казалось, это был трагический несчастный случай, и ничего более. Чарли решил спуститься по особенно опасному склону, который Пол упоминал среди своих любимых. И не справился со сложным маневрированием. Свидетель утверждал, что отчаянный лыжник начал беспорядочно сворачивать в разные стороны, пока окончательно не потерял контроль и не устремился прямиком на группу деревьев.

Невзирая на явное горе, Шона предсказуемо не поверила, что муж погиб случайно. Когда приехали местные полицейские, что являлось обязательным при любых внезапных смертельных инцидентах, она потребовала, чтобы ее обвинения в адрес Хейди расследовали со всей серьезностью. А после сообщила нам, что выдвинула теорию, будто горничная намеренно отравила их с Чарли, и запросила проверку тела мужа на следы яда. И, конечно, рассказала полиции об «украденных» часах, на что получила ответ от удивленного офицера: они были на запястье погибшего в момент смерти. Циферблат разбился, и стрелки остановились на шести двадцати пяти.

– Вот только в это время Чарли еще находился в шале, – сказала Шона. – Я уже давно не спала из-за тошноты, пока он продолжал храпеть. И той ночью часы мы не нашли. Тогда каким образом циферблат мог разбиться? Готова поклясться, что их не было, когда муж отправился кататься. Наверняка он бы сообщил, если бы обнаружил их! Какая-то бессмыслица…

Как и заявление про отравленное печенье. Мы могли бы заверить, что оно вряд ли стало причиной потревоженного отдыха. От несварения страдала не только миссис Пекамс. Пол тоже не сумел добраться до горных склонов. С самого раннего утра он занимал уборную нашего шале собственной версией цунами. Позднее выяснилось, что столь же сильно нездоровилось и чете Тубибояд, которые тоже особенно налегали на мидии. Чарли отказался от своей порции на том основании, что моллюски чересчур чесночные. Остальные же, видимо, увернулись от пули в этой опасной игре в морепродуктовую рулетку.

И тем не менее Чарли погиб.

* * *

– Ты начал рассказывать историю с обсуждения убийства, – заметил Джеймс. – И вряд ли разочаруешь нас сейчас, сообщив, что гибель так и объявили несчастным случаем.

– Меня не включали в присяжные, чтобы судить об этом, – ответил Рой. – Да мне и самому бы не хотелось решать. Однако я получил юридическое образование и во время учебы не раз задумывался о тонкой грани между различными обвинительными приговорами, вынесенными в осуждение тех, кто сыграл роль в чьей-то чужой смерти. Убийство – предумышленное и непреднамеренное: причинение вреда по неосторожности, доведение до самоубийства, гибель в результате безответственного вождения. И конечно, смягчающие обстоятельства в виде ограниченной вменяемости или из-за потери управления. – Он вздохнул. – Так много вариаций на тему. Вероятно, вы можете понять, почему я решил сменить карьеру адвоката. Но в течение того дня мы верили, что случившееся – лишь трагическое происшествие. Никто из нас не рискнул обвинить Чарли в излишнем самомнении, хотя Пол и намекал на это. Однако назавтра дело приняло более зловещий оборот. – Рой взмахнул опустевшим бокалом в направлении Джеймса. – Можешь подлить, приятель?

Тот неохотно встал и выполнил просьбу, одновременно плеснув и себе.

Тогда рассказчик продолжил:

– Мрачный мистер Штубер заглянул к нам в шале во время завтрака и пригласил собраться возле зоны регистрации отеля в течение пары следующих часов, чтобы ответить на вопросы детективов из убойного отдела, которые занимались официальным расследованием, для чего специально приехали из Цюриха. Американец также поведал нам по секрету, наверняка нарушив просьбу полиции о сохранении конфиденциальности, что уже доставил подобные приглашения миссис Пекамс и нескольким сотрудникам, включая Хейди, ее мужа и шеф-повара Кая Идена. Всем нам запретили покидать территорию курорта без разрешения властей.

– Но как смерть могла оказаться убийством? – уточнила Джуди. От напряженных размышлений на ее гладком лбу прорезались морщинки. – Может, Пол только притворялся, что ему плохо, а сам пробрался на склон и столкнул давнего врага?

