Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Сьюзен Хилл,Жоэль Диккер,Себастьян Фитцек,Сара Даннаки,Стив Кавана,Джин Корелиц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 346 страниц)

В полдень в участок явилась укутанная в шерстяную шаль женщина в длинных юбках. Констебль Гринвуд опознала в ней Майю, торговку из издательства «Большой выпуск». Она приезжала в Энглби в рыночные дни, чтобы продать журналы, и эмигрировала из Сирии. Так объяснила нам офицер, извиняясь за акцент свидетельницы, который, если честно, было разобрать гораздо проще, чем слова сержанта Морриса: тот, несмотря на свою начитанность, частенько мямлил себе под нос. Так вот, Майя хотела сообщить, что заметила вчера в городе «француженку».

– А вы уверены, что она была именно из той страны? – уточнила я.

– Да, – кивнула свидетельница. – До того как переехать в Англию, я больше трех лет прожила на юге Франции. Девушка родилась либо там, либо в Швейцарии или Бельгии, – она пожала плечами, – потому что свободно говорила на этом языке со своим другом.

О друге мы слышали впервые.

– Получается, он тоже был французом? – спросила я.

Майя нахмурилась.

– Он выглядел знакомо. И, вероятно, все же живет где-то здесь. Его слова звучали не так отчетливо и, пожалуй, торопливо. Насколько я сумела расслышать, они оба говорили по-французски.

– О чем же? – поинтересовалась я.

– Он был зол. Я поняла это скорее так. – Собеседница скрестила руки на груди и наклонила голову. – Язык тела. Девушка извинялась, говорила «désolée». А еще что-то о своей матери, «ma mére». Простите, мне мало что удалось разобрать. Парень резко бросил фразу, которую я часто слышала и раньше во Франции, и здесь в Англии: «Rentrez chez vous». – Майя посмотрела мне в глаза. – Это означает «возвращайся к себе домой».

Ее показания стали нашей первой зацепкой. Однако описание «друга» не слишком нам помогло: высокий, худощавый, одетый в зимнюю куртку с капюшоном и джинсы. А еще в дорогих кроссовках, насколько сумела оценить свидетельница. Почти все подростки Энглби и ближайшего Морпета подходили под это описание, даже те, которые не могли позволить себе фирменную обувь.

Обратный билет на поезд с открытой датой говорил о том, что наш Белый лебедь недавно совершил путешествие в Эдинбург из Лондона, с вокзала Кингз-Кросс. А по дороге назад, вероятно, сошла на станции Морпета и зачем-то отправилась – на автобусе? Пешком? Хотя последнее вряд ли по такой-то погоде – в соседний городок Энглби, располагавшийся в паре миль оттуда.

Полиция Эдинбурга пока не докладывала о получении заявлений по розыску пропавших. Я отправила Морриса в Морпет просмотреть записи с камер видеонаблюдения вокзала и заведений поблизости, чтобы подтвердить время прибытия погибшей и узнать о наличии у нее багажа. Неужели ей хватило маленького рюкзачка для путешествия в Эдинбург? Я также попросила сержанта проверить, не сопровождал ли ее «высокий худощавый парень».

К шести часам мы получили предварительное заключение судмедэксперта. Он подтвердил, что смерть наступила от удушения примерно накануне вечером. Моррис позвонил из Морпета с новостями: камеры в кои-то веки справились с задачей и показали, что Белый лебедь сошла с эдинбургского поезда вчера в девять утра. Она была одна и имела при себе только небольшой рюкзак светлого оттенка. Насколько удалось установить, за ней никто не следовал.

– Так чем же ты занималась весь день? – спросила я у бледной девушки на фотографии, прикрепленной к доске в оперативном штабе. – После кофе со сдобной лепешкой, но до своего финального путешествия к руинам за́мка. Где планировала остановиться на ночь? – Последний вопрос натолкнул меня на мысль поручить констеблю Гринвуд обзвонить отели и гостевые дома в округе. Француженка купила билет за двести фунтов, поэтому денег у нее, по-видимому, хватало.

– Уточни, не бронировала ли номер девушка, которая так и не явилась, – добавила я.

