Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 8

Моя магия… Нет, я пуст. Вот даже сделать ничего не смогу. Сука! Дядя Стёпа, чтоб тебе заново пубертат пережить.

В груди словно выжженная пустыня. Попытался сконцентрироваться, призвать хоть крупицу энергии – безрезультатно. Виски сдавило тупой болью, перед глазами поплыли чёрные точки. Я выругался сквозь стиснутые зубы.

Рыженький активировал какой-то артефакт в зажатой руке. Почувствовал, как волнами разошлась энергия. Казимир уже бросился на него. Мгновение, и вот он замер.

Маленький предмет в ладони дяди Стёпы вспыхнул тусклым голубоватым светом. Тонкие линии гравировки на поверхности артефакта засветились. Воздух вокруг задрожал, словно в летний зной над раскалённым асфальтом.

Казимир неожиданно застыл, будто наткнулся на невидимую стену. Можно было разглядеть, как вздулись вены на его шее от напряжения, когда он пытался преодолеть непонятные оковы.

– Чего? – произнёс я. Собственный голос показался чужим – хриплым и слабым.

Маг не мог двигаться, и меня это крайне заинтересовало. Алхимик и артефактор способен создать что-то, что ослабит сильных тварей? Усталость словно водой смыло. По телу пробежала волна предвкушения. Ощутил, как мгновенно обострились все чувства. Кровь, ещё секунду назад еле текущая по венам, вдруг разогрелась и побежала быстрее. В голове прояснилось, будто кто-то стёр грязь с запылённого стекла. Я внимательно осмотрел позу застывшего мага – напряжённую, с полуоткрытым ртом и остановившимся на полузамахе кулаком.

– Казимирка… – обошёл мужика рыженький. – Я же тебя как облупленного знаю, твой источник. Не я ли помогал? А?

Дядя Стёпа двигался вокруг застывшего Казимира медленно, почти танцующей походкой. Его губы растянулись в улыбке, обнажая зубы. Глаза алхимика сверкали нездоровым блеском, а пальцы правой руки продолжали поглаживать артефакт.

– Ублюдок! – шипел Цепиш.

Его голос звучал странно – сдавленно и низко, словно доносился из-под толщи воды. Сквозь стиснутые зубы вырывалось тяжёлое дыхание, похожее на шипение рассерженной змеи.

– Но вот незадача, я тебе помог, – продолжал дядя Стёпа. – А ты? Свалил? Бросил меня?

Рыженький говорил нараспев, растягивая слова, словно смакуя каждое. Его тело, на первый взгляд расслабленное, излучало скрытое напряжение. Судорожно дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Пальцы левой руки непроизвольно сжимались и разжимались, как будто алхимик представлял, как сдавит горло старого знакомого.

– Ты был слаб! – ответил Цепиш. – И даже сейчас.

– Я? – нога дяди Стёпы влетела в лицо мага.

Удар был быстрым. Только глухой звук соприкосновения подошвы с челюстью и звон в ушах, словно это меня пнули. Голову мага дёрнуло. От удара у застывшего Казимира треснула губа, и тонкая струйка алой жидкости медленно поползла по подбородку.

– Я? – рыженького трясло. – Сильнейший и умнейший алхимик и артефактор империи. Ну, раз ты с годами стал не мудрее, а только тупее… Что ж, преподам тебе ещё один урок правильных манер.

Дядя Стёпа выглядел так, словно его подключили к невидимому генератору. Каждый мускул тела вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Молодое лицо исказилось гримасой, которая совершенно не вязалась с юношеским обликом. Глаза покраснели, зрачки сузились до размера булавочной головки. Руки тряслись так, что артефакт в пальцах позвякивал, ударяясь о ногти.

Рыженький провёл пальцем по маленькому колёсику на боковой стороне устройства. Раздался едва слышный щелчок. В тот же миг невидимые оковы, удерживающие Казимира в вертикальном положении, исчезли.

Маг рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити. Его лицо врезалось в утоптанный грунт с глухим звуком, поднимая маленькое облачко пыли.

