Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Сьюзен Хилл,Жоэль Диккер,Себастьян Фитцек,Сара Даннаки,Стив Кавана,Джин Корелиц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 192 (всего у книги 346 страниц)
Пасхальные яйца
Имена сестер – Джесси, Пэм, Дебби и Ди – сокращения более длинных имен, которые, так совпало, принадлежат четырем более известным сестрам. Кто они такие и как адрес семьи Лавдей – Юнити-стрит, – а также книга Пэм с ними связаны?
Перепутанные гимны и подсказка к финальному шифру № 3
В истории Дины упомянуты несколько святочных гимнов. Можете извлечь названия пяти из них, составив из беспорядочного набора слов ниже? Но будьте внимательны: в каждой анаграмме содержится по лишней букве, из которых и нужно составить подсказку к финальному шифру, которая понадобится для решения головоломки в конце книги. Ключевое слово тоже имеет отношение к празднику и появлялось в рассказе.
1. ВАМ НА КОСТИ ЛЕН ВЕСЬ ГЕЛИЙ
2. ИХ, ЧЬЯ НОТКА
3. СРОДУ УМИРАТЬ
4. ЗЕВНИ, КОЛЬ ЛОКТЯ КОНЧИК
5. ИХ ШАГ ТЫ, ЯРЛ, НАСЛАЛ
Говорящий камень
– Историю Дины будет сложно переплюнуть в нашем рождественском соревновании, – сказал Джеймс. – Моя, пожалуй, будет самая близкая к дому: действие в ней происходит в пустошах вокруг поместья.
Покончив с ужином, гости вернулись в кабинет и расселись возле камина, как и накануне. Погода снаружи по-прежнему не располагала к прогулкам: хотя дождь прекратился, на смену ему пришел сильный ветер. Несмотря на задернутые шторы, его присутствие ощущалось из-за дребезжавших ставней, завывания в трубе и колебания язычков пламени.
Из гостиной с трудом притащили еще четыре удобных кресла, поэтому требовалось лишь два стула с жесткими спинками.
– Будем меняться, – прокомментировала Сара, садясь на один из них.
– Прекрасная идея, – кивнул Рой, указывая сыну на второй.
Роуз устроилась на коврике перед камином, скрестив ноги, и поплотнее запахнулась в огромный вязаный кардиган, подаренный ей дедушкой, абсолютно точно предположив, что это одно из творений Дины.
– Лучшая моя коллекция. Есть варианты всех оттенков, – сообщила та с радостной улыбкой.
Джеймс уже подался вперед, планируя начать свою историю, когда заговорил Рой Кеак:
– Послушайте, раз уж мы все собрались, то не пора ли обсудить жирный вопрос?
– Надеюсь, речь не обо мне? – с наигранным ужасом уточнила Дина.
– Не говорите ерунды, – нахмурился Рой. – Послушайте, мы все очень удобно тут устроились, но пока дружно избегаем самого насущного вопроса. – И до того как кто-то успел отреагировать, добавил: – Который заключается в том, зачем мы здесь.
– По приглашению Эдварда, – пожала плечами Дина.
– Нет, его поверенного, мистера Брозертона, – поправила Хелена. – Неуступчивый старик. Из него совершенно невозможно выудить хоть какую-то информацию. Он не раскрывает содержания завещания папы уже почти целый год. И хотя я понимаю, что расследование пока продолжается, не сообщить последнюю волю ближайшим родственникам, – она жестом обвела себя и Роуз, – просто странно. Но каждый раз этот крючкотвор отвечает мне: «Терпение, совсем скоро вы все узнаете». Вот только пока это приглашение и список дурацких правил – единственное, что нам стало известно.
– Оглашение завещания планируется на канун Рождества, – напомнил Джеймс.
– Вы ожидаете что-то получить? – спросила Хелена.
– Вряд ли что-то имеющее материальную ценность, – покачал головой бывший журналист. – Скорее Эдвард мог оставить мне свои заметки к книге, исследовательские статьи, черновики, рукописи и тому подобное.
Джуди откашлялась.
