Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 2

Жмелевский в своём особняке после ухода Магинского

Мужчина сидел в кресле, медленно поглаживая подлокотники. Комната вокруг погрузилась в полумрак, он попросил никого не беспокоить его. Выдержка, отточенная годами службы, впервые дала трещину. И кто бы мог подумать, из-за какого-то мальца.

Когда Жмелевского посылали сюда, информация казалась обыденной. Какой-то Магинский захватил земли двух родов. Ничего сверхъестественного, просто жалкие клочки под Енисейском.

Бывший генерал действовал по привычной схеме. Взял под контроль оставшиеся роды: Бочкарёвых и Смолёновых. Слабенькие маги и их прислужники исчезли за одну ночь – обычная мера предосторожности, чтобы не дать зазнавшемуся аристократу расширить владения.

Всё шло гладко, пока не состоялась встреча с этим Павлом Александровичем. Жмелевский ожидал увидеть типичного наглого аристократишку – так, в общем-то, и вышло. Но что-то всё равно было по-другому. Магинский почему-то не боялся. Хотя слава о жестокости Виктора Викторовича гремела по всей стране и даже за её пределами. Враги трепетали, узнав о скорой встрече с генералом Службы безопасности империи. Все, но не он…

«Молодой глупец», – думал тогда Жмелевский. План уже созрел: покончить с ним и его родом, как с сотнями других до этого. Но тут пришло сообщение от императора об одной из крупнейших жил кристаллов в стране, обнаруженной на территории Магинского. Пришлось отказаться от задуманного. Его смерть могла стать сигналом другим земельным аристократам. Монарх заберёт всё, что ему нужно. А это путь к восстанию.

– Дураки… – улыбнулся Жмелевский в пустоту. – Ведь Его Величеству и так всё принадлежит, вам просто позволяют играть в хозяев земель.

План действий изменился, но тут произошло невозможное: ментальная магия генерала не подействовала на Магинского. А такого не случалось никогда! В голове крутилась только одна мысль: «У мальчишки должен быть редкий и дорогой артефакт».

Жмелевский захватил его слуг и людей, чтобы обыскать особняк, пока аристократишка отсутствовал, уехав в Томск. И… ничего. Бедный род на задворках империи не мог позволить себе такие вещи.

Докладывать императору о своей неудаче генерал не стал. Демонстрации силы должно было хватить, чтобы мальчишка понял, кто перед ним. Но и это не сработало…

Его Величество приказал действовать аккуратно, ведь слухи об огромной жиле на землях аристократа уже разлетелись по стране. Генерал даже получил выговор за то, что пропустил эти разговоры.

Мужчина до хруста сжал кулак, в висках пульсировала кровь. Приходится подыгрывать юному аристократику. В голове не укладывается, как этот сопляк всё просчитывает! Даже встретив куда более сильного соперника, он не сдался, а начал искать выход. И вот сегодняшнее появление…

Жмелевский провёл ладонью по лицу, стирая несуществующую пыль. Последний раз он чувствовал себя таким выбитым из колеи лет тридцать назад.

Каким-то образом Магинский притащил сильных монстров прямо в особняк. Воспоминания о произошедшем заставили поёжиться. Виктор Викторович нервно сжал подлокотник. На полигонах подготовки он встречался с тварями – обязательный курс для любого офицера. Но там ты готов к схватке, знаешь, кто против тебя и как его убивать. А тут… Сразу две твари в собственном доме. Одну из них – пепельного червепса – он видел только в энциклопедиях. И вот монстр оказался в нескольких метрах от него.

На мгновение мужчина потерял контроль, поддавшись панике. Ситуацию усугубила Александра: её страх передался через их связь. А когда ставленник полностью лишился возможности «видеть», вокруг воцарилась темнота, рёв тварей и абсолютная беспомощность.

Зубы Виктора Викторовича скрипнули. Такого унижения он не испытывал никогда в жизни.

– Неужели мальчишка и тут всё просчитал? – прошептал генерал в пустоту. – Как? Как он узнал о моей проблеме и связи с Сашей?

Своё зрение Жмелевский потерял пять лет назад, ещё будучи генералом Службы безопасности империи. Подавление восстания на границе превратилось в бойню, и некромант успел проклясть его перед смертью. Виктор Викторович не остался в долгу – нашёл возродившуюся тварь и убил, уничтожил даже спрятанное сердце. Но глаза почему-то не стали видеть лучше.

