Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

«Нет, – неожиданно ответил дух. – Не сейчас. Я могу учить тебя и отсюда. Но когда ты освоишь базовые техники, когда научишься контролировать малых духов… Тогда тебе понадобится моя полная сила. И ты освободишь меня, уже зная, как удержать в подчинении».

Умно. Очень умно. Он предлагает вариант, который кажется безопасным для меня, – обучение без немедленного освобождения. И даже намекает, что я смогу контролировать его после этого. Заманчивая перспектива, но…

«А что помешает тебе научить неправильно? – задал я очевидный вопрос. – Дать ложные знания, которые сработают против меня в критический момент?»

Диск пульсировал ровно, словно дух тщательно обдумывал ответ.

«Клянусь своей посмертной сущностью, – наконец произнёс он торжественно. – Если я солгу тебе, если намеренно введу в заблуждение, моя душа рассеется в ничто. Это клятва, которой не может пренебречь ни один дух».

Интересно. Если и правда так, то весьма серьёзная гарантия. Для духа полное исчезновение – хуже, чем смерть для живого. Конец всего, абсолютное небытие.

«Подумаю над твоим предложением, – ответил я, решив не торопиться. – А пока посиди тихо. Будешь шуметь – найду способ заставить тебя замолчать».

«Жду твоего решения, – голос духа звучал теперь почти смиренно. – Но помни: время не на твоей стороне. Мои воины будут искать тебя и рано или поздно найдут».

Я мысленно отстранился, прерывая контакт. Слова хана эхом отдавались в сознании.

Ещё один учитель, значит? Нужно будет сначала убедиться, что ему можно доверять и вообще его слова имеют хоть какой-то вес, а пока… Перейдём к опытам.

Тут же попробовал то, о чём говорила шаманка. Дух у меня есть – древний и сильный. Значит, у него должно быть много эссенции. Вот только как её собрать, когда он в диске из руха?

Сосредоточился на душе и потянул энергию. Представил, как моя сущность окутывает диск и высасывает силу. Ни черта… А если так? Визуализировал процесс иначе: я как губка, впитывающая влагу. Тот же эффект – ноль.

Хм… Сама возможность и перспективы поглотили меня настолько, что полностью сосредоточился на этом. Перед глазами стояла картина: я, окружённый армией призраков, указывающий перстом на врагов, а бестелесная орда послушно рвёт их на части. Заманчиво, что и говорить.

А что будет, если… своей аурой прикоснуться к диску? Мысленно потянулся, «дотронулся» до белой поверхности. Вспышка! Как тысяча солнц одновременно взорвалась в моей голове! Мир перевернулся, закрутился, меня словно протащило через игольное ушко.

Открыл глаза. Мы по-прежнему скачем. Всё вроде бы как прежде, но… что-то изменилось. Ракурс? Точка обзора? Странное чувство, словно я смотрю на мир не с привычной высоты.

Стоп. Я вижу… себя? Какого монстра я смотрю на себя со спины? Так, стоп! А почему я держу себя? То есть почему мои руки обхватывают мою же талию? Но это не мои руки! Маленькие, смуглые! Чего⁈

Отпустил и потрогал. Мать моя Василиса… Да я в теле монголки! Охренеть… Сижу сзади на своём же коне, обнимаю собственную спину!

Проверил грудь. Да, как и думал, плоская, как юмор местных жителей. Но это определённо женское тело! Маленькое, жилистое, гибкое. А самое странное чувство: там, где привычно ощущалась определённая тяжесть, теперь… ничего. Пустота.

Охренеть можно! Я в женском теле, да ещё и верхом на лошади! Кто бы мог подумать, что скакать в седле с женской анатомией – совсем другой опыт. Не сказать, что неприятный, но чертовски странный.

Попытался вдохнуть, и тут новое открытие: лёгкие меньше. Не могу набрать привычный объём воздуха. И рёбра какие-то… жёсткие, словно корсет стягивает грудную клетку. Как женщины вообще живут в этих компактных телах?

Сердце – не моё сердце! – забилось как сумасшедшее. Паника накрыла горячей волной. Что если я застряну здесь? В этом чужом, неправильном теле? Как вернуться обратно?