– Хотя здесь присутствуют и другие, кто имеет не меньше прав получить их, – добавил он, бросив на нее извиняющийся взгляд, потом на пару секунд мрачно уставился в свой стакан, но тут же снова улыбнулся. – Что ж, придется смириться, что из-под моего пера выйдет лишь один бестселлер.
– Думаете, дедушкина книга… Как там он хотел ее озаглавить – «Северные злодеи»?
– «Печально известные северяне», – подсказала Джуди.
– Да, точно. Думаете, она стала бы популярной?
– В ней были интрига и истории о жестоких преступлениях, – пожал плечами Джеймс. – Взять хотя бы банду Барнсли, которая провернула серию ограблений на общую сумму почти пять миллионов фунтов. Деньги так и не обнаружили. Двоих из гангстеров нашли мертвыми в канале, а другие будто испарились вместе с наворованным. Криминальный жанр сейчас на пике популярности, особенно про истории, основанные на реальных событиях. Книга определенно могла вызвать интерес.
– Летом накануне смерти Эдварда мы снимали кино, – подключился к разговору Барни. – Этакую попытку экранизировать материалы или даже превратить их в серию коротких документальных очерков. Он зачитывал отрывки, пока мы бродили по пустошам и по кладбищу в деревне, стараясь поймать правильную атмосферу. Предполагаю, получилась бы настоящая бомба, если бы удалось довести дело до ума.
– Папа был отличным рассказчиком, – с улыбкой согласилась Хелена. – Условие, чтобы мы собрались здесь и делились друг с другом историями – так на него похоже. А чего только стоит то глупое правило, которое он зашифровал в конце послания? Кстати, мы с Йоном его разгадали. – Она подняла бокал, салютуя отсутствующему отцу. – Ха-ха, папа, очень смешно.
– Он однажды говорил мне, что если бы не занялся производством замороженных продуктов, то хотел бы посвятить жизнь играм и головоломкам, – сообщил Йон.
– И наверняка добился бы успеха и там тоже, – прокомментировал Джеймс, стараясь не выдать своего нетерпения. – Но, может, уже приступим к моей истории? Кажется, мы все согласились, что это именно то, чего хотел бы Эдвард.
– А там будет собака? – Барни посмотрел на Дэша, который лежал, положив кудлатую голову ему на колени. – Одна из ужасных черных гончих, которые бродят по пустошам, пугая всех горящими глазами? Или огромная кошка, которая в итоге оказывается одной из брошенных питомцев?
– Нет, моя история не из мистических.
– Жаль, – вздохнул Барни. – Сегодня как раз подходящий вечер для страшилок. – Он передвинулся, но Дэш так и остался лежать головой на коленях.
– Может, тогда история про женщину, горюющую о потерянной любви? – поинтересовалась Джуди, тряся руками в стиле Кейт Буш[184] 184
Британская певица, композитор и музыкант-мультиинструменталист, работает на стыке поп-музыки и прогрессивного рока.
[Закрыть].
Джеймс покачал головой.
– Про болотника?
– Про туман, сводящий с ума?
Бывший журналист скорчил гримасу наигранного отчаяния.
– Это очень достойные темы для историй, но, увы, не для моей. И теперь мне кажется, что вы ее даже не захотите слушать, учитывая отсутствие стенающих женщин, воющих гончих и существ из трясины.
– А что в ней тогда есть? – уточнила Роуз.
– Камень.
– Магический? – оживилась она, и выражение ее лица намекало, что ради одобрения аудитории ответу лучше быть положительным.
Джеймс ощутил искушение сказать «да», чтобы удержать внимание слушателей, но соль истории заключалась совсем не в этом.
– Не совсем магический, – признался он. – Хотя любой может увидеть волшебство даже в самых обычных ситуациях.
– Итак, обычная история про обычный валун, – усмехнулся Рой.
– В Исландии, – подключился к разговору Йон, – ходят слухи о камнях, которые можно отыскать в мае в гнездах трясогузок. Нужно завернуть такой в пропитанный кровью шейный платок и приложить к правому уху – и тогда услышишь все, что хочешь знать. Поэтому его называют говорящим камнем.
