Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

– Обвинения? – задал следующий вопрос, двигаясь по заранее продуманному плану.

– Что? – подполковник удивлённо захлопал глазами, явно не ожидая такого спокойствия с моей стороны. – Ты ещё спрашиваешь? Убийство офицеров в военное время.

– Это официально? – склонил голову набок, продолжая играть роль невозмутимого солдата, выполнявшего приказ.

– Да! Вот бумаги, – Сосулькин протянул мне листы, испещрённые штампами и витиеватыми подписями.

Я бегло просмотрел документы. Всё стандартно: обвинение в убийстве, нарушении субординации, подрыве боевого духа и прочей ерунде, которую навешивают на неугодных офицеров перед расстрелом.

– Хорошо, – кивнул, возвращая бумаги. – Можете передать генералу мой особый приказ в ССР. В рамках его я и действовал.

– Что? – глаза подполковника округлились от удивления.

– Поиск предателей и их устранение, – напомнил, слегка улыбаясь. – Действовал в пределах тех полномочий, которые мне дали. Майор Цвелодубов оказался предателем, как и все те офицеры.

– Доказательства? – Сосулькин смотрел на меня с явным недоверием, но в его взгляде промелькнула искра заинтересованности.

– Их уничтожили, – пожал плечами, словно это было очевидно. – Я выяснил всё перед боем. Поэтому мы с Вороновым, Костёвым и Рудневой вышли первыми. Дальше действовал в рамках плана, который озвучил генералу. Потом на меня напали эти тридцать офицеров, пытались помешать организовать диверсию.

– Что? – Сосулькин моргал всё чаще, явно пытаясь осмыслить мои слова.

– Свидетели были убиты ими и турками, – продолжил я невозмутимо. – Поэтому есть только моё слово против… Ну, трупов.

– И ты хочешь, чтобы в это поверили? – подполковник смотрел с недоверием, но без откровенной враждебности.

– Я хочу, чтобы для меня всё было и за это ничего не было, – улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. – А если по фактам, то есть только косвенные. Кто доложил, что я мёртв и видел это своими собственными глазами?

– Майор Цве-ло-ду-бов… – растянул подполковник, начиная понимать, к чему я веду.

– А я жив, – развёл руками, демонстрируя очевидное. – Он видел лично, но ложь раскрылась. А было вот как: несмотря на то, что люди, выделенные князем, оказались предателями, я не уверен, сделали это специально…

– Молчать! – тут же рявкнул Сосулькин, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. – Ты смеешь подозревать великого князя?

– Я? – указал пальцем на себя с наигранным удивлением. – Лишь озвучиваю факты. Позвольте продолжу? Мне выделили тридцать офицеров-предателей, которые не хотели, чтобы мы совершили диверсию, не хотели победы. А в конце, когда всё получилось, они открыли огонь в мою сторону. Дальше взрывы, меня засыпало землёй. Пришёл в себя и отправился искать тварей, чтобы убить. Ведь именно такой был приказ.

Сосулькин смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалась смесь эмоций – недоверие, изумление. И самое важное – сомнение в правильности первоначальных выводов.

– Ты понимаешь, что говоришь? – наконец произнёс он. – Обвинять офицеров русской армии в предательстве – серьёзное дело.

– Я не обвиняю, – покачал головой. – Я выполнял приказ. Выявлял предателей и действовал по инструкции. Доказательств у меня, к сожалению, нет, их просто не может быть. Но есть факты: Цвелодубов солгал о моей смерти, а потом попытался убить. Зачем, если он не предатель?

Подполковник задумчиво потёр подбородок.

– Но почему офицеры напали на тебя? Какой мотив?

– А какой мотив был у Цвелодубова докладывать о моей смерти, когда я остался жив? – парировал в ответ. – Возможно, они работали на турок или на другие силы, желавшие помешать нашему наступлению. Возможно, моя персона просто им пришлась не по духу. Есть ещё теория, что их оскорбило подчиняться капитану, вот и решили убрать выскочку. Я не следователь, Эдуард Антонович. Я просто солдат, выполняющий приказ.