– Ты лежишь перед моими ногами, смерд! – засмеялся парень. – Четырнадцатый ранг перед восьмым! Запомни это, Цепной.

Смех дяди Стёпы не был весёлым. Он больше напоминал лязг металла о металл. Парень стоял, расставив ноги по обе стороны от головы поверженного мага.

Я решил не вмешиваться в общение «старых» друзей. Пусть выскажут друг другу, а то наверняка накопилось много за это время. Сделал два шага назад, прислонившись к стволу ближайшего дерева, чтобы не упасть от накатившей волны слабости. Кора впилась в спину сквозь рубашку, но это ощущение было почти приятным. Оно возвращало в реальность, не давало сознанию уплыть. Скрестил руки на груди, отчасти чтобы скрыть дрожь в пальцах. Наблюдал за разворачивающейся сценой с холодным интересом.

У каждого из них свои мотивы, своя история – возможно, полезная для меня информация. Где-то вдалеке каркнула ворона, словно комментируя происходящее.

– Признай мой ум, и я перестану тебя позорить! – присел на корточки дядя Стёпа.

Рыженький опустился рядом с распростёртым магом, его глаза оказались на одном уровне с глазами Казимира, тот поднял голову. Пыльные сапоги скрипнули, когда он перенёс вес на носки. Одной рукой по-прежнему сжимал артефакт, другой – опёрся на колено, чтобы сохранить равновесие.

– Никогда! – отрезал Казимир.

Хоть маг и лежал в унизительной позе, его голос звучал твёрдо. Казалось, воздух между ним и дядей Стёпой должен вот-вот воспламениться. Упрямый подбородок дёрнулся, челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

– Тогда… – дядя Стёпа достал какой-то белый нож. – Умри!

Клинок появился в руке алхимика словно из ниоткуда – быстрый, плавный жест, и смертоносное лезвие уже ловит солнечные блики.

Нож не выглядел обычным – его белоснежное лезвие казалось сделанным из кости или перламутра, но острота не вызывала сомнений. По поверхности клинка пробегали тонкие линии света, складываясь в замысловатые узоры. Рука дяди Стёпы взметнулась вверх, готовясь нанести удар. Его зрачки расширились от предвкушения.

– Стоять! – рявкнул я. – Завязывай уже тут самоутверждаться. Голова болит.

Мой голос прозвучал неожиданно громко даже для меня самого – гортанный, хриплый окрик, от которого в ушах зазвенело. Горло обожгло, словно наждачкой прошлись. В висках застучало с новой силой, мир на секунду покачнулся. Если это оружие против таких тварей, я хочу его себе.

Рыженький поднял взгляд и поморщился. От смерти Казимира мне ничего не будет, а вот гонора и пафоса можно чутка сбить мужику.

Дядя Стёпа замер в нелепой позе, с занесённым для удара ножом. Его лицо исказила гримаса разочарования, как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Нижняя губа даже чуть выпятилась, словно он собирался надуться. Алхимик смотрел на меня, прищурившись, словно прикидывая, стоит ли ослушаться. Кадык нервно дёрнулся, когда он сглотнул.

Я стоял, расправив плечи, несмотря на усталость. Намеренно сделал лицо безразличным – ни злости, ни раздражения, только холодный расчёт. Мне было плевать, убьёт он Казимира или нет. Хотя, пожалуй, живой маг сейчас ценнее мёртвого.

Но куда важнее было показать, кто здесь главный. Что-то алхимик совсем уже забылся. Может, ему напомнить, что я могу с ним сделать? Наша невидимая борьба воли длилась всего пару секунд.

– Тебя пощадили… Запомни это, бывший раб, – фыркнул пацан с душой старика.

Голос рыженького сочился презрением, но в нём проскользнула и нотка уважения. Он медленно убрал нож, демонстративно проведя лезвием перед самым носом мага так близко, что тот наверняка почувствовал исходящий от клинка холод. Нож скрылся где-то в складках одежды дяди Стёпы с тихим шелестом.

Он нажал на артефакт, и то, что сдерживало мага, ослабло. Казимир тут же вскочил и оказался с Лампой.