Миссис Линден вошла в кабинет и поставила на низкий столик у камина поднос, нагруженный стаканами и бутылкой алкоголя, который объявила травяным настоем из Бангкока.
– Говорящие камни, на мой взгляд, кажутся дьявольскими проделками, – прокомментировала она. – Кому-нибудь нужен лед? Хотя в Таиланде напиток употребляют без него.
Все решили последовать примеру тамошних жителей.
– Тогда не буду мешать и дальше рассказывать вам сказки, – произнесла экономка и покинула кабинет.
– Говорящий камень? – спросил Джеймс. – Так получилось, Йон, что это название прекрасно подходит и моей истории, хотя магии в ней и нет. – И начал повествование: – В пустошах указательная плита, знакомый валун или межевой столб может спасти жизнь тому, кто заблудился в тумане или в темноте безлунной ночи. – Он посмотрел на окно, по которому стекали капли дождя. – Например, такой, как сейчас. Но хотя камень способен оказаться и маяком надежды, однажды в январе несколько лет назад, метрах в трехста от того самого места, где мы сидим сейчас, пограничный столб отметила смерть.
Свет лампы замигал, и Роуз поплотнее запахнула на себе кардиган. Воцарилась тишина, нарушаемая только постукиванием спиц Дины, которая поддевала и выводила замысловатые петли, да тихое удовлетворенное храпение Дэша.
– Местные называют тот камень «Бегущая Джинни», – продолжил рассказ Джеймс. – Он уже сотни лет отмечает границу территории старого оленьего пастбища, один из череды пяти или шести валунов. Каждый из них имеет свое имя. По легендам, наш получил свое в честь служанки, которая убила своего хозяина. Камень показывает то место, куда она успела добежать, прежде чем сам дьявол дотянулся до нее и утащил в ад.
– Смерть, – произнесла Дина, поднимая глаза от своего практически завершенного вязаного осьминога, лежавшего у нее на коленях.
– Да, но не та, о которой пойдет речь в моей истории. «Бегущая Джинни» упала где-то в двадцатых годах и с тех пор лежала без присмотра среди вереска. Лишь иногда мимо проходили те, кто забрел прочь от тропы. На каменной поверхности были вырезаны слова. К первой надписи, сделанной лет сорок назад, добавилась новая. В туманное утро первого дня после Нового года ее обнаружила пара туристов. Вместе с телом, распростертым поперек плиты. – Джеймс прервался, чтобы предложить: – Давайте я побуду барменом. – Затем вытащил пробку из бутылки тайской настойки и наполнил каждый из небольших стаканов. Один взял себе и передал поднос с остальными сидевшей по левую руку Саре.
Хелена бросила на Роуз озадаченный взгляд, когда та приняла алкоголь.
– Я не совсем трезвенница, – заявила племянница в ответ. – Как и ты не вполне веган.
Когда каждый взял по бокалу, Джеймс вернулся к истории.
– Высеченные на камне буквы складывались в короткую фразу. Туристы решили, что под телом могли скрываться и другие слова, но, когда полиция через несколько часов сняла его, на плите обнаружилась только кровь. А предложение оказалось завершенным в том виде, в котором его увидели изначально.
– И как оно звучало? – поинтересовался Барни, приняв кровавую историю не менее охотно, чем с призраком. – Какие слова были высечены в камне?
Джеймс откинулся в кресле, довольный, что сумел увлечь аудиторию.
– Как я и упомянул, валун расположен меньше чем в трехстах метрах отсюда. Если выйти из ворот сада за кухней и подняться по овечьей тропе, то вы можете взглянуть на надпись лично. Получить информацию из первых рук, так сказать.
– Что за чушь! – возмутилась Джуди. – Только не по такой погоде. Ветер с ног сбивает.
– Но хотя бы дождя нет, – прокомментировала Роуз, которая подошла к окну и выглянула в вечерний мрак. – Вот только понадобятся фонарики…
– Просто скажите нам, Джеймс, – вздохнула Дина, опуская спицы и вязаное творение, чья шерсть в языках пламени смотрелась зловеще-красной.
