Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

– Бой на мечах до первой крови! – торжественно огласил правила Жаслан.

Голос его звучал официально, словно он был церемониймейстером на королевском турнире, а не в степной глуши.

«Мне бы сейчас спокойно проанализировать всё, что произошло на том проклятом капище, а не возиться с заносчивым недорослем, – раздражённо подумал я. – Но что есть, то есть».

Достал свой боевой кинжал, чем немедленно вызвал довольные улыбки на лицах зрителей. Лезвие сверкнуло на солнце – короткое, но смертоносное. Сталь была отполирована до зеркального блеска, каждая грань заточена до бритвенной остроты.

Бужир громко засмеялся при виде моего оружия. Звук был резкий, неприятный, похожий на карканье вороны над падалью.

– Только русский дурак мог достать детское оружие для серьёзной схватки! – перевели мне его слова.

Он демонстративно крутил свой длинный меч, выписывая в воздухе сложные восьмёрки, – показуха навыка и силы для впечатления публики. Металл свистел, рассекая воздух.

Я молча кивнул в ответ. Ну что ж, посмотрим, насколько моё оружие детское в умелых руках. Дело не в длине лезвия, а в мастерстве руки, которая его держит.

Мы разошлись друг от друга на десять широких шагов. Монголы обоих отрядов встали плотным кольцом вокруг нас. Моя группа и люди этого заносчивого засранца – живая арена для предстоящего кровавого спектакля.

Поманил Бужира указательным пальцем – универсальная провокация, приглашение к танцу, демонстрация полной уверенности в исходе.

Бужир клюнул на это мгновенно и атаковал первым. Бросился вперёд, словно разъярённый степной бык. Меч в его руках свистнул, рассекая воздух серебристой дугой. Остриё нацелено точно в центр моей груди – удар на поражение. А как же до первой крови? Или это только меня касается?

Один лёгкий шаг в сторону – непринуждённый, словно в вальсе. Клинок прошёл в миллиметрах от моего левого плеча, едва не коснувшись ткани рубахи. Я ощутил движение воздуха на коже, услышал злобный свист закалённой стали.

Монгол мгновенно развернулся на месте, перехватил меч обеими руками для большей силы. Удар сверху вниз – мощный, способный расколоть череп, как орех. Я спокойно отшагнул влево, и клинок с глухим звуком вошёл в твёрдую землю, подняв облачко пыли и мелких острых камней.

Бужир выдернул застрявшее оружие из почвы одним резким рывком. Мышцы на его предплечьях вздулись тугими канатами под кожей. Глаза горели неукротимой яростью и предвкушением крови врага.

Следующий удар – горизонтальный размах на уровне живота. Смертельный, способный рассечь человека пополам, как соломенное чучело. Снова уклонился без особых усилий, позволив лезвию со свистом пронзить пустой воздух в сантиметрах от моего тела.

Третий удар, четвёртый, пятый… Бужир атаковал безостановочно, словно заведённый механизм, – регулярно, ритмично, с постоянной силой и скоростью. Его боевая стойка была технически правильной, движения отработаны до полного автоматизма. Определённо не новичок с мечом в руках. Но в глазах с каждой моей лёгкой увёрткой всё яснее читалась растущая неуверенность. Он привык сражаться с противниками, которые блокируют удары, парируют их силой, отбивают клинок в открытую. А я просто не оказывался там, куда он целился.

В его расширенных глазах плескалось острое непонимание происходящего. Удары становились всё яростнее, размашистее, но и беспорядочнее одновременно, уже не столь точные и выверенные. Дыхание сбилось, стало рваным. На лбу выступил крупный пот, который тёк ручьями, капли заливали глаза, мешали сосредоточиться.

– Трус! – выкрикнул он гортанно, когда я в очередной раз ушёл от смертоносного удара. – Сражайся по-мужски!

Перевод не требовался. Смысл был ясен по злобно искажённому лицу, по срывающейся интонации. Монголы вокруг загудели одобрительно, некоторые закивали – публике явно не хватает зрелищности и крови. Усмехнулся холодно. Что ж, дадим уважаемым зрителям настоящее шоу.

