Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 12

Голова гудела, будто колокол. Я с трудом разлепил веки. Темнота. Затхлый запах сырости и плесени ударил в нос. Где я?..

Приподнялся, опираясь на локоть. Каменный пол под спиной – холодный, шершавый. Руки свободны – уже хорошо. Память медленно возвращалась обрывками. Вокзал. Чёрный фургон. Удар в шею.

– Твою мать! – выругался в темноту.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Я осмотрелся. Каменные стены, низкий потолок с трубами. Похоже на подвал или бункер. Откуда-то сбоку доносился тихий стон.

– Павел Александрович… – произнёс Коля. – Вы живы?

– Живее всех живых, – хмыкнул, ощупывая шею. Где ударили, всё ещё саднило.

– Что происходит? – его голос сорвался. – Мы же солдаты! Русской империи! Почему с нами, как с врагами, обращаются?

Паренёк затараторил, перескакивая с одного на другое. Страх, непонимание – всё смешалось в его речи. Коля метался по маленькому помещению, словно мышь в клетке. Бесполезная суета.

– Успокойся! – оборвал его.

– Но как же…

– Слышишь?

Костёв замер, прислушиваясь. Тишина. А потом глухой раскат, будто далёкий гром. Ещё один. И ещё. Земля едва заметно вибрировала под нами.

– Это… – Коля сглотнул. – Пушки? Артиллерия?

– Именно, – кивнул я. – Значит, мы в нужном месте. Линия фронта близко.

Дохляк успокоился, но глаза всё ещё блестели от страха. Я встал, разминая затёкшие мышцы, и осмотрелся внимательнее.

Подвал метра четыре на четыре. Единственный выход – железная дверь справа. Никакой мебели, только два тюфяка в углу. Потолок низкий, я едва не доставал до него макушкой.

Тяжёлые шаги за дверью, лязг замка. В помещение ворвался свет фонаря, на мгновение ослепив. Я заморгал, привыкая.

В проёме стоял тот самый лейтенант, который встречал нас на вокзале. Шрамы на его лице в жёлтом свете лампы казались глубже, прорезая кожу, как рытвины. Чёрные глаза смотрели цепко, оценивающе.

Когда меня вырубили на вокзале, я пришёл в себя через несколько секунд. Почувствовал, что грубые руки тащат тело, слышал тихие переговоры. «Этот из Енисейска… майор распорядился… особый подход… проверить до предела». И решил притвориться, что без сознания. Так можно больше узнать.

Лейтенант прошёл внутрь, оставив дверь приоткрытой. За ним виднелся коридор с земляными стенами, укреплёнными деревянными балками. Военный осмотрел нас, задерживая взгляд на каждой детали. Взял стоявший у стены стул, развернул его и оседлал, положив руки на спинку.

– Итак! – его голос звучал как удар хлыста. – Я лейтенант Журавлёв Вадим Эдуардович.

– Сержант Костёв Николай Олегович! – Коля вскочил, вытянувшись в струнку.

Я остался сидеть, лениво разглядывая лейтенанта. Журавлёв смотрел на меня, ожидая представления. Его взгляд стал жёстче.

– Магинский… – задумчиво произнёс он, так и не дождавшись ответа. – Ты этого дохляка за собой притащил?

– Так точно, – кивнул я.

– Он не жилец, – Журавлёв покачал головой. – Раскроют в первой же вылазке. Или облажается, и его в плен возьмут.

– Я… – Коля открыл рот, но лейтенант его перебил.

– Посмотрел ваши дела, – продолжил мужик, постукивая пальцами по спинке стула. – Магинский, лучшие результаты во всём, даже мои люди не могут таким похвастаться. И кто-то умудрился отправить тебя к линии фронта, чтобы языков привёл. Что удивительно, будучи сопляком-рядовым, ты легко это провернул.

Ничего не ответил. Информация… Мне нужна информация. Чем меньше говоришь сам, тем больше узнаёшь от других.

– Значит так, девочки, – поморщился Журавлёв. – Я вас разделю, и мы начнём обучение. По-хорошему нужно полгода-год, а у нас всего неделя. Придётся постараться.

– Так точно! – Коля выпятил грудь. – Я не подведу!

Паренёк старался, но выглядел жалко. Тощая шея, впалые щёки, глаза, полные страха и надежды одновременно. Журавлёв смерил его презрительным взглядом.