Повествователь прикрыл глаза, словно пытаясь припомнить точные слова, хотя они стояли перед внутренним взором так ясно, будто он видел их только вчера.
– Почти обнаженное, если не считать шорт и беговых кроссовок, тело с перерезанным горлом лежало под углом на одной половине камня. А на другой – кривыми и, как я говорил, явно недавно высеченными буквами было написано пять слов. Строчка из стихотворения? Молитва? Зашифрованное признание?
– Какое же? – нетерпеливо спросил Барни.
Дэш встал, потянулся, зевнул и посмотрел на Джеймса, точно тоже хотел знать ответ.
Прерванный повествователь неодобрительно поджал губы.
– Если вы не готовы сами отправиться в пустоши и взглянуть прямо сейчас, то дождитесь момента, когда информация будет раскрыта по мере продвижения истории.
Дина раздраженно фыркнула и вернулась к своему рукоделию, вывязывая очередное щупальце осьминога, которые никак не хотели заканчиваться.
Джеймс сцепил руки в замок.
– Дело происходило утром только наступившего 1983 года. Молодая пара туристов решила прогуляться пораньше, чтобы проветриться после целой ночи, проведенной в пабе за празднованием, и прогнать головную боль после нескольких стаканов виски и громогласных песнопений.
В то время я работал журналистом в местной газете, поэтому сумел получить информацию о происшествии одним из первых. Обнаружившая тело девушка поведала мне, что вначале приняла его за спящую или занемогшую овцу. Второй свидетель заявлял, что сразу понял, в чем дело, и испытал искушение увести спутницу прочь. Он планировал романтическое предложение руки и сердца на вершине холма в пустошах. Обнаруженный пострадавший, которому в лучшем случае требовалась помощь, несомненно, напрочь убил бы настрой. Оказалось же, что убит не только настрой. «Никогда не забуду того зрелища, – добавил парень. – Выглядело как настоящая кровавая бойня. Или жестокое жертвоприношение древним богам».
Он говорил про лежащее лицом вниз полуобнаженное тело местного ветеринара и бегуна Данека Абрамовича. Он распростерся поверх поваленного камня той же длины, что и его тело, но в три раза больше в обхвате. Тонкая пленка росы покрывала кожу, капли блестели на темных волосках спины и ног. Жестокую резаную рану, которая тянулась почти до затылка, коронер объявил причиной смерти. Хотя на трупе имелись и другие повреждения, включая синяк на левой щеке, которые могли быть вызваны падением.
И лишь один из добровольцев-спасателей заметил, что слова на валуне совсем свежие, поскольку хорошо знал этот камень, так как сам частенько бегал мимо него. Как раз накануне состоялось соревнование, приуроченное к Новому году. И Данек Абрамович участвовал в нем, финишировав третьим. Доброволец помогал организаторам марафона и два часа простоял возле этого самого валуна, считая пробегавших мимо, поэтому мог поклясться, что еще двадцать четыре часа назад слова на его поверхности отсутствовали. Более поздние данные, которые я освещал в газете, говорили о том, что на теле обнаружили отчетливые следы каменной крошки.
Данек жил в Салварте, деревне, расположенной в долине к югу отсюда, куда переехал почти сразу после свадьбы в феврале предыдущего года, заняв должность хирурга ветеринарной клиники. Горожанина привлекли в эти места любовь к холмистым пустошам и возможность выбрать один из двух здешних беговых клубов, а также большое количество соревнований.
Создания, большие и малые, не позволяли Данеку скучать даже в те моменты, когда он не наслаждался покорением местных просторов. Его жене, Шарлотте, однако потребовалось куда больше времени, чтобы привыкнуть к сельской жизни.
– Она просто стеснительная, – сообщила мне соседка Абрамовичей, Марта Янковски. – Но всегда радуется, когда я захожу с корзинкой бисквитов или кастрюлькой супа, потому что вечно готовлю слишком много, потеряв мужа. Тяжело рассчитывать порции только для себя, хотя постепенно учусь быть мастером по части избавления от излишков. Кроме того, после смерти Грэма у меня остается огромное количество свободного времени.
