Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Соавторы: Василиса Усова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 344 страниц)

Мы поднимались по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Ступени были отполированы до блеска, перила сияли свежей позолотой. Вдоль стен стояли вазы с живыми цветами.

На втором этаже Жора лично проводил девушек и подростка в отведённые им комнаты.

Я же направился в свой кабинет. Упал в кресло и с наслаждением потянулся. Кожаное кресло, сделанное на заказ под мой рост и комплекцию, приятно скрипнуло под весом. Закрыл глаза и улыбнулся, позволяя себе редкую минуту полного расслабления.

– Да… – протянул, наслаждаясь моментом. – Ради такого можно было и умереть.

И в этих словах не было ни капли сарказма. Я действительно прошёл через смерть, через растворение в пустоте, через возрождение в теле монстра. И всё это ради того, чтобы вернуться сюда, в свой дом, в центр своей растущей империи.

Ощущение власти и безопасности окутывало меня, словно тёплое одеяло. Минута отдыха – и всё. Мозг уже автоматически просчитывал ближайшие действия и необходимые приказы.

Хотелось бы остаться тут подольше, насладиться покоем и безопасностью особняка, но… Север и император.

Ладно, сначала нужно узнать обстановку, собрать актуальную информацию, а потом уже принимать решения.

Мой приём начался. Первым вошёл Жора – идеально выглаженный костюм, безупречная осанка, глаза, полные преданности. Слуга, который давно стал больше, чем просто слугой – доверенное лицо, администратор, почти член семьи.

– Господин, – начал он церемонно, но я жестом прервал формальности.

– Жора, садись. Давай всё, без прикрас.

Наше общение заняло почти час. Когда я дошёл до известия о двух новых детях – от Фираты и Лахтины. Жора неожиданно растерял всю свою невозмутимость. Глаза его наполнились слезами, губы задрожали.

– Господин, – прошептал он, – это же… Это же продолжение рода Магинских! Это… Это…

И тут мой невозмутимый дворецкий разрыдался, как ребёнок. Пришлось его даже успокаивать. Налил коньяка из графина, заставил выпить, похлопал по плечу.

– Ну-ну, Жора, возьми себя в руки. Детям родиться нужно и ещё расти, а у нас дел невпроворот.

Справившись с эмоциями, мы занялись делами. Жора предоставил подробный отчёт о состоянии хозяйства, количестве людей, финансах, проблемах и достижениях. Цифры впечатляли – мои владения процветали, несмотря на войну и блокаду.

Василиса… Моя мать у нас в Магинске, участвует в сражениях с армией императора. По словам Жоры, старается не покладая рук – разрабатывает стратегии, лично возглавляет вылазки, поддерживает боевой дух гарнизона. Даже спрашивала, где я и когда вернусь.

Может показаться, что она заботится, но только не мне. Я слишком хорошо знал Василису – холодную, расчётливую женщину. Если она интересовалась моим возвращением, значит, ей что-то было нужно.

Жора отчитался, что в особняке всё под контролем. Провели полную ревизию персонала – поменяли всех слуг, проверили каждого нового человека лично Клаус и Витас. Усилили оборону – добавили внешние укрепления, установили магические ловушки, удвоили количество дозорных.

– А где мои жёны? – спросил я. – Что-то я их не видел.

– Вероника и Елена сейчас у монголов, – доложил Жора, раскрывая папку с отчётами. – Они возглавляют наше представительство там. Весьма успешно, кстати. Там целое поселение, – продолжил Жора, – военизированное, связанное с нашими землями многочисленными дорогами. Ваши планы по ассимиляции проходят успешно. Представители монгольской знати уже отправляют своих детей к нам на обучение, а наши люди перенимают их боевые техники.

Кивнул, довольный услышанным.

– Там живут наши охотники и военные, что тренируют монголов, – продолжал Жора. – Даже открылись что-то похожее на детские сады и школы. Несколько «больниц» тоже присутствуют. Я отправил туда лучших наших алхимиков.

Культурный и технологический обмен – мощный инструмент влияния. Медицина, образование, обучение…Всё это создавало прочные связи между нашими народами, куда более надёжные, чем любые договоры и клятвы.