Потянулся к пространственному кольцу. Да! Я могу до него дотронуться. Вот я внутри. И увидел… Да ладно? Рядом с диском была душа Алтантуяи – крошечный светящийся силуэт, копия её физического тела, но сотканная из света. Душа трепетала, словно испуганная птица в клетке, металась из стороны в сторону.

Твою мать, я выбил её из собственного тела! Захватил, как дом, выставив хозяина за дверь. Вытеснил душу, занял её место, присвоил физическую оболочку! Именно так рухи захватывают людей, именно это пытался сделать со мной хан!

Стоило снова коснуться светящейся фигурки, и вдруг вспышка. Я опять почувствовал правильную тяжесть между ног. Своё тело, свои мышцы, свои кости. Вернулся!

Монголка сильнее меня сжала. Она даже не поняла, что на мгновение стала бездомной, безбилетным пассажиром в пространственном вагоне. Вот это поворот! Как? Почему? Плевать! У меня есть способность занимать чужое тело.

Внутри мой хомяк описался от счастья. Это же… Это же невероятная способность! Вселяться в других людей, контролировать их действия, получать доступ к их чувствам. Шпионаж, саботаж, манипуляции – горизонты открылись головокружительные.

Но нужно проверить, не разовая ли это удача. Может, с шаманкой получилось из-за её особой связи с духовным миром. А с обычными людьми сработает?

Подъехал к Жаслану, коснулся его руки и диска одновременно. Вспышка. И охотник заулыбался. Вернее, это я улыбался его губами.

Странное ощущение: более жёсткие мышцы лица, щетина колет изнутри щёки, зубы крупнее и с щербинкой спереди. Тело словно скафандр – тяжёлое, неповоротливое, с болью в пояснице и правом колене.

Остальные косились на него, как на ненормального. Ещё бы, это я радовался, что у меня получилось. Я, мляха-муха, в теле Жаслана, и никто ничего не заметил!

«Да!» – кричал внутри себя.

Продолжил опыты, вернулся в своё тело. Следующий испытуемый – Бат. Снова вышло. Тело оказалось полной противоположностью моему. Я словно нырнул в шкуру медведя – неповоротливую, тяжёлую, но невероятно мощную. Каждое движение требовало больше усилий.

Первым делом попробовал сжать кулак. Пальцы Бата – толстые, мозолистые, с расплющенными от постоянных ударов костяшками – двигались будто с неохотой. Попытался повернуть голову и тут же ощутил резкую боль в шее. Застарелая травма или просто возрастное? Неважно. В бою такое ограничение подвижности могло стоить жизни. Придётся компенсировать, поворачивая всё тело целиком.

Сделал глубокий вдох, и лёгкие Бата отозвались влажным хрипом. Небольшая простуда, похоже, или начинающийся бронхит от постоянной пыли степей. Ещё одна слабость, о которой нужно помнить.

Но есть и преимущества. Равновесие – безупречное, центр тяжести расположен низко. Такого не сдвинешь с места, если он сам не захочет. И термоизоляция на высоте. Тело Бата генерировало столько тепла, что даже в холодную ночь ему, наверное, не требовался плащ.

Потянулся к мечу на поясе – движение вышло неуклюжим, пальцы соскользнули с рукояти. Чужая моторика, чужие мышечные рефлексы – нужно привыкнуть, приспособиться. Сосредоточился и попробовал снова, теперь медленнее, контролируя каждое напряжение мышц. На этот раз получилось лучше. Ладонь легла на рукоять, пальцы сжались. Я начал медленно вытаскивать меч из ножен, ощущая, как непривычно двигаются мышцы плеча и предплечья.

– Бат? Что ты делаешь? – окликнул меня Жаслан.

Я повернулся слишком резко, и шея снова отозвалась болью. Увидел настороженное лицо охотника. Он смотрел на обнажённый наполовину меч с явным недоумением.

– Проверяю лезвие, – ответил, с удивлением слыша, как низко и хрипло звучит голос Бата. – Кажется, затупилось.