Но ни в одной из гостиниц похожих на нашу жертву гостей не обнаружилось.

– Может, она действительно лишь пролетала мимо, наш «oie des neiges [192] 192
  Oie des neiges – (фр.) «белый гусь».


[Закрыть] », – предположил Моррис, когда вернулся из Морпета, держа в охапке две теплые коробки с рыбой и жареной картошкой, которые попросил упаковать в забегаловке Энглби. – Последний поезд в Лондон отправляется довольно поздно, возможно, именно на него она и планировала успеть. – Хотя его слова из-за набитого рта звучали даже менее разборчиво, чем обычно, я согласилась, что идея сержанта вполне имела смысл.

После того как мы покончили с рыбным ужином и проверили расписание всех поездов восточного побережья, в оперативный штат вошел дежурный и сообщил, что с нами желает поговорить мистер Адриан Миддлтон, добавив:

– Это поверенный. Он помогал мне с оформлением купчей на недвижимость, когда я приобретал квартиру. Его офис расположен на главной улице города. Очень рекомендую… Хм-м, простите, мэм, пригласить мистера Миддлтона в допросную?

Юрист оказался мужчиной немного за сорок, подтянутым на вид, в модном сером костюме и с короткой стрижкой, чтобы скрыть редеющие волосы. Он то нервно теребил манжеты рубашки, то пытался смахнуть с брюк несуществующие пылинки. По словам свидетеля, ему пришлось сегодня самому отвечать на множество звонков и заниматься всем прочим из-за отъезда помощника на курсы в Ньюкасл, а потому новости о «главном событии города» дошли до адвоката только по возвращении домой – «в милый таунхаус в благополучном районе города», – когда он включил телевизор, где коротко сообщили о найденном теле молодой женщины, вероятно француженки, чью смерть сочли подозрительной.

– Если говорить честно – а при моей профессии поступать иначе было бы неразумно, – когда она вчера не явилась на назначенную в четыре часа встречу, то я испытал облегчение. Ситуация выдалась крайне сложной для всех сторон. – Мистер Миддлтон яростно набросился на ткань правой брючины. – Я решил, что она в итоге передумала и не приехала. Слишком уж дальний путь для дела, в успехе которого не уверен, согласны?

– Вы могли бы немного нас просветить, мистер Миддлтон? – попросила я. – Вы имели в виду, что обнаруженная девушка могла оказаться вашей клиенткой?

– Да, она настояла на встрече в четыре часа дня, хотя, честно говоря, это немного позднее, чем я обычно работаю. Предпочитаю разобраться с визитами посетителей с утра пораньше, а уже днем…

Я вскинула ладонь, призывая юриста прерваться, чтобы самой начать задавать вопросы.

– Вы можете сообщить нам ее имя и цель встречи с вами?

Мистер Миддлтон глубоко вздохнул.

– Да, конечно. Извините. Просто дело такое запутанное, и теперь ситуация только усложнилась.

Я выразительно изогнула бровь.

– Да, да, простите, – затараторил собеседник, снова принимаясь теребить манжеты. – Девушка погибла. Ужасная трагедия. И, судя по вашему интересу, вы считаете смерть умышленной. О боже. Итак, – он свел кончики пальцев домиком. – С чего же начать?

– Какой яркий персонаж, – иронично прокомментировала Дина. – Словно сошел со страниц одного из романов Диккенса.

– Ну, кого только не встретишь на такой работе, – сказала Сара. – Юрист точно не страдал немногословностью. Жаль, что говорил в основном не по делу. Вот и в тот раз пришлось еще раз напомнить ему, что нас интересовало имя девушки.

– А, да. Ее звали Габриэлла Лапьер.

– И она действительно была уроженкой Франции?

– Да. По крайней мере по отцу. Хотя она заявляла… Должен заметить, что дело крайне деликатное. – Юрист нервно посмотрел на нас с Моррисом. – И даже конфиденциальное.

– Мы не можем гарантировать, что обстоятельства расследования не станут известны широкой общественности, – покачала я головой. – Убили молодую женщину. Необходимо выяснить, кто это сделал, и обеспечить поимку правонарушителя, чтобы предотвратить дальнейшие нападения.