Вот тут я напрягся. Уже приготовился… Охренеть как поработать придётся, чтобы использовать заларак. Мышцы моего тела налились силой до предела, готовые к бою. Забыв о боли и усталости, я мгновенно сконцентрировался.

– Собака старая! – улыбнулся рыженький.

– Бэс! – раздвинул руки Казимир, и они начали обниматься.

Смена настроения была настолько резкой и неожиданной, что я чуть не потерял равновесие.

Казимир улыбался – не оскалом загнанного зверя, а широкой, искренней улыбкой. Его глаза, секунду назад полные ненависти, теперь светились теплом. Ребята крепко обнялись, с силой хлопая друг друга по спинам.

Я выдохнул. Сука… Как близко было. Вот же уроды!

Медленно расслабил пальцы, разжимая кулаки. Почувствовал, как заларак неохотно отступает, словно хищник, которому не дали насытиться. По телу прошла волна слабости – откат после всплеска адреналина. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму, но голова закружилась с новой силой. Пришлось незаметно опереться о дерево. В горле пересохло так, что казалось, будто я глотаю песок.

Жалел ли я? Вообще нет! Уже есть сотни монстров в серой зоне, и все подчинены мне. Вот это я понимаю, стратегический запас. Пусть подрастут, и тогда мы повоюем. Улыбнулся.

Двое «дураков» продолжали хлопать друг друга по плечам и что-то говорить. Я подошёл. Они не обращали на меня внимания, погружённые в свою встречу. Казимир что-то быстро говорил, жестикулируя свободной рукой, – другой он всё ещё обнимал дядю Стёпу за плечи.

Слов я не разобрал из-за шума в ушах, но, судя по интонациям, это были радостные воспоминания. Рыженький кивал, время от времени вставляя короткие реплики и посмеиваясь.

Странное зрелище: юноша и взрослый мужчина, ведущие себя, как старые друзья. Впрочем, так оно и было, если вспомнить о настоящем возрасте души дяди Стёпы.

– Магинский? – уставился на меня Казимир. – Так это твой гениальный алхимик?

Маг наконец заметил меня и повернулся, не выпуская дядю Стёпу из дружеских объятий. Его глаза смотрели с любопытством и даже некоторым уважением. Бровь Казимира вопросительно изогнулась, на губах играла лёгкая усмешка. Кровь на его лице уже подсохла, образовав тёмную корку.

Я кивнул.

– Поразил! – засмеялся Цепеш. – Подчинить, заставить на себя работать безумца? Ничего удивительного, что какой-то городишка перешёл к тебе. Это же…

– Ладно уж! – кивнул дядя Стёпа. – Как тебе моя разработка? На твоей крови и энергии твоего ошейка сделал. Класс, согласись.

Рыженький легонько толкнул Казимира в бок, демонстрируя при этом артефакт в своей руке. Теперь, когда он не был активирован, предмет выглядел почти обыденно – небольшой диск с гравировкой и несколькими кнопками по краям. Дядя Стёпа поглаживал артефакт кончиками пальцев с нескрываемой гордостью изобретателя.

– А то! – продолжал радоваться Казимир. – Тело молодое получил? Значит, всё-таки у тебя получилось? Молодец!

Маг уважительно кивнул, снова оглядывая юношеское обличье дяди Стёпы с головы до ног. В его голосе звучало неподдельное восхищение коллегой.

Я же смотрел на этих двух и охреневал. Мага не узнать, он, оказывается, может быть «нормальным». А дядя Стёпа? Всё это ради просто демонстрации своей силы устроил? Чтобы эффектно появиться перед старым другом?

Казимир – высокомерный, жестокий маг, который ещё недавно смотрел на меня как на мусор под ногами, теперь улыбался и шутил, словно обычный человек на встрече выпускников.

Дядя Стёпа, вечно погружённый в свои безумные эксперименты и расчёты, сейчас выглядел почти… нормальным.

– Ты собирался уходить, – напомнил я Цепишу.

– Не! – помотал он головой. – Останусь малёха. Это же мой единственный друг. Столько не виделись, столько обсудить.