Следующий его удар – диагональный, сверху вниз, от правого плеча к левому бедру – встретил уже не пустоту, а звонкую сталь. Мой короткий кинжал принял на себя всю мощь атаки противника. Звон металла о металл разрезал степной воздух, как гром. Искры брызнули во все стороны от столкновения закалённых лезвий. Бужир замер на долгое мгновение, поражённый неожиданностью. Его рука болезненно дрогнула от сильной вибрации.

Отбил второй удар, третий, четвёртый, пятый… Теперь уже не уклонялся вовсе, а методично парировал каждую атаку. Кинжал в моей руке двигался, словно живое разумное существо, а не просто кусок заточенного металла. Каждый раз лезвие оказывалось именно там, где было нужно, чтобы заблокировать смертельную атаку.

Лицо Бужира исказилось от бешеной ярости и полного непонимания. Как короткий кинжал может успешно противостоять длинному мечу? Почему этот проклятый русский до сих пор не падает наземь, рассечённый надвое?

Монголы вокруг притихли, словно воды в рот набрали. Напряжённые шёпотки пробежали по рядам зрителей, кто-то тихо присвистнул от искреннего удивления. В их тёмных глазах появилось новое чувство.

После очередного удара, который я заблокировал с лёгкостью фокусника, посмотрел на монголов из своей группы и едва заметно кивнул. Они мгновенно поняли безмолвный сигнал. Время показать зрителям, на что я действительно способен. Теперь к каждому блоку стал добавлять молниеносную контратаку. Бужир атаковал мечом, я парировал кинжалом и тут же делал ответный выпад. Останавливал остриё в миллиметре от его горла, живота, глаз, сердца…

Каждый раз наглядно демонстрировал, что мог бы легко убить, но сознательно сдерживаюсь. Кончик кинжала зависал у пульсирующей сонной артерии, затем у незащищённого бока, потом возле уязвимой подмышечной впадины. Всего на краткое мгновение, но достаточное, чтобы он и все зрители поняли суть: я играю с ним, как опытная кошка с перепуганной мышью.

Монголы застыли в мертвенном молчании. Ни единого движения, ни малейшего звука, кроме тяжёлого прерывистого дыхания Бужира и ритмичного звона стали о сталь. Даже степные кони, казалось, затаили дыхание в ожидании развязки.

Противник стал красным, словно заходящее степное солнце. Пыхтел и хрипел, как кузнечные мехи в разгар работы. Вспотел настолько сильно, что рубаха намертво прилипла к телу, обрисовав каждую мышцу. Упорно молчал, сосредоточив все силы на попытках достать меня, пробить мою защиту, нанести хоть какой-то урон. Но каждый его удар я встречал своим верным кинжалом, а затем отвечал молниеносным касанием к очередной жизненно важной точке тела. Глаза, горло, сердце, пах, подколенная ямка, ахиллово сухожилие – география мгновенной смерти, которую я изучал всю свою жизнь.

Наконец, после особенно яростной атаки, когда Бужир вложил в удар всю оставшуюся силу и злость, я поймал его запястье свободной рукой. Пальцы сомкнулись, как стальные тиски. Одно короткое, идеально выверенное движение, и меч со звоном вылетел из его ослабевшей хватки, описав в воздухе сверкающую дугу.

Не дав противнику опомниться от неожиданности, молниеносным движением оказался вплотную к нему. Кинжал прошёл сквозь грубую ткань штанов, между ног и замер неподвижно. Холодный металл коснулся самого уязвимого и дорогого места любого мужчины. Бужир мгновенно застыл, как каменная статуя, боясь пошевелиться даже на миллиметр. Дыхание его полностью прервалось, словно кто-то резко выключил воздух. Глаза увеличились до невероятных размеров, зрачки расширились так сильно, что почти не видно радужки.

В наступившей мёртвой тишине были слышны только его сдавленный хрип и моё спокойное, размеренное дыхание.

– Переведите ему! – сказал я, не убирая кинжал от критически важного места.

Голос звучал буднично, словно я заказывал чай с печеньем в дорожном трактире.

