Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

– Нужно проверить, дорогуша.

Хелена раздраженно хмыкнула, когда Роуз начала шумно цедить напиток через соломинку.

– Ты же понимаешь, что это просто дорогая вода?

– Дорогая газированная вода с приятным вкусом, – отозвалась племянница.

– Травяной чай был бы полезнее, – заявила Хелена. – А по сути это почти одно и то же.

– Только он горячий и обычно довольно мерзкий. Так что совсем не одно и то же, – с гримасой отвращения прокомментировала Роуз. – Но все равно спасибо за предложение, тетя Хел.

Та поморщилась.

– Ей не нравится, когда ты так ее называешь, – напомнил Йон.

– Ой, забыла, – с милой улыбкой сказала Роуз. – А можно обращаться к тебе Йонси? Как тот крутой исландский певец?

– Нет, – покачал головой собеседник, хотя тоже улыбнулся.

– Помните, как в прошлом году мы все пели, водя хоровод вокруг елки?

– Конечно, помним, – ледяным тоном отрезала Хелена. – Как раз в это время я и поняла, что отец к нам не присоединился и отсутствовал весь последний час. А тридцать минут спустя Линден обнаружил его мертвым на полу в спальне.

Повисло неловкое молчание, которое в конце концов прервала Дина:

– Значит, в этом году никаких песен? Очень жаль. Это как раз тема моей истории.

– О, настоящий рождественский детектив, – обрадовался Джеймс. – Чудесно.

– Мой рассказ не очень длинный, – предупредила Дина. Она посмотрела на свою тарелку, заполненную рисом, овощами и пирожками на пару. – Пожалуй, я могла бы закончить его между блюдами. Мне в любом случае потребуется перерыв, прежде чем приступить к манговому пудингу миссис Линден.

* * *

– Эта история может оказаться правдивой, – начала Дина, как только экономка унесла тарелки и миски, – или же выдуманной. Оставлю решение за вами. Либо просто наслаждайтесь процессом. Речь пойдет о таком малоизвестном состязании, как битва хоров[179] 179
  Формат музыкального соревнования, в котором хоровые коллективы соревнуются между собой. Обычно это состязание между профессиональными и любительскими хорами, включающее в себя разные направления, такие как академический, народный и эстрадный хор, а также разные возрастные категории.


[Закрыть], в котором победителей награждают золотыми рождественскими венками, а проигравшие обычно получают лишь горсть монет или пару мясных пирожков, если повезет. Однако в этот раз для одного из участников конкурса на кону стояло нечто гораздо большее.

Сестры Лавдей жили на улице Юнити в доме под номером двадцать один: высоком узком таунхаусе в приморском городке на северо-восточном побережье. В лучшие деньки его переполняли прибывшие на поезде туристы, а пляж усеивали малыши в сопровождении бабушек, экраны для защиты от ветра, ослики и ряды игровых автоматов, озарявших яркими огнями небеса. Однако те времена давно прошли. Теперь же наступила послепраздничная пора, когда нужно убирать пустые стаканы, забивая мусорные баки и напевая себе под нос грустную мелодию из фильма «007: Координаты “Скайфолл”», периодически забывая некоторые слова.

Но сестрам так даже больше нравилось. Они всегда держались в стороне от толп и парадов, хотя Джесси иногда позволяла себе прогуляться по набережной, наслаждаясь лимонным мороженым, а Ди никогда не пропускала субботние показы старых фильмов в местном кинотеатре. Как и любую из картин с симпатичным Хемсвортом [180] 180
  Кристофер «Крис» Хемсворт – австралийский актер, номинант на премию BAFTA.


[Закрыть] , игравшим Тора.

– Ага! – вклинился в повествование Йон. – Так это история о вас и вашей семье, Дина?

– Вообще-то нет, – отозвалась рассказчица. – Мое имя нельзя сокращать. Итак, я продолжу?

– Да, да, конечно, дорогая наша не-Ди, – милостиво разрешил Джеймс.

Дина проигнорировала его попытку сострить и возобновила повествование с прерванного места.

