Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 9

Кому верить? На чьей стороне играть?..

Конверт с посланием рассыпался в моих руках, превращаясь в серый пепел. Крошечные частицы оседали на пол кабинета, растворяясь в воздухе без следа. Пальцы машинально пытались удержать то, что уже исчезло, но тщетно. Ни доказательств, ни улик. Только информация в моей голове и кольцо Амбиверы, спрятанное в кармане.

Я снова лёг на узкую койку. Закрыл глаза. Виски ломило от напряжения и недосыпа. Тело казалось чужим – тяжёлым, неповоротливым, а перед глазами плыли красные круги. Слишком много непонятного. И всего два дня, чтобы разобраться в этом клубке интриг.

Перед глазами всплыло лицо Рязанова. Его странный иммунитет к моему яду, тайные встречи с Рудневой… Что скрывает этот аристократ? И насколько глубоко связан с моей нынешней ситуацией?

Ещё и Сосулькин со своим провальным боем. Семьсот человек! Как вообще возможно потерять столько людей, чтобы никто ничего не заметил? Даже для меня, повидавшего всякое в двух жизнях, это казалось абсурдом.

Рука непроизвольно коснулась кольца в кармане – холодный металл с изображением двух змей. Орден Амбиверы… Что они задумали? Почему втягивают меня именно сейчас?

Я тяжело вздохнул. Всё происходящее походило на игру в шахматы вслепую. Где половина фигур уже срублена, а ты не знаешь, куда делась твоя королева.

– Нужно собрать больше информации, – прошептал я.

Тем временем пепел от письма полностью растворился. Теперь нет никаких доказательств, что меня вообще кто-то предупреждал о Топорове.

Закрыл глаза, но сон не шёл. В голове без конца прокручивались возможные сценарии. Я анализировал мотивы, искал подвохи.

* * *

Майор Сосулькин, предыдущая ночь

Эдуард Антонович Сосулькин был зол. Очень зол. На его лице не отображалась ни одна эмоция. Он слишком хорошо умел держать маску. Но внутри бушевал ураган такой силы, что казалось, ещё немного, и череп треснет.

Вокруг царил хаос. Медики суетились, санитары собирали тела погибших. Воздух пропитался запахом пороха, крови и страха. Обычная картина после боя, только на этот раз что-то пошло катастрофически не так.

– Где остальные? – снова повторил какой-то подполковник, тряся майора за плечо.

Сосулькин смотрел в одну точку невидящим взглядом. Перед глазами всё ещё стояла картина отступления: грохот артиллерии, команды офицеров, организованное движение войск назад… А потом – пустота. Только он один на краю лагеря, и больше никого вокруг.

– Сосулькин! – дёрнули его ещё раз. – Твою мать, майор, какого хрена⁈ Где все?

– Я… – тряхнул он головой, пытаясь снять оцепенение. – Не знаю… Что случилось?

Вокруг собирались офицеры, их лица искажала смесь недоверия, гнева и страха. Солдаты шептались, бросая на майора косые взгляды. Кто-то открыто показывал на него пальцем, не скрывая презрения.

Из толпы выступил полковник Топоров. Его массивная фигура, казалось, заполнила всё пространство между ними. Жёсткий взгляд впился в офицера, как штык.

– Не знаешь? – подошёл полковник. – Под твоим руководством полегло семьсот душ, а ты не знаешь⁈ Может, сам их убил? Или сдал туркам?

Сосулькин почувствовал, как кровь ударила в голову. Очень хотелось высказать всё, что он думает о Топорове. Послать его в одно крайне тёмное место, но вместо этого лишь сжал зубы. Сейчас не время для эмоций, тем более в таком положении.

– Рапорт! – повысил голос Топоров, его шрам на лице побелел от напряжения. – И подробный! Ты отстраняешься от своей должности до выяснения причин. Пошёл вон!

– Есть! – вытянулся Сосулькин и козырнул.

– Через два дня будет трибунал, – оскалился полковник, словно хищник, почуявший добычу. – Молись, чтобы тебя не расстреляли. Вот что я лично не верю. – Добавил он чуть тише.