– План у нас простой, – лейтенант выпрямился. – Сначала посмотрим, как быстро вы можете сломаться. Дальше – как вы сами умеете ломать. Выслеживание и захват врага, проникновение и диверсия. И завершаем наше экспресс-обучение реальной задачей.

Он обвёл нас взглядом.

– Вопросы?

Молчание.

– Нет вопросов. Отлично.

Журавлёв встал и вышел, захлопнув дверь. Замок щёлкнул с противным лязгом. Я повернулся к Коле. Парнишка дрожал, но старался держаться.

– Слушай меня, – сказал тихо, глядя ему прямо в глаза. – Вот тебе мой приказ: терпи, даже когда не сможешь – продолжай. Ничего не говори или убей себя!

– Господин… – Коля удивлённо поднял брови.

Дверь распахнулась. Двое солдат схватили Костёва и потащили прочь. Он бросил на меня последний испуганный взгляд через плечо, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Надеюсь, справится. У меня не было времени научить его сопротивляться допросам и пыткам. Клятва крови, конечно, поможет держать язык за зубами, но боль… Боль иногда находит лазейки даже в самых крепких защитах…

В помещение зашли двое. Один – высоченный блондин, широкоплечий, с кривой ухмылкой на лице. Второй – короткостриженый рыжий, чуть пониже, но жилистый, с холодными серыми глазами. Обоим лет по тридцать. Держались уверенно, как хищники на своей территории.

– Аристократик… – блондин улыбнулся, демонстрируя жёлтые зубы.

– Сладенький такой… – продолжил рыжий, доставая из кармана кастет. – Послушаем, как кричит?

Шагнули ко мне одновременно, с двух сторон. И началось… Первый раунд – избиение.

Блондин ударил сразу – прямой в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Я не успел восстановить дыхание, как рыжий добавил хук справа. Губа лопнула, рот наполнился металлическим привкусом крови.

Они работали слаженно. Били в болевые точки – почки, печень, под колени. Блондин провёл захват, заламывая руку за спину. Сустав хрустнул, тело прострелила острая боль. Рыжий тем временем обошёл спереди.

– Может, язык развяжешь? – прошипел он, хватая за волосы. – Кто такой? Откуда? Что умеешь?

Я сплюнул кровь ему под ноги, и они продолжили. Каждый удар – точно в цель. Болевой на пальцы, заставляющий колени подгибаться. Потом в пах, и белая вспышка перед глазами. Блондин зафиксировал мою голову, а рыжий ударил по почкам – раз, другой, третий.

Я не издал ни звука. Эти двое хороши, но видел и хуже. В прошлой жизни меня пытали мастера своего дела. После них это… детский лепет.

– Смотри-ка, – произнёс блондин, тяжело дыша. – А аристократик-то у нас молчун.

Я сплюнул сгусток крови.

– Я должен терпеть или могу отвечать? – решил уточнить. В глазах всё ещё плясали чёрные точки.

– Дурак? – рассмеялся рыженький. – Ты и отвечать? Мы лучшие…

Договорить он не смог. Я резко шагнул вперёд, уходя от хватки блондина, и нанёс точный удар прямо в кадык рыжему. Тот захрипел, схватившись за горло. Второй удар – в шею, в ту же точку, куда били нас на вокзале. Глаза рыжего закатились, тело осело и рухнуло на пол.

Блондин зарычал, бросаясь на меня. Я уклонился от его размашистого удара, пропуская кулак у самого уха. Перехватил руку, крутанул, выворачивая сустав. Болевой. Мужик вскрикнул, падая на колени. Я зашёл со спины, обхватывая шею предплечьем, – удушающий приём. Он дёргался, пытаясь вырваться, но через несколько секунд обмяк.

Осмотрелся. В подвале нашлись верёвки – видимо, для нас же и приготовлены. Связал обоих, затянув узлы потуже.

Подход неплохой для обычного солдата, можно сказать, идеальный. Ломать, испытывать пределы силы, выносливости, боли, соображалки. Проверять, как будет вести себя с превосходящим противником. В других обстоятельствах я бы даже похвалил за их основательность.

В этот момент дверь распахнулась. Журавлёв застыл на пороге, его глаза расширились при виде связанных подчинённых.