Послышалось внезапное хихиканье.

– Извините, – покаянно попросила прощения Дина. – У меня просто слово «правонарушитель» всегда вызывало смех, вечно казалось, что должен быть еще и «левонарушитель». Пожалуйста, продолжай, у тебя отлично получается.

Сара нахмурилась, но снова приступила к повествованию с того места, на котором ее прервали.

– Конечно, поймать убийцу очень важно, – согласился мистер Миддлтон. – Вне всяких сомнений, это должно считаться первостепенной задачей. Итак, Габриэлла Лапьер заявляла, что ее матерью была Мари Хантер, урожденная Энглби. – И он посмотрел на меня с таким видом, точно имя что-то значило, однако, заметив отсутствие моей реакции, продолжил: – Она жила в нашем городе, пока не умерла пять лет назад, проиграв в короткой борьбе с раком и оставив безутешного мужа, Филипа, заботиться о двух их сыновьях, Джо и Мэтью.

– Сколько им лет сейчас? – уточнила я.

– Э-э… Оба уже подростки. Семнадцать и девятнадцать, кажется. Нет, Джо уже исполнилось двадцать. Мари была заботливой матерью, и ее смерть стала ужасным потрясением для всех родных. Включая Лайнела и Катрину Энглби, ее родителей, которые тоже живут в городе. По фамилии ясно, что их семья поселилась здесь много поколений назад. Отец с матерью Катрины происходили из Стоктонов, бывших владельцев феодального замка. Сейчас там располагается модный отель. От продажи земли Энглби получили целое состояние, но сохранили за собой часть территорий с руинами.

– А Габриэлла? – подтолкнула я в нужном направлении.

– Видите ли, сказанное мной имеет непосредственное отношение к делу. В своем завещании Мари оставила почти все имущество мужу, однако также распорядилась, чтобы значительную сумму от наследственного владения со стороны Энглби распределили в равных долях между ее детьми по достижении ими двадцати одного года.

– Значит, двое ее сыновей очень скоро станут богатыми.

– Да, – кивнул поверенный. – Их отец Филип думает, что вручать им такие деньги еще слишком рано. И я склонен с ним согласиться. Старший, Джо, чересчур уж импульсивный. После окончания школы он два года не учился, хотя отец уговаривал поступать в университет, благо оценки позволяли. Однако парнишка отговаривался, что у него есть другие планы, хоть и не сообщил, какие именно. Филип боится, что сын просто ждет получения наследства, после чего отправится прямиком в Лондон тратить деньги направо и налево на развлечения, мотоциклы и что там сейчас любит современная молодежь.

– Но Габриэлла утверждала, что является дочерью Мари? – уточнила я, стараясь удерживать разговор в нужном русле.

– Да. Чем сорвала абсолютно все планы. Три месяца назад Фил получил от нее письмо, где сообщалось, что Габриэлла жила в Пуатье с родителями отца, который недавно умер. Перебирая его вещи, она совершила шокирующее открытие. Ей всегда говорили, что мать погибла почти сразу после ее рождения, и рассказывали только, что та была англичанкой с фамилией Энглби – в точности как город, где покойная появилась на свет и где обрела последнее пристанище. Однако среди бумаг умершего отца отыскались письма матери, которые он никогда не показывал. В одном, пятнадцатилетней давности, она спрашивала разрешения встретиться с Габриэллой, а последнее Мари отправила перед самой кончиной. Там говорилось, что, хотя она и не сумела увидеться с дочерью при жизни, все же обеспечит ее, упомянув в завещании.

Французские дедушка с бабушкой клялись, что ничего не знали. Они никогда не встречались с Мари и лишь могли сказать, что их сын Фабиан сильно ее любил. Он был академиком и читал по субботам лекции в Манчестере, а однажды вернулся во Францию с маленькой дочерью на руках и сообщил, что ее мать трагически скончалась от осложнений при родах. Все поверили ему на слово. Как верила до недавних пор и Габриэлла.

– Когда она узнала альтернативную версию событий, то решила приехать в Англию? – уточнила я. – Чтобы потребовать свою долю наследства?