– Понял, – кивнул майор, сохраняя каменное выражение лица.

Он двинулся через лагерь. Чувствовал на себе взгляды – тяжёлые, пронизывающие, обвиняющие. На него смотрели, как на предателя. Все: офицеры, рядовые, даже раненые поворачивали головы вслед. Словно он был не человеком, а куском гнилого мяса, брошенным посреди стаи голодных волков.

Двое солдат с ружьями сопровождали его, не скрывая презрения. Не конвой пока что, но уже и не почётный эскорт. Промежуточное положение, которое может измениться в любой момент.

Стоило ему скрыться в своей палатке, как напряжение отпустило. Ноги подкосились, и он рухнул на походную кровать. Выдохнул и потёр лицо ладонями, стирая невидимую грязь. Стражники остались снаружи. Только теперь это была не охрана, а надзор.

– Бред… – произнёс он себе под нос, качая головой.

Дрожащие руки потянулись к бутылке коньяка, спрятанной под кроватью, – хороший, дорогой, из личных запасов. В такие моменты не жалко никаких денег. Налил себе половину стакана и выпил залпом. Горло обожгло, тепло распространилось по пищеводу до самого желудка, чуть притупляя идиотизм ситуации. Жидкость снова заполнила ёмкость.

Майор посмотрел на свои ладони. Они были мокрыми и дрожали, как у столетнего старика. Сосулькин сжал кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь. В норме он мог хладнокровно отдавать приказы, посылая людей на смерть, мог смотреть, как разрывает солдат на части, но это… Это не укладывалось в голове.

Кто-то с той стороны добил бойцов. Сделал всё настолько бесшумно и быстро, что в пылу сражения и отхода никто ничего не заметил. Он не заметил. И даже не почувствовал.

Другого варианта просто не может быть! Турки никогда так не поступали раньше. Да даже если бы решили… Как? Кто? Что-то похожее на теней императора? Тогда почему его оставили в живых?

Сосулькин сделал ещё глоток. Коньяк обжигал горло, но даже это не могло заглушить горький привкус. Рот наполнился желчью от одной мысли о том, что его использовали, как пешку.

Вопросы наслаивались один на другой, голова отказывалась думать. Слова о том, что он предатель, до сих пор звенели в ушах, словно удары колокола. Ещё один стакан коньяка. Сосулькин скинул сапоги, упав на кровать. Бокал покоился на груди, вздымаясь и опускаясь в такт дыханию.

Неужели настоящие предатели начали действовать настолько грубо? По факту его подставили. Если он не сможет объяснить, что произошло, всё пропало. Всё! Столько лет работы коту под хвост.

Сосулькина не беспокоило, что его могут расстрелять. Это не первая угроза такого рода в его карьере и вряд ли последняя. Он знал, на какие жертвы придётся пойти, когда оставил свой род и стал военным.

Не добиться цели, не послужить стране… Вот что его злило и раздражало. Он не успел, не хватило совсем чуть-чуть. А план был так близок к завершению.

Майор тяжело поднялся с кровати и сел за небольшой походный стол в углу палатки. Зажёг керосиновую лампу, бросившую тусклый жёлтый свет. Достал бумаги – чистый лист для рапорта и карту местности, где проходил злополучный бой.

Сосулькин прокручивал в голове последние события, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, которая могла бы объяснить произошедшее. Пока его перо скользило по бумаге, сочиняя полуправду о внезапной контратаке турок и запутанном отступлении, он продолжал размышлять.

Сдаваться майор не собирался, даже когда прижали к стенке. Это не в его правилах. Всегда есть выход, всегда есть шанс. И, кажется, уже появилась идея.

– Магинский, – произнёс он тихо, откидываясь на спинку стула. – Пора бы тебя задействовать.

Мысль о молодом капитане вызвала слабую улыбку. Эксцентричный, непредсказуемый, но чертовски умный. Сосулькина немного пугали способности этого парня – особенно после того, как он мельком видел, что Магинский сделал с одним из солдат в офицерской школе. Тот буквально пел соловьём после его «допроса».