– Если хочет продолжить славный род своего великого деда, пусть по-русски чётко скажет: «Я сдаюсь!», или оставлю памятный сувенир на всю оставшуюся жизнь.

Изольда мгновенно перевела мои слова, чётко выговаривая каждый слог. Её голос звенел от плохо скрываемого удовольствия и злорадства, в глазах плясали весёлые огоньки, которые я видел крайне редко. Чистая радость от унижения наглого обидчика.

Монголы застыли в полном оцепенении, превратившись в безмолвные статуи. Лица их выражали шок, недоверие, изумление и ужас одновременно. Некоторые непроизвольно прикрыли руками собственные чресла, словно угроза магически распространялась и на них.

Люди Бужира медленно потянулись к оружию – неуверенно, словно не зная точно, стоит ли вмешиваться в поединок чести. Монголы из группы Бата тоже положили ладони на рукояти своих клинков, готовые к массовой схватке в любое мгновение.

«Я здажусь!» – произнёс неправильно Бужир дрожащим, срывающимся голосом. Лицо его побледнело, только щёки горели ярко-алыми пятнами стыда.

– Я сдаюсь! – медленно повторил я, членораздельно, словно терпеливый учитель, поправляющий особо нерадивого ученика.

Кивнул Изольде, чтобы перевела правильное произношение.

– Но русский язык всё-таки выучи, как следует. Обязательно пригодится в будущем.

Резко убрал кинжал одним молниеносным движением. Клинок исчез в пространственном кольце так быстро, что никто не успел заметить. Вот он был у самого сокровенного места, и вот его уже нет, словно всё это – галлюцинация.

Бужир тут же рухнул на колени, будто одномоментно подкосились обе ноги. Всё его тело трясло, как в лихорадке. Вблизи я отчётливо видел, как бешено пульсирует синяя жилка на виске, как судорожно дёргается кадык, как побелели до синевы костяшки пальцев, вцепившихся в сухую землю.

– Зачем вообще берёшь в руки меч, если не умеешь им толком пользоваться? – презрительно спросил Жаслан у поверженного аристократика.

Голос его буквально сочился холодным презрением. В нём не было ни капли сочувствия к побеждённому, лишь ледяная насмешка над самонадеянностью.

Бужир не ответил на оскорбление. Только безмолвно сидел на коленях, опустив голову в стыде, не в силах поднять глаза на окружающих. Затем, собрав жалкие остатки поруганного достоинства, с трудом поднялся на подгибающиеся ноги. Шатаясь, словно пьяный, подошёл к своему мечу и поднял его дрожащими руками. Хрипло приказал людям собрать парадные доспехи. Голос звучал надломленно, сипло. Его воины поспешно вскочили на коней, стараясь не встречаться взглядом с победителем.

Доспехи торопливо погрузили на запасную лошадь. Сам Бужир с большим трудом забрался в седло и, не оглядываясь назад, пришпорил коня до крови. Вся его группа ускакала прочь, поднимая высокие клубы жёлтой пыли.

Монголы из нашего отряда дружно разразились громким хохотом, как только Бужир окончательно скрылся из виду за холмом. Наверное, первый раз за всё время я видел такую искреннюю радость на их суровых лицах. Широкие улыбки обнажали крепкие зубы, глаза искрились неподдельным весельем.

Они начали показывать друг другу Бужира, разыгрывая комические сцены его позорного поражения. То, как он замер с безумно выпученными глазами, когда кинжал оказался в смертельно опасной близости от самого дорогого. Как по-детски повторял по-русски: «Я здажусь!» с таким ужасным акцентом, что сами слова превращались в чистую комедию.

Перевёртыш неожиданно подошла ко мне вплотную и крепко обняла. Её стройное тело прижалось к моему – тёплое, гибкое, полное едва сдерживаемой силы. Знакомый запах волос – свежих трав и цветочного мёда – приятно окутал меня.

– Спасибо… – прошептала она тихо, едва слышно.

Дыхание нежно щекотало кожу, посылая непроизвольные мурашки по всей спине. В этом шёпоте слышались благодарность, острое облегчение и что-то ещё. Что-то глубокое, личное.