– Зимой сестры располагались в своем прекрасно натопленном доме, перебирали вещи, чинили их или избавлялись от ненужных, если требовалось, и готовились к единственному мероприятию года, которого ждали с нетерпением. Шелковые платья появлялись на свет из чехлов после химчистки, Пэм закупала дорогостоящие деликатесы в кондитерской и в мясной лавке, а все помещения высокого узкого дома наряжались украшениями из коробки на чердаке с простой надписью «Рождество».

Доносившиеся с кухни выкрики и запросы сигнализировали, как и каждый год, о начале праздничной готовки:

– Сколько столовых ложек бренди добавлять в пироги: одну или две?

– Две, конечно! – последовал обычный ответ Пэм, которая опасно балансировала на ступеньке приставной лестницы, прикрепляя один из концов разноцветной бумажной гирлянды к краю штор в гостиной.

Джесси, держа другой конец и стоя на подлокотнике дивана, добавила:

– Не экономь, сестренка! Бренди должно чувствоваться в тесте.

Она и без алкоголя уже ощущала легкое головокружение при мысли о праздничных блюдах своей сестры-близняшки. Джесси хоть и переехала к ним всего три года назад, но и раньше всегда проводила Рождество здесь, вместе с остальными, в семейном доме, где витали воспоминания об их счастливом и невинном детстве.

Полчаса спустя, как раз когда последняя вырезанная вручную снежинка заняла свое место на стекле окон, позолоченная картонная звезда оказалась на настенном светильнике, а каминную полку украсили ветки остролиста, Ди внесла поднос с чайником, чашками и тарелкой, наполненной еще теплыми пирогами, спросив:

– Сегодня я побуду мамой?

Сестры дружно посмотрели на семейную фотографию над очагом с изображением покойных родителей. Те гордо позировали, окруженные дочерями. Пэм пригляделась внимательнее, словно видела снимок впервые.

– Вы совсем не похожи на близнецов. Джесс, ты всегда была неряшливой. Только посмотри, в каком состоянии твое платье!

– Нельзя одновременно быть и умной, и стильной, – отмахнулась сестра. – Нужно выбирать одно из двух.

И заработала за этот комментарий локтем в бок от притворно обидевшейся близняшки, которая нацепила очень чистый и изящный передник, чтобы не запачкать свои безупречные брюки и блузку.

– Как думаете, ряженые начнут петь уже этим вечером? – спросила Джесси, впиваясь зубами в хрустящий сладкий пирог и наслаждаясь привкусом бренди на языке.

– Сегодня уже четырнадцатое число, так что вероятнее всего, – кивнула Ди. – О-о, с такой выпечки и захмелеть недолго. Употребляйте с осторожностью, если планируете управлять сложными механическими устройствами!

– А баллон-насос для воздушных шаров считается? – уточнила Пэм. Она собрала длинные волосы в пучок и сосредоточенно скручивала цветные резиновые колбаски. Ей хотелось исполнить мечту и заполнить гостиную экзотическими животными, сделанными собственными руками, но пока прогресс не продвинулся дальше деформированной собачки, похожей на сардельку. – Надеюсь, в этом году колядующих будет много. Их песни помогают мне ощутить дух Рождества.

– Прогноз погоды на эту неделю не слишком радужный, – прокомментировала Ди. – Дождь, облака и снова дождь.

– Певцов из Фаянсовой бухты не остановит никакое ненастье, – довольно громко заявила Джесси. – Они настроены как можно больше репетировать перед главным хоровым состязанием.

За очень короткое время она успела расправиться уже с тремя пирогами, как без удивления отметила ее сестра-близнец.

– Держи Джесси подальше от своего насоса, Пэм, – предупредила она. – А насчет певцов, думаю, ты права. Небольшая изморось вряд ли остановит кого-то из них. О нет, только не этот. – Она застонала, когда младшая сестра затянула один из гимнов. – Может, подождем хотя бы до вечера?