Вот только как заставить Магинского помочь? Или, что ещё лучше, как замотивировать его сделать это по собственной воле? Ведь Павел себе на уме,его не заставишь плясать под чужую дудку простыми методами.

Майор снова склонился над бумагами. Брови сошлись на переносице, образовалась глубокая морщина, пока он выдумывал более-менее убедительный рассказ о том, что произошло на поле боя. Рапорт должен звучать достоверно, хотя все понимали, что это лишь формальность перед трибуналом.

Ночь обещала быть долгой, а времени оставалось мало. Сосулькин отхлебнул ещё коньяка прямо из горлышка и продолжил писать, периодически зачёркивая целые абзацы. Найти баланс между тем, чтобы не выглядеть виноватым, но и не обвинить напрямую кого-то другого – вот истинное искусство военной бюрократии.

– Это только начало, – пробормотал майор, глядя на написанные строки. – И они ещё пожалеют, что выбрали меня мишенью.

* * *

Генерал южной армии

Великий князь Ростовский сидел в своём «бункере». Так неофициально называлось его штабное помещение. Технически это была обычная комната в полевом штабе, но с тройной защитой от прослушки и магического сканирования. Да и находилась она под землёй. Однако даже здесь князь не чувствовал себя в полной безопасности.

В последнее время это стало редкостью – возможность побыть одному. Его постоянно окружали военные, что, казалось бы, естественно для главнокомандующего фронтом. Но с недавнего времени всё больше походило на слежку, чем на субординацию.

Генерал потёр усталое лицо ладонями и перевёл взгляд на разложенную перед ним карту боевых действий. Красные флажки обозначали позиции турецких войск, синие – наши. Количество красных заметно превосходило, и это заставляло хмуриться.

Его план пока ещё осуществлялся, хоть и с трудом. Уже прошёл целый год после смены стратегии, но турки до сих пор не выступили так, как он ожидал. Начали закрадываться сомнения, что кто-то передал информацию о его намерениях противнику. Если это так…

– Плохо, – выдохнул князь, проводя пальцем по линии фронта.

Война, в которой почти невозможно победить. Точнее, не так. В ней невозможно победить теми силами, что имеются в его распоряжении. Всё было задумано, чтобы он проиграл. Но Ростовский нашёл способ разгромить турок, пусть и рискованный.

Пришлось задействовать все свои знакомства, всех обязанных ему людей, и делать всё в глубокой тайне. Рискованно? Да. Но другого варианта не было. Если армия проиграет в этой битве, брат-император обвинит его и попытается лишить титула.

Ростовский улыбнулся без тени веселья. Александр уже давно пытался это сделать. Последние пять лет император методично убирал тех, кто мог поддержать старшего брата. Назначал на ключевые посты своих людей, менял законы. Всё для того, чтобы избавиться от единственного конкурента.

Генерал встал и подошёл к умывальнику в углу комнаты. Сполоснул лицо холодной водой. Струи стекли по щекам, освежив мысли и смыв усталость хотя бы на время.

Он понимал цену своего плана. Многие солдаты погибали и получали ранения. Для них генерал был жестоким командиром, не берегущим жизни. Но Ростовский считал эту цену оправданной. Он был уверен, что если император сместит его, страна пострадает ещё больше.

Тогда будет не одна война, а сразу несколько и по разным фронтам. Ведь он один из немногих сдерживающих элементов в системе управления. А с победой его влияние усилится. Ростовский сможет хоть немного противостоять разрушительным решениям брата.

Князь встал и прошёлся по кабинету. Прислушался к тихим звукам снаружи. Нужно быть бдительным каждую секунду. Последнее донесение его расстроило: враги начали действовать открыто.

Взмах рукой и в помещении активировались несколько сильных глушилок. Их мягкое гудение на грани слышимости создавало ощущение безопасности. За ними ещё пара, расположенные под другим углом. Артефакты перекрывали друг друга, создавая мёртвую зону для любых методов прослушки.

Только после того, как он убедился, что подслушать невозможно, достал небольшой хрустальный шар – артефакт связи, замаскированный под обычное украшение стола.

– Господин, – ответили ему по ту сторону почти мгновенно, голос в шаре звучал приглушённо, без интонаций. – Что я могу для вас сделать?