Жаслан кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Я случайно мог выбрать неподходящий момент для проверки оружия или делать это не так, как обычно делал Бат. Тонкости поведения, о которых не мог знать, находясь в чужом теле.

Это был важный урок. Недостаточно просто управлять телом, нужно ещё и имитировать привычки, манеры, особенности речи носителя. Иначе маскировка будет раскрыта.

Я вложил меч обратно в ножны, на этот раз движение вышло более плавным. И отвернулся от Жаслана, делая вид, что осматриваю горизонт. Нужно было свести взаимодействие с остальными к минимуму, пока я в чужом теле.

Вот что ещё интересно: втеле Бата я чувствовал постоянное, приглушённое раздражение. Не своё, а его. Словно эмоциональный фон, встроенный в саму физиологию. Попробовал прислушаться к этому ощущению. Да, определённо это была не моя эмоция. Что-то похожее на смесь нетерпения и настороженности, с примесью хронической усталости. Базовое состояние Бата, возможно, результат его жизненного опыта и характера.

Это открывает интересные перспективы. Эмоциональный фон может дать подсказки о том, как вести себя в образе носителя. А возможно, со временем я научусь распознавать по нему и более конкретные вещи – отношение к окружающим, скрытые мотивы, тайные страхи.

Решил не затягивать этот эксперимент. Несмотря на силу тела монгола, в нём было слишком много ограничений, слишком много «шума» в виде боли и дискомфорта. Для первых опытов лучше использовать более здоровые и гибкие тела.

Я мысленно потянулся к своей душе, плавающей рядом с диском хана, и… Проверил на всех. В каждом случае – успех. Я мог контролировать их тела, видеть их глазами, слышать их ушами. При этом всякий раз возвращение в своё тело происходило так же легко, как и захват чужого. Прикоснулся к плавающей душе – вспышка, и я снова я.

– Русский, что с тобой происходит? – внезапно спросил Жаслан, прервав мои эксперименты.

Его голос звучал напряжённо, с примесью тревоги и суеверного страха. Я посмотрел на монгола, не понимая причины беспокойства.

– В каком смысле? – уточнил, оглядывая себя. Вроде всё цело, кровью не истекаю, конечности на месте.

– Ты… умираешь, – проговорил мужик, делая защитный жест. – Мы все видели. Глаза пустеют, дыхание останавливается. Потом ты снова оживаешь и снова умираешь. Что это за колдовство?

Вот чёрт! Я не учёл самого очевидного: когда душа покидает тело, оно не продолжает функционировать автоматически, а замирает, впадает в подобие смерти или глубокого транса.

– Шаманская техника, – соврал, стараясь звучать уверенно. – Учусь разделять дух и плоть.

Жаслан нахмурился, но кивнул. Мой статус новоявленного шамана даёт некоторую свободу действий. Любые странности можно было списать на мистические практики. Но остальные монголы смотрели на меня с нескрываемым страхом. Особенно Бат, который сейчас держался на максимальном расстоянии, словно я заразен.

– Ты становился пустым, – покачал головой монгол, – как скорлупа без жизни внутри. Даже великие шаманы не делают этого настолько часто. Опасно.

– Опасно? – переспросил я.

– Если душа долго отсутствует, тело может отвергнуть её, – пояснили мне. – Или другие духи могут занять пустое вместилище.

Вот это уже серьёзная проблема. Получается, пока я развлекаюсь, путешествуя по чужим телам, моё собственное остаётся уязвимым. Беззащитная оболочка, открытая для любого проходящего мимо духа или призрака.

Более того, физически моё тело тоже беззащитно в этот момент. Если начнётся бой или просто кто-то решит воткнуть нож в спину «впавшему в транс» русскому, я не смогу отреагировать.

Ещё понял, что после проникновения в чужое тело воспоминаний не остаётся. Я не мог читать их мысли или получить доступ к памяти. Хреново, вот это было бы… Любая магия отдыхает! Я сразу бы знал все планы врага или союзника. Но чего нет, того нет. Зато контроль тела полный – от мизинца на ноге до кончика языка.