Сосулькин молчал, обдумывая мои слова. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки, как он пытается сопоставить мою версию с фактами, которые знал.

– А девушка? – внезапно спросил подполковник. – Та, что была с ними? Есть свидетели.

Я напрягся. Вот оно – узкое место моей легенды.

– Какая девушка? – сделал вид, будто не понимаю.

– Не притворяйся, Магинский, – поморщился подполковник. – Её видели другие. Обнажённая девушка, они окружили и что-то делали с ней. А потом та исчезла, и ты начал убивать.

– А, вы об этой девушке, – сделал вид, что только сейчас вспомнил. – Это была приманка. Они использовали её, чтобы отвлечь меня. Вероятно, местная жительница или пленница из турецкого лагеря. Когда началась заварушка, она сбежала. Я не видел, куда.

– И всё? – недоверчиво спросил Сосулькин. – Ты убил тридцать человек из-за какой-то случайной пленницы?

– Нет, – покачал головой. – Я убил тридцать предателей, которые хотели помешать нашей победе. А девушка была лишь частью их плана по моему устранению. Не сработало, – я улыбнулся, показывая зубы в хищной ухмылке.

Сосулькин вздохнул и потёр переносицу, словно у него начиналась мигрень.

– Я доложу генералу твою версию, – наконец сказал он. – Но не рассчитывай на многое. Убийство тридцати офицеров – это не шутки, даже если ты действовал по приказу.

– Понимаю, – кивнул, сохраняя серьёзное выражение лица. – Но я уверен, что князь Ростовский сможет разглядеть правду. Он умный человек.

Подполковник хмыкнул, словно я сказал что-то забавное, но промолчал. Вместо этого Сосулькин направился к двери.

– Жди здесь, – бросил он через плечо, словно у меня был выбор. – Я вернусь с решением генерала.

– Всегда к вашим услугам, – ответил, снова прислоняясь к стене.

Дверь карцера захлопнулась, и я остался один в полутьме. Откинул голову назад и прикрыл глаза. План был приведён в действие, теперь остаётся только ждать.

Никто не стал бы верить словам человека, убившего тридцать офицеров. Никто, кроме того, кто и так подозревал предательство в своих рядах. Князь Ростовский не просто военачальник, он участник большой политической игры. И в этой игре доверять нельзя никому.

Моя версия событий, какой бы неправдоподобной она ни казалась, даёт генералу удобный выход из ситуации. Вместо скандала и публичной казни полезного офицера князь получит возможность представить случившееся как героический акт по выявлению предателей. А самое главное, это сеяло сомнения. В мутной же воде, как известно, легче ловить рыбу.

В пространственном кольце Лахтина всё ещё сидела, обхватив колени руками. Её глаза были сухими, но покрасневшими от слёз. Ам продолжал спать, а паучки так и возились на спине папаши.

«Всё идёт по плану, – подумал я, снова закрывая глаза. – Теперь осталось только дождаться реакции князя».

* * *

Подполковник снова идёт к генералу.

Сосулькин от Магинского направлялся прямиком к князю, и его мысли были в полном раздрае. То, что сказал капитан, оказалось настолько дерзким, настолько невероятным, что прозвучало полной чушью. И всё же… что-то в этой истории заставляло задуматься.

В голове подполковника никак не укладывались слова Павла. Он был настолько уверен в себе, в своей правоте, словно действительно выполнял приказ по выявлению предателей. А его косвенные доказательства… Как ни странно, всё сходится. И хуже всего, что ниточки ведут к генералу.

Что если капитан говорил правду и среди офицеров действительно были предатели? Абсурд, конечно. Но не более абсурдный, чем факт убийства тридцати опытных бойцов одним капитаном, пусть даже с необычными способностями.

Сосулькин снова спустился в землянку к Ростовскому. Генерал попросил его тут же отчитаться после допроса Магинского, и подполковник не мог мешкать, хотелось помочь капитану. Всё же Магинский практически спас его карьеру, подтвердив подозрения насчёт Топорова.

Князь Ростовский ждал, сидя за столом. Рядом лежали какие-то бумаги, судя по печатям – от самого императора.