– Отправь послание! – приказал Ростовский, не тратя время на формальности.

– Но тогда… – мужчина сделал паузу, словно сомневаясь.

– Ничего страшного, – отрезал князь. – Это произошло бы рано или поздно.

Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Артефакт потускнел, его свечение угасло. Ростовский быстро убрал шар в пространственное кольцо, следом исчезли глушилки. Всё должно выглядеть естественно.

К слову, генерал успел в последний момент. Вдруг дверь без стука распахнулась. На пороге возник полковник Топоров. Его массивная фигура заполнила дверной проём.

– Ваша светлость! – тут же поприветствовал вошедший, козырнув. – Ночной бой. Все погибли.

– Что? – Ростовский изобразил удивление, хотя уже прекрасно знал о произошедшем.

– Руководил майор Сосулькин, – продолжил Топоров, делая шаг в комнату. – Он жив, а все остальные – нет. Жду от него рапорт и назначил трибунал через два дня.

– Хорошо, – кивнул генерал, внутренне поморщившись от наигранности этого спектакля.

– Приказал Магинскому узнать, предатель майор или нет, – дёрнул уголком губ полковник, изучая реакцию князя.

– Ты настолько ему доверяешь? – поднял бровь Ростовский, изображая лёгкое удивление.

– Следую вашим указаниям, – коротко ответил Топоров, хотя не уточнил, каким именно.

– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, – Ростовский сделал вид, что тема исчерпана, и вернулся к изучению карты.

Полковник помедлил, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. После чего выпрямился и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Князь дождался, пока стихнут шаги, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Пешки расставлены. Игра началась.

* * *

Я проснулся резко, словно выдернутый из глубокого колодца. Тело казалось чугунным. Каждая мышца ныла от напряжения предыдущих дней. Несколько секунд смотрел в темноту, пытаясь понять, где я и что происходит.

Потянулся. Все мускулы закаменели. Поясница отозвалась тупой болью, а шея хрустнула так громко, что я невольно поморщился. Глянул на часы, висевшие на стене: два ночи. Проспал почти весь день и вечер.

Прислушался к звукам: тихо. Лишь мерное дыхание спящих солдат и приглушённый разговор часовых за дверью. Выглянул из своего кабинета. В полумраке казармы виднелись очертания коек с лежащими на них бойцами. Некоторые беспокойно ворочались, другие спали как убитые.

Дежурные стояли у входа, ещё один – у оружейной. При моём появлении они тут же выпрямились, демонстрируя бодрость.

– Всё спокойно, господин, – прошептал один из них.

Я кивнул и вернулся к себе. Сел и тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Пора заняться насущными делами. Значит, Сосулькин и Топоров. Если с первым я ещё как-то могу сблизиться, то со вторым… Ладно, сначала нужно проверить успехи Смирнова.

Я тихо открыл потайную дверь в свою маленькую систему туннелей. Морозный паучок в углу комнаты шевельнулся, заметив движение, но быстро успокоился, распознав хозяина.

Спустился в землянку по узкому проходу. Воздух стал холоднее и влажнее, запахло свежевскопанной землёй и химическими реактивами. Подземная лаборатория появилась в поле зрения. Я увидел, что Смирнов спит прямо за столом, уронив голову на руки. Вокруг него царил творческий хаос: колбы, реторты, перегонные кубы теснились на самодельных полках, сделанных из досок и ящиков. Повсюду валялись инструменты и образцы тканей монстров.

Посмотрел на результаты работы. Судя по записям и готовым ёмкостям, он сделал около 20 литров противоядия против степных ползунов. Закрытая тара стояла рядом, готовая к использованию. Этого должно хватить для начала, но предстоит ещё расфасовать зелье по отдельным бутылкам для удобства применения.

– Павел Александрович? – разлепил глаза мужик, почувствовав моё присутствие. – Вы?

– Нет, – покачал головой с серьёзным видом. – Это двойник Павла.

Смирнов вскочил так резко, что опрокинул стул. Его глаза расширились от испуга, а руки непроизвольно схватились за край стола, уронив одну из колб. А ведь я даже не соврал.