– Или шеф-повар решил отомстить за поруганную честь, – предположил Джеймс. – Разъяренный после обвинений в заморозке улиток, он затаился в сугробе, держа наготове смертельно опасную леску для нарезки сыра.

Рой снисходительно улыбнулся.

– За инцидентом наблюдали несколько свидетелей, и никто из них не заметил постороннего вмешательства в спуск Чарли. Пол же, помимо того, что просто не мог притворяться настолько больным, еще и расстроился, узнав новость о смерти школьного обидчика. Сказал, что последняя неделя послужила своеобразным катарсисом. Понимание, что все вокруг воспринимали Чарли шутом и задирой, уменьшило его влияние на самооценку технолога. Тот встал на путь исцеления, которое помогло бы завершить дальнейшее общение с прошлым недругом. Его смерть совсем не являлась предметом желаний Пола, если верить ему.

Однако он выказал особый интерес к рождественскому печенью Хейди. И даже приобрел некоторые из ингредиентов, чтобы попробовать воссоздать рецепт самостоятельно. Именно из-за пресловутого десерта или, вернее, одного из его компонентов расследование и получило новое направление.

– Так Хейди все же отравила печенье! – воскликнула Джуди. – Какая жалость! По описанию она мне понравилась. Использовала женские чары, чтобы вертеть мужчинами по своему усмотрению, и в то же время справлялась с ужасным мужем. Я надеялась, что убийцей окажется не она.

Рой покачал головой.

– Патологоанатом опроверг, что Чарли отравили. Причиной смерти, вне всякого сомнения, стала обширная травма груди, полученная от столкновения с деревом на высокой скорости. Однако выяснилось кое-что любопытное насчет глаз погибшего.

– Глаз? – переспросила Джуди.

– Они выглядели налитыми кровью и воспаленными. «Красными-прекрасными», по словам патологоанатома. Он запросил на изучение также лыжную маску с тела Чарли и обнаружил крупицы красного порошка, попавшего в шов вокруг линз.

Рой сделал паузу, отпив виски. Аудитория застыла в ожидании продолжения.

– Как показал анализ, который, подозреваю, вполне мог заключаться в облизывании пальца, остатки красного порошка из маски являлись не чем иным, как паприкой.

– О нет! – ахнула Джуди.

– Да, один из явных ингредиентов рождественского печенья Хейди и особенно сильный раздражитель при попадании на такие чувствительные части тела, как глазные яблоки.

Криминалист сделал заключение: влияние паприки, то есть разновидности перца, могло оказаться достаточным, чтобы на время ослепить человека и привести к несчастному случаю.

Конечно, Хейди снова очутилась в числе подозреваемых. Ее и Янника Бергера ранее допрашивала местная полиция, но теперь делом занялись детективы из Цюриха. Горничная имела доступ к продуктам и щедро пользовалась паприкой во время готовки. Вот только какой у нее мог возникнуть мотив «убить милого мистера Чарли, который был так добр к ней»? Именно так она сказала нам тем вечером в баре отеля после допроса, поскольку за ним не последовало официального предъявления обвинений.

– Кроме того, я сдала свои ключи, поэтому просто не могла подсыпать паприку в Skibrille, то есть маску, Чарли! Мне даже пришлось оставить коробку с печеньем на крыльце. – Акцент Хейди звучал намного сильнее прежнего, свидетельствуя о ее расстройстве.

После того как она ушла, Пол с Недом согласились, что у нее действительно не имелось явных причин расправляться с тем, кто мог стать потенциальным средством спасения от неприятного супруга. Хотя лично я считал, что это бы означало попасть из огня да в полымя. Если мистер Бергер подозревал жену в романе с постояльцем, то вполне способен был причинить вред сопернику. Однако бармен клялся, что никогда не заходил на кухню и страдал аллергией на печенье Хейди. К тому же, как и она сама после инцидента с часами, не располагал возможностью проникнуть в шале Пекамсов и подсыпать паприку в маску.

– Хвала небесам, что я не переступал порог того проклятого места, – выдохнул Пол, чьих отпечатков, как и отпечатков Янника Бергера, не обнаружили в «Эдельвейсе». – Если полиция ищет мотив для убийства, то месть с помощью продуктов слишком хорошо бы подошла в моей ситуации.

