Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 2

Придётся предложить то, что я не совсем планировал. Как из этого извлечь выгоду – примерно уже понятно. Осталось продумать детали. Специально держал небольшую паузу, чтобы внимание генерала было полностью приковано ко мне.

Во взгляде Ростовского читалось нетерпение. Он, скорее всего, живёт по принципу «время – деньги». Но для меня эта пауза была необходима.

Крепкий мужчина в генеральской форме, с чётко очерченными скулами и ледяным взглядом терпеливо ждал. Полковник Топоров же за его спиной уже начал переминаться с ноги на ногу и нервно покашливать.

– Ваша светлость, – начал я. – Мой отряд… Предлагаю из него сделать некий пример. Я вместе со своими людьми буду крошить турок, а все остальные военные – действовать по стратегии.

– И что это даст? – поморщился полковник, словно от зубной боли.

Из-за его мины могло бы скиснуть даже свежее молоко. Не люблю таких людей, лезут постоянно со своим мнением, хотя их никто не спрашивает. Если бы спрашивали, я бы ответил, что этот тип вообще не должен находиться рядом с князем.

Сложность в том, чтобы и план генерала сохранить, и мне своих целей достичь, и… солдатам как-то помочь. С тем, что есть сейчас, это просто нереально. Ладно!

– Я земельный аристократ, – продолжил, подбирая слова осторожно, как сапёр работает с миной. – Сделаем меня самостоятельным игроком. Пусть турки ломают голову, почему я тут, зачем и чего добиваюсь. А в это время будем им постоянно путать карты.

Генерал слушал внимательно, склонив голову набок. Его глаза – светлые, почти прозрачные – анализировали каждое моё слово, каждый жест. Это не тот человек, которого можно обмануть дешёвыми трюками. Но мне и не нужно было его обманывать, только подвести к необходимому решению.

– До сих пор не понимаю, какая от этого выгода, – хмыкнул Топоров, покачиваясь на каблуках. – Ты получаешь свободу, творишь, что хочешь, а армия? При чём тут она?

Лицо полковника от напряжения стало пунцовым, а кадык ходил вверх-вниз, словно помпа. Ему явно не нравилось, ведь какой-то молокосос предлагает то, что должен предлагать генерал.

– Уверен, вам доложили, из каких я войск и какова моя главная цель здесь, – говорил, обращаясь к князю. – Это тоже можно будет использовать.

В помещении стоял стойкий запах хорошего табака и чего-то ещё… Власти? Она заполняла собой всё пространство вокруг великого князя.

– Магинский, что ты тут велосипед городишь? – никак не унимался полковник. – Его светлость уже всё продумал.

– Подожди, – хмыкнул генерал, поднимая руку в останавливающем жесте. – Молодой человек, очень хочу познакомиться с вашим учителем. Вы так деликатно давали предложения без того, чтобы подойти к главному. Сделали всё, чтобы я сам понял.

Я сдержал улыбку. Ещё бы, если бы в лоб это сказал, реакция оказалась бы совершенно другой. Успел заметить, как полковник Топоров нахмурился, пытаясь уловить что-то между строк.

– Боря, старший лейтенант предлагает нам сделать его отряд мишенью, – подошёл ближе великий князь. Его дорогие сапоги глухо стукнули по деревянному настилу. – У них хорошее оружие, зелья, на бойцов не действует новая тактика турок. Ещё почему-то мины не взорвались, к тому же и монстров покрошили, – он остановился, пристально глядя мне в глаза. – А мы в свою очередь пустим слух, что это новый подход и что скоро прибудут такие же, как они, причём много.

Я выдержал взгляд. В политические игры играю почти всю жизнь, да не одну, хоть и не по своей воле. Сейчас же наслаждался моментом. Хитрое выражение лица генерала свидетельствовало лишь об одном: мой план сработал. Он подхватил эту идею, развил её и уже считает своей.

– Ваша светлость, – поднял брови полковник. – Что вы имеете в виду?

