Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Макс

Я не эзотерик. Я не верю в телепатию и рассказы родителей, у которых холодеют мочки ушей, словно от леденящего, внушающего ужас дыхания ветра, в тот самый момент, когда с их ребенком что-то случается; например, когда их маленькая дочка-школьница, приехавшая в США по обмену, садится в машину не к тому парню, или когда их сын во время первого отпуска с друзьями на Тенерифе стоит на краю бассейна, не подозревая, что всасывающий насос находится именно там, куда он собирается нырять. Нет, я не верю, что отцы или матери наделены этим даром (или, скорее, прокляты) и чувствуют – часто даже за тысячи километров, – если их кровь и плоть находится в опасности. Я верю, что все любящие люди способны на это, не важно, являются ли они биологическими родителями, или, как в моем случае, речь идет «всего лишь» о приемном ребенке.

Не леденящее дыхание и не отряд муравьев, побежавших у меня по спине, а мое правое веко сигнализировало мне, что с Йолой вот-вот должно случиться нечто ужасное. Веко сильно дергалось с тех пор, как я вошел в хижину.

– Не пугайся, – предупредил мой брат и зажег строительный фонарь, который желтым сигнальным огнем выхватил из темноты квадратное помещение. – Не совсем как у тебя в Груневальде, – извинился он со смущенной улыбкой, с какой раньше признавался, что снова стащил намного моего шоколада, для которого мне постоянно приходилось искать новые тайники в своей комнате.

Нет, это точно не вилла в Груневальде. Но здесь было не так плохо, как я себе представлял. Ни притона гашишников, никаких покрытых плесенью рваных матрасов рядом с грязными кастрюлями и сковородами, которые поочередно используют то для готовки, то для справления нужды. Ни крыс, ни даже тараканов, насколько я сумел заметить. Космо прибрался. И даже больше. Он постарался создать уют, насколько позволяли обстоятельства.

– Как давно за тобой ослабили контроль? – спросил я его.

– Ты имеешь в виду, когда я здесь устроился? – Он гордо улыбался. – Недели три назад. Я быстро всем обзавелся.

На полу лежал ковер – серое покрытие, какое встретишь в любом офисе, – в полном порядке, без дыр и пятен. Видимо, кто-то выбросил, потому что спустя год захотел что-нибудь подороже. Вся прочая обстановка тоже была подобрана на свалке крупногабаритного мусора, но предметы сочетались по цвету. Полки, вращающийся стул перед отслужившей свое кухонной рабочей поверхностью, в которую до сих пор была встроена мойка, – все в светло-коричневых тонах, даже подсвечник с коричневатыми восковыми свечами, которые Космо зажег все по очереди.

Пахло свежим сеном – немного искусственно, но не раздражающе, – с гофрированного металлического потолка на проволоке свешивался ароматизатор в виде деревца. Космо щелкнул по нему пальцами и спросил, не хочу ли я чего-нибудь выпить. Он протянул мне пиво из ведра с водой, стоящего под мойкой, и, когда я отказался, открыл бутылку для себя.

Я ничего не хотел пить. Я лишь хотел, чтобы у меня перестал дергаться глаз. Чтобы Йола была вне опасности. Чтобы я оказался рядом.

– Слушай, сейчас почти половина четвертого, самое позднее через двадцать минут я должен выехать, если хочу вовремя добраться на поезде до психушки. Ты будешь ждать меня здесь, пока я не вернусь завтра.

Я энергично помотал головой.

– Я не могу здесь остаться, – сказал я и все-таки присел на диван, чтобы собраться, прежде чем снова отправиться в путь. Диван оказался на удивление удобным, намного удобнее громоздкой махины у нас в зале, которую выбрала Ким и за которую наглецы из магазина на Кантштрассе выудили у меня половину аванса за роман.

– Что, ниже твоего достоинства? – поинтересовался Космо и притянул к себе вращающийся стул. Погасил строительный фонарь – в комнате стало темнее, но благодаря свету от горящих свечей казалось намного теплее и уютнее. Я не заметил нигде печки и задавался вопросом, как Космо собирается топить здесь зимой, но сейчас это было не важно.