– Она говорила, что хочет встретиться с семьей, выяснить правду о своей матери. И после того как я сообщил о ее смерти пять лет назад, выразила желание посетить могилу. Должен подчеркнуть, Габриэлла не знала о размере наследства, которое ждало бы ее, если бы она сумела доказать, что приходится дочерью Мари.

– Вы общались с девушкой?

– Да, по электронной почте. Фил пришел ко мне в крайне возбужденном состоянии, когда получил письмо. – Мистер Миддлтон покачал головой. – Только вообразите – узнать, что жена родила ребенка, о котором никогда не упоминала.

– Он не подозревал о существовании Габриэллы? – скептически переспросил Моррис.

– Мари сказала ему, что родила мертвую девочку, когда училась в университете. И утверждала, что отцом был тоже студент, с которым они провели всего одну ночь. А родителям совсем ничего не говорила. В католической семье на подобное посмотрели бы совсем не благосклонно. Новости о незаконнорожденной дочери из Франции разразились как гром среди ясного неба. Мари была единственным ребенком Лайнела и Катрины Энглби. И если мистер Энглби еще крепкий старик, даже играет в сквош, то его жена уже сдала: начала проявлять признаки деменции сразу после смерти дочери, а с тех пор ситуация значительно ухудшилась. – Юрист снова покачал головой. – Бедняга Лайнел.

В связи с поступившей информацией предстояло много работы, но сперва следовало выяснить, чем наш Белый лебедь занималась вчера целый день.

– Габриэлла Лапьер назначила встречу с вами на четыре часа, верно?

– Да. Я предложил свои услуги в качестве посредника между ней и ее родственниками. Лайнел с Филом оба стремились оградить мальчиков и Катрину от излишних тревог до тех пор, пока не подтвердится истинность слов Габриэллы. Я согласился встретиться с ней и попросил захватить с собой любые доказательства правдивости ее истории. Нам предоставили свидетельство о рождении из Манчестера с именем «Мари Энглби» в строке «мать». И действительно, жена Фила посещала там университет двадцать пять лет назад. Также Габриэлла заявила, что привезет фотографию, на которой запечатлены ее родители вместе в молодости. Однако Лайнелу и Филу этого было мало. Они настаивали, что не смогут всерьез воспринимать претензии на наследство, пока Габриэлла не сделает тест ДНК. Я лично не очень приветствую такие меры. Вечно вскрывается целый ворох неожиданных проблем. Но пришлось уступить требованиям семьи Энглби. Мы бы провели процедуру вчера, если бы девушка объявилась. Возможно, ее отсутствие доказывает, что она на самом деле мошенница.

– А она точно не пришла на встречу? Или же могла просто опоздать, тогда как вы уже отправились домой?

– Нет, – отрицательно покачал головой мистер Миддлтон. – До того мы беседовали с моим бухгалтером и задержались примерно минут на десять. Да и перед кабинетом сидела помощница. Она заверила, что никто не объявлялся. Я же корпел над бумагами почти до без четверти шесть, прежде чем запереть офис и пойти домой. Габриэлла определенно пропустила нашу встречу.

– Насколько позволяли судить электронные письма, намеревалась ли мисс Лапьер посетить кого-то еще в Энглби? Или, может, она планировала остаться на ночь?

Поверенный снова отрицательно качнул головой. Поскольку он ничего больше не мог нам сообщить, я отпустила его, но предупредила, что, вероятно, скоро свяжусь с ним опять.

Сара сделала паузу и задумчиво постучала пальцем по губе, будто потеряла мысль.

– Итак, вы узнали личность погибшей, – подсказала Дина. – И много новой информации, которую требовалось проверить…

– Точно, – улыбнулась Сара. – Так и было. – Она преодолела секундную заминку и продолжила рассказ дальше: – Уже наступил вечер, но я сумела созвониться с полицией Пуатье и отправить им фотографию жертвы. Тамошний офицер пообещал связаться с семьей Лапьер и расспросить их о Габриэлле. Хотя я подчеркнула, что мы пока не сумели точно установить личность погибшей. Затем по моему поручению констебль Гринвуд занялась поиском ее аккаунта в социальных сетях в надежде, что так получится выяснить внешность или имена друзей девушки в Лондоне, Эдинбурге или на северо-востоке Англии. Тем временем мы с сержантом Моррисом планировали нанести несколько вечерних визитов.