– Почему так тихо? – лейтенант осёкся, не завершив фразу. Открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Устали, – кивнул я на лежащих мужиков. – Сейчас отдохнут, и мы продолжим.

Журавлёв помрачнел. Лицо его закаменело, только желваки заходили на скулах. Он молча развязал своих людей и вытащил их из камеры. Рыжий всё ещё хрипел, держась за горло. Блондин только начал приходить в себя, мотая головой, как пьяный.

Я наблюдал за этим с каменным выражением лица. Показывать эмоции сейчас – ошибка. Пусть гадают, пусть ломают голову. Чем меньше они понимают, тем лучше для меня.

Без передышки перешли к следующим занятиям. В подвал зашла новая группа – четверо крепких парней. Скрутили, не дав опомниться, и привязали к стулу посреди камеры. Руки и ноги зафиксировали жёсткими ремнями. Один из них принёс ведро и тряпку.

– Начнём, – хмыкнул он, окуная ткань в воду.

Накинули на лицо влажную тряпку. Тяжёлая, липкая, она моментально перекрыла доступ воздуха. Паника – первая реакция организма. Мозг кричит: «Дыши!», но вдохнуть невозможно.

Вода полилась сверху медленно, капля за каплей. Ткань впитывала влагу, становясь тяжелее с каждой секундой. Лёгкие горели от нехватки кислорода. Казалось, что тону. Разум понимал: это имитация, но тело реагировало иначе.

– Кто ты? – спрашивал голос сквозь шум в ушах. – Откуда? Какова твоя задача? Сколько людей в твоей части?

Вопросы повторялись, а напор воды только усиливался и время растягивалось. Боль в груди стала невыносимой, сознание начало мутиться. Наконец тряпку сдёрнули. Я жадно хватал ртом воздух, кашляя и отплёвываясь.

И снова тряпка, вода, вопросы. Раз за разом.

Время… В такие моменты оно ведёт себя странно: то растягивается, то сжимается. И вдруг всё остановилось. Меня оставили, и я уснул, обессиленный. Потом мы продолжили. Какое было время дня, я не понимал. В животе урчало от голода, губы потрескались от жажды.

Методы становились всё изощрённее. Ток… Маленький генератор, клеммы, присоединённые к пальцам, разряд, и мышцы сводит судорогой. Каждая клетка тела кричит от боли. Вопросы повторялись: кто я, часть, где, сколько, задание……К электричеству добавились избиения, потом снова вода. И так по кругу. Казалось, прошло несколько дней. Всё сливалось в один бесконечный кошмар.

Нового уровня достигли, когда добавили звуковые эффекты. Колю где-то расположили рядом, и я слышал, как паренёк истошно кричал. Его вопли разрывали сердце, но он не проговорился, не выдал информацию, как и я. Клятва крови работала. Мысленно улыбнулся. Хотел стать разведчиком, Костёв? Теперь узнаешь, что это значит.

С лица сняли тряпку, и в глаза ударил яркий белый свет. Я поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд. Кто-то стоял передо мной – размытая фигура в военной форме. Зрение постепенно возвращалось. Журавлёв. Офицер смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

– Лейтенант, – тихо произнёс я, чувствуя, как саднит пересохшее горло. – Вы бы хоть перед началом дали ответы на ваши вопросы, ну, или стоп-слово какое-то.

Журавлёв поморщился, словно от зубной боли. Коротко приказал развязать меня и вышел, не оглядываясь.

Ремни ослабили. Я размял затёкшие конечности. Тело ломило, но ничего серьёзного. И не в таких передрягах бывал.

Потом привели Колю. Паренёк еле держался на ногах, лицо его распухло от побоев, правый глаз заплыл. Губы разбиты, на шее – следы от пальцев. Костёва трясло, как в лихорадке.

– Павел Александрович, – прохрипел он, падая на колени. – Я не понимаю… За что? Мы же… Мы же свои!

– Терпи, – хмыкнул, прислоняясь к стене. – Это только начало нашего веселья.

* * *

Лейтенант Журавлёв склонился над старым полевым телеграфом. Аппарат стоял на маленьком столике в углу подземного бункера. Помещение освещалось единственной керосиновой лампой, отбрасывая длинные дрожащие тени на стены. Н них были развешаны карты, исчерченные красными и синими линиями: позиции наших, позиции врага, стрелки наступлений, пунктиры отступлений.