Собеседница была очень деятельной женщиной и в каждую из трех наших встреч пыталась вручить мне банку с солеными огурцами или вареньем, а в последний раз – горшок с дурно пахнувшими притираниями, которые, по ее заверениям, помогли бы мне справиться с «кашлем курильщика». Через пару недель после того интервью моя газета опубликовала первую колонку Марты «Как выжить вдове» под именем «Миссис М. Янковски».
Спустя семь месяцев после переезда Абрамовичей в Салварт Шарлотта устроилась работать помощницей преподавателя в начальной школе и, по словам соседки, очень «приободрилась». А также стала «не последней персоной первой ступени обучения» (по заявлению директрисы) и «самым лучшим человеком в мире» (по утверждению Эмили, 1 год).
– Никогда не любила пустоши, – сообщила Шарлотта Абрамович, когда наконец согласилась дать мне интервью для газеты. – И иногда задергивала шторы в задней части дома, выходившие туда. Даже днем. Если вглядываться слишком долго, создается впечатление, что они перемещаются, надвигаясь на деревню. Все эти овцы, и камни, и вереск, и летающие мимо птицы заставляют вздрагивать и вообще пугают. В тот раз, когда мы с Данеком пошли на прогулку, я чувствовала себя такой одинокой. Такой уязвимой. Словно меня в любую минуту могут убить. Например, большая птица или молния. Либо я провалюсь в болото и утону до того, как кто-то вообще заметит мое исчезновение. Там может случиться что угодно, и никто не узнает.
На этом моменте я прервал интервью, пока Шарлотта ходила за стаканом воды и свежей коробкой бумажных салфеток, двигаясь грациозно и сдержанно, что я вначале принял за надменность и отстраненность. Но когда собеседница осторожно промокнула покрасневшие глаза, то мне стало ясно: она переживает свое горе со спокойным принятием, будто уже видела самое ужасное в мире и теперь ничто больше не могло ее напугать. Она пробежала пальцами по длинным рыжим волосам, и мы продолжили интервью.
– Я спала, когда произошло несчастье. И, очевидно, не подозревала о нем. Данек отправился на раннюю пробежку, хотя накануне участвовал в соревновании, а потом мы праздновали Новый год до полуночи. Пустоши были особым местом для мужа, и он не мог устоять перед их зовом. По его словам, тишина и просторы позволяли ему ощутить свою целостность. Он бегал в любую погоду, один или вместе с членами клуба. И после этого становился спокойнее. – Шарлотта замолчала с выражением, которое я, насколько помню, описывал в статье как «скорбный взгляд». Затем продолжила: – Пробежки Данека нам обоим шли на пользу. Пока его не было, я могла заняться домашними делами, на которые у него никогда не хватало ни времени, ни терпения. Чинила текущие краны, вешала полки, обновляла старую мебель. Даже перестроила часть забора, когда он рухнул. – Собеседница в доказательство продемонстрировала мне свои мозолистые руки, после чего тихо проговорила, водя пальцем по огрубевшей коже ладони: – Знаете, есть огромная разница между временным и постоянным отсутствием. Когда понимаешь, что кто-то уже никогда не вернется.
На похоронах Данека я общался с президентом клуба бегунов, Гвином Льюисом. Он отказался давать интервью для газеты и заявил, что любые его слова «не под запись», добавив, что уже сообщил полиции все, что знал. Что сводилось в основном к тому, что Данека высоко ценили как ветеринара.
– Прошлым летом он спас жизнь нашей крольчихе. Она потеряла глаз, но им важнее уши, так? – сказал Гвин.
Еще Данек был восходящей звездой клуба бегунов.
– Мы планировали назначить его капитаном мужской команды в этом году, – сообщил президент. – Они со Сьюзен привели бы «Гончих долины Салварта» к вершинам славы.
– Сьюзен? – переспросил я, делая глоток теплого белого вина и изучая скудный выбор буфета.
– Капитан женской команды, – пояснил Гвин. – Настоящая мини-комета. Она пару лет была близка к победе в чемпионате страны и в этом году могла бы добиться этого, как мне кажется.