Землю покрывал нетронутый слой снега, хрустящего и белого, как меренга, которая превращалась в карамельную слякоть на дорогах. Направляясь к Филу Хантеру, мы проехали мимо полей и оград, на которых красовались пышные белые шапки, и вскоре после того, как свернули на аллею к нужному дому, увидели приземистую серую церковь. Надгробные плиты на кладбище припорошило снегом. Интересно, здесь ли похоронена Мари Энглби? Я задумалась, успела ли ее дочь исполнить свое желание посетить могилу матери. И, возможно, обрести утешение, что, несмотря на обман отца о времени смерти той, хотя бы часть его слов оказалась правдивой.

По вечернему небу плыли свинцово-серые тучи, обещая разразиться новой метелью. Я пожалела, что не забронировала номера в местном пабе или в отеле Морпета. В такую погоду возвращаться в Ньюкасл могло оказаться сложной задачей. А вернуться в Энглби завтра – еще сложнее.

Фил Хантер разговаривал со мной по телефону раздраженным тоном, словно смерть девушки, пусть и заявлявшей о родственных связях с его женой, служила для него лишь досадной помехой. Однако он согласился встретиться с нами и довольно дружелюбно пригласил войти. Муж Мари оказался еще привлекательным мужчиной чуть за пятьдесят с орехово-карими глазами и без намека на седину в светлых волосах пепельного оттенка. Он двигался с некоторым трудом из-за травмы подколенного сухожилия, которую получил, играя в сквош с тестем. Дом стоял в стороне от других, был окружен садами и мог похвастаться прекрасным видом на поля, которые простирались до низких холмов на приличном расстоянии. Еще дальше на восток находилось море.

Я сделала комплимент расположению дома.

– Все благодаря Мари, – отозвался Фил. – Она выросла в Энглби и захотела переехать сюда. Сам я из Сандерленда, но влюбился в здешние места. Да и поселиться рядом с родителями – тоже большой плюс. – Он сел на диван и потер лоб ладонью. – Ее смерть сильно потрясла нас всех, но особенно тяжело пришлось матери жены. На меня и даже на мальчиков время уже начало оказывать исцеляющее воздействие, но только не на Катрину. Она до сих пор никак не может смириться с утратой дочери.

– Именно поэтому вы с мистером Энглби решили не сообщать ей о Габриэлле?

– Да, – кивнул Фил. – Мы подумали, что лучше дождаться результатов теста ДНК. Полагаю, теперь мы никогда не узнаем… – Он вскинул голову, услышав шум в коридоре, и крикнул: – Джо?

– Что? – донесся мальчишеский голос.

– Ты попил чаю?

– Ага. И съел бургер в кафе. – По лестнице раздался топот.

Фил подошел к двери и крикнул в коридор:

– Снимай обувь дома. Сколько раз нужно повторять?

В этот момент мой телефон завибрировал. Прочитав сообщение от констебля Гринвуд, которая обнаружила нечто интересное в социальных сетях Габриэллы Лапьер, я сунула гаджет обратно в карман.

Когда Фил вернулся в комнату, из коридора донесся грохот. Вероятно, это приземлились сапоги, брошенные с лестницы.

– Мальчишки, – вздохнул хозяин дома. – Это мой старший, Джо. Хороший парень, но возраст сложный.

– Сколько ему? Недавно исполнилось двадцать? – уточнила я.

Филип удивленно взглянул на меня, затем кивнул.

– Миддлтон вам рассказал? Он называет затяжное безделье Джо передышкой от учебы. Если повезет, он пойдет в университет в сентябре.

– А вскоре после этого унаследует немалое состояние, завещанное матерью? – спросил Моррис.

– Значит, Миддлтон сообщил все детали? – Собеседник смерил нас настороженным взглядом.

– Только те, которые касаются путешествия Габриэллы в Великобританию, – ответила я. – Он не нарушил конфиденциальность. Мы ведем расследование убийства.

– Это точно она? – гораздо тише спросил муж Мари.