Пальцы быстро стучали по ключу, отправляя зашифрованное сообщение:

«Он прибыл. Взяли в работу. Делаем, как вы просили: сразу и жёстко. Уже три дня без отдыха. Пытки… Он их перенёс, что удивительно. Зачем-то притащил с собой пацана, ничего из себя не представляющего. Но яйца есть, тоже всё стерпел. Переходим к следующему этапу».

* * *

Я открыл глаза. За нами пришли, приказали встать и следовать. Помог Коле подняться – парня шатало, как пьяного. Вышли из камеры и медленно направились по коридору. Ноги затекли, каждый шаг давался с трудом.

Долбаный источник до сих пор в раздутом состоянии. Дискомфорт не проходил, а, наоборот, становился сильнее. Словно внутри спрятали бомбу с часовым механизмом, и теперь она тикала, готовая взорваться в любой момент.

Нас развели по разным помещениям. Меня затолкнули в камеру, где уже ждал Журавлёв. Рядом с ним сидел человек в потрёпанной одежде. Смуглая кожа, раскосые глаза, характерные скулы. Судя по всему, крымский татарин – связанный, с кляпом во рту. Лицо в синяках и ссадинах, глаза горели ненавистью.

– Твоя задача – выведать у него всё, что он знает, – сказал Журавлёв, кивая на пленника. – Это боевая задача. Через час начнётся наступление. Мы уже узнали всё, что смогли. Теперь покажи, сможешь ли ты ломать людей.

– Какие средства я могу использовать? – уточнил, разглядывая татарина. Тот смотрел исподлобья, как загнанный в угол зверь.

– Всё, что сможешь, – хмыкнул Журавлёв с таким видом, будто у меня ничего не получится.

Лейтенант вышел, оставив наедине с допрашиваемым. Я сел на стул напротив и зевнул. Пленник выглядел измождённым: лицо осунулось, скулы заострились, под глазами – тёмные круги от недосыпа. Одежда порвана и испачкана, руки в ссадинах от верёвок.

Вытащил из его рта кляп. Татарин тут же сплюнул и прохрипел:

– Русский мраз!

– Русская мразь, – поправил его. – Ты, если хочешь оскорблять, делай это хорошо.

– Сдохнете тут все, – оскалился он, демонстрируя разбитые губы.

Я оглядел помещение. На столе – бумага и карандаш. Мог бы показать многое из того, чему меня научили ещё в прошлой жизни: пытки, психологические приёмы, способы сломать волю человека… Но зачем усложнять? Хмыкнул.

Залез в пространственный карман и достал иглу иглокрота. Чёрная, тонкая, она засветилась зеленоватым сиянием в моих пальцах. Потратил десять минут, настраивая её так, чтобы действовал только один тип яда – тот, который расслабляет язык, но не парализует тело.

Махнул рукой, и игла воткнулась в шею татарину. Мужик дёрнулся, пытаясь уклониться, но было уже поздно. Хрипло вскрикнул, глаза расширились от страха. Он задёргался в путах, а вскоре затих.

Пять минут спустя взгляд его остекленел. Татарин замер, будто в трансе, и начал говорить. Монотонно, ровно, без эмоций, как автомат.

Я взял бумагу и карандаш, стал записывать его слова. Детство в горном ауле. Первая охота. Женитьба на соседской девушке. Рождение сына. Призыв в армию хана. Задания, которые получал. Расположение частей. Имена командиров. Планы наступления…

Задавал уточняющие вопросы. Он отвечал без колебаний, без страха. Просто говорил правду – всю, какую знал. Первый лист закончился, и я перешёл ко второму, третьему, десятому.

Поднял взгляд. Татарин больше не дышал. Глаза застыли, уставившись в одну точку. Судя по всему, побочный эффект: яд иглокрота оказался слишком сильным для истощённого допросами человека.

Я пожал плечами. Постучал в дверь, и мне открыли. Журавлёв уставился с ехидной улыбкой, но, когда увидел неподвижное тело пленника, его лицо исказилось от ярости.

– Магинский! Идиот! Придурок! – закричал лейтенант, бросаясь к татарину. Он проверил пульс на шее и поморщился. – Да я тебя на лоскуты, собака! – рявкнул мужик, хватая меня за грудки. – Знаешь, сколько мы сил потратили, чтобы его выкрасть, пёс смердящий?