Шона Пекамс осталась главной подозреваемой даже после того, как детективы завершили расследование. Мы все видели, что она ревновала Чарли к Хейди, зная его репутацию и склонность к неверности. Более того, в одном из шкафов на кухне шале «Эдельвейс» обнаружилась банка с паприкой, пусть и чистая, без чьих-либо отпечатков. Шона заявила, что даже не знала о содержимом шкафчиков – да и не нуждалась в нем.

– Я что, похожа на ту, кто станет готовить?! – спросила она дрожащим от воспоминаний об унизительном обращении полиции голосом.

* * *

– В итоге дело об убийстве так и не раскрыли? – поинтересовалась Сара.

– Полиция – нет.

Хотя паприку в лыжной маске и объявили вероятной причиной несчастного случая, доказать, что кто-то насыпал пряность туда со злым умыслом – либо просто намеренно, так и не удалось. Несмотря на довольно большое количество крупинок, эксперты-криминалисты утверждали, что паприка могла попасть в маску и случайно, если кто-то готовил рядом печенье с содержанием этого вещества и просто его рассыпал. Никаких подтверждений, что гости или сотрудники курорта имели причастность к происшествию, обнаружить не получилось. Поэтому смерть Чарли официально объявили несчастным случаем.

– Значит, она избежала наказания за убийство, – заключила Джуди.

– Вы подчеркнули, что именно полиция не сумела раскрыть дело, – внимательно наблюдая за Роем, произнесла Дина. – Подозреваю, у истории есть и продолжение?

Тот поджал губы и пригладил бородку клинышком.

– Конечно, доказательств у меня имелось не больше, чем у полиции. Однако я действительно располагал дополнительными сведениями, которые предпочел не сообщать.

– Утаивание информации? – присвистнула Сара.

– Она могла и не иметь отношения к делу. К тому же после юридического университета я понимал: ее в любом случае будет недостаточно, чтобы предъявить хоть кому-то обвинение. – Рой откашлялся и добавил: – Хотелось бы снова привлечь ваше внимание к часам. Которые оказались на запястье Чарли в момент смерти. Они принадлежали его дедушке и остановились в двадцать пять минут седьмого. Полиция решила, что стрелки замерли утром, когда мистер Пекамс мирно спал в своей постели, по словам его жены. Вопрос заключается в том, каким образом якобы украденные часы могли очутиться на руке покойного.

– Вероятно, он их нашел, – предположила Дина. – В отделении для носков или каком-нибудь другом месте, куда спрятал в алкогольном опьянении для сохранности, после чего благополучно забыл. А жене не сообщил о находке из-за стыда от поднятой вокруг суматохи.

– Полиция тоже сделала такое заключение. Часы требовалось постоянно заводить, поэтому может показаться странным, что Чарли не установил правильное время перед тем, как надеть их снова.

Джуди застонала.

– Если вы сейчас скажете, что его убили в шесть двадцать пять утра, а несчастный случай на спуске каким-то образом инсценировали в попытке запутать расследование, то я назову вашу историю полнейшей…

– Нет необходимости, мисс Монье. Существует и куда более простое объяснение.

Вечером накануне гибели Чарли я ждал, пока Нед с Полом закончат прихорашиваться, чтобы посетить торжественное мероприятие в ресторане отеля, и наслаждался бокалом виски в качестве аперитива в общей комнате отдыха шале, когда заметил в окно чью-то фигуру и тотчас узнал Хейди. Она махала мне, призывая выйти наружу. Мы встретились на крыльце. Ее глаза покраснели от слез. Вероятно, она плакала не только утром, во время обвинения в краже часов, но и потом. Не исключено, что муж, чью комнату обыскали и после сообщили о возможном увольнении жены, тоже добавил поводов для расстройства. Хейди держала две коробочки и одну вручила мне.

– Печенье для вас и ваших компаньонов. В качестве благодарности за помощь утром. А вторую оставлю на крыльце для мистера Пекамса. – Она вызывающе вскинула подбородок. – Он тоже защищал мою честь. Я только надеюсь, что ему не придет в голову поделиться с той…

Моего знания немецкого языка оказалось достаточно, чтобы понять: использованные для описания Шоны слова далеки от комплиментов. Затем Хейди умоляюще посмотрела на меня и попросила:

– Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, мистер Кек. – Она обхватила мое запястье мягкими пальцами и нервно оглянулась через плечо. – В коробку я положила не только печенье.

