Текст книги "Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Сьюзен Хилл,Жоэль Диккер,Себастьян Фитцек,Сара Даннаки,Стив Кавана,Джин Корелиц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 343 (всего у книги 346 страниц)
Блок
Сидя в «Шевроле» с выключенным кондиционером и приоткрытым на дюйм боковым стеклом, Блок наблюдала за тем, не остановится ли какая-нибудь из проезжающих мимо машин возле того дома, на второй этаж которого она тайком проникла накануне.
Пару часов поколесив по городу и его окрестностям, Фрэнсиса Эдвардса она нигде не заметила. На подъездной дорожке принадлежащего ему дома его машины не было, и в тот день она ее вообще не видела. Безуспешно погонявшись за собственным хвостом, Блок решила подождать возле бывшего офиса, в котором «Белая камелия» проводила свои встречи.
Она проторчала там целых сорок пять минут, обливаясь потом на солнце и наблюдая за улицей. Ни один из автомобилей, которые она видела вчера, не был припаркован поблизости – ни пикапа с флагом Конфедерации, ни вообще каких-то машин на улице перед домом не было.
Город притих под полуденным солнцем. Едва не умиротворенно.
И все же что-то таилось в пропитанном влагой воздухе. Что-то зловещее, от чего Блок никак не могла избавиться. У таких маленьких американских городков, как этот, имелась и обратная сторона. Темная сторона, пропитанная кровавой историей и ненавистью.
Скрутив крышечку с бутылки холодной воды, купленной на заправке, Блок выпила сразу половину. А когда ставила ее обратно в подстаканник, что-то заметила боковым зрением. Что-то, что могла пропустить пять секунд назад.
Дверь в офис открылась, и на улицу вышел мужчина, закрыв ее за собой. В панаме, светло-сером костюме, с довольно большой сумкой, свисающей с плеча на ремне. Из-за шляпы лицо его оставалось в тени. Это был не Денвир, и не Фрэнсис Эдвардс, и не Грубер. Блок никогда еще не видела этого человека.
На улице он оставался недолго. К тротуару подкатил громоздкий черный автомобиль с полным приводом, и мужчина забрался на переднее пассажирское сиденье. Блок повернула ключ в замке зажигания и пристроилась за черной машиной, соблюдая дистанцию. Из-за тонированных стекол было трудно что-либо разглядеть внутри, но ей показалось, что там только водитель и человек в панаме, а на заднем сиденье никого нет.
Проехав через весь город, вскоре они оказались в более густонаселенных пригородных районах – в основном с белым населением. За прошедшие дни Блок успела объездить чуть ли не весь Бакстаун, и шрамы, оставленные законами Джима Кроу [327] 327
После окончания Гражданской войны в США, освободившей чернокожих от рабства, федеральное правительство приняло меры по обеспечению их прав. В ответ демократы южных штатов приняли местные законы, серьезно ограничившие в правах черное меньшинство. Эти законы стали известны как «Законы Джима Кроу» (Jim Crow laws), названные по имени комического чернокожего персонажа из песенки «Прыгай, Джим Кроу!», впервые исполненной в 1828 г.
[Закрыть], были по-прежнему хорошо видны. Афроамериканцы, латиноамериканцы и несколько азиатских семей, попавшиеся ей на глаза, жили на другом конце города, в бедных кварталах. В больших, более современных домах к западу от Мейн-стрит их были считаные единицы.
От потрескивающего в воздухе статического электричества волосы у нее на затылке встали дыбом, когда угловатый черный автомобиль впереди свернул налево на Пичтри-авеню, замедлил ход и остановился возле дома под номером 491.
Дома Фрэнсиса Эдвардса.
Блок достала из бардачка фотоаппарат, навела его на машину впереди и засняла номерной знак, намереваясь пробить его по базе, как только у нее будет время. Потом подкрутила трансфокатор объектива, чтобы как следует рассмотреть того, кто выбирался сейчас с пассажирского сиденья.
Глава 61Пастор
Пастор расстегнул пиджак, снял шляпу и положил ее на один из канцелярских шкафов. В офисе не было вентиляции, но он не хотел открывать окна, чтобы не привлекать к себе внимания с улицы. Вытащив из шкафа нужные папки, закрыл его, а затем нашел план особняка губернатора и убрал его в сумку вместе с папками.