Те, кто перемещались к диску с великим старым ханом, ничего не помнили. Совершенно ничего! Полный провал в памяти! Я мог вселиться в Жаслана, приказать ему зарезать Бата, вернуться в своё тело, и охотник бы очнулся с окровавленным ножом в руке, не понимая, что произошло.

И главное! Я могу разговаривать по-монгольски! Не знаю, как, просто говорил по-русски, а рот выдавал правильную речь, и я даже понимал. Полная языковая адаптация. Теперь можно общаться с местными без переводчика, узнавать информацию из первых уст, вести переговоры. Вот это подарок… Конечно, не то, что я хотел от великого духа, мне бы его силы получить, но тоже очень хорошо. Мозг уже подкинул десятки вариантов, как смогу это использовать.

Шпионаж – проникнуть в тело приближённого хана или его жены-руха, подслушать секретные переговоры, узнать о планах врагов.

Саботаж – занять тело часового и открыть ворота осаждённого города или вселиться в командира и отдать самоубийственный приказ.

Убийства – использовать чужие руки, чтобы устранить врага, а потом вернуться в своё тело, оставив бедолагу разбираться с последствиями.

Дипломатия – говорить через министра, вести переговоры от имени влиятельных людей.

Есть ещё много чего, что нужно проверить. Как далеко может находиться носитель? Сколько времени я могу удерживать контроль? Могу ли использовать магию носителя? Что будет, если носитель погибнет, пока я в нём? Вопросов много.

Когда пришёл в себя от детской радости новой «игрушке», то обнаружил, что мы приближаемся к какому-то крупному городу. Вдалеке виднелись стены, башни, массивные юрты. Дым от сотен костров поднимался к небу, создавая серую пелену над городом. Но что-то было не так: слишком много людей суетилось у стен, слишком много коней, повозок, оружия.

– А почему там?.. – указал я рукой на явно нештатную ситуацию.

– Джунгары! – ответил Жаслан и поморщился, словно укусил лимон. – Они напали на столицу.

– Сука… – выдохнул, осознавая масштаб катастрофы. – И как мне?..

Все планы летели к чертям. Я рассчитывал просто войти в город, найти кристалл и выйти. А тут целое вражеское войско преграждает путь.

– Никак! – помотал головой мужик. – Город под осадой, никого не пустят. Что-то в этот раз они совсем обнаглели.

Вот что за дикие люди? Позади, скорее всего, эти шаманы, впереди – войско джунгаров и нужная мне столица.

Мы остановились. Жаслан спрыгнул с коня, лицо его стало торжественным, глаза засияли лихорадочным блеском. Остальные монголы тоже спешились, обнажили оружие.

– На этом наши пути расходятся, русский! – заявил Жаслан. – Мы как дети великого хана обязаны участвовать в войне. Это выше задания, это наш долг.

Глянул на остальных. Все уже собрались подыхать, достали оружие, на лицах – эмоции восторженных смертников. Идиоты, они понимают, что впятером против войска… Никаких шансов. Но как их переубедить? В глазах горит тот особый огонь – фанатичная решимость, которую ничем не потушишь. Готовность умереть за родину, за честь, за светлую память предков. Логикой тут не поможешь.

– Уходи! – посоветовал мне Жаслан. – Или жди, когда наш народ отгонит врагов. Тогда попробуй попасть в Каракорум. Люди хунтайжи… Найди их. Прощай! Надеюсь, мы с тобой пересечёмся в других жизнях, русский шаман.

Он действительно верил, что может пробиться к своим через целое вражеское войско. Трогательно, если бы не было так глупо.

А в моей голове уже вертелись шестерёнки, просчитывая варианты. Мне нужен был доступ в город, нужен кристалл. Нужны монголы как союзники, а не как красивые трупы на поле боя.

И тут меня осенило. Безумный план, рискованный до предела, но… Если сработает, я получу всё, что хочу, и даже больше.

– Жаслан! – окликнул монгола, уже готового броситься в самоубийственную атаку. – Подожди! У меня есть идея.

Артемий Скабер
Двойник короля 18

Глава 1

Мышцы спины ныли от неудобной позы, каждый толчок коня отдавался болью между лопаток. Руки связаны за спиной, плечи выкручены назад под неестественным углом. Суставы протестовали, посылая острые импульсы в мозг. Верёвка впивалась в запястья, оставляя красные борозды на коже, – грубые волокна царапали, жгли при каждом движении.

Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу, слюна загустела. Пыль забивалась в ноздри, скрипела на зубах. Хотелось сплюнуть, но даже это простое действие причиняло дискомфорт.

Бат с Жасланом тащили меня к лагерю джунгаров молча, сосредоточенно, с каменными лицами. Один держал поводья моего коня, второй поддерживал в седле, чтобы я не свалился. Их движения были профессиональными, отработанными – опытные воины, выполняющие задачу.

Солнце било прямо в глаза. Жара стояла такая, что воздух дрожал маревом. Пот стекал по лицу, щипал кожу. Конь подо мной фыркал и мотал головой, чувствуя моё напряжение. Животное неспокойно переступало, уши его поворачивались в разные стороны. Инстинкт подсказывал об опасности.

«Если всё пойдёт по плану, через пару часов я буду в самом сердце вражеского лагеря», – пронеслось в голове. Мысль была одновременно волнующей и тревожной.

Много переменных, много неизвестных факторов, но альтернативы не было. Прямая атака на лагерь в несколько десятков тысяч человек – самоубийство, дипломатия тоже не сработает. Остаётся только хитрость.

Жаслан и Бат сыграют в перебежчиков и привезут подарок в виде меня – русского аристократа с землёй и кучей кристаллов. Живого свидетеля побед монгольских воинов.

По идее, должны купиться. Точнее, не так: меня заберут, а вот монголам не поверят, но это я уже предусмотрел. Джунгары не самые доверчивые ребята, особенно к своим заклятым врагам. Их глаза будут буравить спины Бата и Жаслана, ожидая предательства. Подозрительность – национальная черта степняков. Каждый враг может оказаться лазутчиком, каждый союзник – потенциальным предателем. Такова жизнь в степи, где выживает только самый хитрый и осторожный.

Пока есть время, продумаю остальное – детали, нюансы, возможные развилки сценария.

Кожей ощущал каждое движение коня, каждый шаг отдавался болью в связанных руках. Мышцы затекали, немели, но это было неважно, главное – сохранить ясность мышления.

Воздух становился гуще. Запах лошадиного пота смешивался с дымом костров. Ветер принёс аромат жареного мяса и кислого кумыса. Лагерь приближается, где-то впереди уже виднеются первые дымки.

Многие ходы мне пока не известны, но это нормально. Невозможно просчитать все варианты заранее. Главное – иметь базовый план и готовность к импровизации.

Сердце стучало ровно: ни страха, ни паники, только холодный расчёт и анализ. Адреналин есть, но он под контролем. Обостряет чувства, ускоряет реакции, но не мешает думать.

Посмотрим, что там решат со мной делать. От этого и буду дальше прыгать. Степняки предсказуемы в своей непредсказуемости: либо сразу к генералу – если захотят покрасоваться уловом, либо в клетку – если решат, что я слишком опасен, либо попытаются использовать для обмена на что-то ценное. Каждый сценарий имеет свои плюсы и минусы. К генералу – быстро, но рискованно. В клетку – безопасно, но медленно. Обмен – ожидаемо, но открывает дополнительные возможности.

Закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Мышцы шеи чуть отпустило, дыхание выровнялось. Поза всё ещё неудобная, хоть и терпимая.

Решил отвлечься. Много всего пришло в шаловливые лапки внутреннего хомяка. Мозг начал перебирать варианты, просчитывать ходы. План стал обрастать деталями, как дерево – листвой после зимы. Я русский шаман. Знаю, что делать и как, нужна только практика. Магия пульсировала внутри, готовая к использованию. Лёд собирался под кожей кончиков пальцев, холодный и острый. Стоит только захотеть, и он вырвется наружу при первой необходимости.

Сила имеется, опыт, знания – тоже, остаётся только правильно всё применить. У меня есть ручная учительница и древний дух. Правда, он мутный, непредсказуемый, но я могу его использовать, чтобы стать сильнее. Нужно только разобраться, как из него вытягивать эссенцию без риска для себя. Можно попробовать посотрудничать, но только после того, как я полностью удостоверюсь в том, что контроль и все козыри на моей стороне.