– Снова шутите… – пробормотал он, протирая заспанные глаза трясущимися руками. – Я изучил яд степных ползунов. Если бы не ваша кровь, то у меня бы ничего не получилось.

Поднял бровь, ожидая продолжения.

– Их яд крайне интересный, – начал Смирнов, оправившись от испуга. – Как бы я ни пытался, просто так найти противоядие не получается. Словно токсин постоянно меняется, адаптируется, но благодаря вашей крови… – Игорь Николаевич с восхищением посмотрел на меня. – Она словно фиксирует свойства и потом уже их ослабляет. Вам очень повезло иметь такую особенность.

– Наверное, – кивнул, вспомнив, как чуть не погиб тогда в поезде от первой встречи со степным ползуном.

– Благодаря частям монстра, которые вы добыли, я смог усилить действие противоядия, – продолжил Смирнов с азартом учёного, открывшего что-то новое. – Эффект должен увеличиться в три раза! Это позволит магам вообще не чувствовать оцепенения и слабости во время атаки ползунов.

Он показывал мне какие-то схемы и расчёты, испещрённые формулами и диаграммами. Я не понимал и половины, но было видно, что мужик достиг значительного прогресса.

– Отлично, – оценил его работу. – Но я просил сначала заняться разбавлением зелий для солдат, потом кожей и только в последнюю очередь этим.

– Вот! – торжествующе указал он на большой чан, стоящий в углу лаборатории. – Тут сорок литров смешанных зелий, и ещё можно разбавить в три раза без потери эффективности. Что касается кожи… Я кое-что попробовал, разрешите показать?

Бросил взгляд на бадью. Нужно будет перенести её наверх и раздать солдатам. Если Смирнов не преувеличивает и зелье можно разбавить ещё в три раза, то мы обеспечим весь отряд на месяц интенсивных боёв.

Тем временем мужик подвёл меня к какому-то верстаку в дальнем углу землянки. На нём лежало несколько образцов шкуры степных ползунов, натянутых на деревянные рамы.

– Кожа степных ползунов очень крепкая, – начал Игорь Николаевич, поглаживая один из образцов. – Это вы и так знаете, но вот что её делает такой?

– Я должен спросить или ты сам ответишь? – чуть склонил голову, наблюдая за его энтузиазмом.

– Простите, – произнёс мужик. – Привычка… Вот, смотрите!

Он взял один из образцов кожи и продемонстрировал мне, что на самом деле шкура не такая уж и крепкая. Смирнов почистил её от каких-то наростов, растянул, и теперь структура изменилась, потеряв большую часть своих защитных свойств. Обычная иголка легко протыкала её насквозь.

– Вся суть – в их магии и яде, – улыбнулся отец Ольги, явно гордясь своим открытием. – Если выпустить магию и чуть использовать яд, то…

Смирнов продемонстрировал другой образец кожи, обработанный по его методу. Он начал тыкать в неё ножом, но лезвие не могло пробить даже поверхностный слой. На лице мужика играла довольная улыбка.

Я выдохнул с облегчением: «Значит, идея с бронёй всё-таки жизнеспособна». Но тут же нахмурился: «Получается, использовать её могут только маги?» Это немного рушило мой план обеспечить защитой всех своих людей.

Ещё и яд на ней. Такое, пожалуй, смогу перенести только я. И снова облом! Хотя… Мозг тут же сложил несколько идей в одну картину.

– А если, допустим… – я свёл брови, формулируя мысль. – Если на неё нанести смесь яда и моей крови с противоядием, эффект самого отравления будет подавлен?

– Что? – удивился Смирнов, глядя на меня с недоумением. – Подождите…

Он тут же бросился к чану с антидотом, налил немного в бутылёк и вернулся к верстаку. Смазал кожу ядом степного ползуна и поверх нанёс противоядие. После этого попробовал проткнуть обработанный материал: кожа осталась целой, не поддаваясь острию.

– Невероятно! – воскликнул он, подняв на меня изумлённый взгляд. – Как вы догадались? Ведь точно! Яд никуда не исчезает, а просто не работает, хотя продолжает существовать в ткани. Гениально!