Он, казалось, был немного туповат. Или просто привык выполнять приказы, а не думать. Великий князь посмотрел на него с лёгким раздражением.

– Первое, что будут делать турки, – это пытаться их убить, схватить, допросить, – начал объяснять генерал с видом учителя, растолковывающего простейшие вещи непутёвому ученику. – А следом противнику придётся пойти в массовое наступление быстрее, чтобы такие вот укреплённые отряды не усилили нашу армию. Тем самым мы получим генеральное сражение раньше, чем планировали.

Самое сложное в таких ситуациях – не выдать своего торжества. Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя внутри всё ликовало. Великий князь купился на мою стратегию.

Военный, который ранее сопровождал, смотрел то на меня, то на генерала. Тряс головой, пытаясь понять, что тут сейчас произошло. Его маленькие глазки бегали из угла в угол, а испарина на лбу становилась всё заметнее.

– Храбро, умно, хитро, – оценил моё предложение великий князь. – Магинский, а вы интересный земельный аристократ. Не зря ваша фамилия постоянно мелькает в отчётах. Ступайте, а я подумаю. Сегодня получите ответ, отправляетесь ли вы домой или же ваше предложение будет принято. И, если второе… Можете рассчитывать на мою поддержку и благодарность.

Я коротко кивнул. «Ступайте» прозвучало как приказ, поэтому решил не испытывать судьбу лишними словами. Интуиция подсказывала, что моё дело сделано: идея запала генералу в душу. Теперь он обдумает все детали, взвесит риски и выгоду. И решение, уверен, будет в мою пользу.

Полковник повёл меня обратно. Этот Борис молчал, его плечи были напряжены, а походка стала резче. Я тоже молчал, ведь лишние слова могли только испортить сложившееся впечатление.

Мы поднялись выше и вот уже оказались в шатре. Военный вывел меня на улицу и, не сказав ни слова, удалился, бросив последний, полный подозрения взгляд.

* * *

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Вдалеке всё ещё слышались редкие артиллерийские залпы – да уж, война не спит никогда…

Майор Сосулькин нашёл меня почти сразу. Он стоял возле большой палатки с зелёным крестом – видимо, полевого госпиталя. Заметив, сделал несколько шагов навстречу. Его движения оказались отрывистыми, нервными.

– Ну что? – тут же обратился ко мне майор. – Как всё прошло?

Его глаза буквально прожигали огнём. От нетерпения он то и дело приподнимался на цыпочки, словно это могло как-то ускорить мой ответ.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Даже лучше, чем могло быть.

Сосулька нахмурился, он явно ожидал больше информации. Правый уголок его рта непроизвольно дёрнулся. И офицер принялся вертеть в руках какую-то бумажку, сворачивая и разворачивая её.

– О чём ты? – уставился на меня Сосулькин. – Тебе что-то предложили?

– Простите, Эдуард Антонович, не могу сказать. Государственная тайна, – пожал плечами, чем ещё сильнее заинтриговал мужика.

Сосулька напрягся, его глаза на мгновение сузились. Я видел, как он сдерживается, чтобы не схватить меня за грудки и не вытрясти всю информацию. Но вместо этого офицер только сжал челюсти.

– Ладно, – процедил майор. – Но учти, Магинский, я узнаю рано или поздно. И если ты что-то затеваешь за моей спиной… Игры со мной тебя приведут только к одному концу – к…

Он не закончил фразу, но угроза была ясна. Я только кивнул, продолжая улыбаться. Улыбка была тем инструментом, который лучше всего выводит из себя таких людей, как Сосулькин.

– Куда идём? – спросил я, меняя тему.

– К твоим, – буркнул майор и двинулся вперёд.

Мы шли между палатками и временными строениями. Солдаты сновали туда-сюда – кто с оружием, кто с ящиками припасов. Многие с интересом провожали нас взглядами. Казалось, весть о ночном бое уже разлетелась по всему лагерю.