Зрение ухудшалось с каждым днём. Монарх снял его с должности, сделав советником. Пришлось много тренироваться, чтобы научиться вести себя так, будто всё видит. А два года назад Виктору Викторовичу подарили Александру.

Уникальная девушка. Помимо способности в несколько раз усиливать магию и увеличивать радиус действия, она стала его глазами. И вот ставленника отправили с плёвым делом разобраться с аристократами под Енисейском…

После недавних событий Саша заперлась в своей комнате. Слуги дали ей успокоительное, но девушка всё никак не могла прийти в себя. Её продолжало трясти, она даже говорить нормально не могла.

Пальцы мужчины выбивали нервный ритм по подлокотнику кресла. Винить свою помощницу Жмелевский даже не думал. Девушка выросла в интернате для особенных детей, многого не знала и не видела. Ничего удивительного, что Саша так отреагировала на монстров, тем более когда у неё самой толком и магии-то нет. Что бы она сделала?

Генерал в который раз сжал артефакт связи с императором. Устав, правила и здравый смысл требовали немедленно доложить Его Величеству о ситуации, но гордость… Гордость не позволяла. Ведь если рассказать всё как есть – конец. А этого Жмелевский допустить не может. Хватит и того, что пришлось вилять и врать об иммунитете Магинского к ментальной магии.

Мужчина тяжело выдохнул и отложил артефакт в сторону.

«Ничего! – стиснул он зубы. – Я сам разберусь с мальцом. Но не сейчас… Пусть расслабится, и тогда…»

Чему генерал научился за долгие годы своей жизни, так это терпению. Шанс обязательно представится, стоит только подождать.

Оставалась последняя проблема – требования Магинского платить за пользование его землёй, да ещё и людей нанять. Так не поступал ни один земельный аристократ за последние… много лет. Император явно будет недоволен. Пусть мальчишка всё выставил так, будто сдаётся перед могуществом Его Величества, но деньги…

«Чего он добивается? Для чего это всё?» – вопросы не давали покоя Жмелевскому. Рефлексы заставили снова взять артефакт и связаться с монархом, доложить о требованиях.

«Нет, так лучше не говорить. Мольба! Да, хорошее слово. Пусть будет оно», – промелькнули мысли в его голове, пока устанавливалась магическая связь.

Артефакт потеплел в руках, излучая мягкое голубоватое сияние, которое Виктор Викторович помнил, а не видел. Ещё можно было прервать связь, сделать вид, что ничего не произошло…

– Ваше величество, – прозвучал тихий голос генерала. – У меня возникла одна мысль, как быстрее начать получать кристаллы с новой жилы на вашей земле.

– Говори! – требовательно ответил монарх в артефакт.

* * *

Дымка начала сгущаться, принимая материальную форму. Сначала проступили очертания женского тела, но уже через мгновение кожа потемнела, словно её окунули в чернила. По всей поверхности проступила мелкая чёрная шерсть, похожая на крысиную.

Волосы, в отличие от остального тела, словно ожили. Они начали расти, извиваясь, как змеи. Глаза затопила карамельная муть, превращая их в жуткие омуты без зрачков. Уши удлинились и заострились, как у летучей мыши.

Существо издало ультразвуковой писк, от которого можно оглохнуть. Рот растянулся, как резиновый мешок, обнажая ряды кривых клыков, торчащих из нижней губы, словно сломанные гвозди. Тварь выбросила вперёд руки. Пальцы удлинились, превращаясь в чёрные щупальца. В лунном свете её силуэт казался размытым, будто края тела всё ещё оставались дымкой.

Воздух вокруг существа подёрнулся рябью. От неё исходила такая волна силы, что даже глиняный скорпикоз за барьером серой зоны начал бесноваться, пытался растянуть плёнку.

– Где мои девочки? – голос твари звучал, как скрежет металла по стеклу.

– Простите, а вы кто? – сдержал улыбку, хотя в горле запершило от густого дыма.

Перевёртыш застыла с открытым ртом. Её брови, похожие на чёрные полоски туши, медленно поползли вверх. В карамельных глазах без зрачков мелькнуло замешательство.

– Ты не знаешь меня? – писк, вырвавшийся из горла существа, больше напоминал скрип несмазанных петель.

– Нет, – пожал плечами, стараясь держаться непринуждённо.

Воздух вокруг твари снова задрожал. Её тело начало меняться. Чёрная шерсть втягивалась под кожу, клыки уменьшались, а щупальца сжимались, превращаясь в обычные пальцы. Через несколько мгновений передо мной стояла женщина лет сорока.