– Могла бы?
– Смерть Данека, которая произошла во время пробежки, сильно потрясла бедняжку. – Собеседник покачал головой. – Вдвоем они отлично смотрелись. – Он поморщился и кашлянул, когда подошел высокий подтянутый мужчина в строгой куртке поверх спортивного костюма. – В отношении достижений клуба, я имел в виду. – Затем обратился к незнакомцу, хлопнув его по плечу: – Привет, Том! – И представил его: – Это Том Трейси, один из наших лучших бегунов и муж капитана женской команды. Соболезную, приятель.
Я пожал руку нового знакомого.
– Вы и остальные члены клуба наверняка сильно потрясены произошедшим.
– Да, можно и так выразиться, – ответил Том, скрещивая руки на груди. – Хотя некоторые переживают больше остальных.
Отсутствующий верх спортивного костюма Данека продолжал вызывать недоумение полиции. Когда он выходил на пробежку в семь тридцать утра, его видела Марта Янковски, которая проснулась от одного из своих приступов кашля. Она в любом случае чаще всего уже бодрствовала в это время и любила сидеть возле окна с чашкой чая, восхищаясь красотой вишневого дерева, прекрасного в каждый из сезонов, наблюдая за их сменой. Так вот, Марта утверждала, что Абрамович был в красно-бело-синей куртке.
– Я бы точно запомнила, если бы он щеголял голой грудью.
– Когда? – вырвалось у Джуди. Она нетерпеливо барабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Когда уже станут известны слова, высеченные на камне?
– Как раз к этому приближаюсь, – отмахнулся Джеймс. Он отхлебнул тайской настойки из своего стакана и аккуратно отставил на столик, прежде чем продолжить: – Появившиеся на древнем валуне слова, высеченные с огромным трудом, стали ключом к разгадке дела. По крайней мере, так считал детектив-инспектор Робертсон, который вел расследование. Он дружил с моим отцом и всегда поддерживал мою карьеру. Мы с ним часто устраивали мозговые штурмы за пинтой пива. Содержание этих неформальных бесед я обещал не публиковать без отдельного разрешения.
Пожалуй, инспектор Робертсон рассказывал мне, голодному до сенсаций журналисту, гораздо больше, чем следовало, о текущих нераскрытых преступлениях в узком деревенском сообществе, где я жил и работал. Однако он ценил мое любопытство и периодические вспышки проницательности. Оба этих качества не раз помогали в расследованиях и раньше. К слову, именно я направил полицию в нужную сторону касательно надписи.
– Наконец-то мы приближаемся главному, – пробормотала Джуди.
– Одной из причин, почему слова на камне считали критически важной уликой, являлось практически полное отсутствие других. Данек не имел врагов. Его называли компетентным и очень приятным ветеринаром, который умел обращаться с клиентами, если можно так выразиться про животных. Его уважали товарищи по беговому клубу. Конечно, случались конфликты на фоне спортивного соперничества, как внутри, так и вне коллектива «Гончих». Но президент, Гвин, заверил полицию, что это не могло служить мотивом для убийства. Также не обнаружили и орудия убийства, хотя если сложить два и восемь, то получится логичная десятка, поэтому патологоанатом вычислил, что, скорее всего, рану нанесли тем же инструментом, каким вырезали на камне слова. – Джеймс сделал паузу и снова отпил настойки. – Данек был не слишком высоким… – Он отмахнулся от возмущенных возгласов аудитории. – Однако угол, под которым орудие вошло в шею, предполагал, что рост убийцы составлял немногим меньше двух метров.
– Думаю, преступник забрал куртку не просто так, – сообщил мне инспектор Робертсон. – Мы отправили офицеров и патрульных с собаками прочесывать пустоши в поисках пропавшей одежды и орудия убийства. Возможно, и то и то сейчас покоится на дне торфяного болота, которых полным-полно в этой местности. Не исключаю, что спустя пару сотен лет эти предметы станут загадкой для археологов будущего. Но нам, нынешним, к сожалению, от этого пользы немного.
– Может, убийца сохранил их в качестве трофея? – предположил я. – Как напоминание о свершенном злодеянии.