– Мы так полагаем. Это подтверждает фотография из интернета. Внешность совпадает. Однако мы еще ждем приезда семьи Лапьер из Франции, чтобы получить официальное опознание.

У нас над головами включилась громкая музыка.

– Вашим сыновьям ничего не известно про Габриэллу? – поинтересовался Моррис.

– Нет. Нам с Лайнелом показалось неразумным сообщать им. С одной стороны, они могли обрадоваться новости про сестру. Но тогда бы возникло множество вопросов, почему она жила во Франции, кто был ее отцом, почему Мари не поддерживала с ней связь. Вопросов, на которые у меня нет ответов, если говорить начистоту. И, вероятно, теперь, после смерти девушки, мы никогда их и не узнаем. Полагаю, мне придется все рассказать сыновьям. Они, должно быть, уже слышали об убийстве. Социальные сети, без сомнения, полны слухов.

– Прошу прощения, но мне нужно уточнить, где вы трое были вчера в период между четырьмя часами и полуночью?

Фил выглядел оскорбленным, но ответил:

– Я находился здесь. Работал из дома. Так, по четвергам Мэтти ходит в драмкружок после учебы. Он посещает шестой уровень в Морпете. Кажется, я слышал, как сын вернулся домой около шести часов. Мы вместе поужинали в семь – разогрели пиццу из магазина – и посмотрели одно из популярных шоу по ТВ. Потом он ушел к себе в комнату, а я остался на десятичасовые новости, выпил виски и отправился в постель.

– А Джо? – спросил Моррис.

Музыка на втором этаже постепенно становилась все громче. Насколько я сумела определить, теперь играли барабаны и бас-гитара.

Фил развел руками.

– Ему уже двадцать. Очевидно, я больше не имею права интересоваться, где он проводит время. Предполагаю, они вдвоем с его девушкой Лолой находились у нее дома. Она очень милая, живет в особняке на окраине города. Я не слышал, когда Джо вернулся, но он спустился к завтраку. Конечно, если считать за завтрак поедание хлопьев прямо из коробки.

– Девушку, которую мы считаем Габриэллой Лапьер, вчера примерно в три часа дня видели в центре Энглби вместе с высоким черноволосым юношей, – сказала я. – Мог ли это быть…

Снаружи послышались шум, звуки борьбы и выкрики:

– Отвали!

– Мальчишки, – снова вздохнул Фил, после чего вскочил, поморщился от боли из-за травмы, распахнул дверь и громко велел: – Оба сейчас же сюда!

Двое парней ввалились в комнату. Они походили на отца высоким ростом, но отличались темными волосами. Тот, что помладше, растирал плечо. Второй насмешливо ухмылялся, явно провоцируя брата, хотя, заметив нас с Моррисом, тут же изменился в лице. Мы были в гражданской одежде, но, видимо, наша манера держаться и блокнот в руке сержанта нас выдали.

– Вы насчет мертвой девушки? – спросил Джо.

Даже со своего места я чувствовала исходивший от него сладковатый запах. Его брат, не столь уверенный в себе, держался позади.

Я встала и уточнила:

– Джо и Мэтти, верно? – Младший кивнул, старший небрежно пожал одним плечом. – Я детектив-инспектор Слейд. Рада познакомиться. – Я сосредоточилась на менее самоуверенном. – Parlez-vous français, Matthieu? [193] 193
  Parlez-vous français, Matthieu? – (фр.) Говоришь по-французски, Матье?


[Закрыть]

Тот отчаянно покраснел, и старший брат начал смеяться над младшим, подталкивая его локтем. Завязалась возня.

– Отстань от меня, ты, предатель.

– Мальчики! – прикрикнул на них отец. – Что такое, инспектор?

– Матье – онлайн-псевдоним нашего идиота, – издевательским тоном пояснил Джо. – Это его ник в соцсетях. Лузер.

Мэтти обхватил себя руками и опустил глаза в пол.

– Его талантом к языкам нужно гордиться, – упрекнул старшего сына Филип. – Если бы ты брал пример с младшего брата, то тебе не пришлось бы убирать из расписания курс по современной лингвистике перед тем, как получать аттестат об окончании средней школы.

– Значит, ты не говоришь по-французски, Джо? – уточнил Моррис.