– Они охотятся на монстров рядом со своей серой зоной, – Жора перевернул ещё одну страницу отчёта, – и теперь проблем с тварями у нас нет. Есть запас материалов на недели вперёд. Наши алхимики и артефакторы работают без простоев.

После Жоры пришёл черёд Витаса и Медведя. Когда они зашли в кабинет, то молчали, словно не зная, с чего начать.

– Ну… – кивнул им, предлагая говорить без церемоний.

– Рады вас видеть! – хором произнесли мои люди.

– Докладывайте.

– Магинск стоит, – хмыкнул Медведь, его бородатое лицо расплылось в гордой улыбке. – Армия императора сильно страдает, но не уходит. Остались жалкие тысячи от первоначального контингента. Мы на них не давим, а так, по чуть-чуть перемалываем. Как на тренировочном полигоне.

– Идёт целый конвейер воспитания военных благодаря конфликту, – добавил Витас, его худое лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло удовлетворение. – Мы устраиваем ротации и посылаем опытных бойцов передавать знания новичкам. Каждый, кто прошёл через оборону Магинска, возвращается уже с боевым опытом.

Это была блестящая стратегия. Не просто оборонять город, а использовать осаду как тренировочный полигон для создания закалённой армии. Витас всегда мыслил на несколько шагов вперёд.

– Молодцы, – улыбнулся я, действительно довольный услышанным.

– Монголы нам очень помогают, – продолжил Фёдор, его глаза заблестели от возбуждения. – Их шамагнизм…

– Шаманизм, – поправил Лейпниш.

– Да, он самый, – согласился Медведь, не обращая внимания на поправку. – Вот же жуткая штука, они со своими духами так изматывают солдат противника. А ещё стреляют… Охренеть как. Их луки ничем не хуже наших ружей. Меткие косоглазые.

– Слова выбирай! – толкнул его Витас, явно недовольный такой характеристикой союзников.

– Ну они молодцы, короче, – сдержал смех Фёдор, но в его глазах плясали весёлые искорки. – Как мы им автоматы дали в руки или ружья… Словно снайперы. Валят всех. Даже с полукилометра.

– Сколько у нас военных, сколько мы можем выделить? – уточнил я, переходя к конкретным цифрам.

– Семьдесят тысяч, – тут же вытянулся Лейпниш, переходя на официальный тон. – Полностью экипированных, обученных, готовых к бою в любых условиях. Вы хотите наступать?

Кивнул, не видя смысла скрывать очевидное. Время обороны прошло, пора переходить к активным действиям.

– Меняем стратегию, – положил руки перед собой, словно расставляя фигуры на воображаемой шахматной доске. – Уничтожаем всё войско и идём дальше. Что там у нас? Томск? Захватываем его. Ставим оборону и защищаем новый наш город.

– Сдюжим? – спросил Медведь, в его голосе не было сомнения, только здоровый военный скептицизм.

– Должны, – посмотрел на него. – Наша задача выманить войска императора на этот участок. С юга пойдут турки, и ещё монголы подключатся. Три точки нападения.

– Они с нами? – поднял брови Лейпниш, не скрывая удивления.

– Угу. Хан мой хороший друг, что теперь властитель объединённой империи монголов и джунгар. А Султан… Скажем так, я ему очень помог. И теперь он мне должен.

Глаза Витаса расширились, а Медведь издал уважительный свист.

– Охренеть… – вытаращил глаза Фёдор, осмысливая масштаб раскрывшейся перед ним геополитической картины. – Три, то есть два государства с нами? При таком раскладе мы… У нас получится взять город. Императору придётся разделить свои силы.

– Не забываем о его походе на севере, куда он перебрасывал людей, – добавил я, завершая картину. – Так что четыре. Посмотрим, как он с этим справится.

Даже невозмутимый Витас не смог сдержать довольной улыбки. План был смелым, но выполнимым. И если всё пойдёт как надо, мы нанесём императору такой удар, от которого он нескоро оправится.

После обсуждения военной стратегии с Витасом и Медведем ко мне заскочил Сюсюкин. За ним следовали трое помощников – молодые люди с папками документов и блокнотами для записей.