Детектив выразительно изогнул кустистую бровь. Я ведь еще не рассказывал о растительности на его лице? Если нет, то это серьезное упущение. Клянусь, он мог бы играть роль Санта-Клауса, не пользуясь реквизитом. Никаким, включая грим. Даже щеки у Робертсона выглядели румяными, точно наливные яблочки. Просто удивительно. Итак, на чем я остановился?
– На словах, высеченных в камне? – намекнула Джуди, но уже без особой надежды в голосе.
– А, да. В общем, список подозреваемых полиция составила очень скудный. Ассистент Данека из хирургии часто проводил вечера в пабе, где жаловался на непосильную нагрузку, взваленную боссом, и ворчал, что чем больше перерабатываешь, тем больше ошибок допускаешь. Еще один из нервных землевладельцев настолько возмущался тем, что в октябре Данек проложил маршрут для марафона мимо его территории, что осыпал пробегающих участников оскорблениями. Также член клуба «Странники из Булсби» подал официальный протест на Абрамовича за «неспортивное поведение», после того как тот уже не впервые обогнал соперника на финише в последние мгновения. Однако все подозреваемые не просто имели довольно шаткие мотивы, но и располагали алиби на время убийства.
Расследование обрело второе дыхание, когда полиции стало известно о романе Данека и Сьюзен. В небольшой деревне вроде Салварта слухи распространяются быстро. Да и «Гончие» сплетничали между собой. Капитан женской команды и будущий капитан мужской вместе ездили на соревнования и никогда не брали с собой никого другого. А еще они вдвоем частенько убегали вперед группы на разминке по средам, однако возвращались последними и присоединялись к товарищам по клубу в пабе гораздо позднее. Также оба регулярно тренировались совместно и под предлогом разведки местности и построения маршрутов между бесконечными холмами часами могли пропадать в пустошах до и после работы. При этом никогда не приглашая составить им компанию. Информация дошла до полиции, и хотя отдельные факты не вызывали подозрения, вместе намекали на возможную интрижку, порождавшую мотив для вовлеченных сторон на почве ревности и страсти.
Под давлением расспросов Сьюзен неохотно призналась, что они с Данеком приходились друг другу не только партнерами по клубу. Откровение лишь усугубило горе и без того безутешной вдовы Абрамович, а также стало поводом к непростой беседе в доме четы Трейси. Сама капитан женской команды не подходила под описание убийцы, поскольку ростом была метр пятьдесят восемь.
– Если только она не сбила любовника с ног, – вклинился в повествование Йон. – И не проткнула ему шею, пока он лежал на земле.
– Криминалист отмел этот вариант, – возразил Джеймс. – Смертельный удар нанесли сверху в тот момент, когда Данек находился в вертикальном положении. Поэтому муж Сьюзен, Том, вызывал у полиции куда большее подозрение. Несколько лет он считался лучшим бегуном «Гончих», но с появлением Абрамовича постоянно проигрывал ему на соревнованиях, а также в голосовании на пост капитана мужской команды, уступив всего на один голос. Если добавить к этим обстоятельствам и новость об измене жены, то Данек обошел соперника и в любви. Конечно, Том все отрицал и ссылался на алиби: на Новый год они со Сьюзен и еще одной парой засиделись в пабе до полпервого ночи, после чего направились домой и крепко спали до десяти на следующий день. Миссис Трейси подтвердила слова мужа до мельчайших подробностей.
С момента убийства прошло почти две недели, прежде чем преступника удалось идентифицировать. Должен без ложной скромности отметить, что сыграл в этом определенную роль, направив полицию по нужному следу, так как выяснил важность послания на камне.
Когда я объяснил свою идею детективу-инспектору Робертсону, он недоверчиво покачал головой и вздохнул:
– Ну конечно! Это же очевидно.
«Только тогда, когда кто-то преподносит ответ на блюдечке», – подумал я, но позволил ему присвоить все лавры себе, когда он произвел арест.