– Ваша Светлость, разрешите доложить? – вытянулся подполковник, отдавая честь.

– Докладывай, – кивнул генерал, отложив бумаги в сторону. – Что сказал наш… герой?

Сосулькин сделал глубокий вдох и начал пересказывать всё, что услышал от Магинского. О секретном задании на выявление предателей, о подозрениях насчёт Цвелодубова и других офицеров, об их попытке убить Павла после успешной диверсии. Всё это он излагал тихим голосом, опустив взгляд в пол. Никто нормальный не захочет повторять такое в присутствии генерала южной армии.

– Вот, значит, как? – Ростовский поднял бровь, выслушав доклад до конца. – Выходит, Магинский у нас ещё больший герой, чем я думал. Всучил ему предателей, и даже с ними он выполнил свою задачу. А потом ещё и уничтожил их…

Повисло напряжённое молчание. В воздухе словно сгустилось электричество, грозящее вот-вот разрядиться. Казалось, даже магический фонарь на столе мигал ярче от напряжения.

– Да, – тихо подтвердил Сосулькин, готовясь к взрыву.

– Всё никак не пойму, – генерал задумчиво постучал пальцами по столу. – Как у него получается? Каждый раз! Вот ситуация… Даже я не вижу выхода, а у него он есть? Скажи, Эдуард Антонович, ты в курсе?

– Никак нет! – выпрямился подполковник, сам удивлённый реакцией генерала.

– Понятно, – хмыкнул Ростовский, словно чего-то подобного и ожидал. – Замнём тему.

– Но как? – не смог сдержать удивление Сосулькин. – Дело слишком резонансное. Армия вся бурлит. Земельные аристократы, солдаты и младшие офицеры – на стороне Магинского, а высшие чины желают ему смерти.

– Похоже, эти «добровольцы», которые набрались для отряда Павла, были из последнего числа, – задумчиво произнёс генерал, словно размышляя вслух. – Смутило мужиков, что капитан ещё сопляк, а его фамилия уже постоянно звучит в армии. Даже враги знают его имя… Вот и решили избавиться тихо, – князь поднял взгляд на Сосулькина. – Пусти этот слух. И скажи, что того, кто ещё позволит трепаться, накажу по всей строгости. Особенно офицерам передай. Напомни, благодаря кому мы во многом получили эту победу.

– Понял, – кивнул подполковник. – Что будем делать с Магинским?

Ростовский замолчал, задумчиво выстукивая пальцами замысловатый ритм по столешнице. Глаза смотрели куда-то в пространство: князь просчитывал варианты, взвешивал риски, оценивал последствия. Такое выражение лица Сосулькин видел у него лишь в моменты принятия по-настоящему сложных решений.

– Убрать его нужно на время, – кивнул своим мыслям князь. – Тут дипломаты турок предложили хороший мир. Для нас.

Ростовский поднялся из-за стола и подошёл к карте, висевшей на стене. Его палец скользнул по линиям, очерчивая новые границы, которые могли бы установиться в случае подписания договора.

– Брат требует завершить войну, – продолжил он, не оборачиваясь. – Северная граница просит подкрепления. Да и как раз турки сами идут на мир с очень хорошими для нас условиями.

– Слишком хорошими? – осторожно уточнил Сосулькин.

Генерал хмыкнул:

– Именно. После всего, что мы тут устроили, неудивительно. Но у них есть условие…

Он вернулся к столу и взял один из листов, лежавших перед ним. Быстро пробежал глазами по строчкам, словно освежая в памяти содержание.

– Для осуществления задуманного не хватало только маленькой детали. И, кажется, я её нашёл.

Сосулькин внимательно послушал идею генерала. Идеально. Вот только…

– А если он откажется? – спросил подполковник у князя.

– Тогда вопрос решён, – глаза Ростовского стали холодными, как лёд. – Трибунал, расстрел, и никто не сможет обвинить меня в несправедливости.

Сосулькин медленно кивнул. План был рискованным, но, возможно, самым разумным в сложившейся ситуации.

– Как прикажете, Ваша Светлость, – вытянулся он. – Доведу ваше решение до капитана Магинского.