Маг сделал широкий жест рукой, словно пытаясь обхватить невидимый объём информации, которой ему хотелось поделиться с дядей Стёпой. Глаза Казимира блестели. Я не видел такого выражения на его лице прежде. Этот надменный, высокомерный человек внезапно выглядел почти… человечно? В уголках его глаз появились морщинки от улыбки, а плечи расслабились, потеряв привычное напряжение. Даже осанка изменилась – в ней было меньше королевской спеси.

– У меня не гостиница, – ответил я. – Хочешь остаться – соблюдаешь правила рода, не создаёшь мне проблем. А вообще будешь помогать, когда потребуется, или сваливай!

Сложил руки на груди, чувствуя, как мышцы напрягаются под рубашкой. Каждое моё слово прозвучало отчётливо и твёрдо, с нотками стали. Я смотрел прямо в глаза магу, не моргая и не отводя взгляд.

Нагло? Да! А почему бы и нет? Нужно ловить момент и использовать. Кто знал, что у напыщенного нарцисса может быть друг?

В голове мгновенно прокрутил десяток возможных сценариев. Казимир, маг четырнадцатого ранга – ценнейший ресурс. Если удастся привязать его к себе хотя бы временно… Стратегическое преимущество, о котором можно только мечтать. А дядя Стёпа был козырным тузом в этой партии. Редкая удача, которую нельзя упускать. Посмотрим, что он ответит.

– Я не служу больше никому, – стал серьёзным Казимир.

Его голос звучал твёрдо и непреклонно. Подбородок гордо поднялся, в глазах промелькнула тень прежнего высокомерия. Он выпрямился во весь рост, словно пытаясь физически подчеркнуть своё превосходство. Лицо застыло, превратившись в непроницаемую маску. Ни следа не осталось от былой теплоты, которую он проявлял к дяде Стёпе секунду назад. Плечи расправились, грудь выпятилась вперёд.

– Ой, хватит тут свою рожу корчить! – толкнул его в плечо рыженький. – Тебе чё, сложно подсобить нам малость? Никто же не просит служить. Так, помочь, когда потребуется.

Я поднял брови. Не узнаю старого алхимика. Заботиться о ком-то, кроме себя? Удивил. Что-то здесь не сходится. Его поведение противоречило всему, что я о нём знал.

– Что ты хочешь? – тут же задал вопрос маг.

Казимир повернулся к дяде Стёпе, вопросительно изогнув бровь. Его поза стала менее напряжённой. Глубоко вздохнул, отчего широкая грудь поднялась и опустилась. Глаза, внимательные и настороженные, смотрели на рыженького с ожиданием.

– Протолкни по рангу, как раньше. Ты меня тоже знаешь. Тельце досталось слабое, а мне десятый нужен. Обещаю, месяц максимум, – раскрыл свои мотивы дядя Стёпа.

Вот и ответ. Хитрый старый интриган! Он не просто покрасоваться вышел, хочет получить личную пользу от «дружбы» с Казимиром

– А мне что будет?

Казимир наклонил голову. Маг не был бы магом, если бы не искал выгоды в любой ситуации. Глаза сузил, расчётливо оценивая предложение.

– Ну а я тебе зелий на твою кровь наварю, – не расерялся старик. – Ещё артефактов сделаю, которые усилят твою магию. Ты меня знаешь, получишь конфетку. Такое точно уже никто не сделает.

– А ну, стоять! – вмешался. – Тут я решаю!

Я сделал шаг вперёд, отделяя их друг от друга, физически обозначая своё присутствие и власть.

– Прости, – опустил голову рыженький.

Дядя Стёпа мгновенно сник, плечи сжались, голова склонилась. Он выглядел как школьник, пойманный за шалостью. Но в его глазах, когда алхимик быстро глянул на меня из-под опущенных ресниц, мелькнуло что-то… расчётливое. Он явно играл роль послушного слуги, но насколько искренне? Впрочем, сейчас это не имело значения – важен был результат.