Шаманка должна в этом помочь. Главное – ей не знать, что я заточил их великого духа. А то хрен разберёт, вдруг какие-то чувства патриотизма вспыхнут? Женщины непредсказуемы, особенно когда дело касается родины, традиций, духовных ценностей. Логика отступает на второй план, вперёд выходят эмоции.

Следующее – возможность перемещаться в чужие тела… Язык немел от предвкушения. Именно эту способность я хотел использовать, чтобы избавиться от джунгаров. Элегантно, эффективно, без лишних жертв среди моих людей.

Когда они свалят, дальше будет уже проще работать с монголами. Один враг вместо двух. Мои планы даже стали более реализуемыми, всё складывается удачно.

Через ресницы наблюдал за дорогой. Пыль клубилась под копытами, создавая серое облако. Солнце клонилось к закату, лучи стали косыми, менее жгучими.

Есть несколько сложностей. Но никто и не говорил, что будет легко. Тело уязвимо, когда я покидаю его. Каждую секунду, пока душа вне «сосуда», я рискую. Ещё нельзя оставлять его надолго, а то кто-то может занять мою тушку. Это как бросить дом с открытой дверью: любой может зайти и обосноваться. А выгнать незваного гостя из собственного тела – задача не из простых. Вопрос требует изучения. Теория есть, но практики мало. Пальцы чуть подрагивали от желания попробовать. Вот на джунгарах и потренируюсь, идеальные условия для экспериментов.

Вообще, кому в голову пришло прийти и начать брать столицу измором? Ладно бы численное преимущество было подавляющим, ладно бы план был гениальным, но нет – просто пришли и сели под стенами. Это у них тут такая традиция, как мне сказали. То одни к другим ходят, пытаются захватить, то эти – к тем. Раз в несколько лет и так уже на протяжении десятилетий. В ожидании, что именно сейчас повезёт, как ритуал какой-то. Хрипло усмехнулся, заработав тычок в бок от Бата.

«Играй роль», – напомнил сам себе. Пленник не должен выглядеть довольным. Изобразил страдание и злость. Вот только ничего, кроме ухмылки, у меня этот тычок не вызвал.

Так что их нападение… Глупое, нерациональное, пустая трата ресурсов. Но для степняков, как я понял, важен сам процесс, а не результат. Показать силу, проверить противника, подтвердить статус – политика через кровь и железо.

Пульс участился, когда вдалеке показались очертания лагеря – огромный город из юрт, палаток, загонов для лошадей. Дым костров поднимался вверх десятками столбов. Звуки доносились уже отчётливо – лай собак, ржание коней, голоса людей.

Я привык, если что-то делать, то только в ожидании результата – конкретного, измеримого, полезного. Но здесь другая философия.:важен путь, а не цель.

Глянул в ту сторону, откуда мы уехали. Своего коня и шаманку оставил на попечение группе, они тут рядышком будут ждать сигнала. Лагерь в нескольких километрах от границы основного места расположения джунгаров. Достаточно далеко, чтобы их не обнаружили, но при этом близко, чтобы я смог до них добраться.

Вспомнил, как объяснял им свою задумку. Вот же упрямые люди! Пытался их переубедить, перечислял преимущества дипломатического решения. Я доказывал, что русский дипломат может решить проблему войны без кровопролития, договориться с джунгарами, чтобы те ушли домой. А они не верят. «Только когда их полностью разобьют и казнят генерала, который напал, тогда и уйдут», – отвечали мне. И каждый, сука, убеждён, что именно он это сделает! Как? Детали не важны… Есть конь, меч, и этого достаточно. Почти услышал в голове их голоса – уверенные, полные слепой веры в победу.

Желудок сжался от голода. Давно ничего не ел, а физическое напряжение забирает силы. Во рту пересохло ещё сильнее.

Ладно, что-то я отвлёкся. Мысли разбежались, а нужно сосредоточиться. В уши ударил гул тысяч голосов, ржание коней, звон металла о металл. Лагерь встретил нас шумом и гамом.