– Глупости. Здесь здорово, правда. Но это место укрытия, а я не стану прятаться. Я буду искать Йолу.

Мой брат кивнул в знак согласия, потом его лицо помрачнело, когда я вытащил из кармана куртки телефон Фриды.

– Что ты собираешься делать?

– Позвоню в справочную.

– Ага. И они знают, где твоя дочь?

– Не болтай ерунды. У них есть номер Тоффи.

– Того типа, который отказался представлять меня в суде?

Теперь кивнул я.

Честно говоря, это был «тот тип», который внял моей просьбе и не взялся за дело Космо. Кристоф Маркс был настолько хорошим адвокатом, что, чего доброго, обнаружил бы какую-нибудь ошибку в судопроизводстве, которая в конце концов обеспечила бы моему брату-педофилу свободу. А рисковать мне не хотелось.

– Подожди-ка со звонком, – сказал Космо, не требуя и не приказывая, а скорее тихо, задумчиво, словно ему что-то пришло в голову. – Мне кажется, тебе не нужен твой адвокат. Пока еще, во всяком случае.

– Почему?

– Потому что у меня есть идея, что могло случиться с Йолой.

– У тебя? – Это заявление показалось мне абсурдным, но я опустил телефон и попросил Космо просветить меня.

– За тобой гонятся, Йолу похищают, потом ты просыпаешься в клинике с микронаушником в ухе, вынужден бежать, прятаться. Ничего не напоминает?

– Да, это как в одном из моих романов.

– Неправильно. Это и есть один из твоих романов.

– Что ты имеешь в виду?

– Сам подумай. Кто-то приходит в себя в клинике, и его допрашивает полиция, что это напоминает?

Я пожал плечами. Космо вздохнул.

– Хорошо, тогда спрошу напрямую: о чем твой первый триллер?

– «Школа крови»? Какое отношение имеет мистический роман-ужастик к моей реальной жизни?

Я взглянул на крышу, по которой все еще громко стучали дождевые капли. Из-за металлической обшивки и характерных звуков казалось, что мы сидим в кастрюле, на которую изливается дождь из стеклянных шариков.

– Как начинается книга? – не отставал Космо.

– Записью из дневника психически больного, находящегося в закрытой больнице, – ответил я.

– Неправильно.

– Неправильно?

– Первому изданию предшествовало интервью с тобой.

– А, ты об этом… – Главный редактор блога ужастиков заранее прочитал «Школу крови» и был настолько восхищен, что взял у меня интервью, которое, в свою очередь, воодушевило пиар-отдел, и они напечатали его в книге в качестве бонусного материала.

– Ты помнишь первый вопрос? – Космо посмотрел на меня, словно совершенно серьезно ожидал, что я выучил интервью наизусть.

– Нет, и я не понимаю, как это…

– Вопрос звучал: где ты находишь идеи для своих книг. Помнишь, что ты на это ответил?

– Конечно, то, что я всегда говорю. Что меня вдохновляет повседневная жизнь.

– Правильно. И ты привел интервьюеру один пример. – Космо помедлил. – Мои заметки у тебя?

Я кивнул и вытащил листы из кармана брюк – во время длительной поездки на машине бумага немного помялась. Космо и правда вырвал из книги в том числе мое интервью. Он взял у меня из руки листы и зачитал ответ, который я дал на вопрос об источниках моего вдохновения. Уже от первого предложения у меня перехватило дыхание:

– «Недавно я ехал на машине вдоль озера Шармютцельзее в районе Одер-Шпре и в одном обычно безлюдном месте для купания увидел мужчину, лежащего на траве, – одного, в чем мать родила. Конечно, я знал, что он хотел спокойно насладиться солнцем, но я спросил себя: что, если его выбросило на берег в результате какого-то кораблекрушения? Если его машина исчезла, а вместе с ней и вся его семья? Что, если через несколько секунд он очнется в больнице, и никто ему не поверит, что он не может вспомнить, куда подевалась его семья. Так что сами видите, самая обыденная сцена может…»

– «…очень быстро превратиться в моей голове в ужасный сценарий», – беззвучно закончил я. Этот ответ я действительно забыл.