– Сделай это немедленно, – кивнул Ростовский.

* * *

– Чего? – спросил я, уставившись на Сосулькина.

Подполковник стоял напротив меня в тесном карцере, его лицо выражало странную смесь облегчения и беспокойства. Он только что сообщил «радостную» новость, которую я пытался переварить.

– Мы заключим мир с турками, – повторил Сосулькин, словно это всё объясняло. – В нашу пользу отходят сто тридцать километров их территорий. Подпишем пакт о ненападении. У нас тут будет регулярная армия, а у них – нет. О лучшем и мечтать не приходится.

– Да я не про это, – покачал головой, пытаясь осмыслить всю информацию.

Подполковник вздохнул и перешёл к сути:

– По соглашению, которое подписано князем и каким-то там Каимом-Макамом, договор нужно ратифицировать. Их дипломат отправится к нашему императору. А ты, Магинский, поедешь в Константинополь к султану. Так решил великий князь, – подполковник сделал паузу. – Ну, или расстрел. Решать тебе.

Глава 5

Я прикрыл глаза, переваривал услышанное. Ростовский нашёл идеальный способ избавиться от меня, не создавая себе лишних проблем. Отправить в Константинополь человека, который только что устроил диверсию и помог в этой битве? Да ещё и убил тридцать офицеров русской армии? Блестящий ход. Проблему с убийством офицеров можно замять. Я исчезну с горизонта тех, кто хотел моей смерти. Генерал почистит армию от подозрительных элементов. Если меня там убьют, это будет на совести турок. А если я справлюсь… тогда уже совсем другая история.

Не покидало чувство, что здесь игра гораздо масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Рука императора? Или, может, у Ростовского свои планы, в которые не посвящён даже Сосулькин?

Этот неожиданный поворот заставил меня усиленно анализировать характер и мотивы князя. Что-то тут не сходится, нарушена логика. Генерал получил преимущество в битве не просто так. Мы оттеснили турок, захватили территории. Это явно была подготовка к чему-то большему. Не зря Ростовский пошёл на генеральное сражение. Значит, свой козырь он уже разыграл. Какое-то ему одному известное подкрепление должно было прибыть со дня на день.

Генерал мог бы двигаться дальше, получить больше земли, славы, побед. Блеснуть в исторических хрониках, укрепить своё положение при дворе. Тогда почему остановился? Его будто сдержали.

Может, от трона пришёл прямой приказ? Но почему именно сейчас, когда успех уже в кармане? Это как если бы тебе позволили открыть дверь сокровищницы, но запретили входить.

Что-то явно изменилось в расстановке сил. Что-то, о чём я не в курсе. И Сосулькин знает гораздо больше, чем говорит.

– А? – открыл я рот. – Эдуард Антонович, ничего ещё не случилось?

– Ты о чём? – уставился на меня подполковник.

– Этот мир… – хмыкнул в ответ. – Какой-то он странный. Очень не вовремя, особенно для генерала.

Брови Сосулькина поползли вверх, а глаза сузились. Значит, я попал в точку: что-то определённо произошло.

– Магинский, это секретная информация, за обладание которой тебе грозит смерть, – начал мужик, понизив голос до шёпота. – Но я не люблю оставаться в долгу.

– Мы в расчёте, – кивнул на его слова.

– Я лично постарался, чтобы тебя не расстреляли и не объявили предателем страны, – гордо выпрямился Сосулькин.

– Какой же вы замечательный человек, – с улыбкой произнёс. – Мне очень повезло, что я встретил вас на своём пути.

– Вот говорил бы ты это без сарказма! – фыркнул подполковник. – Ладно, я вернул тебе долг. Что касается мира… – оглянулся по сторонам и ещё сильнее понизил голос. – Это приказ императора. Он велел великому князю согласиться.

– Понятно, – кивнул я.

В голове сразу выстроилась логическая цепочка. У нас тут младший братик вдруг проснулся и заинтересовался тем, что происходит на южном направлении? Как интересно! С чего вдруг? Ему доложили, что у князя начались успехи, и он решил остановить брата? Зачем?