– За то, что защитил мою честь. Никто никогда в моей жизни не делал ничего подобного.

Последние слова прозвучали с болезненной откровенностью.

– На здоровье, – подмигнул и аккуратно разорвал затянувшиеся объятия.

Перевёртышу определённо нужно взять себя в руки и контролировать эмоции. Пока мы обнимались, чувствовал, как бешено колотится её сердце под рёбрами, словно птица в клетке. Дыхание частое, прерывистое. Глаза блестят слишком ярко, почти лихорадочно. Опасное состояние для того, кто может превратиться в монстра от сильных эмоций. А что бывает ещё, я тоже знаю, и сейчас не лучшее место и время для занятий этим.

Мы быстро запрягли коней и выдвинулись в путь дальше по степи. Солнце неуклонно поднималось всё выше, нещадно заливая бескрайнюю равнину ослепительным золотистым светом. Высохшая жёлтая трава колыхалась под постоянными порывами степного ветра, словно бесконечные морские волны. Горизонт дрожал от жары, создавая призрачные миражи.

Пока группа не перешла на быстрый галоп, я нарочно подъехал ближе к Жаслану. Его лицо снова приобрело привычную непроницаемость каменной маски, но внимательные глаза выдавали истинные чувства. Он явно доволен исходом недавнего поединка и моей победой.

– Что конкретно там с этой деревней? – я спросил прямо, глядя на него в упор и не давая увернуться от ответа.

– Там… живёт нужный тебе человек, – ответил монгол уклончиво, нарочно отводя взгляд в сторону.

Что-то важное недоговаривал, это стало очевидно по его манере речи и поведению.

– А остальное увидишь сам, своими глазами. Не хочешь ехать – можешь не ехать, но Бат с отрядом отправится туда в любом случае. Ему прямо приказали быть именно там.

Но выбора, похоже, действительно не было. Либо следовать за местными проводниками, либо остаться совершенно одному в чужой, потенциально враждебной степи без карт и знания языка. Небольшая остановка не сильно помешает.

Продолжили путь в молчании. Копыта лошадей методично выбивали ритмичную дробь по твёрдой, выжженной земле. Солнце пекло немилосердно, как раскалённая печь. Пот обильно стекал по спине ручьями, рубаха намертво прилипла к влажному телу. Но никто из группы не жаловался на жару – ни люди, ни усталые животные. И где-то через час напряжённой езды мы наконец оказались на месте назначения.

Осмотрел окрестности внимательным взглядом. Домов всего двадцать, не больше. Никакого защитного ограждения, частокола или хотя бы символического забора вокруг поселения. Просто строения посреди бескрайней равнины, чуть ближе к редкому лесу на горизонте. Словно невидимый великан разбросал их здесь небрежной рукой и навсегда забыл.

Монголы уже проворно спешились, привязали своих лошадей к воткнутым в землю кольям и куда-то направились пешком. Мы остались сидеть на наших конях с Изольдой, наблюдая за происходящим.

Как коротко сказал Бат, им нужно ровно десять минут на неотложные дела. Для чего конкретно – не уточнил, как обычно.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на внутренних ощущениях. Капище, проклятое Зло, призраки мертвецов…

Заглянул глубоко в себя, проверил состояние магии. К сожалению, сила мира после сегодняшних событий практически не подросла. И на это есть несколько логичных предположений. Первое – её слишком мало изначально. В прошлый раз в поезде тоже была всего одна жалкая капля крови. Либо потому, что Зло активно рвали на части призраки мертвецов, не дав мне полноценно развить энергию. А возможно, верны оба варианта одновременно.

Теперь есть ещё одно важное наблюдение для размышлений. Каким-то неведомым образом «духи» умеют влиять на эту загадочную субстанцию. Моя рабочая теория постепенно подтверждается фактами. Осталось выяснить тонкости процесса, и у меня появится ещё одно мощное оружие против той мазуты, что надёжно спрятана в кольце.

Мысли текли непрерывным потоком, анализировали каждую деталь, сопоставляли разрозненные факты в единую картину. Что-то важное всё ещё не складывалось воедино, словно в сложной головоломке недоставало нескольких ключевых элементов.