– Мужчина просыпается после аварии в больнице, и никто не верит, что он не знает, где его семья. Ты считаешь, это совпадение? – спросил Космо.

– Встречный вопрос, – сказал я. – То есть ты утверждаешь, что кто-то взял мою книгу – точнее сказать, мое интервью – в качестве шаблона для своих действий?

Космо неуверенно выпятил нижнюю губу.

– Возможно. Ты пишешь триллеры-ужастики. Среди твоих читателей наверняка есть психопаты. Например, я. – Космо улыбнулся.

Я же помотал головой:

– Это абсурд. Знаешь, почему я высасываю из пальца романы типа «Школа крови»?

Космо молчал.

– Потому что такое в реальности не происходит. Понимаешь? Я должен это выдумывать.

– Ты уверен? – Космо почесал розовое пятно на шее и немного смутил меня снисходительным взглядом, в котором читалось: «Я знаю то, чего не знаешь ты».

– Да, я уверен. И даже очень.

Ирония в том, что критики часто видят в самых абсурдных персонажах правдивые фигуры и на все лады расхваливают их аутентичную оригинальность, например Ганнибала Лектора, гиперинтеллектуального каннибала, которого на самом деле никогда и не было. Тогда как за описание настоящего преступника автора обвиняют в использовании клише, при этом более девяноста процентов всех убийств – тупые равнодушные акты насилия, совершенные преступниками, которые без особого плана, часто под влиянием наркотиков или алкоголя, абсолютно бессмысленно лишали жизни своих ближних. Предположение, что какой-то невменяемый серийный убийца с IQ Альберта Эйнштейна захотел своими поступками превратить мою жизнь в сплошной кошмар – для чего похитил Йолу и посадил меня на невидимый поводок, по какой бы то ни было причине, – было нелепым уже потому, что при подобных методах работы такая умная машина-убийца всегда рискует оставить полиции слишком много подсказок и погореть. А зачем кому-то это делать?

– Думаю, мы должны задать себе совсем другие вопросы, – сказал я и мысленно прошелся по всем пунктам, о которых беспрестанно думал во время поездки. – Во-первых, все вертится вокруг Йолы. Сначала органы опеки хотели забрать ее у меня. – Я поправил себя. – Во всяком случае, люди, которые представились сотрудниками органов опеки. Почему Мелани вообще в этом участвовала? А затем Йолу действительно похитили. Почему? С какой целью, если никто не требует выкупа?

Хотя для этого было предостаточно времени. Заставить Йолу прочитать предложение «Миллион евро, или он меня убьет» имело бы больше смысла, чем класть мне в тумбочку муляж ручной гранаты. Что привело меня ко второму вопросу:

– Преступники – а я исхожу из того, что при такой достойной подготовке и организации их должно быть несколько, – имеют доступ ко многим сферам. Например, к органам опеки. С них-то мы и должны начать. Если это правда, и Мелани больше не отвечает за Йолу, тогда она и вчерашний телохранитель как минимум сообщники. Сначала нам нужно сконцентрироваться на том, как их найти, не привлекая внимания полиции.

– О'кей, хороший план, – согласился со мной Космо. Он схватился за сотовый телефон.

– Что ты ищешь? – спросил я, увидев, как он вводит что-то в поисковике Гугл. Вместо ответа, Космо улыбнулся и нажал на телефонный номер, указанный на интернет-странице. Воды и электричества в Куври 2.0 не было, зато 3G работал великолепно.

– Администрация округа Штеглиц-Целендорф, Брушке, – ответил пожилой мужчина с густым берлинским акцентом, вероятно портье в темно-синей фасонной униформе, какой всегда сидит у входа в стеклянном аквариуме.

Космо включил громкую связь, поэтому я мог слышать разговор.