Монархи – странные создания, видят угрозу даже в собственной тени. Видимо, император расценил победу Ростовского как потенциальную опасность для себя. Успешный генерал с лояльной армией за спиной – классический претендент на трон. Стоило старшему брату начать одерживать крупные победы, как младший решил подрезать ему крылья. Семейная политика во всей красе. Старая добрая монархия. Как же я не скучал по всему этому из прошлой жизни.

Ростовский наверняка в ярости. Думал о великих победах, славе, земле, а получил принудительный мирный договор. Все его планы пошли прахом из-за одного императорского указа. Теперь генерал будет искать выход, как сохранить лицо и получить хоть какие-то дивиденды от этой войны. И я – его разменная монета.

Используют ли меня? Глупый вопрос. Конечно, используют. Загадка лишь в том, для чего именно и как я могу использовать их в ответ. Вот бы понять истинные мотивы монарха… и настоящий план Ростовского.

Сосулькин всё это время смотрел на меня и анализировал мою реакцию. А я то закрывал, то открывал глаза, погрузившись в размышления.

– Сволочи… – процедил сквозь зубы. Но не от злости, а, скорее, от невольного уважения к хитроумному плану генерала.

– Что ты сказал? – подполковник напрягся, расслышав мой шёпот.

– Говорю: когда выезжать? – поднял на него взгляд, и на моих губах заиграла кривая усмешка.

– Завтра на рассвете, – ответил Сосулькин, явно удивлённый моей реакцией. – Значит, ты согласен?

Я засмеялся – резко, отрывисто, будто лаял. Моё тело затряслось от смеха, который больше напоминал приступ истерики. Подполковник смотрел на меня с тревогой, не понимая такое поведение.

Тесные стены карцера словно сжались ещё сильнее, пропитанные сыростью и запахом земли. Здесь, в полутьме, как будто сама атмосфера давила на психику, заставляя человека ломаться. Но только не меня. Я видел в предложении не приговор, а перспективу.

– Согласен ли я? – выдавил сквозь смех. – Конечно, согласен! Это же прекрасная возможность.

– Возможность чего? – Сосулькин нахмурился, явно озадаченный моим энтузиазмом.

– Увидеть Константинополь, – ответил я, мгновенно становясь серьёзным. – Познакомиться с новой культурой, изучить обычаи, завести полезные связи.

На самом деле мысли мои были далеки от дипломатических протоколов и турецких достопримечательностей. Я думал о кристалле подчинения монстров, который увезли именно в том направлении. О возможности исследовать новые виды тварей, которые могли обитать на тех землях. О шансе расширить свои знания и влияние.

– Что я получу за это? – посмотрел на Сосулькина.

– Что? – открыл рот возмущённый подполковник. – Ты… ты… Ты⁈ У тебя хватило наглости что-то требовать? Будь благодарен, тебя от расстрела спасли! Должность оставили!

Его лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Сосулькин, похоже, считал, что я должен ползать на коленях и благодарить за такую «милость». Он не понимает, для меня Константинополь – не ссылка, а новое поле для деятельности.

– Так я очень благодарен, – кивнул. – Мне бы увидеться с генералом перед отбытием.

– Будет, – пыхтел от возмущения Сосулькин. – Я устрою.

– Так я свободен? – уточнил, поднимаясь на ноги.

Тесный карцер заставлял сгибаться, голова почти касалась земляного потолка. В затхлом воздухе витали ароматы сырости, гнили и чего-то ещё – неприятного.

– Условно, – кивнул Сосулькин. – Ты будешь под охраной до самого отъезда. Никаких контактов с военными, никаких попыток сбежать. Любое нарушение, и приказ меняется на расстрел. Ясно?

– Предельно, – я улыбнулся, но не тепло, а как хищник, почуявший добычу. – Мне бы себя в порядок привести.

– Пойдём, – подполковник указал на дверь карцера. – За мной.

Я последовал за Сосулькиным, мысленно уже составляя планы на пребывание в Константинополе. Это будет не ссылка, а… экспедиция. С новыми возможностями и новыми трофеями. Интересный поворот. Очень интересный.