– У тебя есть манапыль? – спросил я, уже видя, как складывается решение головоломки.

– Немного… – опустил глаза мужик, словно признаваясь в проступке.

Я взял у него меньше одного грамма драгоценного порошка, нанёс на кожу и повторил процедуру с ядом и противоядием. Результат превзошёл ожидания: теперь кожа работала как полноценная броня даже без поддержки магии.

– Господин! – Смирнов едва не подпрыгивал от восторга. – Вы придумали, как использовать это обычным людям? Гениально!

– Сделай мне пока что-то похожее на костюм, – прервал излияния. – Попробую её в деле. Если всё будет хорошо, изготовим ещё. Сколько полных костюмов выйдет из семидесяти трёх шкур?

– На взрослого мужчину или женщину? – уточнил отец Ольги, мысленно прикидывая расход.

– В основном на мужчин.

– Тогда… – поднял он взгляд к потолку и начал считать. – Около тридцати полных комплектов, если экономно кроить.

– Мало, – покачал головой. – Придётся добывать ещё.

Я оглядел лабораторию. Сейчас здесь царил творческий беспорядок – колбы, реторты, странные приборы, названий которых даже не знал.

Смирнов работал не покладая рук, и результаты впечатляли. Не каждый алхимик за такой короткий срок смог бы сделать столько открытий. Видимо, яблоко от яблони недалеко падает – талант Ольги явно наследственный.

– Покажи мне разбавленные зелья, – попросил я, переходя к следующему пункту.

Смирнов провёл меня к большому чану, стоявшему у стены. Открыл крышку, демонстрируя содержимое. Жидкость слегка мерцала в тусклом свете фонарей, меняя цвет от зеленоватого до синего.

– Сорок литров смешанных зелий: выносливость, скорость, сила, лечение и восстановление магии, – с гордостью пояснил мужик. – Также то, что уменьшает боль и питательный состав. Всё соединено в правильных пропорциях. И, как уже говорил, можно разбавить ещё в три раза без потери эффективности.

– Нужно перенести наверх, – решил я. – Завтра выступаем.

Взялся за ручки чана, собираясь тащить его к выходу. Медленно двинулся по туннелю в сторону кабинета. Смирнов засеменил следом, беспокоясь за сохранность своего творения.

– Осторожнее, господин! Если прольётся, эффект может быть неожиданным…

Я хмыкнул, но совет принял к сведению. Двигался аккуратно, стараясь не расплескать ни капли. По пути капало, конечно, но ничего страшного. Донёс чан до кабинета, а оттуда переместил в общую казарму, поставив у стены. Завтра распределим по флягам солдат.

– Продолжай работу над бронёй, – сказал я Смирнову, который всё это время тревожно следил за перемещением ценного груза. – И не забудь отдохнуть. Твои успехи впечатляют, но мне нужен алхимик в работоспособном состоянии.

Мужик кивнул, явно польщённый похвалой. Он поклонился и отправился обратно в лабораторию, уже на ходу бормоча что-то о новых экспериментах с манапылью и регенерирующими свойствами шкур.

Я же вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух. После спёртой атмосферы подземелья это ощущалось как глоток воды в пустыне. Голова немного прояснилась. Теперь можно сосредоточиться на главной проблеме.

Ещё один день остался до выхода в бой. За это время нужно выяснить, кто из наших высокопоставленных офицеров действительно предатель…

Караульные у казармы козырнули при виде меня. Я кивнул им и пошёл дальше по гарнизону. Где-то в штабных палатках обитал Сосулькин. Человек, которого все уже считали предателем. Нужно с ним поговорить и понять, действительно ли он невиновен или это ещё одна партия в сложной игре.

Вдалеке шёл очередной бой. Работала артиллерия, небо освещали вспышки, словно молнии во время грозы. Приглушённый грохот доносился до лагеря волнами. Солдаты сновали туда-сюда, санитары тащили раненых, офицеры выкрикивали команды. Жизнь кипела, несмотря на ночное время.