Майор вёл меня, не оборачиваясь, но я чувствовал его напряжение – оно исходило от него почти физически. Моя скрытность злила Сосулькина, и это даже в какой-то степени забавляло.

Наконец, мы дошли до места, где расположились бойцы. Майор указал на них рукой и ушёл, не попрощавшись. Я проводил его взглядом. Что ж, ещё один недовольный в копилку, но это уже не моя проблема.

* * *

Меня довели до места нашей лёжки. Солдаты уже проснулись и ждали каких-то слов или приказов. Но я просто сел и закрыл глаза.

«Твою мать!» – первое, что пришло на ум. Думал, что как-нибудь спокойно, размеренно добьюсь своей цели. Но не вышло, придётся ускоряться. Сделал глубокий вдох и выдох.

Ростовский… Я так и не понял, что у него на уме. С одной стороны, вроде бы сделали меня рядовым через Свиридова и сильно усложнили путь. Но с другой… Вот я тут и стою перед ним, а он уже отправляет меня домой.

В военной части, когда всё только начиналось, я и подумать не мог, что окажусь прямо перед великим князем, буду предлагать ему свои стратегические решения. Я видел более сложный и тернистый путь…

В целом предложение его не лишено выгоды – закончить всю эту эпопею с войной и заняться родом. Но всё остальное… Пошло бы через одно место. Стоп! Неплохо. Очень неплохо.

Не зря великий князь занимает свою должность. Меня тупо проверяли! Вот только зачем и для чего? Внимание я привлёк, аудиенцию получил, и тут на тебе. Сначала полковник яйца крутит, а следом генерал. Значит, планы на меня уже были. Вот только точно не такие, как предложил я.

Теперь по поводу особого отряда Магинского. Начну с минусов: будет сложно. По факту мы сами по себе и в битвах, и в операциях. Мы элита, которая должна постоянно показывать результаты. Тем самым злить и заставлять действовать турок. И, если генеральное сражение приблизится, – это хорошо… Но вот мишени на моей спине и на моих людях – это хреново. Плюс в том, что получаю свободу действий и решений.

Открыл глаза и посмотрел в небо. Главное, если получится, то титул мне гарантирован. Не просто так князь сказал про своё расположение, которое я могу заслужить.

Обвёл взглядом воинов. Да, хорошие ребята, но лучший ли это взвод?.. До него ещё дорасти требуется. К тому же мой план с остальными солдатами. Как бы сократить смертность, да так, чтобы не мешало задумке генерала?

В целом я не обязан это делать, но… Не могу себя лишить выгоды и переступить через моральные принципы.

Словно пазл, я разобрал то, к чему готовился, и начал соединять снова. Из головы никак не выходило решение генерала. Почему именно так? Зачем гробить столько людей? Сука… Словно молнией, меня озарило: обычная борьба за власть. Твою ж дивизию! Как сразу об этом не подумал? Император сослал сюда братика, чтобы не мешал, а лучше облажался.

А тот, в свою очередь, выставляет императора деспотом, которому плевать на обычный народ. Ведь проблема с поставками – это ответственность монарха и его людей. Получается, великий князь раскачивает лодку? Как я могу не помочь ему в этом вопросе?

Улыбнулся. Но генеральное сражение. Где он найдёт много солдат так быстро? Как перебросит незаметно? Тут идей – ноль.

Наш подход заставит турок сдвинуть сроки. Пошлют сначала разведку, потом диверсионные группы. В конце концов, решат, что надо наступать, пока не пришло подкрепление русской армии. А генерал… У него, видимо, уже всё подготовлено. Ждёт только удобного момента.

Князь хочет показать, что он даже с такой хреновой поддержкой императора смог совершить невозможное и победить врагов здесь. Всё это я примерно просчитал, пока стоял перед ним, а сейчас ещё раз осмыслил. Зачем? Мотивы… Понимая их, смогу большего добиться.