У певцов из Фаянсовой бухты имелась серьезная репутация. Здесь ежегодный фестиваль фортепианной музыки предыдущей весной отметил пятнадцатилетний юбилей, а в октябре состоялся сбор хоров, некоторые из которых приехали издалека – из Дании, Словении и даже из Уолтема-на-Темзе. Пение являлось частью городского наследия еще с тех времен, когда предки-рыбаки сопровождали мелодиями работу. А затем традиция развилась благодаря святочным гимнам, которые исполняли в церквях и храмах. В итоге же дала пышные всходы в новом веке и проросла в рэп-композиции. Молодежь читала их в звуконепроницаемой мастерской под библиотекой, где собиралась каждую субботу.

Пэм обожала музыку в любых формах, хотя проводила черту на трэпе и не слишком понимала грайм [181] 181
  Трэп – поджанр хип-хопа, грайм – жанр на стыке гэриджа и раггамаффина.


[Закрыть] . Сама же по воскресеньям играла на фортепиано в часовне Саутклифф-Уэслеан, где голос звучал ясно и громко, то взлетая, то опускаясь до шепота в обратной зависимости от количества прихожан.

Город особо славился исполнителями колядок. И не просто разношерстными группками, какие есть в других поселениях. Коллективы Фаянсовой бухты гордились своим количеством и качеством пения. Избранные ансамбли с музыкальным талантом, представлявшие отдельные профессиональные сферы, принимались практиковаться еще осенью, и к середине декабря, когда начинали выступления, дух соперничества уже накалялся. Кульминацией же служила битва хоров на пирсе перед сочельником, двадцать третьего числа. Побеждала только одна группа. Ди состояла в коллективе «Высшее образование», куда брали только шестерых самых талантливых сотрудников института. Их главными конкурентами считались «Тонированные», куда входили работники из трех парикмахерских Фаянсовой бухты.

Еще несколько пабов тоже выдвигали свои команды, хотя этот термин употребляли только они, спортивные сообщества, боулинг-клуб и футболисты юниорской лиги. С учетом волонтеров-спасателей, родительского комитета и хоровых коллективов из четырех городских церквей, по вечерним улицам обычно бродили от десяти до пятнадцати групп колядующих, которые готовились к главному состязанию.

На телефонной тумбочке в прихожей сестер уже стояла миска с монетами в ожидании певцов, собирающих деньги и другие подношения. Пока все обитательницы дома успешно сопротивлялись искушению современных технологий и пользовались старым аппаратом, утверждая, что смартфоны им не нужны. Пэм же и вовсе предпочитала живое общение, а потому отказывалась передвигать древний пластиковый агрегат в более удобное место. Из всех сестер только Джесси регулярно принимала звонки. Каждый второй понедельник она общалась с сыном Джейкобом, который жил в Бирмингеме.

Заметив всеобщие перешептывания аудитории, Дина сказала:

– Да, Джесси была мамой. И уже ждала, что скоро станет бабушкой. Именно окончательный отъезд сына после трех лет периодических визитов, пока он учился в университете, побудил ее переселиться к сестрам. Хотя она растила Джейкоба в одиночку, они никогда не могли похвастаться близкими отношениями. Возможно, он слишком напоминал ей своего отца, и эта тень презрения, холодная отстраненность стояла между ними. Поговорив с сыном по телефону, Джесси возвращалась в гостиную одновременно и счастливее, и печальнее, чем раньше. И сестры это видели.

Она переживала, что в высоком узком доме будет слишком тесно для всех, но они заверили ее, что, хотя верхний этаж давно разделили на комнаты и одну из них сдали «паре молодых профессионалов, которые были как-то связаны с телевидением», свободного места еще хватало.

– Может, спален всего и две, но мы и в детстве их делили, – успокоила Ди.

Джесси поняла, что ей даже спокойнее теперь, когда она жила вместе со своей близняшкой. Хотя та храпела, причем довольно немузыкально, заставляя жалеть, что на ее месте не оказалась Пэм, которая даже во сне сопела практически в такт.