– Господин Магинский! – Сюсюкин поклонился с подчёркнутой церемонностью. – Какая радость видеть вас в добром здравии!

Его помощники расположились вдоль стены, раскрыв блокноты и приготовив ручки. Каждое моё слово тщательно конспектировалось. Формировалась летопись государства Магинского, не меньше.

– Рад тебя видеть, – кивнул я, указывая на стул напротив. – Рассказывай, как твои успехи.

Адвокат с видимым удовольствием начал перечислять свои достижения. Создание системы регистрации актов гражданского состояния, разработка налогового кодекса, формирование судебных инстанций, организация почтовой службы… Сюсюкин говорил с таким энтузиазмом, что было очевидно. Он нашёл своё призвание в роли государственного деятеля.

Время от времени я вставлял вопросы или давал указания по поводу расселения людей, размеров зарплат и социальных пособий. У нас же полноценное государство теперь, нужно обо всём думать. От образования до здравоохранения, от земельных наделов до пенсионного обеспечения.

– Сколько населения под нашим управлением? – спросил я, когда Сюсюкин перевёл дух.

– Сто восемьдесят две тысячи семьсот пятьдесят три души на момент последней переписи, – с гордостью отчитался адвокат.

Мысленно присвистнул. За такой короткий срок сформировать государство с населением почти в двести тысяч человек…

– У нас теперь везде есть административные учреждения – некий аналог магистрата в стране, – продолжал Сюсюкин, раскрывая перед собой карту с отмеченными пунктами. – Три центральных отделения работают каждый день. Регистрация детей, браков, состояний людей, званий и прочего. Мы даже начали выдавать паспорта нового образца с вашим гербом.

Один из помощников протянул мне образец – небольшую книжечку в тёмно-синей обложке с изображением герба Магинских. Внутри были страницы для записи персональных данных, места жительства, семейного положения, специальных навыков.

– Впечатляет, – искренне признал я, возвращая документ. – Что с экономикой?

– Стабильная, – Сюсюкин перелистнул страницу в своих записях. – Запасы кристаллов растут, производство зелий и артефактов налажено. Торговля с монголами и турками приносит постоянный доход. Запасов продовольствия хватит минимум на год, даже при полной блокаде.

Тщательно расспросил адвоката о каждом аспекте государственного управления. Сюсюкин отвечал чётко, со знанием дела, иногда обращаясь к своим помощникам за уточнением цифр или дат.

К концу разговора я был полностью удовлетворён. В ходе разговора с Сюсюкиным неизбежно всплыл вопрос с Булкиным и его коммерческими инициативами.

– Аукцион полностью готов, – с гордостью доложил Сюсюкин, раскрывая особую папку с золотым тиснением. – Булкины проделали колоссальную работу. Кристаллов собрали для продажи примерно на сто миллиардов рублей по минимальной оценке. Зелий и артефактов – на пятьдесят миллиардов.

Сумма заставила меня приподнять бровь. Даже по меркам империи это были колоссальные деньги.

– Если будем продавать через международный аукцион, как планировалось, – продолжал Сюсюкин, – то стоимость возрастёт минимум в пять раз, а то и в десять. Интерес проявили представители семь стран, включая самые богатые и влиятельные.

Один из помощников протянул мне список потенциальных покупателей – от европейских королевств до экзотических восточных империй. Все жаждали заполучить редкие магические артефакты и кристаллы, которые в нашем мире были на вес золота.

– Как мне доложили, ожидаемая выручка составит примерно треть годового бюджета всей Российской империи, – Сюсюкин произнёс это с нескрываемым удовольствием. – Много стран уже предупреждены и ждут только вашей воли и приказа для начала торгов.

Это была отличная новость. Финансовая независимость – основа политической независимости. С таким капиталом мы могли позволить себе не только военные расходы, но и масштабные социальные программы, развитие инфраструктуры, исследования в области магии.

– А ещё, господин… – Сюсюкин слегка замялся, переглянувшись с помощниками. – Я должен напомнить о вашем обещании относительно госпожи Булкиной. Маруся…

Я уже потерял счёт, в который раз мне напоминали об этом обещании. Должно быть, раз десятый за последний час. Сначала Жора, теперь Сюсюкин… Неужели девушка настолько волнуется?