Узкие глаза, но не такие раскосые, как у монголов или джунгар. Загорелая кожа отливала бронзой в лунном свете. Тёмные зрачки смотрели с хищным прищуром, а чёрные волосы струились до пояса, как шёлк.

Длинное синее платье до самой земли колыхалось, хотя ветра не было. Обувь, похожая на сплетённую из соломы, казалась неуместной для такого наряда.

– Я, – выпятила она свою отсутствующую грудь, – мать!

– По-нят-но, – растянул слова, чувствуя, как внутри разливается холодное веселье. – А кого?

Нужно было видеть её лицо. Второй раз за несколько минут она впала в ступор. На точёных чертах застыло выражение полнейшего недоумения. Уж не знаю, чего ожидала. Может, что я от её истинного облика в панику впаду или что её человеческая форма произведёт на меня неизгладимое впечатление.

– Ты! – зашипела тварь, и в этом звуке смешались ярость и растерянность.

В воздухе снова заклубился дым, принимая очертания человеческой фигуры. Из тумана проступил Николай – связанный, стоящий на коленях. Его лицо покрывали свежие ссадины, а в глазах застыла мутная поволока боли.

Сука небрежно толкнула парня ногой. Тёркин полетел, словно тряпичная кукла. Удар о дерево вышел такой силы, что даже ствол треснул. Хруст, с которым его тело встретилось с корой, не оставлял сомнений: ему охренеть как больно.

– Зря, – посмотрел ей в глаза, чувствуя, что внутри закипает холодная ярость. – Очень зря…

– Мальчишка, лучше верни моих девочек, – мать оскалилась в улыбке, обнажая идеально ровные зубы. – Я пока сдерживаюсь, но… – она сделала паузу, словно пробуя на вкус следующие слова. – Могу тебе устроить отличное представление, когда все твои люди в лесах сдохнут. А потом ещё и на территории.

– Понятно, – кивнул, просчитывая варианты. – Но у меня нет того, что вы хотите, – развёл руками. – В моём роду нет детей. Да и если бы были, такой, как ты… – сделал паузу. – Я бы их никогда не отдал.

Сука снова замерла, переваривая мои слова. Я тянул время, прекрасно понимая, что шансов немного. Источник сразу почувствовал, с кем имею дело: очень сильная тварь. Если слова моих жён – правда, то прямое столкновение закончится быстро и не в мою пользу.

Тогда зачем я здесь? Пытаюсь пригласить одного особенного гостя из серой зоны. Если предположения верны, глиняный скорпикоз появился тут неслучайно – монстр шёл за матерью. Что она сделала твари, не знаю, но оба здесь, и это вряд ли совпадение.

А раз так… Кто я такой, чтобы мешать встрече старых друзей? Любопытно, почему барьер не пускает тварь наружу. Заметил, что сука пару раз бросила настороженный взгляд на границу серой зоны, где металась громадная фигура монстра. Значит, мать уверена, что ему не прорваться.

Выпустил энергию в кристалл, пытаясь создать проход для скорпикоза. Сука улыбнулась. В один миг её фигура размылась, превращаясь в чёрную тень. Удар кулаком пришёлся точно мне в челюсть.

Зубы клацнули, во рту появился металлический привкус. От силы удара я отлетел на несколько шагов, но каким-то чудом удержался на ногах.

– Я тут подумала, – её голос источал яд. – А что если сначала с тобой немного поиграю?

– Прости, – сплюнул кровь на траву, наблюдая, как тёмные капли впитываются в землю, – но ты сильно не в моём вкусе.

От следующего удара успел уклониться. Заларак материализовался, красная нить прочертила дугу в ночном воздухе, и артефакт пробил руку твари насквозь. В лунном свете было видно, как в дыре клубится чёрный дым, смешанный с кровью.

Мать лишь усмехнулась, разглядывая повреждённую конечность. Рана затягивалась на глазах, словно кто-то перематывал время вспять.

– Хорошая штучка, – она кивнула, глядя на заларак. – Думаю, я заберу её у тебя. Детям лучше с таким не баловаться.

Заларак продолжал кромсать тварь, оставляя в теле новые дыры. Артефакт летал вокруг, постоянно меняя направление атаки. А эта сука действительно пыталась его поймать, словно играла с назойливой мухой.