Мы вышли из карцера. Вечер. От свежего воздуха закружилась голова. После часов, проведённых в затхлой земляной яме, каждый вдох казался подарком. Лёгкий ветерок коснулся кожи, принося с собой запахи костров, пороха и полевой кухни.

Я огляделся на фронт. Внутри даже немного заскребло: вроде бы недолго тут, а как-то уже всё родное стало. Только всё обустроил и нормализовал, и вот снова нужно в путь. История моей жизни – вечное движение дальше, как будто судьба специально не даёт мне осесть на одном месте.

Перед глазами возникла картина армейского лагеря. Палатки, уходящие вдаль рядами, снующие туда-сюда солдаты, офицеры, отдающие приказы, медсёстры, спешащие к раненым. Настоящий военный муравейник. И где-то там, в глубине этого хаоса, сидит и плетёт свои интриги князь Ростовский.

Пять конвоиров в должностях от прапорщика до старлея сопровождали меня к походной умывальне. Их лица казались напряжёнными, руки постоянно тянулись к оружию. Видимо, слухи о том, как один капитан перебил тридцать офицеров, уже разнеслись по всему лагерю. Теперь эти бедолаги думают, что я в любой момент могу превратиться в берсерка и перебить их всех. Ладно, пусть боятся – меньше проблем будет.

Умывальня представляла собой несколько деревянных кабинок, сколоченных на скорую руку. Вода подавалась из бака сверху через простое приспособление с краном.

Я скинул с себя грязную одежду. Форма после всего пережитого превратилась в лохмотья, пропитанные кровью, землёй и потом. Мундир, который ещё недавно был предметом гордости, теперь годился только на тряпки.

Зашёл в кабинку и начал обливаться водой. Холодные струи, стекающие по телу, смывали засохшую грязь, кровь и пот. Кожа покрылась мурашками, но я не обращал на это внимания, наслаждаясь ощущением очищения. Чувствовал, как с каждым куском отмытой грязи возвращаются силы и концентрация.

Долго возился. Не думал, что земля залезла настолько глубоко и в разные места. Под ногтями, в волосах, даже в ушах – везде забилась смесь песка, засохшей крови и ещё чёрт знает чего. Как будто я заново родился из грязи. Спасибо за это мёртвому майору Цвелодубову.

Смыл все следы погребения заживо, наконец-то почувствовав себя человеком. Интересно, что подумали солдаты, когда увидели меня вылезающим из-под земли с десятком присосавшихся змей? Наверное, это был незабываемый вид.

В отломленный кусок зеркала посмотрел на себя. О, мои волосы снова стали белыми, как снег. Грязь и пыль скрывали их истинный цвет, а теперь они блестели, словно полярное сияние. Улыбнулся своему отражению. Выгляжу потрёпанным, но живым, а это главное.

Шрамы и следы от укусов змей уже почти зажили, спасибо новой коже степного ползуна. Несколько синяков и ссадин остались, но это мелочи. Главное, что внутренние органы в порядке, кости срослись, а источник начал постепенно восстанавливаться.

Я потянулся, разминая мышцы. Тело отозвалось приятной болью, напоминая о пережитом. Но эта боль была хорошей – той, что говорит о жизни и восстановлении.

Вытерся найденным полотенцем и вышел.

– Не понял, – произнёс я, глядя на тряпки, которые мне принесли.

Перед глазами оказался не привычный военный мундир, а нечто совершенно иное – гражданский костюм дипломата. Чёрный, с иголочки, с белоснежной рубашкой и начищенными до блеска туфлями. Полная противоположность военной форме, к которой я привык.

– Ваша новая одежда, господин капитан, – отчитался старлей. – Теперь вы военный дипломат. И второе слово в этой должности – на первом месте.

Я взглянул на костюм ещё раз. Тонкая шерсть, идеальный крой, качественная отделка – совсем не то, что носил в последние недели. В целом я не против сменить амплуа. Пожал плечами и начал облачаться в новый образ.

Костюм сел идеально, словно сшитый на заказ. Видимо, кто-то хорошо знал мои мерки. Руки сами завязали галстук. Манжеты, воротник, запонки – всё было безупречно.