– Девушка очень старается, – продолжил Сюсюкин, явно чувствуя себя неловко в роли свата. – Работает с вашими… э… жёнами и даже подружилась с ними.

Ну раз так, то тогда придётся устроить сразу несколько свадеб. Затягивать дальше не имело смысла. Обещания нужно выполнять.

– Хорошо, – отдал распоряжение, постаравшись, чтобы голос звучал буднично, словно речь шла о подписании очередного приказа, а не о многоженстве. – Вечером проведём церемонию. Моими жёнами официально станут: Булкина, Лахтина, Фирата и Изольда. После пожалуем им графские титулы. Подготовь соответствующие документы.

Сюсюкин просиял, словно это он женился, а не я. Его помощники принялись лихорадочно строчить в своих блокнотах, фиксируя историческое решение.

И кажется, что это распоряжение стало ошибкой – или, по крайней мере, повлекло за собой неожиданные последствия.

Стоило Сюсюкину выйти за дверь и передать новость Жоре и девушкам, как в особняке началось настоящее безумие. Движение, суета, крики, хлопанье дверей, топот множества ног по лестницам и коридорам.

Новость молниеносно просочилась наружу, распространившись, как лесной пожар. И теперь, судя по доносящемуся гомону, все ждали грандиозного праздника. Все. Сука. Люди. На моих территориях.

А ещё я с удивлением узнал, что Булкин, этот хитрый старый лис, теперь живёт у меня в особняке. Потому что «мы одна семья», как он выразился через Жору. Поселился в гостевом крыле.

Вздохнул, осознавая, что вечер будет долгим и утомительным. А свадьба… Тем более групповая – обещала стать настоящим испытанием.

Постучавшись для приличия, в кабинет вошли Дядя Стёпа и Казимир.

– Магинский… Живучий ты, – начал Дядя Стёпа без предисловий, оглядывая меня с нескрываемым интересом. В голосе старого алхимика в теле рыженького слышалось удивление, смешанное с профессиональным любопытством.

– Как? – уставился на меня Казимир, его обычно бесстрастное лицо выражало неподдельное изумление. – Откуда? У тебя же был девятый или восьмой ранг. А теперь пятнадцатый?

Всё-таки пятнадцатый… Ну что ж так даже лучше.

– Нужно было всего лишь умереть, – хмыкнул я, намеренно упрощая сложный и болезненный процесс. – Ну и ещё несколько неприятных событий пережить и не сдохнуть. Ну и быть мной.

Казимир и Дядя Стёпа переглянулись.

– Душа сопляка ещё у тебя? – спросил алхимик, внезапно переходя к делу, которое, видимо, беспокоило его больше всего.

– Да, – кивнул, вспоминая о Лампе.

– Отлично, – Дядя Стёпа потёр руки с энтузиазмом ребёнка, получившего новую игрушку. – Я нашёл ему тело подходящее и то, как его туда запихнуть. Пошли.

В его глазах горел огонь исследователя, готового к новому эксперименту.

– Сейчас? – поднял бровь, не скрывая удивления. Я только вернулся, провёл часы в совещаниях, и ещё столько дел предстояло решить.

– А когда? – парировал Дядя Стёпа с лёгким раздражением. – Вечером ты свой гарем пополняешь, а потом опять куда свалишь. Или я не прав?

Старый лис, как всегда, видел насквозь.

– Так-то оно так, – согласился, не видя смысла спорить с очевидным. – К чему такая срочность? И почему ты так суетишься?

Дядя Стёпа и его старый друг снова обменялись взглядами.

– Он упёрся в ранг, – ответил Казимир, скрестив руки на груди. – Я не понял технических деталей, но что-то связанное с телом. В общем, или душа пацана должна уйти, или обрести тело. Идиот решил, попытался прыгнуть выше головы и пришить себе часть монстра. У него даже вышло. Но теперь тело умирает, и ему срочно нужно перейти на ранг. Либо всё…

Дядя Стёпа… Этим всё сказано. Вечно ввязывается в какие-то эксперименты на грани безумия и гениальности. Твою ж… Думал спокойно отдохнуть, поесть, поспать. Хрен мне.