Потом не спеша осмотрелся.
В этой комнате родилось его видение мира. Все великие события, которые скоро должны были произойти, начались с разговоров в этом месте. Тайных разговоров. И имелись два человека, которые теперь воплотят его мечты в жизнь. Все, ради чего он трудился, сводилось к событиям, которым предстояло развернуться в этот день.
Перекинув сумку через плечо, Пастор подхватил шляпу и опять надел ее. Сегодня из-за невыносимой жары асфальт на тротуарах чуть не трескался. Это напомнило ему о днях, проведенных в ящике. Солнце, словно какой-то пылающий бог, сдирало лохмотья черной краски с дощатых стенок, поджаривая его в темноте, пока он умолял отца выпустить его.
– Молись, мой мальчик! Молись о прощении, и оно освободит тебя! – Вот и все, что он слышал от отца в ответ на свои отчаянные призывы о помощи.
И Пастор молился. Молился, чтобы его отец умер, так же как его мать, и дал ему хоть немного покоя.
В итоге отец Пастора и в самом деле умер. И смерть его была нелегкой. Пастор приехал домой погостить на время своих первых каникул в колледже. Полная стипендия позволила ему не залезать в долги по оплате учебы, но жить все равно было не на что. На ферму находились покупатели, однако отец Пастора отказывался продавать ее, сказав, что лучше умрет в своих владениях, чем уступит их в чужие руки.
Когда отца нашла полиция, он был на заднем дворе, возле колоды для колки дров, представляющей собой просто массивный отрезок толстого дубового ствола. Верхний спил его был весь иссечен ударами колуна, несколько подобных шрамов виднелись и возле самого основания – бывало, топор шел вкось или соскакивал с полена. Отец Пастора лежал рядом с этой колодой, и левая ступня была у него частично отрублена. Шериф не долго думая пришел к заключению, что мужчина наверняка поскользнулся, тяпнул себя по ноге топором и довольно быстро истек кровью.
Пастор знал, что это не так. Его отцу потребовалось несколько часов, чтобы умереть, после того как он рубанул его топором по лодыжке. Пастор мог бы покончить со страданиями отца гораздо раньше – достаточно было еще одного удара топором по шее или по голове. Но вместо этого он обмотал поврежденную ногу своего отца тонкой проволокой, другой конец которой прибил гвоздями к колоде. Его отец мог бы отползти, попробовать добраться до телефона в доме или хотя бы до крыльца, чтобы окликнуть кого-нибудь оттуда, но ему пришлось бы сделать это, лишившись левой ступни.
Однако вместо этого он лишь звал на помощь, плакал и умолял сына отцепить проволоку.
– Пожалуйста, отпусти меня! – взывал его отец.
– Молись, отче… Молись о прощении, – таков был ответ Пастора, наблюдавшего за тем, как он умирает.
День тогда был жаркий. Такой же, как сегодня, – День Седьмой. День, когда его ангелы изольют свой огонь на землю и призовут людей к оружию в первой битве, которая, как он верил, станет священной войной. Молитвы никогда никого не спасли. Только действия.
Ступив на залитый солнцем тротуар, Пастор огляделся, прикрыв глаза полями шляпы. Вдалеке он увидел какой-то громоздкий темный автомобиль. Слишком далеко, чтобы понять, есть ли кто-нибудь внутри. Глянул на часы, подождал еще немного. Тут подъехал черный внедорожник, и он сел в него. Денвир опять сорвал машину с места, пока Пастор еще только пристегивал ремень безопасности, поглядывая при этом в боковое зеркало.
Большой темный автомобиль выехал на улицу позади них.
– Это «хвост»? – спросил Денвир.
– Не исключено, – ответил Пастор.
– Хотите, чтобы я его стряхнул?
– Нет, в этом нет нужды. Пусть себе едет за нами. Он может нам пригодиться, – сказал Пастор.
Проехав через город, они оказались в пригородах, населенных белыми людьми среднего класса. Свернули на Пичтри-авеню и остановились возле дома Фрэнсиса Эдвардса.
– Ты знаешь, что нужно сделать сегодня вечером, после того как я подам сигнал? – спросил Пастор, передавая Денвиру папки, которые он забрал из офиса.