Тут я огляделся вокруг более внимательно. Что-то здесь категорически не так. Глаза видели самую обычную степную деревню, но все остальные обострённые чувства дружно кричали об опасности.

Эта деревня какая-то неправильная, неестественная. Вроде бы повсюду есть явные следы недавней жизнедеятельности людей, но… Заброшенные рабочие инструменты валяются около домов без присмотра. Детские самодельные игрушки оставлены прямо посреди главной улицы. Мокрая одежда по-прежнему сушится на натянутых верёвках между домами. Всё красноречиво говорит о том, что люди были здесь совсем недавно, буквально час-два назад, но…

Животных нигде не видно, как и самих людей. Ни одна собака не лает на чужаков, ни куры не клюют зерно во дворах, ни коровы не мычат в загонах. Дым из печных труб не валит, хотя уже время обеда. И звуки человеческой жизни полностью отсутствуют. Нет весёлого детского смеха, нет женских разговоров у колодца, нет мужских грубых возгласов. Только степной ветер монотонно шуршит в высокой жёлтой траве да жалобно поскрипывают несмазанные петли на покосившихся калитках.

Что-то очень и очень не так с этим местом. Деревня словно застыла во времени навечно, как древняя муха в прозрачном янтаре. В воздухе висело что-то, почти осязаемое. Запах… Да, был какой-то неуловимый запах. Сладковатый, приторный, вызывающий тошноту. Знакомый, но не могу вспомнить, откуда.

Перевёл взгляд на Изольду, чтобы поделиться наблюдениями. А она не двигается вообще. Совсем. Просто безмолвно сидит в седле, как восковая кукла, не моргает, даже, кажется, не дышит. Глаза стали мутными, словно покрылись тонкой мёртвой плёнкой. Зрачки расширены до предела, полностью поглотили радужку. Рот слегка приоткрыт, но признаков дыхания не видно совершенно.

Холодок пробежал по всему позвоночнику. Ладонь инстинктивно метнулась к рукояти кинжала. Что происходит с женщиной? Что, чёрт возьми, творится в этой проклятой деревне?

– Изольда! – резко окликнул, но она даже не дрогнула. Никакой реакции. Полная неподвижность живой статуи.

Спешился и подошёл к ней вплотную. Потряс за плечо – тело податливое, но безвольное. Пульс на шее есть, но очень слабый. Дыхание едва заметное. Она словно погрузилась в глубочайший транс или магический сон.

И тут до меня дошло: «Этот приторно-сладкий запах в воздухе… Это запах разложения. Запах смерти, слегка замаскированный чем-то ещё».

Глава 5

Я мысленно коснулся пространственного кольца, и магия тут же отозвалась привычным покалыванием. Морозные паучки выскользнули из невидимого пространства – крупные особи размером с пони, с полупрозрачными кристаллами на спинах. Их лапки бесшумно коснулись земли, и восемь разноцветных глаз каждого замерцали, настраиваясь на окружающий мир.

Монстры никак не отреагировали. Стоят, словно изваяния, смотрят в одну точку. Хм… Интересно.

– Оставайтесь тут и защищайте её! – приказал своим помощникам, мысленно формулируя чёткую команду.

Паучки замерли, выстроившись полукругом вокруг Изольды. Кристаллы на их спинах слегка мерцали, показывая готовность атаковать любого, кто приблизится. Восемь глаз каждого смотрели во все стороны, не пропуская ни малейшего движения.

Сам же я спрыгнул с коня. Земля под ногами оказалась сухой и твёрдой, утрамбованной сотнями ног, а носки сапог слегка утонули в пыли. Мой транспорт немного меня толкнул – не сильно, но ощутимо, будто предупреждая. Я оглянулся.

Галбэрс как-то странно смотрел. Глаза лошади расширились от страха, ноздри раздувались, втягивая воздух, уши прижаты к голове. Конь фыркал и мотал головой, переступая с ноги на ногу, словно земля под ним жгла копыта. Ну давай, ещё тебя не хватало, чтобы понять, как тут всё странно!