– А что за тело? – спросил я, уже поднимаясь из-за стола.

– Увидишь… – как-то хитро улыбнулся алхимик, и в этой улыбке было что-то такое, что заставило меня внутренне напрячься.

Глава 5

Шёл за дядей Стёпой и Казимиром по знакомым коридорам особняка. Алхимик нервничал – это было видно даже слепому. Плечи подёргивались при каждом скрипе половиц. Руки то сжимались в кулаки, то разжимались, пальцы постоянно что-то теребили – край рубахи, пуговицы, складки на ткани.

Походка рваная, неровная. Семенил, словно мальчишка, которого вызвали к директору. То ускорялся, то резко замедлялся, оглядываясь через плечо.

– Степан, – негромко позвал Казимир. Голос мягкий, успокаивающий. – Притормози.

Дядя Стёпа резко остановился. Развернулся так быстро, что чуть не споткнулся. Лицо покрыто потом, хотя в особняке прохладно. Глаза бегают из стороны в сторону, не фокусируются ни на чём конкретном. На левой щеке нервный тик – мышца дёргается.

– Что? – прошипел он. Голос сорванный, визгливый. – Что притормози? Времени нет! Совсем нет!

Слова сыпались как горох из дырявого мешка. Быстро, сбивчиво, местами проглатывая слоги. Руки трясутся так сильно, что пришлось засунуть их в карманы.

– Есть время, – спокойно ответил Казимир. Положил руку на плечо старого друга. Жест мягкий, успокаивающий. – Всё будет хорошо.

Алхимик дёрнулся, словно его ударило током. Стряхнул ладонь Казимира резким движением плеча.

– Ничего не будет хорошо! – голос сорвался на визг. – Ты не понимаешь! Никто не понимает! Время уходит! Каждая секунда – потеря!

На лбу выступили капли пота. Он их не вытирал, только моргал, когда соль попадала в глаза. Дыхание участилось, стало поверхностным.

Мы дошли до лаборатории. Степан суетливо начал искать ключи. Руки тряслись так сильно, что связка звенела как колокольчик. Ключ никак не попадал в замочную скважину.

– Где же… Вот же он… Нет, не тот… – бормотал себе под нос.

Связка упала на пол с металлическим звоном. Алхимик выругался – слова, которые я от него никогда не слышал. Подобрал ключи, снова уронил. На этот раз они разлетелись по коридору.

– Сука! Дьявол! Почему именно сейчас! – голос срывался на истерику.

– Дай я, – аккуратно сказал Казимир. Собрал ключи спокойными движениями. Вставил нужный в замок с первой попытки.

Открыл дверь. Мы зашли внутрь.

Лаборатория выглядела как поле боя после неудачного сражения. Книги разбросаны по полу, некоторые со вырванными страницами. Колбы разбиты, на полу лужи разноцветных жидкостей – зелёных, синих, мутно-жёлтых.

На столах хаос из реактивов, инструментов, недописанных записей. Листы бумаги исчёрканы формулами, перечёркнуты, исправлены до неузнаваемости.

Чернила размазаны, словно кто-то работал мокрыми руками. Инструменты валяются где попало – пинцеты, мензурки, весы.

– Проходите, проходите! – засуетился дядя Стёпа. Начал судорожно убирать самые очевидные следы беспорядка. – Не обращайте внимания на беспорядок. Небольшие технические трудности.

Но беспорядок как раз и говорил о многом. Человек, который всю жизнь соблюдал идеальную чистоту в работе, чьи записи были образцом каллиграфии, превратил свою святая святых в помойку. Это значило только одно – он на грани срыва.

Воздух в лаборатории был тяжёлым, спёртым. Пахло не только реактивами, но и потом, страхом, недосыпом. В углу стояла тарелка с недоеденной пищей – хлеб, покрытый плесенью. Рядом кружка с остывшим чаем, на поверхности которого плавала пенка.

Казимир остановил меня жестом. Придвинулся ближе, понизил голос до шёпота.