– Пожалуйста, соедините меня с фрау Мелани Пфайфер из Службы по делам несовершеннолетних, к сожалению, у меня нет ее добавочного номера.

– Хм, извините, господин, но, к сожалению, у меня тоже. – Портье засмеялся в трубку. – А так с превеликим удовольствием соединил бы вас с ее яхтой.

– Яхтой?

– Ну или на что там еще тратят миллионы.

«Какие еще миллионы?» – хотел было крикнуть я, но Космо опередил меня этим вопросом.

– Вы разве не знаете? – Портье тяжело перевел дыхание, как Марио Барт[140] 140
  Трептоверс – комплекс из 4 зданий (башен), в одном из них располагается офис Федерального ведомства уголовной полиции Германии.


[Закрыть] перед очередной остротой. – Пфайфер сорвала джек-пот в лотерее. Какая-то итальянская игра. Она не хотела никому об этом рассказывать, но газетчики все выяснили. К нам приходил репортер из желтой прессы.

– Из какой газеты? – спросил Космо.

– «Бильд», «Курьер», «БТ»[141] 141
  Барт Марио – современный немецкий комик.


[Закрыть], откуда мне знать? Все равно она давно уже испарилась. Вот у нас было разговоров, сами, наверное, представляете. Четыре миллиона наличными в руки, сказал репортер. Два месяца назад. Ее как ураганом отсюда сдуло. Даже не ввела в курс дела преемницу, фрау Фляйшман, может, вас с ней соединить?

Космо поблагодарил и отказался, затем положил трубку.

– Выиграла в лотерею? А вчера вдруг появляется с Мистером Мускулом перед твоим домом? – Он постучал себя пальцем по лбу. – Какой в этом смысл?!

И правда, никакого.

– Мы должны ее найти, – сказал я Космо, который позволил себе сделать глоток пива из бутылки. – Ее, телохранителя и этого профессора Ошацки, – вспомнил я, когда уже говорил.

– Какого профессора?

– Ошацки, если он существует.

– А что с ним? – Космо снова взялся за сотовый.

– Он якобы написал заключение, из которого следует, что биологические родители Йолы прошли ресоциализацию. Мелани упомянула его имя. Из-за него все и завертелось, если то, что сказали мне Ким и Тоффи, правда. А именно что служба опеки хочет вернуть Йолу в ее биологическую семью.

Космо хмыкнул, глядя на дисплей телефона. Большим пальцем он прокручивал список в Гугле.

– Профессор Гаральд Ошацки, шестьдесят два года, частная практика в Бисдорфе. Кажется, он действительно существует. Странно.

– Почему странно?

– Потому что это не подходит, сам подумай. – Он сделал еще один большой глоток. – Как ни крути, эта Мелани Пфайфер играет не в той команде. Она или сама главное лицо, или, по крайней мере, приведет тебя к преступнику. Тогда зачем она дала тебе подсказку с профессором Ошацки, который, возможно, поможет найти Йолу? Это имеет смысл, только если…

– …Ошацки – ловушка, – завершил я предположение Космо. Но тот еще не закончил мысль.

– Или… – сказал он, задумчиво глядя на свечи, – или ее саму шантажируют, и этой подсказкой она хотела помочь тебе. Так или иначе, – Космо пристально посмотрел на меня, – ты прав: мы должны найти эту Мелани, она ключ ко всему. Не важно, готовит ли она нам ловушку, или ею самой управляют, как тобой, с помощью микронаушника.

Наушник?!

Я в ужасе схватился за ухо, сначала за левое, потом за правое, хотя знал, что это не та сторона. После боксерской травмы я не очень хорошо слышу на правое ухо, поэтому, как правило, прикладываю телефон к левому.

– Вот дерьмо! – вскрикнул я и подскочил на диване.

– Что? – испуганно спросил Космо. – Что опять случилось?

– Наушник, – произнес я. Мой невидимый поводок.

– Что?

– Фрида, – задыхался я, как тот портье по телефону. Пощечина! Тогда-то она и выбила наушник у меня из уха. В запале я этого не заметил, к тому же штука уже молчала несколько часов, а ухо горело после оплеухи.