– Попросили, чтобы вы надели свои награды, – продолжил старший лейтенант. – И вот ещё одна, пожалованная вам генералом.

Взял побрякушку и заглянул в соседнее помещение, якобы к зеркалу. Достал из пространственного кольца остальные и нацепил. Я спокойно отношусь ко всем этим наградам и орденам. Сам в прошлой жизни надарил их кучу и маленькую тележку. Знаю, зачем это и для кого. Блестящие кусочки металла – не более, чем средство манипуляции.

Власть награждает ими, чтобы создать иллюзию признания заслуг и привязать к себе. Ты гордишься своими наградами, а значит, и тем, кто их дал. Не захочешь идти против него. Пытаешься выслужиться ещё больше, как дрессированная собака ради угощения. Старый трюк, но работает безотказно.

– Ну вот! – глянул на себя в зеркало. – Ещё бы титул, и вообще было бы замечательно.

В отражении я увидел совершенно другого человека – не боевого капитана, а лощёного дипломата. Строгий костюм, идеальная осанка, холодный взгляд. Ордена и медали на груди добавляли авторитетности. Из зеркала на меня смотрел не просто военный, а человек, с которым стоит считаться. Именно такой образ и нужен для Константинополя.

Меня сопроводили до палатки, и… мои планы ушли на второй план. Принесли ужин. Мясо! Много мяса, бутылку коньяка – видимо, из чьих-то личных запасов, картошку в мундире и компот.

– Война войной, а обед по расписанию, – проглотил выделившуюся слюну.

Аромат от блюд был настолько соблазнительным, что желудок тут же отозвался громким урчанием. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз нормально ел. Напряжённые дни – сплошные зелья на ходу. А тут настоящий пир.

Отрезал кусок мяса – сочный, с розоватым соком. Положил в рот, и вкус обрушился лавиной. Сладковатый привкус крови, пряности, соль – всё смешалось в идеальной симфонии. Мясо таяло на языке, сок стекал по подбородку. Я закрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением.

Картошка в мундире – горячая, с хрустящей корочкой, посыпанная крупной солью и свежей зеленью. Разломил одну. Белоснежное нутро исходило паром, источая запах земли и тепла. Добавил сливочного масла, которое тут же начало таять, превращаясь в золотистую лужицу.

Компот из сухофруктов – терпкий и сладкий одновременно – идеально дополнял трапезу. В нём чувствовались яблоки, груши и что-то ещё, неуловимое. Я выпил два стакана залпом не в силах остановиться.

А коньяк… Тёмно-янтарная жидкость играла в свете лампы, обещая тепло и расслабление. Сделал глоток, и огонь побежал по горлу, растворяясь в желудке приятным теплом. Хороший, очень хороший коньяк. Такой не стыдно подать даже на аристократический стол.

С каждым съеденным куском ко мне возвращались силы. То, что не могли исправить даже зелья, сделала простая человеческая пища. Я поедал свой ужин жадно, но не забывая о манерах, – привычка из прошлой жизни. Даже оставшись один, король ест как король.

Когда с мясом было покончено, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Чувство сытости и удовлетворения разлилось по телу, лёгкая дымка от коньяка создавала приятное головокружение. Всё-таки есть в жизни маленькие радости, которые не заменит никакая магия.

Наступила ночь. Я заглянул в пространственное кольцо.

«Можно ли мне одеться?» – спросила голая девушка.

«Прости», – выдал ей одежду – весь гардероб, что брал с собой.

Лахтина в этот раз почему-то отвернулась, когда переодевалась, и вообще как-то странно себя вела. Не смотрела в глаза, опускала голову. Совсем не похоже на гордую королеву, которая ещё недавно называла себя Величайшей Скорбью Глупцов, Хвостом Заката, Несущей Тысячу Ужасов.

«Что случилось?» – спросил я.

«Ваш вид… жестокий! Дикий! Монстры!» – заявила девушка.

«Кто без греха, первый брось камень», – пожал плечами.

«Я всё решила!» – наконец она посмотрела на меня.