– Не дави, – почти беззвучно. – Он на взводе, никогда его таким не видел.

Кивнул. Действительно, алхимик напоминал бочку с порохом. Одна искра – и взорвётся. А взрыв может быть не только эмоциональным, но и вполне буквальным, учитывая количество химических веществ вокруг.

Прошли в кабинет. Там было чуть лучше, но тоже не идеально. Дядя Стёпа метался между шкафами, что-то искал, открывал ящики, копался в бумагах. Бормотал себе под нос – формулы, названия веществ, обрывки фраз.

– Где же… Куда подевалось… Точно оставлял здесь… Ага! Вот!

Достал небольшой флакон с мутной жидкостью. Жидкость медленно перетекала, словно густой мёд. Цвет неопределённый – то ли серый, то ли жёлтый. Поставил на стол, но руки продолжали дрожать, флакон чуть не упал.

– Ну… – обернулся ко мне алхимик. Попытался изобразить уверенную улыбку, но получилось жалко. – Готов увидеть чудо?

– Покажи, – коротко ответил.

Дядя Стёпа начал стягивать рубаху. Пальцы не слушались, путались в ткани. Пуговицы никак не проходили в петли – то слишком быстро дёргал, то, наоборот, замирал на полуслове. Пот капал на пол мелкими каплями.

– Дьявол… Почему так сложно… – бормотал он.

Наконец справился. Рубаха упала на пол мятым комком.

Я замер.

По всему телу алхимика располагались куски монстров. Аккуратно вшитые в кожу, словно заплатки на старой одежде. Но это были не простые заплатки – каждый фрагмент пульсировал собственной жизнью.

На правом плече красовался кусок огнелиса. На груди – фрагмент шкуры водяного медведя. Тёмно-зелёная поверхность влажно поблёскивала, хотя пота на ней не было. По краям кожи стекали мелкие капельки какой-то жидкости – прозрачной, но с зеленоватым отливом.

Левая рука от локтя до кисти покрыта пластинами грозового волка. Серые пластины плотно прилегали к коже, между ними изредка проскакивали голубые искры. При каждом движении руки искры становились ярче, словно энергия накапливалась от трения.

На спине виднелись кристаллические наросты морозного паука. Прозрачные кристаллы размером с детский кулак излучали холодный свет. Воздух вокруг них слегка подрагивал от низкой температуры.

Но самое жуткое было не это. Самое жуткое – как эти куски срослись с человеческой кожей. Никаких швов, никаких шрамов. Словно он родился таким. Границы между человеческой плотью и частями монстров размыты, перетекают одно в другое.

– Ну как? – спросил он, расправляя плечи. В голосе прорывалась гордость. – Впечатляет?

Мозг лихорадочно анализировал увиденное. Биологическая интеграция тканей монстров с человеческим организмом. Магическая совместимость на клеточном уровне. Отторжение организма должно было убить его за считанные дни, если не часы.

Но он жив. Более того, он явно чувствует себя лучше, чем обычно. Движения увереннее, дыхание ровнее. Даже нервная дрожь прошла, когда он обнажился.

– Подожди, я что-то не понял, – поднял бровь. Изобразил лёгкую улыбку, чтобы не спугнуть. – Ты тут поигрался с телом Лампы, что-то пошло не так. Ты дохнешь и такой… Верну ему тушку, а сам переберусь в другую, что точно получше?

Дядя Стёпа замер. На лице отразился целый спектр эмоций – удивление, оскорбление, страх. Плечи напряглись, искры между пластинами грозового волка участились.

– Ты не понимаешь! – заявил он возмущённым тоном. Голос окреп, стал увереннее. – Это не просто перемещение! Это эволюция! Совершенствование человеческой природы!

– Да что ты… – улыбнулся шире. – А мне, кажется, что очень даже понимаю.

Мозг работал на полных оборотах. Анализировал детали, складывал картину. С чего такая спешка? Почему именно сейчас? Зачем нужен именно я?

– Моя кровь, – произнёс медленно, наблюдая за реакцией. – В ней есть то, что позволяет подчинять монстров. И ты хочешь использовать её как катализатор для объединения того дерьма, что ты придумал?