Мозг работал с лихорадочной скоростью, несмотря на усталость. Казимир – мощный маг, способный усилить нашу защиту в десятки раз. Месяц его помощи мог бы перевернуть всю ситуацию в мою пользу.

Император дважды подумает, прежде чем нападать на территорию, защищённую магом такого уровня. Монголы, джунгары – все внешние угрозы стали бы менее страшными с таким союзником.

– Смотри, Казимир, – начал я. – Вот предложение. Мой алхимик сделает тебе зелья и артефакты. Вы душевные разговоры поведёте или что там у вас принято? За это месяц ты сидишь тут. Кристаллы дам, но в случае угрозы или нападения будешь слушать, что нужно сделать. Не думаю, что это серьёзная проблема для великого Казимира Цепиша – надежды рода и гения. Так, «муравьи» императора. Вот и вернёшь косвенно должок за своё заточение.

Говорил медленно. Специально упомянул прошлые титулы мага – знал, что его самолюбие отзовётся на лесть. Намёк на месть в качестве дополнения. Во время речи я смотрел прямо в глаза Казимиру, не отводя ни на секунду. Это был взгляд равного, не просящего, а предлагающего взаимовыгодную сделку.

Дядя Стёпа тут же показал мне большой палец и подмигнул. Рыженький сделал это незаметно для Казимира, но так, чтобы я точно увидел. Его лицо на мгновение осветилось хитрой улыбкой, которая тут же исчезла, когда маг повернулся в его сторону.

Алхимик играл свою роль безупречно – ни один мускул не выдал нашего молчаливого сговора. Он просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, словно нетерпеливый юноша, ожидающий решения старших.

Эти полчаса тянулись бесконечно долго. Казимир ходил взад-вперёд, бормоча что-то себе под нос. Иногда останавливался, смотрел на нас оценивающе, потом снова начинал свой маршрут. Его сапоги поднимали маленькие облачка пыли при каждом шаге.

Солнце успело сместиться, тени стали длиннее. Я стоял, опираясь на ствол дерева. Дядя Стёпа тихо присвистывал какую-то мелодию, делая вид, что ему всё равно, какое решение примет маг.

Дотошный Цепиш задал миллион вопросов, чтобы не попасть в ловушку. Его интересовали кристаллы, общение со стариком, зелья и артефакты. На это я и продолжал давить.

Наконец, Казимир остановился перед нами. Глубоко вздохнул, выпрямился. Посмотрел сначала на меня, потом на дядю Стёпу.

– Хорошо, – произнёс он с достоинством человека, делающего одолжение. – Я согласен. На месяц.

Мы закрепили договор клятвами. Не магическими, а просто словом чести. Для таких, как Казимир, это значило больше любых магических уз.

Почувствовал, как внутри разливается тепло удовлетворения. Ещё один ценный союзник, ещё одна фигура на моей доске. Победа, пусть и маленькая, но значимая.

Я уже развернулся, готовый идти на собрание, но внезапная мысль заставила меня остановиться. Повернулся обратно к ним, чувствуя, как в голове формируется вопрос.

– Слушай, – повернулся. – Безумец… Тут всё понятно. А что значит «Бэс»?

Вопрос вырвался сам собой. Результат любопытства, которое не могла подавить даже сильнейшая усталость. Я смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Дядя Стёпа усмехнулся, глаза его блеснули странным огоньком – то ли гордости, то ли смущения. Казимир сдержанно улыбнулся, словно вспомнил что-то из далёкого, но приятного прошлого.

– Беспринципная эгоистическая сука, – засмеялся маг. – Именно таким он был, – кивнул на рыженького. – Без рамок, без границ. Умный, собака, хитрый и безумный.

Казимир произнёс с таким неприкрытым восхищением, что стало ясно: это было не столько обзывательство, сколько комплимент.

Дядя Стёпа, услышав своё прозвище, расплылся в довольной улыбке. Он даже слегка поклонился, принимая характеристику как почётное звание. В его глазах плясали озорные искорки. Старик явно гордился репутацией безумного гения, которую заслужил.

Я хмыкнул, подумав: «Весьма точное описание дяди Стёпы».