Миска, терпеливо ожидавшая появления первых колядующих, содержала пятидесятипенсовые монеты на общую сумму около пятидесяти фунтов, собранную сестрами за предшествующие месяцы. Каждый коллектив получал одну – или две, если певцов было больше шести. Хотя Пэм не одобряла большие группы.

– Слишком сильное искушение для «открывающих рот» затаиться на заднем плане, – комментировала она.

Ее пристальный взгляд подхлестывал таких ленивцев прибавить громкости, хотя иногда это только вредило исполнению. Также Пэм выступала против все растущей волны популярности костюмов. Все началось в особенно снежное Рождество, когда один из коллективов решил утеплиться и облачился в плащи викторианского стиля с самодельными шляпами, дополнив образ фонарями на шестах. Результат получился настолько впечатляющим, что группа собрала деньги для нового велосипедного сарая вдвое быстрее, чем планировала. Их успех захотели повторить и другие колядующие. Некоторые прикладывали больше усилий, другие – меньше.

– Это уже превращается в балаган, – проворчала Пэм, проводив двух борцов сумо, пещерного человека и четверых детей в костюмах волшебников. – Я виню во всем американцев с их Хэллоуином.

– Зато смотри, какой прелестный снегирь! – заметила Джесси, показывая на отставшего малыша, который наверняка только недавно научился ходить. Его облачили в потрепанный коричневый плащ поверх красного свитера, а на лицо нацепили бумажный клюв, закрывавший рот и нос. – Разве не милый?

– Очаровательный, я согласна, – кивнула Пэм. – И он или она может обладать голосом певчей птички. Вот только как мы должны услышать слова «Вести ангельской внемли» через маску? Колядующим нужно запретить наряжаться.

* * *

Первые коллективы появились в тот же вечер сразу после шести часов: четыре сопрано-официантки из кафе «Малиновка» с парой теноров-механиков из соседней ремонтной мастерской, все одетые пиратами.

– Неплохо, даже учитывая повязки на глазах и попугая, – прокомментировала Пэм, глядя вслед удалявшимся ряженым, которые немного неуверенно исполнили «Радость миру» и уже более отрепетированную «Тихую ночь». – Хотя лично я вычла бы баллы за похлопывания по ноге, чтобы задавать ритм.

Джесси подозревала, что сестра в скором времени предъявит полную таблицу с плюсами и минусами каждого выступления.

– А вы помните скинхеда? – продолжила Пэм с ностальгией, закрывая дверь и возвращая миску с монетами на телефонную тумбочку.

– Дело было еще до того, как ты переехала к нам, – объяснила Ди недоумевающей Джесси. – Мы пригласили живущую на верхнем этаже пару выпить с нами эгг-ногга [182] 182
  Эгг-ногг – традиционный рождественский напиток на основе молока и яиц. – Прим. перев.


[Закрыть] в первый вечер колядок. Пэм отворила дверь и увидела перед собой долговязого юношу с бритой головой. Он дрожал от холода в футболке и джинсах. Дебби, раздававшая всем эгг-ногг, захихикала, увидев парнишку. Но он не смутился, открыл рот и разразился… – Она прижала руку к груди.

– Ангельской песней, – завершила рассказ Пэм. – Я высыпала в его костлявую ладошку столько монет, что прочим досталось уже гораздо меньше привычной доли, как ни прискорбно. Мы больше никогда не слышали того юного дарования или хоть кого-то похожего на него.

В последующие три вечера поток колядующих постепенно нарастал, поэтому у сестер, которые по очереди открывали дверь, едва хватало времени присесть между выступлениями.

– И кому нужен телевизор? – заявила Пэм.

Остальные согласно закивали. Хотя Ди, получавшая удовольствие от походов в кинотеатр, иногда гадала, каково это – быть поклонницей мыльных опер и иметь возможность добавить в свою жизнь щепотку драмы.