Бат, собака, чтоб тебя кашель одолел! На хрена он мне кляп запихнул в рот? Грубая ткань впивалась в уголки губ, давила на язык. Дышать приходилось через нос, а воздуха не хватало. Слюна накапливалась, но проглотить её было сложно. Правда, без кляпа роль пленника выглядела бы менее убедительно. Детали важны, каждая мелочь добавляет правдоподобности. Джунгары должны поверить, что перед ними действительно захваченный враг.

Остановка. Монголы заговорили. Понеслась!

Меня проверили. Ну как проверили… Просто взяли за волосы и посмотрели. Жёсткие пальцы вцепились в затылок, дёрнули голову назад. Боль прострелила от корней волос до основания черепа. Перед глазами – чужое лицо, смуглое, с резкими чертами.

Я изобразил злость, отчаяние и что-то ещё. Мышцы лица напряглись, брови сошлись на переносице. Зрачки расширились, вены на шее вздулись, дыхание стало быстрым и неровным. А то ещё не поверят, что меня действительно схватили.

Лицо джунгара выражало удовлетворение. Он кивнул своим товарищам, что-то сказал – тон был одобрительный. Похоже, спектакль удался.

Джунгары… Одно лицо с монголами. Те же скулы, те же глаза, тот же разрез век. Разглядывал их, пока мы проезжали мимо первых постов. Обветренная кожа, выжженная солнцем и сухим ветром. Морщины от постоянного прищуривания глаз. Жилистые руки, привыкшие к оружию. Единственное отличие – любят раскрашивать себя и одежду. Красные полосы на щеках, синие линии вдоль рук. Яркие узоры на кожаных доспехах, вышивка на одежде. Кто я такой, чтобы осуждать чужие вкусы? Может, мода. Степная…

Судя по взглядам, а именно они меня интересовали, отнеслись к моим сопровождающим холодно. Каждый взор – как кинжал, брошенный исподтишка. Глаза узкие, недоверчивые. Джунгары не поверили, что монголы решили перейти на их сторону. Ожидаемо.

Кожа на спине покрылась мурашками, несмотря на жару. Инстинкт самосохранения реагировал на враждебность, но это даже хорошо. Подозрительность джунгаров играет мне на руку.

Вот с этим я дольше всего провозился. Объяснял Бату и Жаслану, что их действия – не правда, не предательство, а военная хитрость. Пришлось потратить время, вбивая эту мысль в их гордые головы.

Понятие чести у степняков специфическое. Обмануть врага – доблесть, предать союзника – позор. Но грань между этими поступками тонкая, почти неуловимая. Монголы прямые, как шпала. Сказали – сделали, дали слово – выполнили. Хитрость для них – не самое естественное качество. Благо красноречие и то, что они видели мои способности, как-то сработало.

Огляделся вокруг. Обычный кочевой лагерь, только вместо палаток – юрты, куча лошадей и почти полное отсутствие стационарных построек. Пыль стояла столбом, поднимаемая тысячами ног и копыт. Она забивалась в ноздри, скрипела на зубах, садилась тонким слоем на кожу.

Смотрели джунгары на Бата и Жаслана спокойно, даже с долей издёвки. Мол, поглядите, кого мы тут поймали, – двух перебежчиков и их трофей. Улыбки были холодными, насмешливыми, хотя убивать их не собирались. Во всяком случае, пока. Что два монгола могут против армии в несколько десятков тысяч? Ничего! Скорее развлечение, чем угроза.

Нам выделили сопровождение из местных воинов – четверо джунгаров с оружием наготове. Меня на коне потащили дальше, вглубь лагеря. Копыта глухо стучали по утоптанной земле. Пот струился по спине, впитывался в рубаху.

Слух о том, что русского аристократа схватили, быстро разлетелся по лагерю, сарафанное радио работало безотказно. Те, кто сейчас не были заняты попыткой захватить город, выходили посмотреть на меня. Да уж… Так я ещё не попадал в лагерь к врагу. Чувствовал себя экспонатом в музее под прицелом сотен глаз. Взгляды были разными – любопытными, злобными, насмешливыми. Кто-то показывал пальцем, кто-то что-то говорил соседу.