– Лейтенант, – хмыкнул я, глядя ему прямо в глаза. – Вот тут, – протянул исписанные листы, – история его жизни с момента, когда он себя помнит. Вот тут – всё, что касается службы, знаний о военных, планах, расположениях и остальном. А последний лист – это то, что вас ждёт. Он смертник, которого должны были поймать, рассказать, заманить в ловушку и пустить наших в расход.

Журавлёв уставился на бумаги, схватил их и быстро пробежал глазами. Лицо мужика менялось с каждой строчкой – от ярости к удивлению, от удивления к тревоге.

– В камеру его, – наконец бросил он, указывая на меня. – И под охрану!

Отвели в подвал. Я уселся у стены, прикрыв глаза. Тело ныло от многодневных истязаний, но разум оставался ясным. Сквозь усталость пробивалось удовлетворение. Я дал им то, что они хотели, теперь очередь за ними.

Дверь открылась. Втолкнули Колю. Паренёк был бледен, губы его дрожали. Он медленно сполз по стене, обхватив колени руками.

– Я не справился, Павел Александрович, – пробормотал Костёв, качая головой.

Поднял на него взгляд.

– Они мне девку моего возраста подсунули и говорят: «Давай, ломай эту суку», – продолжил Коля. – А я… – он замялся, не находя слов.

– А ты? – улыбнулся, уже предвидя ответ.

– Она же баба! – выпалил парень с отчаянием. – Ладно бы я её в бою поймал, тогда бы встряхнул хорошо, и всё бы мне выдала. А так девица связанная, избитая… Не могу!

Я кивнул, не осуждая. Понимал его чувства. В прошлой жизни тоже когда-то был таким – наивным, верящим в благородство даже на войне. Но это прошло, причём быстро и жестоко.

Задание мой подопечный провалил. Как говорится, на войне нет пола… Есть только враг, свои, союзники и гражданские. Большего не дано. Когда-нибудь он это поймёт, если доживёт.

* * *

Журавлёв склонился над картой, изучая позиции войск. Его пальцы быстро отмечали точки, где, по информации татарина, должна была произойти атака. Затем он выпрямился и подошёл к артефакту связи – маленькой металлической коробочке с рунами, тускло мерцающими в полумраке подземного бункера.

– Отменить операцию, – отрывисто произнёс лейтенант в артефакт. – Заходим с севера, там сначала диверсия, разминируем. Пустим бронемашины и только потом пехоту!

Артефакт завибрировал, подтверждая передачу сообщения.

– Да, мы раскололи языка! – продолжил лейтенант. – Всё, собака, выдал. Да, уверен! Да!

Статический треск был ему ответом. Журавлёв опустился на стул и взял телеграф. Пальцы быстро отстукивали шифровку:

«Он… Я не знаю, как, но сломал того, кого мы крутили два дня. За сорок минут. Выбил из него даже детские воспоминания. Без криков, боли и всего остального. Я такого не встречал. Его навыки… Это точно пацан? Словно передо мной какой-то мужик пятидесятилетний. Взгляд, поведение, то, как держится… Порой кажется, захотел бы – давно ушёл отсюда».

Журавлёв замер, ожидая ответа. Через несколько минут телеграф затрещал. Лейтенант склонился над аппаратом, расшифровывая сообщение:

«Продолжайте».

Лаконично, как и всегда.

Мужик скривился. Приказ есть приказ. Он достал из кармана серебряную фляжку, открутил крышку и налил в стакан янтарную жидкость. Глотнул, поморщился от крепости и закурил.

– Ничего не понимаю, – произнёс в пустоту. – Если этот Магинский такой… умелый, чего его в рядовые сначала запихнули и лишь прапора дали? Откуда у имперского сопляка такой опыт?

Дым сигареты поднимался к потолку, рассеиваясь в затхлом воздухе бункера. Журавлёв тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и поднялся. Пора было приступать к следующему этапу.

* * *

Нас разбудили резко, бесцеремонно. Пинок под рёбра – не то, что ожидаешь спросонья.

– Подъём, шакалы! – рявкнул военный. – Люди воют, гибнут, сражаются, а вы тут спите, суки неблагодарные.