Казимир открыл рот. Замер с глупым выражением лица, словно статуя. Дядя Стёпа выпучил глаза, кристаллы на спине вспыхнули ярче.

– Как… – выдавил он. Голос стал хриплым. – Как ты понял?

– Слишком хорошо знаю тебя и твои методы, – хмыкнул. – Просчитать, что ты мог выкинуть, не составило сложности.

На самом деле логика была простая. Дядя Стёпа – гений алхимии, но у него есть один недостаток. Он всегда хочет большего. Больше силы, больше знаний, больше возможностей. И он готов рискнуть всем ради одного шанса превзойти самого себя.

Молчание повисло в воздухе. Смотрели друг на друга. Играли в гляделки. В глазах алхимика читался страх – страх разоблачения, страх потерять последний шанс.

Мысли складывались в логическую цепочку. Химера. Искусственно созданное существо из частей разных монстров. Но не просто сшитая из кусков, а биологически интегрированная. С единой системой кровообращения, нервной системой, магическими каналами.

Но что-то ещё… Ещё одна деталь, которая не давала покоя.

– Сука! – выдохнул я. – Ты обследовал перевёртышей?

– Что? – дядя Стёпа тут же начал пятиться назад. Спиной наткнулся на стол, опрокинул несколько колб. – Нет! Конечно, нет!

– Ты идиот? – искренне поинтересовался. – Решил сделать что-то похожее на перевёртышей?

– Нет… – мотал он головой. Движения резкие, панические. – Ничего подобного!

– Степан! – повысил голос Казимир. В тоне прорывалась тревога. – Это правда?

– Да говорю же, нет! – алхимик напрягся. Мышцы на шее вздулись, кристаллы на спине засветились холодным светом.

Но проблема была не в том, что он придумал. Дядя Стёпа – взрослый мужик, волен рисковать собственной жизнью. Горбатого могила исправит. Меня смущало другое.

Он «поработал» над телом Лампы. Внедрил в него части монстров, провёл эксперименты, возможно, что-то ещё. Пацан точно будет не рад этому факту, когда узнает.

– И вообще ты мне сказал, что теперь твоя душа привязана к этому телу, – сказал я.

– Ну… – замялся рыженький. Отвёл взгляд, начал теребить край рубахи. – Я так думал, пока не начал эксперименты. Кровь высокорангового мага, щепотка того, кусочек этого. И я смог отделить свою душу от тела. Источник ему останется с десятым рангом. Считай, что прокачал его. Вообще просто подарок. Ну и некоторые остальные плюшки. Скорость вырастет.

Дядя Стёпа отошёл к стене. Закрыл глаза, сосредоточился. Его фигура размылась – не исчезла, а именно размылась, словно стала менее плотной.

Промелькнула от одной стены к другой почти мгновенно. Расстояние метров в пять преодолел за долю секунды. Остановился у противоположной стены, тяжело дышал.

– Видишь? – выдохнул он. – Скорость выросла в разы! Сила тоже, – добавил он.

Подошёл к металлической стойке для инструментов. Сжал её в кулаке, словно тестировал спелость фрукта. Металл затрещал под его пальцами. Деформировался, согнулся под неестественным углом. Толстые стальные прутья гнулись как проволока.

– Ещё и прочность, и регенерация, – продолжал расхваливать свой «костюм» мужик. Голос окреп, нервозность ушла. – Да что там. Магия новая появилась, не только алхимия и артефакторика, но ещё и молния, и воздух. Да другой бы душу продал на его месте.

Поднял руку с пластинами грозового волка. Между пластинами заплясали искры, в воздухе запахло озоном. Потом взмахнул другой рукой. Поднялся слабый ветерок, заставивший бумаги на столе зашуршать.

– Ты больной… – покачал головой. – И почему-то мне кажется, что это не пройдёт просто. Видимо, нужно, чтобы я управлял вашими душами и пытался их привязать к телам.

– Да! – тут же согласился дядя Стёпа. Глаза загорелись надеждой. – Именно! Ты единственный, кто может!

– Почему так торопишься? – спросил Казимир. Внимательно рассматривал старого друга. – На самом деле.