«А?»

«Ты настоящий самец, – кивнула моему образу в пространственном кольце. – Сильный! Убил рухов. Двоих. Умный, расчётливый… Ты думаешь, как мой отец, а значит, у тебя есть задатки настоящего короля. Ты спас меня от тех монстров, рискнул, поэтому я согласна быть твоей женой. Пойдём ко мне домой. Убей моего отца и займи его трон. Зачем тебе эти слабые обезьяны?»

Чего⁈ Мой образ в пространственном кольце задрожал. Видимо, Лахтина дальше развила свою мысль. Упрямая девушка, чётко идущая к своей цели.

«Сейчас не время», – попытался использовать ту же уловку.

«Нет! – оборвала она. – Ты должен ответить! Я тебе нравлюсь?»

И что мне сказать на такое девушке-монстру? Моей идеальной машине для массовых убийств…

«Папа, у тебя будет новая жена!» – обрадовался Ам.

Сука, ты-то откуда вылез и как вообще подслушал нас?

«Уха… – мелькнула мысль. – Я не очень люблю рыбу, но она же будет со вкусом мяса?»

«Отвечай! – топнула ногой девушка. – Я заслужила знать».

Я могу воевать, сражаться, придумывать планы, захватывать страны, управлять армией, обладаю навыками дипломатии и много чем другим. Но вот дела сердечные, они как-то мимо меня прошли в прошлой жизни. Даже мои нынешние две жены… Всё получилось случайно. Никак не мог просчитать, что ими станут близнецы-перевёртыши. А теперь это…

«Нравишься», – ответил правду.

«Тогда всё решено!» – улыбнулась королева.

«А вот тут ты не права, – прервал её. – Только я решаю, что буду делать, когда, как и где. Если тебя не устраивает…»

«Ты самец, тебе решать!» – удивила меня Лахтина, резко убрав свой напор.

Я вернулся в реальность со странным ощущением внутри. Пытался разобраться в своих… чувствах? То, как меня растили, как я жил… Да уж, этот мир не перестаёт удивлять и подкидывать неожиданности. Успокаивал себя тем, что отбрехался и от меня на время отстанут. А дальше что? Буду решать проблемы по мере поступления.

Отодвинул полог палатки: мои стражники на месте. Вот же молодцы какие, окружили. Нет ни одного слепого пятна.

Вызвал одного из паучков. Предупредил, чтобы он очень аккуратно появился в палатке. Залез ему на спину. Подождал, пока ребята закурят, и выбрался.

Дела-дела… Их много. Мы двинулись к месту, где проходила основная линия соприкосновения с турками. Сейчас тут были уже наши палатки и военные. Не хотелось уходить с пустыми руками, внутренний хомяк бы меня не простил и лишил бы сна.

Патрули двигались между рядами, сменяя друг друга. Изредка раздавались окрики часовых или пьяный смех солдат, отмечающих победу.

Я легко ориентировался в этом хаосе. Ещё и несколько лишних пар глаз моего монстра помогали видеть всё. Синхронизировал движения с шагами патрулей, затаивался в тенях, когда мимо проходили офицеры. Нашёл место, где есть проход под землю. Дождался, пока никто не будет смотреть. Ам появился и тут же нырнул в грунт.

«Найди мне тех червяков! – приказал я. – И только попробуй сожрать хоть одного. Я узнаю! Сварю из тебя суп и съем, а из частей твоих сделаю оружие».

«Папа! – обиженно прозвучало в голове. – Я же твой…»

«Ты меня слышал! – не отреагировал на его манипуляцию. – Живых! Хоть в клубок сворачивай. И ещё тех лягушек, нужна их кожа, там можешь покушать. А вторая часть – это живые».

«Ам то, Ам это… Гулять? Нет! Развлечения? Нет! Охота? Нет! Работай, работай! Может, тебя почесать? Нет! А самка? Тоже нет, – возмущался монстр. – Папа строгий, папа требовательный».

Аж рот открылся от его слов. Это что за требования и попытка бунта? Потряс головой, чтобы прийти в себя. Кажется, меня начинают доставать разумные монстры.