Я положил руку на шею коня, успокаивая. Кожа под пальцами мелко дрожала. Наклонился ближе и прошептал:

– Тише, парень. Всё под контролем.

Лгал, конечно. Какой тут контроль, когда сам не понимаю, что происходит? Но Галбэрс немного успокоился – доверяет.

«Зачем Жаслан и Бат направились сюда? – вопросы пульсировали в голове, требуя ответа. – Что могло заставить этих бывалых степняков сунуться в такое место? Они знали о призраках? Или сами стали приманкой?..»

Пошёл по местной улице, которую с натяжкой можно назвать такой. Скорее, утоптанная тропа между юртами и небольшими деревянными строениями.

Ноги ступали осторожно, каждый шаг – мягкий, беззвучный. Рука непроизвольно легла на рукоять меча, пальцы сжались вокруг привычной обмотки.

Прислушивался ко всему, что происходило. Тишина – неестественная, давящая на уши: ни птиц, ни насекомых, ни ветра в листве. Только далёкий монотонный гул, источник которого невозможно определить, словно сама деревня тихо стонет.

Двое паучков следовали вместе со мной. Я расставил их так, чтобы охватить как можно больше пространства. Один чуть впереди, второй справа – треугольником. Мысленная связь позволяла видеть глазами каждого из них, создавая почти панорамный обзор. Пока ничего подозрительного, только… пустота. Ни движения, ни звука. Если это что-то связанное с призраками, а моя интуиция подсказывает, что именно так, то хреново. Мозг перебирал варианты.

Сама мысль бросить всех тут и свалить даже не рассматривалась. Хотя голос внутреннего хомяка настойчиво шептал: «Уходи, дурак. Это не твоя война».

Монголы мне никто – факт. На планете много людей живёт, у которых проблемы, и помогать всем… Мне бы кто с землями и Енисейском подсобил. Но вопрос не в этом. Изольда в каком-то трансе, поэтому стратегическое отступление и не рассматривалось. Глянул через плечо. Мать перевёртышей была именно там, где я её оставил. Сидит прямо, неподвижно, словно статуя. Лицо бледное, глаза – стеклянные, покрытые той же мутной пленкой.

Хотя, помимо этого, есть ещё и моё желание больше разобраться в происходящем. Очередная попытка овладеть силой, что даст мне ключевое преимущество с врагами, которых почему-то не становится меньше. Да и ранги их растут как на дрожжах.

Подошёл к одному из домов – низкой деревянной постройке, кривой и покосившейся от времени. Стены почернели от дождей и ветров, местами покрылись зеленоватым мхом. Крыша – соломенная, с заплатами из шкур. Маленькие окна затянуты чем-то вроде пергамента вместо стекла – мутные и тусклые.

Крыльцо скрипнуло под ногой. Дерево старое, прогнившее. Отметил мысленно возраст построек – лет двадцать, не меньше. Постоянное поселение, не временный лагерь. У двери – кость с вырезанными символами. Видимо, охранный амулет по местным поверьям.

Я заглянул внутрь. Тусклый свет проникал через мутные окна, создавая причудливый узор теней на полу. Пыль танцевала в солнечных лучах, медленно кружась, словно снежинки в безветрии. Воздух здесь был густым, спёртым, с тем же сладковатым запахом разложения, только сильнее.

Обычный дом в две комнаты и кухню. Первая – что-то вроде гостиной. Низкий стол в центре, вокруг – потрёпанные подушки, на стенах – выцветшие ткани с узорами, несколько шкур. В углу – резной сундук, крышка которого приоткрыта, словно кто-то спешно искал что-то внутри.

Каждый шаг вызывал протяжный стон дерева, будто дом жаловался на вторжение. Сердце стучало чаще, адреналин пульсировал в висках. Ладонь не отпускала рукоять меча.

Запах усиливается. Теперь к нему примешивался ещё и железистый привкус – кровь, точно кровь. Горло сжалось от нарастающего предвкушения.

Внезапно поднялся ветер, который прошёл через щели дома. Тут же образовалось облако пыли. Она клубилась на одежде, забиваясь в нос и рот.