Открыл глаза, сразу же ощутив острый приступ голода. Сколько мы уже не ели? Два дня? Три или больше? В желудке будто поселилась ледяная пустота, но была и другая – желание женщины. Странно, сейчас это желание затмевало даже голод.

Коля смотрел на меня опухшими от недосыпа глазами, ожидая указаний. Его руки дрожали, но взгляд стал твёрже. Первый этап испытаний он прошёл. Не блестяще, но всё же прошёл.

Нас вывели из подземной базы. Свет фонарей ударил в глаза, заставив прищуриться. После дней, проведённых в тёмном подвале, он казался нестерпимо ярким. Моргая, я осмотрелся. Теперь понятно: мы в землянке, которую хорошо укрепили и расширили. От основного строения тянулись ходы в разных направлениях, как щупальца огромного подземного осьминога.

Глаза привыкли. Вокруг раскинулась степь – выжженная солнцем, пожелтевшая. Ветер гнал по ней волны, как по морю. Вдалеке виднелись низкие холмы, а за ними – горная гряда, подёрнутая дымкой.

– Магинский, Костёв! – голос Журавлёва вернул меня в реальность.

Лейтенант стоял у входа в землянку, затушив папиросу каблуком сапога. Его лицо выглядело усталым, но глаза смотрели всё так же цепко.

– Ваша задача – идти вон туда! – он указал направление на северо-восток. – Там находятся двое, это наши люди. Захватить их и привести. Но! – улыбка тронула его тонкие губы. – Некоторые участки заминированы, а ещё наши люди будут сопротивляться. Так что удачи вам, и не сдохните, так и не начав.

Коля весь напрягся. Его глаза расширились от страха.

– Мины? – прошептал он одними губами. – Но сейчас же ночь… Как мы?..

Действительно, сумерки уже сгустились.

– А ты что думал, враг будет ждать, когда тебе будет удобно? – улыбнулся Журавлёв.

– Не переживай, – хлопнул парня по плечу.

Я хрустнул шеей и пошёл вперёд. Сухая трава шуршала под ногами. Ветер доносил запахи полыни и чабреца, смешанные с горьковатым ароматом выжженной земли. Тёплый воздух ночной степи обволакивал, как одеяло.

Чувствовал на себе взгляды. Люди наблюдали то тут, то там, затаившись в высокой траве, залёгшие за небольшими возвышенностями. Если бы не выпущенные мной паучки, я бы их не заметил. Десять крохотных многоглазиков, разосланных по периметру, сформировали отличную разведывательную сеть.

У входа в предполагаемое «минное поле» нас остановили.

– Каждый отдельно! – буркнул какой-то солдат в потрёпанном камуфляже. – По одному должны привести.

Коля совсем растерялся. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок, словно парня вот-вот стошнит.

– Тебя будут подталкивать! – шепнул ему на ухо. – Следуй за этим.

Задача многократно усложнилась. Я зашёл на поле первым. Коля остался стоять у края, дрожа всем телом и напряжённо всматриваясь себе под ноги. Многоглазики быстро исследовали полосу в несколько десятков метров: мин не обнаружено. Ещё бы они тут были… Нас просто пугали, проверяя реакцию на стресс.

Выстроил сеть из паучков, и в полукилометре обнаружились рыжий и блондин, которых я уже встречал. Теперь они затаились в густой траве, ожидая нас. Достал ещё паучков – вся двадцатка создала весьма устойчивую разведывательную сеть. Прошёл дальше и ещё одним паучком подталкивал Колю. Костёв чуть не упал в обморок, когда крошечный монстр лапкой толкнул его в спину.

– Что за?.. – пробормотал он, резко оборачиваясь.

Тем временем я двигался дальше, позволяя зрению переключаться между своими глазами и маленькими глазками монстров. Через паучка, забравшегося на высокий пучок травы, увидел нечто странное в паре километров к востоку. Движение. Много движения.

– Так, а это что у нас? – переключился полностью на зрение твари.

Интересно-то как… Достаточно дерзко и нагло. Что там было в задании? Захват, диверсия и реальная задача? Почему бы всё не соединить?

Улыбнулся. Сместился в сторону и нашёл бледного Николая, который с трудом переставлял ноги, пробираясь через высокую траву.

– Господин, это ваша магия меня ведёт? – прошептал он.