– Боже мой, я потерял контакт с дочерью. Единственную связь.

– Понятно, только сейчас успокойся. – Космо тоже встал и положил обе руки мне на плечи, как делал раньше в кабине, чтобы подбодрить меня перед выходом на ринг.

– За сколько мы доехали до Берлина, часа за два? А сколько времени прошло, прежде чем ты забрал меня у клиники?

– Да, знаю. Мы были в пути почти пять часов и…

– …и за это время с тобой больше не связывались по наушнику.

Нет, за это время нет.

Но что произошло с тех пор, как я шагнул на территорию фавелы? С тех пор как задергался мой глаз? И сейчас сильнее, чем раньше?

Я стряхнул его руки с плеч и выбежал из хижины – по узкой тропинке на главную дорогу, через завешанные брезентом ворота на Альт-Штралау, переполняемый сомнениями и страхом, но все еще не имея плана, как найти Йолу, Мелани или хотя бы Фриду. Как закончить весь этот кошмар.

Какое-то время я в нерешительности стоял под дождем, словно парализованный отчаянием, и уже хотел было вернуться к Космо, как увидел его: темно-серый, в двадцати метрах ниже по дороге, под знаком «Стоянка запрещена» между двумя мусорными контейнерами, передний из которых был таким широким, что практически скрывал его: автофургон с тонированными стеклами, за рулем которого, насколько я разглядел в наружном зеркале, сидел водитель со светлыми дредами.

Йола

Ситуация изменилась, и не обязательно в пользу Йолы. На какое-то время немой оставил попытки дотянуться до оружия (Йола даже подумала, что он потерял сознание), но потом снова приподнялся, и тут она впервые смогла увидеть его лицо; в короткий безветренный момент освещенное ровным светом огня; темные, навыкате глаза; вены, которые проступали сквозь окровавленную кожу на виске и напоминали дождевых червей.

«Он такой молодой», – подумала Йола, намного моложе, чем она ожидала. Как будто люди, которые хотят причинить другим зло, должны достичь какого-то определенного возраста. Ее похититель застонал и прополз вперед на животе, всего один сантиметр, но все-таки.

Йола услышала скользящий звук, потом стук перекатывающихся камней – немой чуть приподнялся и выполз из горы обломков.

Камни!!!

Она быстро огляделась. А вдруг удастся найти какой-нибудь метательный снаряд, чтобы запустить киллеру в голову, и точно – за ее спиной что-то лежало, нужно было только пальцы протянуть.

Мраморизованный сероватый валун, возможно, гранито-гнейс, размером и формой с автомобильную аккумуляторную батарею, то есть тяжелый. Слишком тяжелый.

Черт подери.

Конечно, Йола могла поднять этот булыжник, она уже попробовала, но тот весил больше шара для боулинга.

«Такой камень я заброшу не дальше чем холодильник».

Йола посмотрела на немого, который вновь сократил расстояние между собой и оружием, и тут ее прорвало.

Она закричала от страха, заплакала, закрыла глаза. Ей так хотелось убраться прочь отсюда; оказаться где-нибудь далеко-далеко, лучше всего дома, с мамой и папой, перед телевизором, с горстью шоколадных чипсов во рту, Мистером Триппсом на коленях (интересно, он все еще у Денниса?), и чтобы на экране: мультфильм, кастинг-шоу, реклама, да пусть даже детская научная передача с этим бородатым парнем, где рассказывают всякую всячину – о пищевых красителях, силе притяжения, радуге или полиспасте, но только не о том, как освободиться из плена и сбежать от похитителя… Подожди-ка! Или все-таки рассказывают?

Йола снова открыла глаза, посмотрела на балку, которая придавила ей ноги, завела руку назад, нащупала шершавый камень, подумала о полиспасте из последней серии детской телевизионной передачи и вспомнила единственное, спасительное слово, которое только что пронеслось у нее в голове: рычаг!