Шагнул дальше. Дверь – всего лишь кусок ткани, отделяющий пространства. Отодвинул его рукой, и сердце пропустило удар.

Там… Мужчина, женщина и два мальчика. Они лежат на полу и не двигаются. Мужчина – широкоплечий, в традиционной монгольской одежде, теперь запачканной кровью. Женщина – в длинном платье, волосы её расплелись и покрыли часть лица. Мальчики – один лет десяти, второй совсем маленький, может, пяти. Все застыли.

Судя по позам, отец пытался прикрыть детей, как и жену. Мужчина лежал сверху, руки раскинуты, словно в последней попытке защитить семью. Женщина обхватила сыновей, прижимая к груди. Младший ребёнок спрятал лицо в складках её одежды. Старший смотрел прямо на дверь, словно увидел опасность перед смертью. Вот только…

Наклонился, чтобы проверить. Дыхания нет. Кожа – серая, с синюшным оттенком. Пульса нет, тела холодные, и глаза открыты. Они такие же, как у Изольды. Белёсая муть покрывала зрачки, словно катаракта, только… неестественная. Не болезнь, а что-то иное.

Мои руки двигались механически. Я отодвинул ворот одежды у мужчины. Вот оно, на шее – рваная рана, глубокая, с неровными краями. Судя по размеру и характеру, это волки. Клыки разорвали плоть, перекусили сонную артерию. Смерть наступила быстро, от потери крови. Проверил женщину – те же следы на плече и шее. У детей – на спине и затылке.

Тут же в голове проскользнули недавние твари. Ховдог Чоно – жадные волки. Вот, кто это сделал. Но почему тела не разорваны? Только укусы, никаких попыток… съесть. Не похоже на обычное нападение хищников.

Посмотрел на семью ещё какое-то время. Судя по словам Бата, эти люди станут призраками или уже ими стали. Убиты насильственной смертью, не погребены по обрядам, а перед этим их высосали. Души не находят покоя, остаются в мире живых. Выходит, вся деревня… Убить их ещё раз уже поздно.

В разуме постепенно прояснялся масштаб происходящего. Жадные волки напали на это поселение и всех покусали. Но не ели… Сытые? Допустим. Жители мертвы, и, судя по всему, теперь это деревня призраков.

Мысль вызвала холодок, пробежавший по позвоночнику. Целая деревня нежити. Сколько их? Пятьдесят? Сто? И каждый – потенциальная угроза. В отличное место мы заехали! Усмехнулся мрачно, обводя взглядом комнату. Какого хрена сюда понесло Бата и Жаслана? Они знали, на что идут? Или тоже попали в ловушку?

Другой вопрос – Изольда. Почему она выглядит, как трупы, хотя её никто не кусал. По крайней мере, укусов я не видел. Перевёртыш тоже в трансе, глаза затянуты плёнкой. Это призраки? Или какое-то магическое влияние местности?

И самый интересный – я. На меня не подействовало. Не то чтобы очень переживаю по данному вопросу, но хотелось бы понять причину. Иммунитет? Защита ранга? Или что-то связанное с русским происхождением? Может, местные духи действуют только на монголов?

Провёл рукой по лицу, стирая пот. Мысли путались, теории множились. Слишком мало информации, нужно исследовать дальше.

Вышел из домика. Свежий воздух ударил в лёгкие, вызвав головокружение. Только сейчас осознал, насколько спёртой была атмосфера внутри.

Пока я там находился, никакого движения вокруг не было. Паучки следили за всем живым и движущимся. Их глаза-кристаллы непрерывно сканировали окрестности, передавая мне образы. Ничего и никого. Ни людей, ни животных. Даже птицы облетали деревню стороной, словно само это место излучало смерть, отпугивая всё живое.

Ладушки. Направился дальше. По дороге заглянул в ещё пару домиков. Там было всё то же самое, те же следы. Мёртвые монголы – мужчины, женщины, дети, старики, покрытые укусами. Везде одинаковая картина: семьи, застигнутые врасплох, попытки защитить близких, бегство, а потом… смерть от клыков. И ни единого следа сопротивления, словно волки нападали внезапно, не давая шанса. Сука, не понимаю, почему их не стали есть? То ли эти гибриды монстров-призраков какие-то странные, то ли ими кто-то управляет. Дёрнул щекой.