До Рождества еще оставалось семь дней, когда примерно в полдевятого вечера, невзирая на колотившие в окно капли дождя и ветер, сестры услышали знакомое покашливание, произнесенное низким голосом «Один, два, три» и первые строки гимна. Они отложили в сторону свои дела. Близняшки трудолюбиво распускали старый свитер и сматывали шерсть в большой клубок. Пэм свернулась под одеялом и читала «В поисках любви» [183] 183
  Роман Нэнси Митфорд, впервые опубликованный в 1945 году. Это первый роман трилогии об английской семье высшего сословия в межвоенный период, в которой основное внимание уделяется романтической жизни Линды Рэдлетт, рассказанной ее кузиной Фанни.


[Закрыть] . Она отбросила книгу на диван и вскочила, однако Ди все равно успела к двери первой. Снаружи стояла группа из шести-семи ряженых разного пола в красных колпаках с помпонами и одинаковых шарфах с логотипом животных и вплетенными инициалами, которые указывали, что певцы – представители паба «Лиса и гусь».

Джесси, которую задержал огромный клубок, закатившийся под стол, последней выбежала в коридор. Поверх голов сестер она бросила взгляд на румяные щеки колядующих, на стекавшие у них с носов дождевые капли. Их голоса варьировались от неуверенного сопрано до ужасающе знакомого баритона, заставившего ее помимо воли поспешно отступить в безопасность гостиной с бешено колотящимся сердцем и зажмуриться. Однако снаружи продолжали звучать строки песни.

Джесси зажала уши руками, но не сумела заглушить понимания: слухи оказались правдивыми. Он действительно вернулся в город. Новость не обрушилась внезапно: в понедельник Ди предупреждала, что старушка в очереди на почте поведала сообщенные Мэнди, продавщицей с рыбного рынка, сведения об увиденном ею мельком отце Джейкоба. По сарафанному радио Фаянсовой бухты уже вовсю обсуждали, что он бросил какую-то несчастную в Линкольншире и заявился на родину «в поисках новой жертвы».

Уже больше двадцати пяти лет Джесси не видела подонка. Как и никто из ее родных. Даже его собственный сын никогда с ним не встречался. Она понимала, что вряд ли являлась единственной, кого тот избивал и унижал и у Джейкоба наверняка полно сводных братьев и сестер по всей стране. И единственное, о чем переживала долгими темными вечерами, что трусость и неспособность заявить на преступника позволили ему безнаказанно продолжать творить жестокости. Однако страх и желание защитить сына перевесили прочие соображения.

Осторожно высунув голову в коридор, Джесси выглянула наружу из-за спин сестер. Отец Джейкоба держался с края группы, рядом со стройной женщиной, которая стояла, опустив глаза. Когда она сфальшивила, он толкнул ее плечом, заставив замолчать. Интересно, узнал ли он родственниц Джесси или для него они все казались безликими дамами среднего возраста? И сумеет ли подонок узнать среди них бывшую жертву? На всякий случай она предпочла прятаться за их спинами.

Когда ряженые ушли, сестры окружили Джесси, утешая ее. Они тоже поняли, кто затесался среди певцов. Пэм едва не захлопнула перед ними дверь, но Ди знала одну из исполнительниц, поэтому вмешалась. Той ночью в темноте спальни пострадавшая поделилась с близняшкой своими страхами. Что он охотится именно за ней. Что может снова причинить ей вред. Что проведает про Джейкоба и объявит его своим сыном.

– Этот подонок больше к тебе и пальцем не прикоснется, – ободряюще прошептала сестра. – Мы этого не допустим.

* * *

Вечером в пятницу Пэм спешила мимо железнодорожного вокзала после фортепианной репетиции в часовне. Дождь шел не переставая, капли стекали по пальто. Внимание привлекла большая группа колядующих на ступенях городской администрации. Свернув в ту сторону и восхищаясь стойкостью коллектива перед непрекращающимся ливнем, Пэм наблюдала, как певцы затянули гимн, сбились и снова начали с первых строк. Оживленный хор состоял из представителей нескольких групп: сотрудниц парикмахерских; девочек-скаутов в цветных плащах, ярких трико и блестящих масках; исполнителей из паба «Лиса и гусь», неясно к какой сфере принадлежащей буйной стайки парней в костюмах животных.