Я в который раз задался вопросом: почему они сражаются ночью? Обычно крупные операции проводят днём, когда видимость лучше, а ночь используют для перегруппировки и тайных вылазок. Что-то здесь не сходится, и это ещё больше укрепляло мои подозрения.

По пути прокручивал в голове информацию, имеющуюся у меня на данный момент. Топоров подозревает Сосулькина. Орден Амбиверы подозревает Топорова. Семьсот человек погибли за одну ночь, и никто не видел, как это произошло. Кроме того, я заметил странную тварь во время вылазки… Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

Спросил у нескольких офицеров, где найти майора Сосулькина. Судя по тому, с каким пренебрежением они отвечали, слухи уже разлетелись по всему лагерю. Мужика заочно признали виновным в предательстве и гибели солдат.

– Сосулькин? – скривился один из лейтенантов, которого я встретил у штабной палатки. – Этот предатель ещё имеет наглость оставаться в лагере. Его палатка там, за офицерской столовой.

– На вашем месте, капитан, я бы держался от него подальше, – добавил другой офицер, подойдя ближе. – Говорят, Топоров уже подписал приказ о расстреле. Осталось только трибунал провести – для формальности.

Я поблагодарил за информацию и двинулся в указанном направлении. Чем ближе подходил к штабной части лагеря, тем больше ощущал на себе взгляды. Офицеры косились, солдаты шептались за спиной. Моё появление здесь явно не осталось незамеченным.

Интересно, хоть кто-то из них задался вопросами о том, зачем, почему и из-за чего именно здесь и сейчас произошла такая катастрофа? Я знал Сосулькина не так долго, но он произвёл впечатление расчётливого стратега. Майор бы не стал так глупо подставляться. Всё выглядело слишком очевидно, слишком грубо. Хотя… Может, в этом и был его план?

После почти часа блужданий мне наконец-то подсказали точное местонахождение опального майора. Его палатка оказалась в отдалении от остальных, практически на краю лагеря. У входа стояли двое часовых с ружьями наготове – не то охрана, не то стража.

Подойдя ближе, почувствовал на себе их тяжёлые взгляды. Они не пытались скрыть неприязнь, смотрели так, словно я был сообщником предателя.

– К майору Сосулькину, – объявил, остановившись перед ними.

– Зачем? – хмуро спросил один из солдат, не спеша отходить в сторону.

– По личному делу, – не стал вдаваться в подробности. – Он ждёт меня.

Часовые переглянулись, но препятствовать не стали. Я сделал вид, что стучу по брезентовому полотну палатки.

– Эдуард Антонович, это Магинский! – объявил о своём прибытии.

– Заходи, – донеслось после короткой паузы.

Внутри палатки было чуть теплее, чем снаружи. Тусклая керосиновая лампа, стоявшая на небольшом походном столе, бросала желтоватый свет, создавая длинные тени.

Обстановка не отличалась изысками: походная кровать, стол, пара ящиков вместо стульев и сундук в углу. На столе лежали бумаги, карты и стояла наполовину пустая бутылка коньяка.

Сосулькин сидел за столом. Вид у него был потрёпанный: обычно аккуратная форма измята и расстёгнута, волосы в беспорядке, глаза покраснели то ли от недосыпа, то ли от алкоголя. Но, несмотря на внешнюю расхлябанность, взгляд оставался острым и внимательным.

– Слышал? – спросил майор, не поднимаясь. – Хотя… Уже все говорят. Решили меня подставить.

– Кто? – уточнил я, присаживаясь на один из ящиков.

– А тебя послали узнать, предатель я или нет? – улыбнулся Сосулькин, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

– Да, – честно признался, не вижу смысла в хитростях. – Вот только не понимаю, с чего они решили, что вы мне признаетесь.

– Предатель не я, а Топоров! – тут же выпалил майор шёпотом, ударив кулаком по столу так, что бумаги подпрыгнули.

– Правда? – поднял брови, изображая удивление.

Почти ничего неожиданного. Оба валят вину друг на друга. Вот только Амбивера тоже считает, что полковник может быть замешан… Совпадение?

– У меня есть доказательства, – оскалился Сосулькин, глядя прямо в мои глаза.