Она потянулась назад. Обеими руками схватилась за камень. На какой-то миг она почувствовала себя как на пыточной скамье (отлично, подумала она, все Средневековье за один день: сначала костер, потом пыточная скамья) и поняла, что больше не может выносить эту боль, которая то пульсировала, то колола, но чаще всего обжигала огнем, особенно когда она двигала левой ногой. В конце концов ей удалось обеими руками перетащить камень вперед. Прежде чем он выпадет у нее из рук и раздавит грудную клетку, Йола решила сама положить его себе на грудь – вследствие чего не могла больше свободно дышать. Валун придавил ее, как свинцовый груз.

Ей ужасно хотелось посмотреть налево, на бывшего Безликого, чье лицо она теперь знала, но Йола очень боялась, что ее взгляд уткнется в дуло пистолета. Наконец она не выдержала, покосилась в сторону и была сбита с толку. Киллер смотрел на нее и кивал, словно точно знал, что она собирается делать. Он не двигался. Казалось, что он хочет дать ей фору, как в игре в прятки, когда считаешь до десяти, прежде чем идти искать.

Йола лихорадочно схватилась за камень, приподняла его на несколько миллиметров и подвинула вниз, между ног. К счастью, они были раздвинуты достаточно широко, иначе затея была бы бесполезна.

Как Йола и надеялась, валун оказался выше ее колен.

Но недолго.

Она выпрямилась, с криком выпустила из себя боль – так громко, что из кроны дерева над ее головой выпорхнули две птицы, – вытерла дождевые капли с лица и принялась за работу. Обеими руками, как крот, сантиметр за сантиметром она копала углубление между ногами – за камнем и перед балкой. Из-за дождя почва была податливая, и углубление постепенно превращалось в лунку, а потом и в настоящую яму.

Краем глаза Йола заметила какое-то движение. Она завизжала, не поворачивая головы, и начала рыть еще быстрее, предостерегая себя не пробовать слишком рано. У нее только один шанс.

Полминуты спустя, когда свело пальцы правой руки, Йола решила рискнуть. Она обхватила камень, сдвинула его вперед и повернула вокруг своей оси, так что он опрокинулся и попал в вырытую ямку у нее между ног.

Получилось!

Камень сидел почти идеально – его верхний край всего несколько миллиметров не доставал до балки, которая, как и прежде, лежала исключительно на бедрах Йолы. Возможно, не будь ее ноги так повреждены (насколько сильно, она – хотелось надеяться! – уже скоро увидит), ей даже удалось бы вытащить их из-под этого столба, но при такой боли у нее не было шанса. Во всяком случае, без камня, который она как раз опустила в ямку.

Йола засмеялась от радости, хотя понимала, что сделано лишь полдела и немой рядом с ней… Неет!

Она посмотрела налево – киллер находился даже не на расстоянии вытянутой руки от оружия.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Йола подгоняла себя, рыла справа и слева от ног, под коленками, на которых лежала балка, и чувствовала, как под тяжестью бревна ее ноги вдавливаются вниз, чем больше земли она достает. И чем глубже погружались ее ноги, тем больше бревно опускалось на камень.

На мою точку опоры, которую я подсунула под столб!

– Да-а-а-а…

Йола торжествующе засмеялась, когда перестала чувствовать вес балки. Получилось!

Бревно, которое все это время, словно тисками, зажимало ее измученные ноги, словно парило в воздухе. Оно лежало на валуне, его концы слегка колыхались, как качалка на детской площадке.

Йоле оставалось лишь выбрать сторону (она выбрала левую). Слегка надавила на край бревна и подтянула к себе явно здоровую правую ногу, потому что та не причиняла ей никаких мучений, в отличие от левой, которую высвободила, чуть опустив правый конец балки.

В ту самую секунду, когда Йола увидела свою левую берцовую кость, которая как обломанный сук торчала сквозь кожу чуть ниже колена, она услышала громкий щелчок и поняла, что уже слишком поздно. Что она проиграла.

Она закрыла глаза и не решалась посмотреть влево, где киллер дотянулся до пистолета и снял его с предохранителя.