– Так! – поднялся резко, отряхивая штаны от пыли. – Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев, Костёв и Воронов! Тренировка, рукопашка, бег, выход из окружения, и так по кругу.

Командиры отрядов, стоявшие неподалёку, обернулись на мой голос. На их лицах отразилось удивление, смешанное с усталостью. Они только-только успели отдохнуть после тяжёлого боя.

– Павел Александрович! – тут же возмутился Воронов, выступая вперёд. Его круглое лицо покраснело от негодования. – Но мы только с битвы, чуть поспали, даже не кушали.

Я окинул взглядом своих бойцов. Действительно, усталые, измождённые. Некоторые ещё спали, свернувшись калачиком прямо на земле. Другие сидели, прислонившись к ящикам. Мысленно я уже начал планировать, что нам понадобится для подготовки к новой роли.

– Ладно, – махнул рукой. – В столовую, а потом тренироваться.

Бойцы заметно оживились. Перспектива поесть перед занятиями их явно радовала больше, чем тренировка на пустой желудок. Они начали подниматься, переговариваясь между собой.

Я же решил использовать это время, чтобы осмотреть лагерь, найти подходящее место для нашей базы. Раз уж нам предстоит стать отдельным подразделением, нужно обустроиться соответствующим образом.

* * *

Пока бойцы отправились в столовую, пошёл по гарнизону – требовалось подыскать хорошее местечко. Лагерь представлял собой хаотичное нагромождение палаток, временных построек и оборонительных сооружений. Чем ближе к передовой, тем хуже было состояние строений – последствия обстрелов.

По пути встречались группы солдат. Все они выглядели измотанными, но при виде меня как-то подтягивались, козыряли.

– Господин старший лейтенант! – окликнул молодой солдат. – Это правда, что ваш рядовой уложил тридцать турок одним выстрелом?

Я усмехнулся:

– Нет, конечно. У него не такое длинное ружьё.

Парень покраснел, а его товарищи захохотали, хлопая солдата по плечу. Молва, как обычно, преувеличивает.

Продолжил свой путь. Миновал несколько палаток с ранеными, откуда доносились стоны и запах гнили. Прошёл мимо артиллерийской батареи, где расчёты чистили орудия после утреннего обстрела. Всё, как всегда на войне, – смерть, боль и короткие промежутки относительного спокойствия.

Наконец я нашёл то, что искал, – сарайчик, расположенный довольно близко к линии соприкосновения, но далеко от всего остального. Он стоял на небольшом возвышении, что давало преимущество в обзоре. И в то же время был достаточно удалён от основных сил, чтобы мы могли там обосноваться отдельно.

Судя по всему, здесь хранят продовольствие. Сарай выглядел крепким – каменный фундамент, добротные бревенчатые стены. Крыша, похоже, недавно латалась, но в целом держалась хорошо. Вокруг было достаточно места, чтобы разбить лагерь.

Я обошёл постройку, внимательно изучая её. Прикидывал размеры, мерил шагами. Солнце нещадно пекло, и на лбу выступили крупные капли пота. Вытер их рукавом.

«Да, вроде бы должно всё влезть», – подумал, оценивая пространство. Правда, придётся сделать пристройку для лаборатории, но это уже детали. Здесь мы сможем обосноваться, здесь будет наша база.

Издалека я посматривал за своими бойцами. Они уже возвращались из столовой, гораздо более оживлённые, чем до еды. Сытый солдат – спокойный солдат, как говорил один мой знакомый из прошлой жизни.

* * *

Почти наступил вечер, а я всё ещё сидел и рисовал что-то на песке. Чертил план будущего лагеря, размещение постов, место для лаборатории. Руки немного подрагивали от усталости и нервного напряжения последних суток, но мозг работал чётко.

Краем глаза заметил приближающуюся фигуру: полковник решительным шагом направлялся в мою сторону. Чёрт, этот тип меня уже достал! Что ему опять понадобилось? Неужели решение генерала?