Дядя Стёпа помолчал. Опустил голову, плечи поникли. Искры между пластинами погасли.

– Когда я попробовал отделить душу, то разорвал связь с телом. – разоткровенничался алхимик.

– Сколько времени? – уточнил я.

– Дня два, не больше, – тихо ответил он. – Может, три, если повезёт. Или нет.

Значит, время у него ограничено. Эксперимент удался, но цена оказалась выше ожиданий. Он получил новые способности, но потерял стабильность. Душа отторгается от изменённого тела.

– Показывай! – подошёл ближе. – Пора понять масштаб твоей задумки.

Дядя Стёпа подвёл к дальнему углу кабинета. Там стояла широкая кушетка, накрытая белым покрывалом. Ткань идеально чистая, словно только что постиранная и выглаженная.

Одёрнул покрывало одним резким движением. Передо мной лежало тело убитого имперского воина.

Мужчина лет тридцати, не больше. Атлетическое телосложение – широкие плечи, развитая мускулатура, плоский живот. Кожа бледная, но не мертвецкая. Скорее, как у человека, который долго болел.

Шрамы покрывали тело с ног до головы. Старые, хорошо зажившие. На груди красовался след от удара мечом, едва не достигший сердца. На левом плече присутствовала отметина от когтей какого-то зверя. На правой руке были ожоги, возможно, от магии огня.

Шрамы говорили об опыте. Этот человек прошёл через множество сражений, выжил там, где другие погибли. Профессиональный воин высокого класса.

Но самое странное – грудь медленно поднималась и опускалась. Еле заметно, но ритмично. На шее слабо пульсировала вена.

– Двенадцатый ранг, – гордо заявил дядя Стёпа. – Дальше только к звёздам. Знаешь, сколько усилий мне стоило его достать?

Всё сошлось. Гнев вспыхнул мгновенно. Как костёр, в который плеснули керосина. Схватил его за горло одним быстрым движением. Поднял на вытянутой руке. Ноги алхимика оторвались от пола.

Пальцы сжимали трахею с расчётливой силой. Достаточно, чтобы перекрыть дыхание, но не настолько, чтобы раздавить. Алхимик захрипел, забил ногами в воздухе.

Казимир попытался меня остановить. Протянул руку, хотел схватить за плечо.

– Магинский, не надо!

От моего взмаха он улетел в сторону. Пробил стену из кирпича, словно снаряд из пушки. Раздался грохот падающих кирпичей, облако пыли поднялось в воздух.

– Ты освободил? – спросил я тихо. Голос прозвучал ровно, без эмоций.

– Что? Кого? – хрипел дядя Стёпа. Лицо краснело от недостатка воздуха.

– Мою мать, – оскалился. – Василису.

– Нет… – рыженький стал задыхаться. Пытался отцепить мои пальцы от горла. Надавил сильнее. – Да это она мне помогла с телом. Я всего лишь ей дал чуточку твоей крови. Она сказала, что хочет…

– Идиот! – бросил его на пол.

Алхимик упал тяжело, неловко. Закашлялся, хватал ртом воздух. Потирал горло красными руками. На шее остались отпечатки моих пальцев.

Начал ходить по помещению. Шаги резкие, нервные. Мысли роились в голове как разъярённые осы. Логика, факты, выводы. Всё складывалось в ужасающую картину.

Василиса спрашивала, когда я вернусь. Предала? Высчитывала? Она же принесла мне клятву крови и души. Поклялась слушаться и не вредить мне или роду.

Клятвы крови не нарушаются. Они вплетены в саму сущность человека, связаны с его душой. Нарушить их можно только одним способом. Перестать быть тем, кто их приносил.

– Магинский! – раздался голос Казимира. Он пробивался сквозь обломки стены, отряхивал пыль с одежды. – Да что ты…

Договорить не смог. Получил от меня тыльной стороной ладони. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Снова улетел, на этот раз пробив уже другую стену.

Прикидывал, что может сделать Василиса, если она снова свободна. Император в курсе о моём божественном артефакте. У него есть кристалл подчинения монстров и теперь чуть-чуть моей крови. Зачем?