На вкус Пэм, ряженых собралось слишком уж много. Она неодобрительно оценила количество масок. Скауты хотя бы закрывали лишь глаза, в отличие от пухлого Санты в рядах выпивох в красных колпаках из паба «Лиса и гусь». Глянцевая пластиковая личина с выступающими розовыми щеками и чрезмерно пышной бородой полностью прятала певца. Пэм раздраженно покачала головой, уверенная, что ряженый толстяк даже не открывает рот.

На следующий день Ди направлялась домой по набережной после особенно чудесного кинопоказа «Встреть меня в Сент-Луисе». Длинный ряд пустых скамеек смотрел на обширную гладь моря. Когда не было облаков, луна проливала серебристый свет на низкие волны, отчего вода окрашивалась всеми оттенками индиго. Но сегодня в небе висело плотное серое одеяло туч, которые обещали – или угрожали, в зависимости от точки зрения – разразиться снежной бурей.

В сознании Ди еще мелькали отрывки просмотренного фильма, но вскоре мысли переключились на Джесси и возможные последствия возвращения темной фигуры из ее прошлого. Не все сестры Лавдей славились своей осторожностью. Следовало ли им защищать друг друга, как героиням кино, ведь возмездие – скользкая дорожка? Словно мысли могли материализоваться, Ди увидела в желтой арке уличных фонарей певцов из паба и собрание пожилых людей в креслах-колясках с сопровождающими.

Тихую ночь едва тревожила гармоничная мелодия одноименного гимна. Ди изучила лица исполнителей и поняла, что среди них по-прежнему присутствует обидчик сестры. А также ряженый в топорно сделанной маске Санта-Клауса с глянцевыми розовыми щеками и сплошной белой бородой. Покачав головой, Ди прошла мимо, ничего не положив на жестяной поднос для сбора денег.

Дома, вешая пальто, она учуяла запах свежей выпечки, которую сестры готовили к грядущей вечеринке в канун Рождества. Помимо пары с верхнего этажа Пэм пригласила Майкла, «друга» из церкви. Все с нетерпением ждали знакомства с ним. Впорхнув на теплую кухню, Ди угостилась булочкой с сосиской, протянув с набитым ртом:

– М-м, вкуснота!

И как только сестре удавалось испечь нечто настолько потрясающее? Настоящий талант! Однако когда Ди попыталась схватить вторую булочку, то получила по запястью от Пэм.

– Эй, попробовала, и хватит! А то другим ничего не достанется. Это любимое лакомство Дебби. Она очень расстроится, если ты сейчас все съешь.

– А Майклу тоже нравятся булочки и сосиски? – спросила Ди.

Если Пэм и различила непристойный намек, то предпочла его проигнорировать, ответив:

– Ему нравятся религиозные гимны и крепкий чай. У нас в достатке и того и другого, даже если выпечка закончится.

Вечером двадцать третьего декабря Джесси, как всегда, в последний момент подыскивала подарок и пыталась воспользоваться по максимуму распродажей на городской ярмарке, приобретя несколько предметов: автоматическую моталку для пряжи себе и близняшке, заказанную в галантерейном отделе, и коробку с шоколадными сладостями из кондитерской, чтобы поделиться с сестрами в благодарность за их поддержку в последние недели. Пэм присоединилась к Джесси, когда та, колеблясь, стояла на площади перед продуктовым магазином и пыталась вспомнить, хватает ли дома сыра.

– Больше не покупай, – предупредила Пэм. – Иначе у нас он из ушей полезет. Завтра вечером соберутся только несколько друзей, а не пятитысячная орава.

В этот момент на площадь из-за угла вывалилась шумная толпа. В ней отчетливо выделялись несколько певцов, включая бегущих вприпрыжку девочек-скаутов, которые нарядились супергероинями, как сообщила Джесси своей менее вовлеченной в дела мира сестре, после чего заметила с ноткой сожаления:

– Наверное, идут с битвы хоров.