Я приподнял крышку, увидел уродливые часы Чарли и пораженно уставился на собеседницу.

– Nein, nein, мистер Кек. Я их не брала. Да и зачем? Я бы даже не сумела продать такую ein schreckliches [172] 172
  Ein schreckliches – (нем.) ужасная.


[Закрыть] штуку. Я нашла их в своем мешке для уборки, спрятанными в дальнем кармане, хотя точно туда не клала. Мои вещи лежали на кухне тем утром, пока герр и фрау Пекамс находились в своем шале. Уверена, это мисс Шона сунула туда часы, чтобы назвать меня воровкой!

Она выдвинула серьезное обвинение. Однако в глазах жены Чарли горела ревность, которая могла толкнуть на крайние меры. Особенно учитывая репутацию мужа.

– И что вы хотите от меня? – поинтересовался я.

– Верните часы, – попросила Хейди. – Я не могу попасть в шале, потому что сдала ключ. Но вы друг семьи. Пожалуйста. Положите их туда, куда они могли бы завалиться. Туда, где их мог оставить нетрезвый Чарли. Прошу, мистер Кек.

Разве я мог отказать? С бедняжкой так жестоко обошлись…

– Вы ей поверили? – вклинилась в повествование Сара. – Просто на основании ее больших голубых глаз, дрожащего голоса и акцента?

Рой пожал плечами:

– Возможно, меня убедил тот факт, что Чарли и Шона выглядели не самой влюбленной парой, и я был готов поверить в худшие их качества. Но даже если Хейди внезапно охватило временное помешательство, подтолкнувшее взять часы, по крайней мере теперь она одумалась и пыталась исправить ошибку, вернув их. Поэтому я согласился помочь. Тем вечером возможности не представилось, так как мы поздно вышли из шале на ужин, потратив кучу сил на уговоры Пола присоединиться к нам. Конечно, тогда мы не подозревали, что оказываем ему дурную услугу, подвергнув испытанию испорченными мидиями.

На следующее утро я первым делом направился к шале «Эдельвейс», придумав предлог для визита: просьбу одолжить книгу о немецких соборах, которую заметил на полке в предыдущее посещение. Конечно, меня совершенно не интересовали проклятые здания, но только это название отложилось в памяти. Я намеревался проникнуть в шале и бросить часы где-нибудь рядом со стеллажами, возможно, за одним из декоративных элементов. Однако стоило мне подняться на крыльцо, как изнутри донесся спор на повышенных тонах. «Ничего нового», – подумал я и тут, когда отворилась дверь, услышал обрывок фразы Шоны: «Она отравила меня, точно говорю». Чарли выскочил на крыльцо и захлопнул за собой створку.

– Рой! – воскликнул он. – Извини, приятель, я слегка тороплюсь. – На нем красовался костюм для спуска, лыжи лежали на плече, дизайнерская маска была сдвинута на лоб.

– Все в порядке? – спросил я, кивая на закрытую дверь.

– Не совсем. Половину ночи Шону рвало, и она винит в недомогании печенье Хейди. Прошлым вечером эта маленькая кокетка оставила на крыльце коробку со своим знаменитым десертом. Мы вернулись после так называемой изысканной трапезы настолько голодными, что проглотили угощение в один присест. Я чувствую себя абсолютно нормально, но жена лежит полумертвая. Слушай, некогда с тобой болтать, мне еще нужно перехватить нашего жаворонка Душбоя. Посмотрим, так ли он хорош вне трассы, как говорят.

– Но… – начал я, собираясь объяснить, что Пол тоже выведен из строя этим утром, однако Чарли протиснулся мимо меня, явно слишком спеша, и остановился только после моих слов: – Твои часы. Я их нашел. – Пришлось импровизировать, так как заглядывать в шале под заготовленным предлогом казалось чересчур навязчивым теперь, когда Шона слегла с несварением. – В спа-центре. Я забегал с утра в парилку. Они лежали под одной из скамеек в раздевалке. Видимо, вывалились из кармана. Похоже, ты все же захватил их с собой туда.

Несмотря на путаный рассказ, явно вызвавший вопросы у Чарли, он взял у меня часы и натянул на запястье, бросив на них лишь короткий взгляд.

– Эту проклятую штуку вечно приходится заводить. Спасибо, Рой. За мной должок! – С этими словами собеседник поспешил прочь.