– Думаю, что да. Мои парни уже на низком старте. Я держу их в состоянии повышенной готовности. Все в полной боевой экипировке, стволы заряжены и уложены в пикапы. Все, что мне нужно сделать, – это дать отмашку.
– Хорошо. Просмотри наши досье еще раз. Просто чтобы убедиться, что нет никаких ошибок. Начинай с евреев, а затем двигайся дальше.
С этими словами Пастор перекинул через голову ремень своей сумки, поправил шляпу и вышел из машины. Пройдя по дорожке, он открыл входную дверь Фрэнсиса своими ключами, вошел внутрь, плотно закрыл ее за собой и натянул резиновые перчатки. Потом достал из сумки лэптоп, поставил его на журнальный столик в гостиной, открыл и включил. Вытащил рулон с планами губернаторского особняка, какую-то пластиковую папку и разложил все это на диване.
Направляясь к задней двери, Пастор бросил взгляд на пол кухни, все еще слыша у себя в голове те звуки, которые издавала Эстер, пытаясь хватать ртом воздух. В замке задней двери торчал ключ. Он повернул его, но прежде, чем успел открыть ее, заметил, как некая фигура перемахнула через забор в задней части двора и быстро исчезла из виду, нырнув в высокую траву.
Пастор быстро присел на корточки, а затем завалился на спину и выхватил свой «Глок», нацелив его на прозрачное окошко в верхней части двери.
Как только за стеклом появится чья-нибудь голова, он пустит в нее пулю.
Глава 62Блок
Подкрутив объектив на максимальное увеличение, она сделала несколько снимков, но из-за шляпы лицо того человека по-прежнему оставалось в тени. Как только фигура скрылась внутри, Блок выкрутила руль, развернула машину и доехала до конца квартала. Держа телефон в руке, она набрала знакомый номер, зачитала номер черной машины и попросила быстро дать ответ в текстовом сообщении, после чего сразу же отключилась.
Над головой у нее пролетел вертолет. Это был уже второй вертолет, который попался ей на глаза за сегодняшний день.
Сразу за домами начинались деревья, отделявшие этот коттеджный поселок от соседнего. Блок пробиралась сквозь них, пока не уткнулась в забор на задах владений Эдвардса. Футов пяти в высоту, крепкий. Разбежавшись, она перемахнула через забор во двор. Обвела его взглядом. Газон давно не стригли. Несколько скамеек, сарай для садовых инструментов, мощеная площадка у задней двери, уставленная садовой мебелью… Пригнувшись и стараясь не шуметь, Блок двинулась к задней двери, которая, как она предположила, вела на кухню. За окном гостиной никого не было видно.
Последние шаги до двери она преодолела, полуприсев и пригнув голову. Держа Мэгги в правой руке. Левую уже подняла над головой, чтобы дотянуться до дверной ручки. Но тут остановилась. Подумала, не стоит ли заглянуть в стеклянное окошко в верхней половине двери. Иначе непонятно, с чем там можно столкнуться. Возможно, мужчина в панаме был вооружен. Так что глянуть стоило. Совсем по-быстрому. Одним глазком.
Стандартная процедура для полиции – входить без стука. Если есть возможность быстро глянуть в окно, получить какое-то представление о расположении дома и людях внутри, – это просто золото.
Сердцебиение резко ускорилось. Дыхание не было затрудненным, но выброс адреналина, разлившегося по телу, усилил работу легких. Тренировки и правильный хват не давали тяжелому револьверу дрожать в руке. Блок ненадолго замерла, прикрыв глаза и восстанавливая контроль над дыханием.
Она боялась. И это было совершенно нормально. Каждый полицейский испытывает страх прямо перед тем, как открыть закрытую дверь. Каждый без исключения. Страх обостряет чувства, но также и приводит к ошибкам. Избавиться от этого страха нереально, остается лишь по возможности контролировать его. В Блок уже раз стреляли, во время ее службы в полиции. Пули принял на себя бронежилет, но она никогда не забывала об этом. Поэтому-то и носила с собой это подобие артиллерийского орудия, как следует насобачившись с ним обращаться. Благодаря тренировкам и хорошо развитым инстинктам она могла на секунду опередить любого другого человека в любом доме. А этого было достаточно, чтобы Мэгги успела выпустить одну-единственную пулю. Которой должно было хватить за глаза. Блок больше не хотела оказаться в ситуации, когда одной пули окажется недостаточно. Нет уж, спасибо. Особенно сегодня, когда ее кевларовый бронежилет благополучно остался в «Лисичке» вместе с прочим ее имуществом.