– Нет, мне хватает языка улиц, приятель, – ответил тот и изобразил непонятный жест руками. Теперь рассмеялся Мэтти, хотя и не столько издевательски, в отличие от заносчивого брата, сколько нервозно.

– Вижу, вы оба уже знаете о найденном этим утром теле девушки, – сказала я. – Мне хотелось задать несколько вопросов, которые помогли бы нам в расследовании. Джо, можешь пойти с сержантом Моррисом и налить нам всем по чашке чая?

Старший из ребят вытаращился на меня, открыв рот.

– Делай как детектив говорит, Джозеф. Или на этой неделе можешь не ждать карманных денег. – Заметив, что сын по-прежнему не двинулся с места, Фил добавил: – Побыстрее, парень! Ситуация серьезная.

Когда Моррис и Джо покинули комнату, Мэтти сел на диван рядом с отцом и сунул ладони между коленями, внезапно начиная выглядеть намного моложе семнадцати лет.

– Ты изучаешь языки в старшей школе? – спросила я.

Мэтти кивнул.

– Французский и испанский, – пояснил за него отец. – Не считая английской литературы. А прошлым летом окончил курсы по русскому.

– Поэтому Габриэлла предпочла связаться с тобой, а не с Джо? – поинтересовалась я. Теперь уже челюсть отвисла у Фила. – Из-за французского имени в профиле социальных сетей?

Мэтти снова кивнул, по-прежнему сохраняя молчание. Но потом, до того как отец успел что-то сказать, торопливо выпалил:

– Это она? Габриэлла – та мертвая девушка?

– Боюсь, все свидетельства говорят об этом, – ответила я. – Одна из сотрудниц полиции, проверявшая друзей в социальных сетях мисс Лапьер в поисках кого-то из Англии, заметила имя Матье Хантер и поняла, что это твой ник. Вы переписывались?

– Немного, – отозвался собеседник, нервно косясь на отца, который закусил губу, изо всех сил стараясь не вмешиваться в разговор. – Она отправила мне сообщение, что планирует приехать в Энглби, потому что ее мать жила тут. Хотя собиралась навестить сперва одного из друзей по переписке, прежде чем заглянуть сюда на обратном пути.

– Габриэлла упоминала имя своей матери?

– Нет. Тогда нет. – Мэтти плотно сжал губы, резко замолчав.

– А когда? Когда вы с ней вчера встретились в городе?

– Ты виделся с Габриэллой? – спросил Фил, не в состоянии больше сдерживаться.

– Я не знал, кто она такая, пап. Думал, просто симпатичная француженка, судя по фото в аккаунте. Но это все! Я получил от нее сообщение, что она уже в Энглби. Занятие в драмкружке отменили, потому что мистер Беттерби заболел. Вот я и решил увидеться с ней: сел на автобус до города и приехал пораньше. Она встретила меня на остановке. – В глазах парня блеснули слезы. – И выглядела точь-в-точь как мама. Это правда, пап.

– Что эта девушка тебе сказала? – поинтересовался Фил.

– Что она ходила в церковь на могилу к матери. К нашей матери. И что разговаривала с бабушкой и дедушкой…

– Что? – возмущенный отец схватил сына за плечи. – Да как она посмела! И откуда узнала, где они живут? Ты проболтался?

Мэтти вывернулся из рук Фила.

– Нет, конечно, нет. Да и с чего бы? Габриэлла сообщила, что бабуля приняла ее за маму, и заявляла, что уже уверена в нашем родстве, хотя они и хотят сделать тест ДНК.

Фил выглядел слишком рассерженным, чтобы ответить.

– Значит, мистер и миссис Энглби поддерживали связь с Габриэллой? – спросила я, хотя по его реакции было ясно, что он впервые услышал об этом.

Муж Мари покачал головой.

– Мне очень жаль, что они вмешались в ситуацию. Проклятая мошенница!

Было уже поздно для визита к чете пенсионеров. Фил заверил меня, что они оба уже легли спать к этому времени. Следовало дождаться утра. Хотя я подозревала, что наш мистер Хантер успеет предупредить Лайнела до нашего приезда.