Сначала она лишилась пальцев, которые отлетели, превращаясь в клубы дыма. Потом – кисти, следом отделилась правая рука по локоть. Но… Всё тут же восстанавливалось.

«Сука! – бросил взгляд на границу серой зоны. – Давай же, скорпикоз, тащи сюда свой хвост!» Понять бы ещё, почему он не может пройти.

Магия снова хлынула потоком в осколок кристалла, пока заларак отвлекал мать перевёртышей.

Тварь двигалась с нечеловеческой скоростью. Тело то становилось плотным, то рассыпалось дымом. В какой-то момент она просто пропустила артефакт сквозь себя, словно тот ударил по туману.

– Ты меня утомил, – прошипела мать, и её голос больше напоминал шелест осенних листьев. – Где мои девочки?

Очередной удар прошёл мимо, и я успел откатиться в сторону. За спиной затрещало дерево, трескаясь от силы атаки. Щепки брызнули во все стороны, одна чиркнула по щеке, оставляя горячий след.

– Может, тебе записку написать? – выдохнул, уходя от нового выпада. – Крупными буквами: «Не знаю»!

Николай застонал, приходя в себя. Тварь мельком глянула на него, и я заметил, как в её глазах появилось раздражение.

Снова взгляд на серую зону. Скорпикоз бесновался за барьером, его хвост с жалом размером с меч бил по невидимой преграде. Багровые глаза твари горели яростью.

«Ещё немного», – подумал я, вливая новую порцию энергии в кристалл. Должно сработать. Просто обязано.

Энергия текла в камень непрерывным потоком. С каждой секундой я всё отчётливее чувствовал связь с барьером серой зоны. Словно тонкая плёнка, натянутая между мирами, отзывалась на мою магию едва заметной дрожью. Сила пульсировала в ладонях, заставляя камень светиться всё ярче.

Мать снова бросилась в атаку. Её тело размылось тёмной тенью, но заларак метнулся наперерез, вынуждая уклониться. Артефакт оставлял в воздухе алые росчерки, будто кровавые шрамы.

Я медленно отступал к границе, где бесновался скорпикоз. Его сегментированное тело билось о невидимую преграду, каждый удар сопровождался вспышками багрового сияния в щелях между пластинами панциря. Фасеточные глаза полыхали такой яростью, что воздух вокруг подёрнулся маревом.

И вот… На долю секунды барьер пошёл рябью, истончаясь почти до прозрачности. В лунном свете блеснули зазубренные края клешней, каждая размером с взрослого мужчину. Жвала с влажным щелчком раскрылись, обнажая ряды зубов, между которыми сочилась светящаяся жидкость.

Пластины панциря с металлическим скрежетом тёрлись друг о друга, когда громадная тварь полностью протиснулась в наш мир. Хвост с жалом размером с меч взвился над головой монстра, оставляя в воздухе светящийся след.

Мать застыла. В тёмных глазах мелькнул страх – чистый, первобытный ужас. Она попятилась, и её лицо исказила гримаса. Перевёртыш зашипела, принимая истинную форму. Но скорпикоз не дал ей завершить трансформацию.

Клешня ударила с невероятной для такой туши скоростью. Воздух свистнул, рассекаемый зазубренными краями. Щупальца отлетели, превращаясь в чёрный дым. Мать взвыла и ударила магией земли. Почва под скорпикозом тут же вздыбилась острыми пиками, но его панцирь даже не поцарапало. Камни крошились о сегментированные пластины, осыпаясь бесполезной пылью.

Сука метнулась вправо, превращаясь в дымку, но жвала сомкнулись на её материализовавшемся плече. Влажный хруст разорванной плоти смешался с утробным рычанием. Монстр выплюнул кусок, словно гадкую еду. Чёрная кровь сочилась между его зубов, смешиваясь со светящейся жидкостью.

Рана на теле перевёртыша затянулась, но скорпикоз уже примеривался для нового укуса. Его фасеточные глаза горели багровым огнём, пластины панциря вздымались и опадали, словно тварь дышала всем телом.

Мать создала вокруг себя вихрь из камней и земли, пытаясь ослепить противника. Бесполезно… Клешни прорезали завесу, как бумагу. Она отпрыгнула, оставляя в пасти монстра новый кусок плоти, но скорпикоз не давал ей превратиться в дым. Каждый раз его массивное тело преграждало путь к отступлению.

Внезапно хвост с жалом метнулся вперёд змеиным броском. Остриё, покрытое чёрным ядом, пробило грудь перевёртыша насквозь. Светящаяся жидкость на жвалах скорпикоза забурлила, словно он предвкушал агонию жертвы.