Прежде чем привстать и глянуть в окошко, она осторожно потянула за дверную ручку. Та подалась. Задняя дверь не была заперта. Так что разбивать стекло или вышибать дверь всем телом не требовалось. Можно было быстро проскользнуть внутрь, что давало ей еще пару секунд, прежде чем мужчина в доме осознает ее присутствие. А на счету была каждая секунда.
Блок подобрала под себя ноги, приподнялась и осторожно заглянула внутрь.
Глава 63Пастор
Он увидел, как дернулась ручка на задней двери.
За этой дверью кто-то был. Прямо сейчас.
Не было времени ждать, пока голова этого человека покажется в окошке.
Пастор дважды выстрелил, прицелившись чуть правей дверной ручки. На оконном стекле прямо над ней появилась небольшая трещина. Он прислушался, услышав звук, с которым тело упало на деревянный настил за дверью, а затем наступила тишина. Пастор вскочил на ноги и бросился в переднюю часть дома. Вылетел во входную дверь, захлопнув ее за собой, запрыгнул во внедорожник и, едва успел крикнуть Денвиру «Топи!» – как машина сорвалась с места, оставляя за собой вонь горелой резины.
– Что случилось? – спросил Денвир.
– На задах кто-то был. Я уложил его. Мы уже совсем близко, так что я не позволю, чтобы хоть что-то нас остановило.
Пастор бросил взгляд на часы.
Тело обнаружат не сразу. Если этот человек еще жив, «скорой» и патрульным шерифа потребуется минут десять, чтобы прибыть на место. Еще с полчаса, чтобы объявить Фрэнсиса в розыск. Они опоздали. Он уже в пути.
– Господи, едва не спалились! – выдохнул Денвир.
– Да, начинает всерьез припекать. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь раскололся. Только не на данном этапе. Я знаю, мы собирались позволить Райану Хоггу дать показания на суде, но окружному прокурору придется обойтись без него. После того как высадишь меня, езжай и кончай с Райаном. Напиши ему на одноразовую мобилу и попроси встретиться с тобой в баре. Сегодня там уже закрыто, потому что он должен свидетельствовать на суде. Скажи ему, чтобы не открывал свою лавочку, пока ты не приедешь…
– И тогда поступим, как и планировали?
– Да, постреляй там слегка. Выгреби все, что есть в кассе, и обставь это как ограбление.
– Понял.
Пастор снял шляпу и бросил ее на заднее сиденье.
Это была охотничья шляпа с пером и двумя козырьками.
Глава 64Блок
Отодвинувшись от стены, она развернулась на носках так, что теперь оказалась почти прямо перед дверью. Максимальный обзор внутрь, и можно было сразу же упасть ничком и открыть огонь с пола, если б кто-нибудь обнаружился внутри.
Блок потянулась к ручке, но остановилась.
Под этим углом зрения, стоя прямо напротив двери, она заметила два пулевых отверстия в дереве. Стекло прямо над ними треснуло. Когда она была этом в доме и осматривала кухню после убийства Эстер Эдвардс, на задней двери не было никаких повреждений. Это произошло совсем недавно. Опустив взгляд на настил крыльца, Блок увидела осколки стекла.
Да, это произошло совсем недавно. Может, несколько часов назад. А может, и минут.
Тут на ее телефон пришло текстовое сообщение: «Запрошенный номерной знак принадлежит Агентству национальной безопасности».
Блок открыла дверь, а мужчина на кухне снял панаму и сказал:
– А я все думал, когда же вы наконец войдете…
Входя внутрь, Блок продолжала направлять Мэгги на этого подозрительного мужика. А затем узнала его – и облегчение вырвалось у нее из всего тела одним шумным вздохом, плечи поникли, и она опустила револьвер.
– Мистер Берлин, – проговорила Блок. – Я не узнала вас без…
– …плаща? Да, в последнее время мне и самому трудно себя без него представить.
– Эдди сказал, что вы собирались проинформировать ФБР. Мы вас не ждали.
– Дело дошло до той стадии, когда мое вмешательство стало неизбежным, мисс Блок. Насколько я понимаю, вы проследили за мной от того офиса, который использовала «Белая камелия»?