Несмотря на усталость, я позволил себе расстегнуть гимнастёрку. Жара спадала, но всё ещё была ощутимой, а в плотной форме чувствовал себя, как в парилке.

– Встать! – приказал мне военный.

Я медленно поднялся и начал отряхивать штаны. Заметил, как дёрнулся глаз полковника от такой наглости.

– Вы бы хоть представились, – выпрямился я. – А то я, кроме вашего звания и имени, ничего не знаю.

– Борис Иванович Топоров, – поморщился полковник. – Ты, Магинский… Следи за языком. А то вёл себя рядом с великим князем, словно он тебе ровня.

«Даже не представляешь, насколько», – ответил мысленно. В прошлой жизни я имел дело с императорами и королями, вряд ли этот Ростовский чем-то отличается. Все они одинаковы, только методы разные.

– Пойдём! – кивнул мне Топоров.

Я не стал спорить. Если полковник лично пришёл за мной, значит, есть новости от генерала. Пора узнать своё будущее.

Мы направились в административное здание – серое двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой, видавшее виды, но всё ещё сохранившее следы былого величия. До войны здесь, вероятно, был какой-нибудь банк или управа.

И началось… Военная бюрократия во всей своей красе. Как только мы вошли, мне вручили первую стопку бумаг. Потом ещё одну. И ещё. Кипы документов росли на столе с пугающей скоростью.

– Что это? – спросил я, разглядывая очередной мелко исписанный листок, подсунутый мне каким-то писарем.

– Форма ПР-4, – ответил клерк с непроницаемым лицом. – Распишитесь здесь, здесь и здесь. Нет, не там. Вот тут.

У него на лице такое выражение, словно он объясняет ребёнку, как завязывать шнурки. Пальцы в чернильных пятнах ловко выхватывали нужные бумаги из общей кучи и подсовывали их мне.

Я подписывал тонну документов. Для начала договор о том, что соглашаюсь сам стать мишенью для турок и что в случае моей смерти никто не может винить императора и генерала Ростовского. По факту – письмо на крайний случай в мой род.

– Распишитесь. Вот тут. И тут. И здесь ещё нужна подпись, – монотонно жужжал над ухом писарь. – А теперь вот эти три экземпляра.

– Да сколько можно? – не выдержал я.

– Война, господин старший лейтенант, – это ещё и бумажная работа, – философски заметил парень. – Особенно, когда речь идёт о таких… особых ситуациях.

Следующая куча бумаг – о том, что я теперь за одним днём из специальной части элитных офицеров. И много похожего. Это, скорее всего, будут использовать, чтобы шпионы доложили туркам.

– Очень важный документ, – писарь протянул мне ещё один лист. – Подписывая его, вы берёте на себя ответственность за жизнь каждого из ваших подчинённых.

Я взял бумагу и внимательно прочитал. Действительно, ответственность за всех в моём взводе теперь лежит на мне. Тут написано, что я лично выбрал каждого человека в отряд, хотя это было не так. Но какая разница, если в итоге всё складывается, как нужно?

Потом приволокли толстую книгу, похожую на энциклопедию болезней.

– Что это? – спросил я, раскрывая пыльный том.

– Устав специального подразделения, – пояснил новый клерк, сменивший прежнего. – Вы должны ознакомиться и подписать каждую страницу.

– Каждую?.. Тут их пятьсот!

– Пятьсот двенадцать, если быть точным, – прогнусавил он. – И на каждой требуется ваша личная подпись.

Я выругался и принялся за работу. Рука начала болеть уже после сотой страницы, но останавливаться нельзя. Это как марафон: если встанешь посреди дистанции, потом будет гораздо труднее продолжить.

Помимо прочего, я мог заниматься слежкой и расследованиями в гарнизоне. Но теперь… Сначала обо всём докладываю князю, дальше по нашим договорённостям – Сосульке (о которых знаем я и он) и только потом – ССР.