Нас остановили, окружили и начали разговаривать на повышенных тонах. Единственный минус в этой ситуации – я не понимаю их речь. Вещали джунгары на монгольском, только у них свой говор. И чего решили разделиться, если один народ?

Пришлось использовать то, что уже делал раньше, совсем забыл про это. Я слушал и активизировал пространственное кольцо, связь с девушками внутри позволяла получать переводы в реальном времени. Пришлось немного повозиться, чтобы они услышали, что происходит.

И вот тут началась проблема. Именно поэтому не сделал это раньше. Я слышал голос ушами, и в то же время что-то говорили в голове. Причём синхронно, одновременно. Мозг словно раздвоился, пытаясь обработать два потока информации. Виски сдавило тупой болью, за глазами запульсировала другая – острая. Концентрация рассеивалась, мысли путались.

Кое-как у меня получилось вычленить главное. Джунгары радовались тому, что в их плену оказался русский аристократ и дипломат. Лица их светились гордостью, глаза блестели от удовольствия. Меня должны показать местному генералу в ближайшее время.

Мышцы моего лица напряглись, борясь с желанием расплыться в торжествующей ухмылке. На это и был расчёт, генерал – именно тот, кто мне нужен.

Бата и Жаслана, как я понял, подначивали. Мол, они трусы и решили предать свою страну ради спасения собственной шкуры. Слышал, как бросали им оскорбления, обвинения в трусости и предательстве. Мужикам приходилось нелегко. Жилы на шее Бата вздулись от напряжения, кулаки крепко сжались. Жаслан стоял прямо, будто проглотил копьё. Взгляд его был устремлён в никуда, лицо каменное.

Судя по тому, что узнал про них, это болезненная тема. Честь для степняка – всё. Потерять её означает перестать быть мужчиной, стать изгоем, недостойным даже смерти.

Но держались они правдоподобно, скрывая свою настоящую злость. Лица каменные, только в глазах – бурлящая ярость. Хорошо, что всё это я им объяснил заранее, подготовил морально к унижениям.

Бата и Жаслана не станут убивать. Нужно показать войску, что монголы уже сдаются и перебегают на их сторону. Пропаганда, моральное воздействие на противника. Логика и поведение ничем не отличаются от наших. Люди везде одинаковые – те же амбиции, те же слабости, те же желания.

Лошадь переступила с ноги на ногу. Меня грубо спихнули с седла. Тело сгруппировалось инстинктивно, но со связанными руками приземление вышло жёстким. Я упал набок, ударившись плечом о булыжник. Пыль поднялась облаком, попала в лицо. Мелкие острые камни впились в щёку, нос забило землёй.

Продолжаем поддерживать роль пленника. Кто-то подошёл и плюнул рядом, слюна смешалась с пылью в паре сантиметров от моего лица. Так, а вот это уже перебор. Внутри вскипела злость – холодная и острая.

Шипы льда выросли под ногами у джунгара. Лёд откликнулся на эмоцию мгновенно, холодом пробежал по венам, сконцентрировался в кончиках пальцев, вырвался наружу. Тонкие кристаллы пробили твёрдую землю, выстрелили вверх острыми иглами. Они были длиной с палец, голубоватые, словно вырезанные из чистого хрусталя. Не настолько большие, чтобы серьёзно ранить животное, но достаточно, чтобы испугать его до полусмерти.

Итог получился шумным, громким и очень выразительным. Конь заржал от ужаса, встал на дыбы. Глаза его расширились от страха, ноздри раздулись. Джунгар, не ожидавший подвоха, потерял равновесие.

Смех вырвался из моей груди – искренний и громкий. А плеватор распластался на земле неуклюже и болезненно. Доспехи звякнули о камни, пыль поднялась серым облачком вокруг упавшего тела. Лицо его, перекошенное от удивления и острой боли, стало красным, как спелая свёкла. Кажется, при падении он сильно прикусил язык, и теперь по подбородку медленно текла тонкая струйка ярко-алой крови. Выражение лица было бесценным – смесь боли, удивления и оскорблённого достоинства.