– Ну да, я…
– Перед этим я наблюдал за домом Эдвардса. И видел, как какой-то тип в охотничьей шляпе с пером входит в него с улицы, так что отступил и обошел дом сзади. Он дважды выстрелил в меня с пола в кухне. Одна пуля попала в бронежилет, а вторая чуть не снесла мне башку. Он выбежал через переднюю дверь. Я осмотрел участок, а затем вернулся в их офис. Подойдите-ка поближе, взгляните на это.
Пройдя вслед за Берлином в гостиную, Блок увидела открытый лэптоп и планы губернаторского особняка на кофейном столике. Открылась входная дверь, и Блок опять машинально потянулась за стволом, но Берлин успокаивающе поднял руку. Вошел светловолосый мужчина в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке. На нем были солнцезащитные очки, а лицо ничего не выражало.
– Это мистер Андерсон, – сказал Берлин. – Из Национальной безопасности. Он мой водитель.
Андерсон кивнул.
Блок кивнула в ответ, после чего переключила внимание на чертежи.
– Вы взяли эти планы в том офисе? – спросила она.
– Нет, это тот тип в шляпе с пером оставил их здесь. Поэтому я и вернулся в их офис. Там всё подчистили. А планы оставили здесь. И вот этот лэптоп. Смотрите…
Берлин чиркнул пальцем по сенсорной панели, выводя компьютер из спящего режима. Блок наклонилась и увидела, что на экране открыт какой-то форум, а сверху – окошко чата в реальном времени. Она быстро пробежалась взглядом по названию форума и паре комментариев. Это был чат левых радикалов, в котором обсуждались намеченные акции протеста, нападения на ультраправые группы и прочие подобные планы.
– Что это такое? – спросила она.
– Это подбросили сюда, мисс Блок, чтобы все выглядело так, будто Фрэнсиса Эдвардса охмурили левые экстремисты.
– Охмурили? Зачем?
Не успела она задать этот вопрос, как ответ сам пришел к ней. Вытащив свой мобильник, Блок позвонила Флинну.
– Эдди, я в доме Фрэнсиса Эдвардса с Берлином, – сказала она, после чего рассказала ему о том, что случилось с Берлином и что тот обнаружил. Эдди всегда ловил все на лету. Ничего растолковывать не пришлось.
– Мы задавали себе неправильный вопрос касательно этого дела, – сказал он. – Мы терялись в догадках, зачем кому-то понадобилось нападать на Скайлар Эдвардс. Господи, это не Скайлар была целью! Целью был Фрэнсис. Но почему? Почему именно он?
– Из-за его работы, – ответила Блок.
– Из-за того, что он дальнобойщик? – спросил Эдди.
– Нет, – ответила она. – Эдвардс не частник, работающий сам на себя, и не работает на какую-то транспортную фирму. Он работает на химическом заводе «Солант кемикалз».
В трубке воцарилось молчание.
Берлин жестом попросил у Блок передать ему телефон, чтобы поговорить с Эдди.
– Это я, – сказал он. – Я только что связался с «Солант кемикалз». Фрэнсис сегодня впервые за несколько месяцев появился на работе и выехал в рейс. С грузом. С полной цистерной. Я спросил у них, где сейчас находится тягач с этой цистерной, и мне ответили, что Эдвардс отключил спутниковый трекер. Я не хочу объявлять его в розыск, поскольку не знаю, кому из местных правоохранителей можно доверять. Пока что. Я связался с офисом губернатора, и они уже приведены в состояние повышенной готовности. Я отправил вертолеты ФБР и АНБ на поиски этой автоцистерны.
Эдди что-то сказал, но Блок не расслышала. Хотя в этом не было необходимости. Это был тот самый вопрос, который задала бы она сама.
«Что в этой цистерне?»
– Пропилен, – сказал Берлин.
Блок выругалась и закрыла глаза. Выброс сжиженного пропилена из какого-либо резервуара способен привести к тому, что у газовиков и нефтяников именуется ВРПВЖ – взрыв расширяющихся паров вскипающей жидкости. Такие случаи происходят каждые несколько лет по всему миру. Большинство людей не знают об этом, такое редко попадает в новости, но профессора химии вроде Грубера наверняка в курсе. Взрыв автоцистерны с пропиленом способен стереть с лица земли целый квартал.