Ещё раз письменно подтвердил, что создам зелье против степных ползунов. Смирнов должен со всем добром скоро прибыть сюда.

– А это что за бумажка? – спросил, когда передо мной положили бланк с алой полосой по диагонали.

– Это специальная форма, – ответил писарь шёпотом, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают. – Её подписывают только те, кто… Ну, вы понимаете.

– Не понимаю, – покачал головой.

– Те, кого могут взять в плен, – писарь совсем понизил голос. – Особо ценные кадры, которые владеют секретной информацией. Вы же понимаете… В случае пленения…

Я понимал. Подписывая эту бумагу, фактически заявляю, что меня не будут спасать, если турки вдруг захватят. В ней содержался протокол действий при попадании в плен и, судя по тому, что я заметил при быстром прочтении, – инструкция, как покончить с собой, если информация находится под угрозой раскрытия.

Тут же запихнули ещё один документ. Лист бумаги с гербом империи, на котором крупными буквами было написано всего несколько строк. Обязательство хранить в тайне то, что происходит в отряде, и ни при каких обстоятельствах не разглашать детали операций.

Ещё целый час я подписывал различные обязательства, расписки, свидетельства и тому подобную бюрократическую чушь. А потом клерк достал из специального ящичка небольшую коробочку и торжественно положил её передо мной.

– Погоны капитана, – с видимым удовольствием произнёс он. – Поздравляю с повышением!

– А-а-а… – только и выдавил я из себя. – Благодарю!

На этом всё закончилось? Да не в раз… Мы приступили к главному.

Я приносил клятвы полковнику: о неразглашении плана Ростовского, о своих истинных целях, вообще обо всём. К тому же на случай, если меня схватят и будут пытать.

Чиновник в золочёных очках – я так и не понял, кем он был и откуда взялся – подвёл меня к небольшому столику, накрытому красной тканью. На нём стояла чаша с какой-то тёмной жидкостью и лежал кинжал с замысловатой рукоятью.

– Проведём обряд клятвенного связывания, – произнёс торжественно очкарик.

– Чего? – не понял я.

– Имперская процедура, – пояснил чиновник. – Для особых ситуаций. Возьмите кинжал.

Я взял оружие. Лезвие блеснуло в тусклом свете керосиновой лампы. Мужик начал бормотать какие-то слова, похожие на заклинание. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее.

– Теперь порежьте ладонь и опустите в чашу, – скомандовал он.

Я выполнил указание. Острый кинжал легко рассёк кожу, и несколько капель крови упали в жидкость. Та вспыхнула на мгновение, затем снова стала тёмной.

– Повторяйте за мной, – продолжил чиновник. – Я, Павел Александрович Магинский…

Я повторял слова клятвы, чувствуя, как что-то тяжёлое и вязкое обволакивает мою душу. Это была не просто формальность – я ощущал, как магия впитывается в кровь, сковывает меня обещаниями.

– Вот и всё, – закончил чиновник, когда я произнёс последние слова. – Теперь вы связаны клятвой с империей.

Уже ночь наступила, когда мы перешли к ещё одной формальности. Пришлось перед этим умыться и надеть чистую форму. Мне дали погоны капитана, чтобы я серьёзнее в глазах турков выглядел.

И вот с горой папок, дел, документов своих людей в руках меня вывели из административного здания. Бумажная пыль щекотала ноздри, вызывая желание чихнуть.

Топоров ждал у выхода. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то вроде уважения. Видимо, он не ожидал, что я выдержу весь этот марафон подписей и клятв.

– Жить будете отдельно! – заявил мне Топоров. – С обычными солдатами не пересекаетесь. Теперь всё, что у вас есть, объясняется назначением сюда и тем, откуда вы прибыли.

– Так точно! – кивнул я, пытаясь удержать в руках шаткую пирамиду из папок и документов.

– Докладывать только мне и, когда потребуется, лично генералу, – продолжил он.

– Понял, – ответил я коротко.