Вспомнились слова дяди Стёпы об этом яде: «От него нет противоядия, ничто живое не может исцелиться». Я начал медленно пятиться к Николаю, не отрывая взгляда от жуткой сцены.

Вокруг раны в груди матери расползались чёрные нити, похожие на паутину. Они пульсировали под кожей, распространяясь всё дальше. Её тело содрогалось, судорожно меняя формы: человек, монстр, дым, снова человек. Каждое превращение становилось всё более искажённым, словно яд разрушал саму способность к трансформации.

Скорпикоз вырвал жало. В лунном свете стала видна сквозная дыра в теле перевёртыша от груди до спины, края начали крошиться. Тварь занесла клешни для последнего удара.

Внезапно мать запрокинула голову и издала ультразвуковой крик. Звук был такой силы, что заложило уши. Мир перед глазами поплыл, земля под ногами качнулась. Даже могучий скорпикоз на мгновение замер, его пластины задрожали от вибрации.

– Тебе конец! – различил я сквозь звенящую пустоту в голове. В её голосе смешались боль и ярость. – Я вернусь, и никто тебя не защитит! Хотя… – издевательский смешок прорезался сквозь писк. – Попробуй выжить после встречи с ним.

Её искорёженное тело задрожало, превращаясь в густую дымку. Чёрный туман метнулся к серой зоне, просачиваясь сквозь восстановившийся барьер. Скорпикоз бросился следом, но с глухим ударом впечатался в невидимую преграду. Клешни заскрежетали по границе серой зоны, высекая искры. Жвала щёлкали в бессильной ярости, пытаясь прогрызть путь. Хвост с жалом хлестал по воздуху, оставляя светящиеся следы.

– Сука! – выругался я, доставая из пространственного кольца лечебные эталонки.

Николай лежал около расщеплённого дерева. В тусклом свете луны было видно, как неестественно вывернута его рука. Белая кость торчала сквозь разорванную кожу и ткань рубашки. Грудь вздымалась неровно, каждый вдох сопровождался влажным хрипом. У парня явно сломаны рёбра.

Залил раны первой эталонкой. Зелье впиталось, окутывая повреждения голубоватым сиянием. Вторую бутылку поднёс к его губам:

– Давай, Коля, глотай.

Тёркин закашлялся, но часть зелья всё же проглотил. Третьей эталонкой я промыл открытые раны. Послышался влажный хруст – кости начали срастаться. Николай замычал от боли, его тело выгнулось дугой.

За спиной продолжал бесноваться скорпикоз. Его массивное тело било по барьеру с такой силой, что земля дрожала. Клешни оставляли в воздухе светящиеся борозды, жвала щёлкали, выплёскивая светящуюся жидкость. Багровые глаза горели яростью существа, упустившего добычу.

Хвост с жалом хлестал по границе, каждый удар сопровождался вспышками энергии. Пластины панциря вздымались и опадали. В щелях между сегментами пульсировало багровое сияние, делая монстра похожим на исполинский фонарь.

Тварь не оставляла попыток прорваться в серую зону. Она била, царапала, пыталась прогрызть путь. Но барьер держался. Та же сила, что не давала монстру выйти наружу, теперь не пускала его обратно.

Я принялся развязывать Николая. Достал ещё зелий, на повреждённые участки лил лечение, в рот – восстановление магии и выносливость. Действовал хаотично, лишь бы быстрее поставить парня на ноги, а то он отключился и, кажется, перестал дышать.

В этот момент скорпикоз замер. Его массивное тело медленно развернулось, словно тварь только сейчас вспомнила о нашем существовании. Багровые фасеточные глаза уставились на нас.

Заларак появился в воздухе раньше, чем я успел об этом подумать. Но монстр уже оказался рядом. Даже не уловил его движения. Только что был у барьера, и вот нависает над нами, занося хвост для удара.

Сжал кристалл со всей силы, выпуская в него всю свою магию. Источник опустошался, как перевёрнутый кувшин с водой. Либо подчиню эту тварь, либо… Убить её точно не выйдет.

Осколок засиял ослепительно-белым светом. Ладонь обожгло. Кожа зашипела, источая запах палёного мяса. Свечение сменилось багровым.

Я продолжал давить, чувствуя, как трещат кости в руке. Кристалл хрустнул раз, другой… И рассыпался серебристой пылью между пальцами.