На Манхэттене.
Берлин прижимал телефонную трубку к уху, но при этом смотрел на Блок, как будто обращался не только Эдди, а к ним обоим.
– Эдвардса и вправду охмурили, но только не левые экстремисты. Это «Белая камелия» затянула его в свои сети. Они изначально нацелились на него – внушили ему определенные идеи, а затем систематически разрушали его жизнь. Человек, обиженный на весь мир, которому не для чего жить, очень опасен. Фрэнсис собирается взорвать себя. Я в этом не сомневаюсь. Вопрос только в том, кого он собирается прихватить с собой.
Глава 65Гарри
Поставив пустой стакан из-под бурбона на стойку, Гарри Форд потребовал налить еще. Эдди вышел купить сэндвичей и воды в бутылках. Либо он не торопился, либо добрые жители Бакстауна по обыкновению горели желанием всячески услужить нью-йоркским гостям. Барменом в «Лисичке» был совсем юный парнишка, вроде как даже не доросший до того, чтобы самому заказывать выпивку, – что его, похоже, вполне устраивало. Наливая Гарри еще одну порцию бурбона, он бросил на него тот взгляд, который обычно бывает на лицах тех прихожан, которые на восьмичасовой воскресной утренней мессе обычно стоят в самом первом ряду, теша себя мыслью, что они просто более достойные люди, чем вся остальная паства, толкущаяся позади них.
– Это будет уже шесть порций бурбона подряд, – заметил бармен.
Гарри внимательно посмотрел на парнишку.
– А сколько тебе годочков, сынок?
– Достаточно, чтобы вам тут наливать, – надулся бармен.
– Логично… И пока ты продолжаешь мне наливать, мы с тобой прекрасно поладим.
– Сколько еще вы планируете употребить?
– Столько, сколько потребуется, малыш. А что?
– Да просто… Напиваться ведь нехорошо, согласны?
Гарри откинулся на своем табурете у стойки, как будто расстояние от бармена могло улучшить ситуацию.
– Ты, наверное, первый бармен, какого я только встречал в жизни, который осуждает пьянство. Не хочу огорчать тебя, дружок, но, видать, ты просто не создан для этого занятия.
Бармен налил еще бурбона, придвинул стакан Гарри и принялся надраивать тряпкой пивной бокал.
В маленьком баре «Лисички» имелся всего один круглый столик, за спиной у Гарри, а за ним – двойные двери, выходящие в небольшой вестибюль со стойкой администратора. В стену рядом с ними было вделано стекло, чтобы бармен всегда мог видеть администраторшу. Стена слева от Гарри была сплошь увешана фотографиями старых голливудских звезд – Фрэнка Синатры, Дина Мартина, Бриджит Бардо, Одри Хепберн и многих других. Гарри заметил, что фото Сэмми Дэвиса-младшего [328] 328
Сэмюел Джордж Дэвис-младший (1925–1990) – американский эстрадный артист, киноактер и певец. Помимо прочих музыкальных достижений, вместе с Дином Мартином выступал в коллективе Фрэнка Синатры «Рэтс Пэк», где был единственным чернокожим участником. Известен еще тем, что в зрелом возрасте принял иудаизм. Неоднократно сталкивался с проявлениями расизма – в частности, подвергался нападкам за свой второй из трех браков со шведской актрисой Мэй Бритт.
[Закрыть] здесь не имелось.
Окно справа от него выходило на улицу. Гарри приглядывал за этим окном. Оно было открыто, и он мог услышать любого, кто вошел бы в отель или остановился на улице. В баре не было ни телевизора, ни музыки. Примерно как в зале ожидания в аэропорту, только без сопутствующей атмосферы.
За окном вдруг остановился тягач с полуприцепом. Когда он подъехал, двигатель работал на слишком высоких оборотах, а пневматические тормоза отозвались резким коротким шипением. Гарри вытянул шею, чтобы взглянуть на водителя.
На улице было уже темно, но в свете приборной панели Гарри разглядел знакомое лицо.
Фрэнсис Эдвардс.
Кожа у него на лице была краснее обычного, волосы слиплись от пота, и он тяжело дышал. В руке у него был сотовый телефон. Экран осветился. Он постукал пальцем по экрану, глянул на отель, опять посмотрел на экран, а затем постучал по нему еще раз. Поднес мобильник к уху.