Полковник внимательно разглядывал меня, словно ожидал какого-то подвоха. Его правая рука то и дело прикасалась к рукояти пистолета в кобуре. Нервная привычка? Или предупреждение?

– Вопросы? Или что-то нужно? – уточнил с язвительной улыбкой полковник.

– Перину бы мягкую под спину, мяса горячего, да баб послаще, – хмыкнул я в ответ.

Топоров дёрнулся, челюсти его сжались, а глаза сузились до щёлочек.

– Но, если серьёзно, – заметил, как мужик начал краснеть. – Я там строение приглядел, вы меня оттуда забрали. Хозсклад. Пусть его расчистят. Доски нужны и инструменты. Сделаю там казарму.

– Всё сказал? – почему-то напрягся Топоров. Может, я слишком много прошу? Или он сам на этот склад глаз положил?

– Нет, – помотал головой. – Стройматериалов не жалейте. Мне ещё лабораторию рядом сделать нужно.

– А ты не охренел? – чуть сузил глаза полковник. Его правая рука сжалась в кулак, побелев от напряжения.

– Может, только самую малость, – дёрнул щекой. – Если нам нужно быть отдельно от всех, ещё потребуется мне с моим отрядом ловить тварей, чтобы создать противоядие. В общем, работы много, и лаборатория должна быть рядом.

Топоров смотрел на меня долго, не мигая. Я почти физически ощущал, как в его голове происходит борьба. С одной стороны, желание поставить наглого молокососа на место, с другой – прямой приказ генерала обеспечить меня всем необходимым.

– Сейчас прикажу, – кивнул Топоров, наконец решив эту внутреннюю дилемму.

– Тренировкой и подготовкой сам займусь, – добавил я, перехватывая поудобнее стопку папок. – Ещё бы вопрос с едой решить, чтобы мои не пересекались с остальными.

– Будет, – уже начал злиться мужик. Его глаза метали молнии, а усы топорщились, как у разъярённого кота.

– Ну, тогда всё. Я пошёл. Неделя на подготовку, и мы выйдем в бой.

Развернулся, не дожидаясь ответа, и направился в сторону склада, который присмотрел. Спиной чувствовал злобный взгляд полковника. Не беда. С такими, как он, я умею обращаться. Главное, что генерал на моей стороне. Пока, по крайней мере.

Тащил гору бумаг через весь лагерь. Солдаты провожали меня удивлёнными взглядами, некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть. Ещё бы, странное зрелище: офицер с новенькими капитанскими погонами, нагруженный папками, как библиотекарь.

Мои только что закончили тренироваться и уже бежали навстречу. Их лица, красные от физической нагрузки, выражали удивление и лёгкое беспокойство. Что же командир с такой горой бумаг делает?

Уселся рядом с постройкой, сбросив ношу на траву, улыбнулся. А не так плохо. Одна проблема – другие солдаты, и я хочу, чтобы они все тянулись ко мне.

– Павел Александрович, – уставился Коля. – А что мы тут делаем?

Его худое лицо, всё ещё перепачканное сажей и пылью, выражало детское любопытство. За спиной толпились другие бойцы, не менее заинтересованные.

– Жить тут будем, – ответил я, устало проводя рукой по лицу. – Тренироваться и воевать.

– Что происходит? – напрягся Воронов. Его пухлые щёки тревожно подрагивали. – Почему вы такой довольный? Чую я, это не к добру.

Хотел было ответить, но заметил, что к нам идут двое. В это время другие солдаты перегружали продукты, крупы и всё остальное из сарая. Споро работали, знают своё дело.

Подошедший лейтенант козырнул. Это был молодой офицер с гладко выбритым лицом и внимательным взглядом. А вот его спутник… Он…

– Капитан Магинский! – выпрямился лейтенант.

– Капитан? – открыл рот Воронов и тут же перевёл взгляд на второго, кто был с лейтенантом. – А ты что тут забыл? Ты же в госпитале?