Повернулся и направился к особняку. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом. Спина ныла, плечи отяжелели, голова пульсировала от боли.

Выпрямил спину, расправил плечи, придал лицу выражение спокойной уверенности. Зашёл в зал для совещаний. Меня уже ждали.

Кресло приняло в свои объятия – мягкое, удобное, с высокой спинкой и подлокотниками. Тело тут же отозвалось волной облегчения – мышцы, напряжённые до предела, начали медленно расслабляться. Голова откинулась на спинку, глаза на секунду закрылись, наслаждаясь моментом покоя.

Несмотря на физическое истощение, разум работал ясно. Мысли выстраивались в чёткую последовательность, приоритеты определялись сами собой.

Первым делом – инфраструктура. Дорога до Магинска – наша главная артерия, связывающая новые владения. Без неё никакое управление невозможно. Затем – административный аппарат, от жандармов до городских служб. Всё нужно выстроить с нуля, но по моим правилам.

Голос звучал твёрдо и уверенно. Я отдавал приказы чётко, не допуская двусмысленностей. Каждое слово было взвешенным, каждое распоряжение – продуманным.

Мои люди внимательно слушали, кивали, делали заметки. Некоторые задавали уточняющие вопросы, но никто не оспаривал поручения.

Так решилась проблема с расселением. Тут оставляем охотников и военных с семьями, в город поедут остальные.

Карта территорий лежала на столе – с отмеченными границами, ресурсами, стратегическими точками. Мой палец скользил по бумаге, указывая места будущих поселений, маршруты перемещения людей, зоны ответственности.

Жора и Витас склонились над картой, внимательно следя за указаниями. Медведь стоял чуть поодаль, скрестив руки на широкой груди, но его взгляд не упускал ни одной детали.

Расселение было критическим вопросом. От правильного распределения людских ресурсов зависит безопасность и эффективность управления. Охотники и военные с семьями остаются здесь. Они составят основу обороны нашей базы. Остальные отправятся в город – ремесленники, торговцы, рабочие, все те, кто нужен для создания функционирующей экономики. Но и там мы усилим присутствие наших людей – верных, проверенных, готовых защищать интересы рода Магинских.

Помимо охоты на монстров, у нас начнётся ещё и охота на животных. На моей земле тоже будем делать теплицы и огороды. Дал напутствия алхимикам в лице Ольги и её отца, чтобы придумали что-то для круглогодичного урожая.

Продовольственный вопрос был не менее важен, чем безопасность. Автономность – вот к чему мы должны стремиться. Охота на обычных животных, сельское хозяйство, теплицы – всё это должно обеспечить нас пищей независимо от внешних поставок. В случае блокады или осады это может стать вопросом выживания.

Вооружение – ещё один критический аспект. К счастью, здесь дела обстояли неплохо. Наши арсеналы хорошо укомплектованы, а недавно обнаруженные склады в Магинске добавили запасов. Но оружие – лишь инструмент. Главное – люди, умеющие им пользоваться, и стратегия его применения. Витас и Медведь уже имеют опыт в натаскивании охотников. Есть костяк военных так что мы быстро поднимем уровень среди остальных.

Сюсюкин сидел за столом, заваленным бумагами. Его пальцы были испачканы чернилами, а на лбу залегла глубокая морщина от постоянной концентрации внимания. Он кивал в такт моим словам, иногда быстро делая пометки на полях документов. Работы у него действительно будет невпроворот – юридическое оформление земель, установление границ, разработка законов нового государства. Основа, без которой всё остальное будет построено на песке.

Дальше – род, приближённые. Как мне сказали, в связи с тем, что я отделился от империи, то могу выдавать титулы. Там какой-то древний закон, а может, даже десяток, позволяет это сделать. Поэтому у нас тут же началась процедура.

Формирование новой аристократии. Структура власти должна быть чёткой, понятной, с ясной иерархией. Титулы – не просто красивые слова, а реальное признание заслуг, обязанностей и ответственности. В моих руках было право давать только баронские титулы. Не так много по имперским меркам, но достаточно для начала.