– А какое время показывали часы? – уточнил Джеймс.

– Шесть двадцать пять, – кивнул Рой. – Полиция не сумела понять, откуда на запястье погибшего возникла утерянная вещь, однако я не мог им ничего объяснить, не впутав в ситуацию себя или Хейди. Моя история с обнаружением часов в спа-центре не выдержала бы критики. Мне просто повезло, что Чарли торопился, иначе и он бы догадался об обмане, если бы начал задавать вопросы, ведь все помещения комплекса также тщательно обыскивали. – Он почесал бородку пальцем и добавил: – Конечно, если у мистера Пекамса и имелись сомнения, они умерли вместе с ним на склонах гор.

– Вы объяснили появление часов, – прокомментировала Сара, пожав плечами, – и поведали нам о своей доверчивости, когда дело касается привлекательных дам. – Она сложила руки на груди. – Но не предоставили доказательств, что именно Шона Пекамс убила мужа.

– Абсолютно точно, – согласился Рой. – Так как считаю, что она этого не делала. Полное отсутствие кулинарных способностей вряд ли позволило бы ей отличить паприку от орегано или куркумы. На курорте находились еще несколько недоброжелателей Чарли Пекамса, и один из них мог затаить обиду достаточно сильную, чтобы пожелать навредить ему или хотя бы унизить, заставив скатиться кубарем со склона. Вот только тем утром при беседе с громкоголосым лыжником, который торопился нагнать Пола и, вероятно, снова поглумиться над ним, я заметил кое-что, способное полностью изменить восприятие истории.

Рассказчик прервался, чтобы сделать глоток виски из бокала, и дождался, пока полностью завладеет вниманием аудитории. Дина даже опустила своего вязаного дракона. И только тогда Рой продолжил:

– Меня с самого начала беспокоил один момент. А именно то, что Шона не сообщила полиции о некоей аномалии.

– Какой же? – спросила Джуди.

– Не уверен, что использовал правильное слово. Возможно, точнее было бы сказать «ошибка». В то утро Чарли покидал шале в спешке. Увидев его закинутые на плечо лыжи и приготовленную маску, я едва не упомянул об этом, но не успел. Да и не счел особо важным тогда.

– И что же именно? – терпеливо поинтересовалась Джуди.

– Они с Шоной пользовались очень заметными дизайнерскими масками. Полагаю, заказанными за немалую цену. С золотистыми стеклами, которые предназначены для особых эффектов при разном освещении. Когда мы ужинали у Пекамсов, те долго хвастались своей уникальной экипировкой. Единственным различием масок являлись три крошечные звездочки, которые Шона приклеила сбоку на черной оправе, чтобы они сочетались с такими же элементами на лыжном костюме. «На удачу, чтобы сбывались желания», – пояснила миссис Пекамс. Упоминание и несколько выпитых бутылок вина побудили ее немелодично попробовать подражать Мадонне с песней по той же теме. Чарли охарактеризовал эти попытки как «предсмертные завывания кошки». Чем вызвал смех у Хейди, подававшей к столу телятину. – Рой выдержал театральную паузу и наконец пояснил: – Маска, украшавшая в то знаменательное утро светлые волосы Чарли, принадлежала Шоне. Я заметил, как блестят на солнце маленькие золотые звездочки.

– О-о, – протянула Джуди.

«Ага, значит, королева головоломок не догадывалась о возможной концовке, – подумал Рой. Он помедлил, наслаждаясь моментом. – Интересно, так ли чувствует себя пианист, сыграв завершающий аккорд?» Вслух же добавил:

– Возможно, горюющая вдова даже не заметила, что Чарли взял не ту маску. – Он пожал плечами. – Либо же больше волновалась, как туда могла попасть паприка. И вряд ли знала, что, хотя Хейди сдала ключ – что и старалась продемонстрировать мне, прося помощи при возврате часов, – с тем же успехом некомпетентная распорядительница могла просто не понять, какого цвета связку вернули и когда. Не исключаю, что для Шоны утрата мужа оказалась новым началом, а вовсе не концом мира. И даже если она сообразила, что должна была стать объектом «розыгрыша», который в итоге обернулся гибелью Чарли, то решила: будет проще и безопаснее промолчать и не сообщать ни о чем полиции.