– Может, ты не откажешься объяснить все и нам? – Раздраженная Джуди даже перестала соблюдать формальности. – Потому что в этот раз никак…
Ее прервал крик из коридора. Дверь в кабинет распахнулась, и внутрь влетела Роуз. С ее дождевого плаща на ковер капало, красные волосы намокли.
– Опять начался ливень, – объявила она, снимая верхнюю одежду и бросая на спинку кресла, после чего присела на корточки перед камином и протянула руки к теплу огня.
– Куда ты ходила? – полюбопытствовала Дина.
– Взглянуть на камень, – самодовольно высказал догадку Джеймс.
– Взглянуть на камень, – подтвердила Роуз.
– И? – спросила Джуди. – Ты его нашла?
– Да. Хотя и не сразу. – Внучка Эдварда хмуро посмотрела на бывшего журналиста. – Я сфотографировала надпись, но все равно не поняла, как она могла помочь в раскрытии убийства. – Она показала снимок желающим увидеть слова с камня. – Что это? Стихи? Цитата из Библии?
Джуди схватила телефон, нахмурилась, разглядывая экран, затем прочитала вслух:
НАСЛАЖДАЙСЯ ЖИЗНЬЮ
+ + + + + + +
ПОКА ЕСТЬ ВРЕМЯ
+ +
x
– Это Эмили Дикинсон? – уточнила Роуз, забрала телефон и принялась искать цитату в интернете.
– Скорее Бронте, учитывая, где мы находимся, – прокомментировала Джуди.
– И правда звучит как строки одной из них, – согласилась Дина. – Может, взято из стихотворений о смерти первой Эмили?
– Не-а, – покачала головой Роуз, по-прежнему набирая текст на телефоне. – Я ничего не могу найти.
– Погодите, – вклинился в беседу Барни, вставая и направляясь к письменному столу Эдварда Лудденхэма, где порылся в ящиках и вытащил блокнот с ручкой. – Я зарисую копию. Может, так будет нагляднее.
– Тем временем мне продолжать? – спросил Джеймс.
– Да, – хором откликнулись слушатели.
– По моей просьбе мы с детективом Робертсоном вдвоем отправились на место преступления. На унылые просторы пустошей. Поместье Брейсестон возвышалось на фоне мрачной громадой, тогда еще никем не занятой. Конечно, эксперты-криминалисты не сумели сдвинуть сам валун, но сфотографировали его со всех сторон, взяли образцы и сняли отпечатки. Частицы запекшейся крови Данека в буквах говорили о том, что их высекли на камне уже после убийства. Заметьте, под телом слов не нашли, будто послание, кому бы оно ни предназначалось, следовало уместить в незанятом пространстве.
Сидя на корточках среди вереска и разглядывая глыбу, я уточнил, во всех ли буквах обнаружили частицы крови.
Робертсон сверился с записями и ответил:
– В большинстве, но не во всех. Пожалуй, это логично, ведь инструмент постепенно очищался по мере высекания.
– Просто из интереса, – продолжал расспрашивать я, – а криминалисты отметили, какие именно буквы оказались без следов крови внутри?
Детектив-инспектор посмотрел на меня.
– Чтобы это выяснить, потребуется сделать телефонный звонок, как только мы уберемся подальше от этого проклятого места. Но давай, записывай, – он протянул мне свой блокнот.
– Записывать что?
– Те буквы, которые окажутся без следов крови, по твоему мнению, – усмехнулся компаньон.
Когда пришли результаты, то выяснилось, что я был почти полностью прав. Картину портила только последняя пара букв во втором ряду, которые действительно могли остаться нетронутыми из-за очистившегося резца. Но вполне определенные буквы внутри надписи тоже не несли на себе ни следа крови.
– И какие же? – поинтересовался Барни.
– Ха! Молодежь ничему не учится, – прокомментировала Джуди и сообщила ему: – Он ничего не расскажет, пока не дойдет до кульминации истории.
– Вообще-то я как раз собирался закругляться, – заявил Джеймс, посмотрев на часы. – Потому что уже становится поздно, а мне еще хотелось дочитать книгу до того, как ложиться спать. – Он осушил стакан, в этот раз не морщась. – Как получается, Барни?