Сюсюкин зачитал соответствующий отрывок из древнего закона. Его голос звучал монотонно, хоть и с нотками гордости за проделанную исследовательскую работу. Текст был сложным, с архаичными формулировками и юридическими терминами, но суть была ясна: как независимый правитель отделившейся территории я имею право создавать собственную знать, хотя и ограниченную в рангах.

Я не мелочился. Жора, Витас, Медведь, Лахтина и Изольда, Фирата и Тарим. Смирновы… Послал за Лампой. Вот, кто плакал больше всех, когда узнал, что он теперь барон из рода Магинских.

Решение далось легко. Эти люди заслужили признание своей преданностью и заслугами.

Жора – мой верный соратник с самого начала, первый, кто поверил в меня и мои планы. Сейчас он сидел справа, его обычно суровое лицо смягчилось от неожиданной чести. Пальцы нервно теребили край рукава – редкий признак волнения у этого невозмутимого человека.

Витас просто кивнул с благодарностью. Но в его глазах читались искреннее удивление и признательность. Спина выпрямилась ещё сильнее, словно осознание новой ответственности добавило жёсткости и без того идеальной военной осанке.

Медведь, в отличие от сдержанного Витаса, не скрывал эмоций. Его широкое лицо расплылось в улыбке, обнажая крепкие зубы. Он шумно выдохнул и даже слегка ударил кулаком по столу – не от злости, а от переполнявших чувств.

Лахтина приняла новость с королевским достоинством – лишь лёгкий наклон головы выдал её удовлетворение. Но в тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на алчность. Она явно считала это лишь первым шагом на пути к большим почестям. Её пальцы с длинными ногтями слегка постукивали по подлокотнику кресла.

Изольда удивила всех своей реакцией. Обычно сдержанная и почти суровая женщина внезапно расплакалась. Слёзы беззвучно катились по щекам, пока она пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия. Возможно, для неё это означало нечто большее, чем просто титул.

Фирата и Тарим обменялись быстрыми взглядами, полными удивления и радости. Тарим сжал руку своей сестры, выражая молчаливую поддержку. Фирата в ответ едва заметно улыбнулась.

Смирновы выглядели совершенно ошеломлёнными. Отец что-то мямлил, снимал очки, протирал и надевал. И так по кругу. Ольга была вся красная как рак. Не знала, куда себя деть. Девушка отводила взгляд от меня и часто дышала.

– Мы земельные аристократы… – заикаясь, промолвил Смирнов. – Это… Это…

А вот реакция Лампы превзошла все ожидания. Посланный за ним слуга вернулся с рыжеволосым юношей. По осанке я уже понял, что это именно пацан. Когда он услышал новость, его лицо прошло через целую гамму эмоций – от недоверия до шока, от шока до восторга. А потом Лампа разрыдался. Не тихо, как Изольда, а громко, с всхлипываниями и причитаниями. Слёзы лились ручьём, пока он пытался выразить благодарность сквозь рыдания. Это выглядело почти комично, учитывая обычно циничный характер дяди Стёпы, обитавшего в этом теле.

– Я… я не достоин… такой чести… мой господин… – выдавливал из себя слова Лампа между всхлипываниями, размазывая слёзы по лицу. – Барон… я… из рода Магинских… никогда не думал…

Его эмоциональная реакция была настолько искренней и неожиданной, что даже самые серьёзные из присутствующих не смогли сдержать улыбок. Этот момент немного разрядил официальную атмосферу собрания, внеся нотку человечности в процедуру.

Вероника и Елена получили автоматом мой графский титул.

Сюсюкин услышал новость, когда склонился над бумагами, внося очередные правки в документы. Его перо замерло в воздухе, несколько капель чернил упали на пергамент, образовав тёмные кляксы. Он медленно поднял голову, глаза расширились от удивления. На секунду казалось, что адвокат не расслышал или не понял. Затем его лицо искривилось, губы задрожали, и по щекам покатились слёзы. Он попытался что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот не в силах произнести ни слова от переполнявших его чувств.