Ноги медленно ступали по утрамбованной дороге, пыль поднималась маленькими облачками от каждого шага. Так, а где у нас лошади местных жителей?

Паучки передвинулись, расширяя зону поиска. Один из них забрался на крышу низкого строения, улучшая обзор. Восемь глаз мерцали, сканируя пространство.

Тем временем я вышел на какую-то площадь. Центр деревни – широкое пространство, окружённое постройками. Много вбитых стволов деревьев, к которым привязаны животные. Так, хотя бы они на месте.

Лошади разных мастей, несколько верблюдов, даже пара яков. Судя по тому, как фыркают и переминаются с ноги на ногу, они в сознании. В отличие от людей, животные не подверглись трансу. Нервничали, дёргались, но стояли привязанные не в силах убежать. Глаза их расширены от страха. Запах смерти явно тревожил, но инстинкт самосохранения заставлял оставаться тихими.

Значит, эффект действует избирательно. Только на разумных существ? Или только на людей? Ещё одна деталь в головоломке.

Мои паучки двинулись дальше, скользя по крышам и стенам. Один из них замер, передавая тревожный сигнал: что-то впереди. Настроился на его зрение.

Перед глазами открылась картина. Мой отряд монголов стоит – восемнадцать человек, застывших, словно статуи. Глаза пустые, лица безжизненные. Все, кроме Бата и Жаслана. Где эти двое?

Что? Несколько Ховдог Чоно, которые словно на обеде. Четыре твари – каждая размером с пони, но… неправильная. Тела полупрозрачные, с сероватым оттенком. Сквозь них просвечивают кости, будто плоть – это дым. Только глаза полностью материальные – красные, горящие неестественным огнём. И третий глаз во лбу, больше похожий на рану, сочащуюся чёрной субстанцией.

Твари просто подходят к группе монголов и кусают их. Не рвут, не терзают – аккуратно прокусывают шею или плечо, словно выполняя ритуал. Сделали, постояли, подождали и двигаются дальше. Жертвы не сопротивляются, даже не дёргаются.

Похоже, этими волками кто-то управляет. А значит… я смогу иметь гибридов монстров в своей коллекции. Осталось только разобраться, как их подчинить. Тряхнул головой. Вбитая с прошлой жизни особенность: всегда, в любой ситуации искать выход и выгоду. Она мне много раз спасала шкуру.

Сосредоточился на зрении. Судя по тому, что я вижу, минус восемь монголов. Восемь человек уже укушены. Они медленно оседают на землю, словно марионетки с обрезанными нитями. И если ничего не делать, то ещё и эти мужики станут призраками.

Пора действовать. Судя по методичности тварей, они планируют обработать всех. Может, именно так и образуются деревни призраков? Ховдог Чоно кусают каждого, превращая в нежить.

Поэтому я направился прямо в место событий. Теневой шаг, и вот уже тут. Ладонь легла на рукоять меча, извлекая из ножен с тихим свистом. Клинок поймал солнечный луч, отразив его слепящей вспышкой.

Вышел на что-то вроде площади.

– Привет, ребята! – помахал рукой, привлекая внимание.

Голос прозвучал неестественно громко в мёртвой тишине деревни. Эхо отразилось от стен, создавая странный резонанс.

Ховдог Чоно тут же замерли. Твари синхронно повернулись в мою сторону. Третьи глаза на лбах раскрылись шире, источая чёрную субстанцию, похожую на густой дым. Она стелилась по земле, обвивая лапы волков, словно живая.

Ни рычания, ни воя – только тихий свистящий звук, как от прорванной паром трубы. Судя по всему, они общались между собой на частоте, едва уловимой человеческим ухом. Или нет?

Один из волков – самый крупный, с рваными краями эфемерного тела – сделал шаг вперёд. Его лапы не оставляли следов на пыльной земле. Призрак тестировал меня, выясняя, что я такое и почему не стою столбом, как остальные.