У меня оставался один вопрос к Мэтти до того, как вернутся Моррис и Джо с чаем, который на самом деле служил лишь предлогом отослать старшего из ребят.

– Ты уже рассказал обо всем брату? – поинтересовалась я.

– Конечно, нет, – ответил Мэтти. – Он бы с катушек слетел.

* * *

Мы вернулись в Энглби с самого утра, потому что снег все же не выпал. Когда я забирала Морриса из Госфорта, он держал в руках контейнеры с только что приготовленными сэндвичами с беконом – одну из причин, по которым сержант был моим любимым помощником.

Первым делом мы нанесли визит Лайнелу и Катрине Энглби в их особняке приходского священника, который стоял на холме посреди собственного сада, огороженного стеной. Оттуда открывался прекрасный вид на церковь у подножия. Зять уже был тут как тут.

– Я решил, что должен подготовить их заранее, – сообщил он с вызовом.

– Фил куда более воспитанный, чем та юная леди. Какова наглость: просто заявиться к нам без предупреждения! – проворчал Лайнел. – Вызвала у бедной Кейти настоящее потрясение – непростительное неуважение! Она до сих пор не встает, кстати. И я не хочу, чтобы ее тревожили.

– Мы надеялись поговорить с ней, – заметила я. – В четверг вечером убили девушку. Вы были среди последних, кто видел ее живой.

– Посмотрим, – уклончиво произнес Лайнел.

Он держался по-военному прямо, хотя, возможно, поза была результатом строгого воспитания. «Выше голову, плечи расправить, эмоций не показывать» – все в этом духе. Глубоко посаженные карие глаза могли бы даже выглядеть теплыми, если бы в них не плескался сейчас гнев. Образ дополняли абсолютно седые усы и копна таких же волос. Одет собеседник был «по моде для старшего поколения», как это называла моя мать: в бежевые брюки, голубой свитер с круглым вырезом поверх клетчатой рубашки и кеды без шнурков – слипоны.

– Отличные детали, – негромко похвалила Дина.

– Я детектив, – отозвалась Сара. – Наблюдательность – моя работа. – И продолжила: – Хотя Лайнел не слишком хотел разговаривать, он все же сообщил необходимый минимум того, что случилось в четверг. Сразу после обеда, то есть «около двух часов», как выяснилось при наших настойчивых уточнениях, они с женой работали в саду.

– Скорее чтобы чем-то занять Катрину. По такому снегу не слишком много там того, что можно сделать, – поведал Лайнел, добавив, что оставил ее подбирать ветки и сорняки, не скрытые сугробами, пока сам понес выбрасывать мешок с опавшими листьями в компостную кучу. Когда же вернулся, то жена уже стояла на подъездной аллее и разговаривала с незнакомкой. – Никогда прежде ее не видел. – Собеседник дернул уголком губ. – Хотя не буду отрицать, сходство с Мари действительно имелось. Симпатичная, темноволосая, с резкими чертами лица, а глаза… Ну, что сейчас уже рассуждать, верно?

Он ссутулился, утрачивая часть настороженной враждебности, затем уже тише продолжил:

– Катрина щебетала с девчонкой, словно знала ее всю свою жизнь. Вернее, думала, что так и было. А заметив меня, сказала: «Вот и ты. Я просила Мари помочь тебе передвинуть старую скамейку. Дочка согласна со мной, что ты должен поберечь спину и не таскать тяжести в одиночку». Я пришел в ярость, поняв, кто заявился к нам без приглашения. Она не имела права вот так проникать в нашу жизнь. О чем и сказал незваной визитерше, добавив, что все дела впредь нужно вести через поверенного. Мои слова вызвали недоумение у Катрины, которая считала, что я говорю с дочкой про старого Джереми Эдвардса, умершего много лет назад. Девчонка же нагло заявила, что сейчас, увидев нас во плоти, уже не сомневается в нашем родстве и что тест ДНК непременно подтвердит ее правоту. А еще сообщила, что навещала могилу Мари в церкви. При этих словах Катрина, конечно, сильно разволновалась, как всегда в моменты просветления, когда реальность и выдуманный мир сталкиваются. Я воочию наблюдал процесс в тот момент.