– Угу, – кивнул я. – Слушай, есть одна великолепная идея. Провернём её, и считай, что ты прошёл.

– Павел Александрович, – уставился на меня Коля. – Что вы задумали?

* * *

Журавлёв сидел в своём кабинете, перебирая донесения. Его прервал стук в дверь, и в помещение ввалился Зубилов – тот самый рыжий, которого я чуть не задушил в первый день. Лицо вошедшего выражало такое потрясение, словно он увидел призрака.

– Господин лейтенант! – Зубилов вытянулся по стойке смирно, но в его голосе звучало нескрываемое возбуждение.

– Ну, докладывай, – вздохнул Журавлёв, откладывая бумаги.

Старший сержант молчал несколько секунд, словно не решаясь начать. Его руки, обычно твёрдые, как камень, слегка подрагивали. И он затараторил, выдал почти всё на одном дыхании. Вот только Журавлёв ни черта не понял.

– Так, ещё раз, – поморщился лейтенант. – Повтори!

– Мы с Бобром рассредоточились, ждали, пока по нашу душу придут, – начал Зубилов. – А тут спокойно выходит этот Могила. И спрашивает, хотим ли мы повышение. Ну и Бобёр давай на него. А тот… Ну, он просто заморозил ему ноги…

– Дальше! – Журавлёв записывал на бумагу каждое слово, хмурясь всё сильнее.

– Ну чё, он говорит, что тут в полукилометре враг! Двадцать человек минируют наш участок, как раз там, где должна завтра пехота пройти. Так они ещё под прикрытием. Там кони и всадники.

– И? – лейтенант поморщился. Враг тут? Действовать? Нет, сначала доклад.

– Могила нам сказал: либо мы ему помогаем, либо он сейчас тут из нас ледяные статуи сделает без глаз… Мы не испугались, – Зубилов сглотнул, – подумали, что дурак и трус. Вот и решили пойти, чтобы потом ткнуть носом. Бобёр шёл всю дорогу скалился и хмыкал. А потом…

Зубилов замялся, провёл рукой по лицу.

– Зубило! – поторопил Журавлёв. – Что там?

– А там действительно суки-татары поле минируют, и ещё всадники с ружьями, – выпалил старший сержант на одном дыхании. – Мы хотели отойти, доложить, а Могила и Кость, ну, они что-то обсудили и пошли. Не бросать же сопляков? Мы за ними. А у блондинчика план, оказывается, уже был. Собака магическая! Он рукой взмахнул и как долбанёт. Мины сдетонировали, всех в фарш. А Могила дальше руками машет, что-то бросает. Кони, всадники начали падать.

Старший сержант, произнося ещё раз всё, что произошло, не верил своим словам. Его глаза бегали, а руки безостановочно теребили ремень.

– Ну а дальше они с Костью связали всадников и привязали их к лошадям. Залез, собака, на одну, а его шавка – на вторую, и потащили они языков. Только мы добрались до штаба, а твари петь начали. Рассказывают всё, наши люди допрашивают.

– Свободен, – Журавлёв махнул рукой, отпуская ошарашенного бойца.

Когда дверь закрылась, лейтенант достал телеграф и начал быстро отстукивать сообщение.

«Он… Выполнил всё. Пока не знаю, как… Обнаружил врага рядом, провёл диверсию и захват. Всё сделал по факту сам. Использовал людей как поддержку, имел план и умело управлял. Какие ваши приказы?»

Журавлёв взял стакан. Дунул в него, смахивая пыль, и налил себе пятьдесят граммов из фляжки. Выпил залпом и выдохнул через стиснутые зубы. Закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым.

– Ничего не понимаю, – произнёс он себе под нос. – Если этот Магинский такой… умелый, чего ему всего прапора дали? Откуда он только на мою голову упал?

Телеграф затрещал. Лейтенант быстро придвинулся к аппарату, расшифровывая сообщение:

«Хорошо. Отправляй его. Объясни задачу и подключи ещё несколько человек».

Журавлёв погасил сигарету, растерев окурок в металлической пепельнице. Ещё раз перечитал сообщение и кивнул своим мыслям.

– Пришло твоё время, Магинский, – пробормотал он, поднимаясь. – Посмотрим, на что ты действительно способен.

* * *

P. S Что-то в последнее время очень большие главы получаются. Вы напишите, может мне делать их короче? =)