Клаус стоял у стены, прислонившись к ней в своей обычной манере. Услышав своё имя в списке новых баронов, он вздрогнул так, словно его ударили. Выпрямился, глаза расширились, рука непроизвольно дёрнулась к груди. Вор, привыкший скрывать эмоции, на этот раз не смог сдержаться – его лицо буквально расцвело, глаза заблестели, а на губах появилась широкая улыбка. Он даже сделал шаг вперёд, словно хотел подойти ближе, но остановился.

– Благодарю, глава! – поклонился Бах. – Понимаю, что это авансом. Я не подведу вас.

Я наблюдал за реакцией каждого, отмечая искреннее удивление и благодарность. Возможно, кому-то покажется, что я был слишком щедр, раздавая титулы всем своим приближённым, но это не так.

Лахтина не могла скрыть своего негодования. Её прекрасное лицо исказилось гримасой возмущения, когда она осознала, что получила лишь баронский титул, в то время как перевёртыши носили графские. Пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели. Глаза метали молнии, а тонкие губы сжались в узкую линию.

– Я, королева древнейшего и могущественнейшего клана, ношу титул, равный простым смертным? – её голос звенел от едва сдерживаемого гнева. – В то время как эти… – она бросила презрительный взгляд в сторону Елены и Вероники, – носят графские короны?

Какие, в задницу, короны? Она вообще понимает, что такое титул у людей? И что за проснувшаяся жажда человеческих титулов? Покачал головой, и Лахтина тут же заткнулась.

Сюсюкин, уже оправившийся от эмоционального потрясения, вытер слёзы и вернулся к деловому тону. Он кашлянул, привлекая внимание, и начал объяснять процедуру оформления документов. Его голос, спокойный и уверенный, внёс нотку рациональности в накалённую атмосферу.

– Оформление всех людей рода потребует времени, – пояснил он, перебирая бумаги. – Тысячи жителей на территории… Месяцы работы, не меньше.

Я кивнул, соглашаясь с его оценкой. Сюсюкин был идеальным кандидатом для этой работы – педантичный, справедливый, неподкупный. Ему я мог доверить и разработку законов нашего нового государства, зная, что он не допустит ни произвола, ни злоупотреблений. Его чувство справедливости было почти патологическим.

Организационная структура сформировалась почти естественным образом. Жора – мой заместитель, правая рука, человек, способный принимать решения в моё отсутствие. Сюсюкин – мозговой центр, отвечающий за законы, документацию, юридические аспекты. Витас – военный стратег, организатор обороны и безопасности. Они составляли костяк управления, ядро нашей маленькой империи.

Группа поддержки была не менее важна: Клаус с его связями в преступном мире и невероятной способностью добывать информацию; Медведь, чья физическая сила и авторитет среди охотников были неоспоримы; Смирновы с их научными знаниями и алхимическими навыками. Каждый на своём месте, каждый незаменим.

Лахтина демонстративно держалась в стороне. Её поза выражала высокомерное пренебрежение ко всему происходящему. Она скрестила руки на груди и надменно смотрела поверх голов собравшихся, словно всё это было недостойно внимания. Королева скорпикозов не собиралась опускаться до участия в обычных делах, пока не получит титул, соответствующий её представлениям о собственной значимости.

Сил на споры с Лахтиной просто не осталось. Пусть обижается, если ей так важны эти человеческие условности. Сейчас есть проблемы поважнее.

Солнце уже стояло высоко. Наступил полдень, а мы всё ещё обсуждали детали управления. Каждый вопрос порождал десяток новых, каждое решение требовало уточнений. Строительство дорог, организация связи, налаживание торговли, создание школ и больниц, обучение новых охотников, разведка территорий… Список казался бесконечным.

Желудок болезненно сжимался от голода, но даже мысль о еде вызывала тошноту. Парадоксальное состояние истощения, когда организм требует пищи, но не способен её принять.

Горло пересохло настолько, что каждое слово царапало его, словно наждачная бумага. Я механически потянулся к кувшину с водой, стоявшему на столе, и сделал несколько глотков. Жидкость на секунду освежила, но жажда тут же вернулась с новой силой.