Они с Джейкобом всегда вместе ходили посмотреть финальное выступление на пирсе. Там царил особый дух: голоса далеко разносились над водной гладью, сын стоял рядом. Он тоже ценил эти моменты и часто наклонялся к матери, обнимая ее. Она отчасти надеялась, что он приедет домой и в нынешнем году, если не на Рождество, то хотя бы на хоровой концерт. Однако учитывая обстоятельства, даже лучше, что этого не случилось, в итоге решила Джесси.

– Там народу было как сельдей в бочке, – прокомментировала Пэм, используя фразеологизм, который приберегала для описания особенно людных столпотворений, в которых она не хотела участвовать.

С другой стороны площади под увитой гирляндами елкой стояла Ди. Она помахала сестрам, подзывая к себе.

– Некоторые из певцов решили устроить здесь импровизированное выступление на бис. Места тут точно больше, чем на пирсе. Пожалуйста, послушай с нами хотя бы пару песен.

Джесси поправила тяжелые пакеты, изо всех сил стараясь спрятать очень яркий логотип кондитерской. Хормейстер в цилиндре и ниспадающем плаще пытался навести хоть какой-то порядок среди разношерстной группы певцов, собравшихся вокруг елки. Ему пришлось даже прикрикнуть на «Тонированных», которые никак не могли успокоиться, обсуждая свою победу в состязании. Лидер их коллектива, немолодая женщина с тонированными волосами всех оттенков радуги, гордо носила на шее золотой венок.

– Мы всех разгромили, – громко заявила Клара, специалист по колорированию из салона «Живи ярко», где Джесси четырежды в год тайно подкрашивала корни волос.

Энергичный выкрик вызвал несколько неодобрительных взглядов стоявших по соседству певцов «Высшего образования». Кажется, намечалось соревнование по резким ремаркам, однако тут хормейстер откашлялся и объявил:

– «Я слышал глас Христа».

Когда Джесси заметила в толпе певцов в красных колпаках, то похолодела от страха и с трудом сдержалась, чтобы не броситься наутек. Санта с пластиковым лицом тоже присутствовал, плотно натянув шапку на уши. Мелькала среди компаньонов и хрупкая женщина, которая была среди ряженых в тот первый вечер. Она сначала колебалась, когда все вокруг затянули гимн, но все же присоединилась к хору. Когда ее голос воспарил ввысь, то она тоже, казалось, расцвела, как снегирь на снегу, и запрокинула лицо к облачному небу, точно загадывая желание, чтобы звезды проглянули и засияли. Того, кого так боялась увидеть Джесси, нигде не наблюдалось.

После третьей песни, задорной «Звенят колокольчики», рыжеволосая исполнительница из «Лисы и гуся», чей колпак украшала веточка омелы, покачала ведерком, глядя на сестер Лавдей.

– Все, что мы сегодня соберем, пойдет на нужды убежища для женщин нашего округа. Жертвуйте на благое дело, милашки.

Пэм недовольно фыркнула, услышав последнюю песню, которую сочла слишком фривольной, но все же бросила в ведерко всю мелочь из кошелька, как и Ди. Та, к возмущению сестры, присоединилась к хору на следующем куплете. Джесси положила пятифунтовую банкноту и кивнула в сторону других исполнителей из паба «Лиса и гусь», заметив с едва сдерживаемой дрожью в голосе:

– Вы сегодня без своего баритона?

– Этого напыщенного хлыща? – фыркнула рыжая собеседница. – Ха! На соревновании он слишком много возомнил о себе и попытался солировать, но быстро исчез, когда мы сообщили ему, что продолжим сами. – Она наклонилась ближе к Джесси. – Голос у него приятный, но парня точно нельзя отнести к любимым клиентам паба.

* * *

Его тело обнаружили на пляже рано утром в канун Рождества. Неприятное событие для выгуливавшего пса горожанина.

– Я знаю, что в такой святой праздник следует стремиться к чистым помыслам, да и вообще о мертвых не принято отзываться плохо, – начала Пэм, – но я просто обязана сказать: и поделом. – Она обращалась к тесной группке собравшихся со стаканами портвейна в руках в гостиной перед столом, заставленным сладостями и прочими угощениями.