Гарри услышал, как зазвонил телефон. Развернувшись на барном табурете, он сделал глоток бурбона. Звонок прекратился, когда администраторша сняла трубку. Гарри не мог разобрать ее слов, но предположил, что она произносит обычное телефонное приветствие – тем же тоном мертвеца, к какому вроде прибегала во всех остальных случаях.
Выражение ее лица изменилось. Взгляд метнулся в сторону входной двери.
У нее был более густой загар, чем Гарри когда-либо у кого-нибудь видел, и лицо, похожее на грецкий орех, и такое же твердое, но Гарри был готов поклясться, что в этот момент увидел, как она побледнела. Администраторша швырнула трубку на рычаг, озираясь по сторонам и вытянув руки ладонями вверх. Она разговаривала сама с собой.
Выглянув в окно, Гарри увидел, что Фрэнсис убрал телефон и наклонился к рулю, чтобы лучше видеть фасад отеля.
– Блин, да что это там с ней? – спросил бармен.
Он перестал протирать стаканы и теперь смотрел поверх плеча Гарри через стеклянную панель вестибюля. Проследив за его недоверчивым взглядом, Гарри увидел, что секретарша машет обеими руками бармену, подзывая его к себе, а затем размахивает ими в воздухе, словно отчаянно сигнализируя идущему на посадку самолету.
– Простите, – бросил бармен, приподняв открывающуюся часть стойки и выходя из-за нее. Секретарша схватила его за руку и сразу же вытащила за дверь на улицу.
Фрэнсис посмотрел им вслед, надул щеки и резко откинул голову, ударившись затылком о подголовник позади себя. Затем в руке у него появился другой телефон – не такой, как тот смартфон, который он только что держал в руке. Это была совсем старая модель. Наверное, «Нокия», с крошечным дисплеем.
У Гарри зазвонил сотовый. Это был Эдди.
– Забирай Кейт, Энди и Патрицию и немедленно сваливай из отеля! Я всего в нескольких кварталах отсюда.
– Что происходит? – спросил Гарри.
– Это Фрэнсис Эдвардс. Он и был целью всего этого плана. Они убили его дочь и жену, чтобы сломить его. А затем подсунули ему врага. Он сейчас в фуре с таким количеством пропилена, что хватит поднять на воздух полгорода. Я не хочу, чтобы он добрался до своей цели, поэтому мы должны…
– Он у входа. В тягаче с этой самой цистерной. Прямо сейчас, – сказал Гарри.
– Что?! Забирай Кейт, клиентов и сваливай оттуда ко всем чертям!
– Тебе нужно позвонить Кейт, – сказал Гарри. – Она в своем номере.
– Гарри, что бы ты ни собирался сейчас сделать, просто выбрось это из головы. Забирай Кейт и…
Гарри отключился.
А потом ненадолго опустил голову, вспомнив про свой пиджак, наброшенный на спинку барного табурета позади него, и про «Кольт» модели 1911 года во внутреннем кармане этого пиджака.
В жизни, безусловно, бывает всякое. В некотором смысле, ход человеческой жизни могут определять решения, принятые в мгновение ока. У Гарри таких моментов более чем хватало. Когда в пятнадцать лет он солгал о своем возрасте в вербовочном бланке армии США. Когда прислушался к совету своего преподавателя в вечерней школе, посоветовавшего ему получить юридическое образование в колледже, за обучение в котором платила армия. И, конечно же, тот момент, когда он пригласил некоего молодого жулика на обед, восхитившись тем, с какой ловкостью тот отвертелся на суде от ответственности за ДТП, которое сам и подстроил [329] 329
В своей мошеннической молодости Эдди Флинн промышлял и автоподставами, и момент его знакомства с Гарри Фордом подробно описан в романе Стива Каваны «Сделка».
[Закрыть].
Гарри допил свой стакан, встал со своего места и зашел за барную стойку. Взял с полки бутылку бурбона, свободными пальцами той же руки зацепил два чистых стакана и двинулся к выходу.
Оставив пиджак висеть на том же месте, с пистолетом в кармане, он пересек пустой вестибюль и вышел на улицу. Фрэнсис вроде даже не заметил Гарри – был слишком занят, разглядывая маленький черный телефон. Гарри открыл пассажирскую дверцу кабины и, не говоря ни слова, забрался внутрь.