Майкл, в волосах у которого поблескивала седина, с вежливой улыбкой поднял свой бокал и отсалютовал, выражая свое одобрение. Гость отказался от разрекламированного Пэм чая, но та, раскрасневшаяся в его присутствии, явно ничего не имела против.

Джесси даже не знала, что ей следовало чувствовать. Монстр из ее прошлого погиб. Исчез – по крайней мере, физически. Хотя потребуется гораздо больше времени, чтобы изгнать его из мыслей. Но сегодня утром она получила неожиданный и очень многословный звонок от Джейкоба. Он очень жалел, что не сумел вырваться на битву хоров в этом году. Возможно, было еще не поздно воскресить отношения с сыном, оставить прошлое позади и начать смотреть в будущее. В новую жизнь, которую символизируют внуки.

– О чем задумалась, дорогая близняшка?

Джесси повернулась к сестре и ответила:

– Строю планы на Новый год.

И внезапно рассмеялась, указывая в центр комнаты, где необычайно веселая Пэм затеяла игру «передай другому», используя в качестве эстафетной палочки одно из своих деформированных творений. Пара с верхнего этажа вертела в руках толстый розовый шарик с двумя глазами и прицепленным к нему волнистым хвостом.

– Наши постояльцы такие веселые, – прокомментировала Джесси. – Я рада, что они приняли приглашение отметить праздник с нами. Давай, Салли! – подбодрила она молодую женщину, которая носом пыталась подтолкнуть надувную свинью поверх головы мужа Тима.

– Очаровательная пара, – согласилась Дебби, обнимая свою сестру-близнеца за талию. – Ты в курсе, что Салли выиграла премию за свой документальный фильм? Они хотели запечатлеть в этом году выступления колядующих и состязание хоров на пирсе, взять у певцов интервью и добавить прочие истории. Но я сумела их отговорить.

Джесси положила голову на плечо сестре.

– М-м, пожалуй, ты права. Лучше не рисковать развеять волшебство рождественской атмосферы. Кстати, я приберегла для тебя несколько булочек с сосисками.

– Это меньшее, что ты могла сделать после того, как слопала все мои пироги до того, как я успела попробовать плоды собственного труда, – фыркнула Дебби. – К твоему сведению, выпечка – это искусство. И результатами нужно вдумчиво наслаждаться, а не заглатывать в один присест и бежать дальше.

Джесси подумала о том, что еще можно считать искусством. Обман, притворство, убийство? Сообщество Фаянсовой бухты потрясла столь публичная смерть на городском пляже, породившая множество сплетен, обрывки которых сестры слышали там и тут. Полиция сбивалась с ног, опрашивая всех, кто присутствовал на пирсе в роковую ночь состязания хоров – именно там покойного видели живым в последний раз. Кто-то сообщал, что он стоял в одиночестве в дальнем конце причала, глядя на море. Другой заявлял, что тот с кем-то разговаривал, но из-за темноты не удалось рассмотреть собеседника – лишь его бороду. Полиция не исключала умышленное убийство.

Этим утром, пытаясь найти тапочки, Джесси наткнулась на пластиковую маску Санта-Клауса, спрятанную под кроватью Дебби в их общей спальне. И, повертев предмет в руках, припомнила, как выделялась эта жуткая личина с глянцевыми розовыми щеками среди ряженых певцов. Пальцы сами собой сжались на кудряшках блестящей белой бороды от ужасной мысли, и Джесси поспешно зашвырнула находку подальше в гардероб, спрятав под старым пальто. Она очень сомневалась, что ее близняшка в ближайшее время захочет снова нацепить кошмарную маску.

Пэм оказалась права, когда предупреждала трех младших сестер, что не все ряженые среди колядующих были певцами. Один из них оказался убийцей в тот роковой вечер.

– Так сестер было четверо! – воскликнула Джуди.

– Ну конечно, – удивилась Дина. – Вы что, не следили за рассказом?