– Эй, ты чего? – вскинулся Фрэнсис.
Слезы смешивались с по́том у него на лице, глаза были красными и влажно поблескивали. На маленьком телефончике Гарри увидел высветившийся номер. Это была древняя мобила с обычной клавиатурой, где зеленый символ в виде телефонной трубки служил для совершения звонков, а красный – для отбоя. Большой палец Фрэнсиса лежал на кнопке вызова. Гарри знал, что где-то в этой фуре есть еще один такой же одноразовый телефон, который сработает в качестве пускового устройства, как только на него поступит звонок. Итогом будут замыкание и взрыв, достаточно сильный, чтобы пробить цистерну и воспламенить ее содержимое.
Гарри закрыл дверцу, поставил один стакан себе на колени и начал наливать бурбон в другой. По крайней мере, стакан был достаточно большой, рассчитанный на двойную порцию. Поставив наполовину наполненный стакан под ветровое стекло перед собой, налил еще один. Этот стакан он поставил посередине приборной панели.
– Составишь компанию? – спросил Гарри.
– Ты из этих сволочных нью-йоркских адвокатов, которые приехали сюда, чтобы освободить человека, убившего мою дочь! Я не пью с такими, как ты!
– Как хочешь, – сказал Гарри, залпом опрокидывая свой стакан.
– Ты понятия не имеешь, что происходит, – продолжал Фрэнсис. – Может, это и хорошо, что сейчас ты здесь, со мной.
– Я знаю, что теперь вся эта фура превратилась в бомбу, – отозвался Гарри. Он посмотрел вниз и увидел, что между его ногами и ногами Фрэнсиса лежит большой портфель. Наверняка начиненный взрывчаткой, которой самой по себе было недостаточно, чтобы нанести серьезный ущерб, но вполне хватило бы, чтоб пробить цистерну и воспламенить ее содержимое. К чему это способно привести, Гарри не хотелось даже думать.
– Я знаю, что ты можешь активировать устройство у тебя под ногами, нажав на кнопку вызова. А еще я знаю, что оставил свой пистолет в баре, в пиджаке. «Кольт» модели девятьсот одиннадцатого года. Мое бывшее табельное оружие. Сегодня вечером я сделал свой выбор. Я знал, что ты затеваешь, и мог бы всадить тебе пулю в глаз, стоя в холле отеля. Но я этого не сделал. Я пришел сюда с бутылкой и не собираюсь выпить ее в одиночку.
Судя по выражению его лица, Фрэнсис явно не знал, что сказать.
Налив еще, Гарри продолжал:
– Знаешь, я вижу, насколько тебе больно. И очень сожалею о том, что случилось с твоей женой и дочкой. Из того, что я прочитал о твоей дочери, она представляется мне особенным человеком. Хорошим человеком. А это не берется из ниоткуда. Так что я думаю, что и ты хороший человек, и твоя жена тоже была хорошей женщиной. Боль, горе, несправедливость – все это может изменить людей.
Тяжело дыша, Фрэнсис выпалил:
– Вся система направлена против нас! Нас, белых! Я был слишком слеп, чтобы заметить это раньше.
– Ты сам знаешь, что это не так. Люди, которые внушили тебе эту идею, люди, которые подсунули тебе этот портфель, этот телефон, – им на тебя наплевать. Они живут одной только ненавистью. Это все, что у них есть. Я просто не могу поверить, что в вашем доме царила ненависть, когда в нем росла Скайлар. Люди не начинают ненавидеть друг друга с самого начала. Этому учат. И этому учатся. Ты не учил этому свою дочь. Она дружила с Энди, и ей было неважно, какой у него цвет кожи. И для тебя тоже это должно быть неважно.
– Важно то, что он убил ее, а ты помогаешь ему! – бросил Фрэнсис.
Гарри налил себе еще и сказал:
– На днях ты был в суде, и я уверен, что окружной прокурор, газеты и телевидение держали тебя в курсе событий. Теперь ты знаешь, что касательно ночи убийства Скайлар есть целое множество вопросов, на которые прокурор не способен ответить. Скайлар погибла не на той площадке – кто-нибудь обязательно услышал бы шум борьбы. А спину Энди оцарапал Ломакс. Кровь Энди нашли на обрезках его ногтей, а не ногтей Скайлар…
