Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Выдохнул, стиснув зубы. Шевелить конечностями ещё не получалось, но зелья продолжали работать, продвигаясь по нервной системе, восстанавливая каждое повреждённое волокно.

– Ещё зелье выносливости, – приказал Зейнаб, и она тут же поднесла очередной флакон к моим губам.

Меня что-то в сон поклонило. Закрыл глаза, чувствуя, как тело словно наливается свинцом. Это нормально: организм мобилизует все ресурсы на восстановление, и мозг требует отдыха.

Но прежде чем полностью отключиться, я мысленно позвал:

«Фирата!»

Негритянка тут же повернулась, когда услышала своё имя, произнесённое вслух. Ментальная связь работала безупречно.

«Да, господин», – её голос звучал в голове отчётливо, с той же особой бархатистостью, что и раньше.

«Расскажи мне про свой вид и степных ползунов. Как они влияют на землю?» – спросил я, погружаясь в подобие транса, где мой разум оставался ясным, в то время как тело отдыхало.

«О, это интересная тема, господин! – в её мысленном голосе мелькнул некий энтузиазм. – Мы, песчаные змеи, когда лазим под землёй, значительно её обогащаем. Дело в том, что наша кожа выделяет особую слизь, содержащую манапыль».

«Манапыль?» – переспросил я, хотя примерно представлял, что она имеет в виду.

«Да, господин. Манапыль, которая остаётся от наших тел и тех существ, что мы поглощаем. Она творит чудеса не только для магов, но и для другой жизни. Когда мы проходим сквозь почву, эта пыль смешивается с землёй, делая более плодородной».

Ментальные образы, сопровождавшие её слова, были удивительно отчётливыми. Я словно видел, как огромная песчаная змея продвигается под поверхностью, оставляя за собой след из мелких светящихся частиц.

«А степные ползуны?» – уточнил.

«Они ещё лучше! – в её мыслях мелькнуло что-то похожее на зависть. – Слизь с кожи степных ползунов не только делает почву более плодородной, но и увлажняет её. Они как… как живые оросительные системы. После них растения растут в два-три раза быстрее».

Это было именно то, что я хотел услышать. План начал формироваться в голове.

«В естественных условиях монстры быстрее развиваются?» – задал ещё один вопрос.

«Конечно, господин! Когда мы находимся в той среде, которая нам подходит, то растём и размножаемся гораздо быстрее. Песчаные змеи предпочитают сухие песчаные почвы, а степные ползуны – влажные луга. Но мы можем адаптироваться почти к любым условиям».

Многое из этого я и сам предполагал, но было приятно получить подтверждение. Пока мы болтали, заметил не так много новых особей в пространственном кольце. Может, несколько сотен всего – ничтожное количество по сравнению с тем, на что я рассчитывал.

«Почему размножаетесь так медленно?» – поинтересовался у Фираты.

«Мы сдерживаемся, господин, – в её мысленном голосе проскользнуло смущение. – Тесно. И… мало пищи. Едим только то, что вы позволяете, а это не так много».

Разумно. Они сдерживают собственную популяцию, чтобы не голодать.

«Что насчёт манапыли? Её много?»

«О да! – Фирата буквально просияла. – Горы! Мы собираем её со всех погибших монстров. Она лежит в загонах, но… не знаем, что с ней делать. Просто ждём ваших указаний, господин».

Приятная новость. Манапыль – ценнейший ресурс, который можно использовать и для изготовления зелий, и для усиления магии, и даже для сельского хозяйства, как выяснилось.

«Собирайте её, Фирата, – приказал я. – Ты и Тарим должны переместить всю манапыль в отдельное хранилище».

«Да, господин!» – в её мысленном голосе звучало воодушевление. Видимо, девушке было приятно получить конкретную задачу вместо бесконечного ожидания.

«Что насчёт размножения? – продолжил я. – Если бы у вас было больше пространства и пищи, насколько быстро могла бы расти популяция?»

Фирата на мгновение задумалась, и я почувствовал, как она мысленно просчитывает возможности.

«Одна самка песчаной змеи может отложить до сотни яиц за раз, – наконец ответила девушка. – При благоприятных условиях и достаточном питании большинство выживает. Степные ползуны плодятся ещё быстрее, и каждый может произвести на свет до двадцати детёнышей за раз».

«А как быстро они растут?»

«От рождения до взрослой особи – около месяца при обычных условиях, – объяснила Фирата. – Но если есть достаточно манапыли и пространства, этот срок можно сократить вдвое».

Превосходно! Именно то, что нужно. Только представить: армия из тысяч степных ползунов и песчаных змей, которые не только служат мне, но и восстанавливают почву, делая её плодородной. Эти иссушенные земли расцветут за считаные месяцы.

«Прекрасно, – подвёл я итог. – Готовь их. Скоро у вас будет настоящий дом».

В полудрёме продолжил наблюдать через ментальную связь, как Фирата и Тарим скользят по загонам, собирая горы серебристой пыли.

Постепенно ощущения начали меняться. Сквозь пелену полусна я почувствовал прикосновение к лицу – что-то влажное и тёплое. Запах говорил, что это Зейнаб. Она сняла тряпку с моего лба и теперь сидела рядом.

Турчанка внимательно изучала моё лицо, разглядывала каждую черту, будто пыталась запомнить или найти что-то особенное. Потом зачем-то начала перебирать волосы, пропуская через пальцы светлые пряди.

Странное поведение для женщины, которая ещё недавно хотела использовать моё беспомощное состояние для собственных амбиций. Может, действие яда? Или она действительно начала проникаться ко мне какими-то чувствами? Маловероятно. Скорее, просто боится новой порции.

А потом произошло совсем неожиданное. Зейнаб легла рядом со мной и уснула. Служанки, которые были неподалёку, осторожно сняли с неё верхнюю одежду. Турчанка осталась в каких-то полупрозрачных накидках, похожих на ночную сорочку. Её тело оказалось прижатым к моему.

Ну что? Формально мы разделили ложе, только при весьма неожиданных обстоятельствах. Хотя едва ли это можно назвать брачной ночью в полном смысле слова.

Тепло её тела странным образом ускоряло восстановление. Или мне так просто казалось? Чувствительность постепенно возвращалась, начиная с груди и плеч, спускаясь по рукам к кончикам пальцев. Даже в ногах появилось слабое покалывание – верный знак того, что нервные окончания восстанавливаются.

Через мою ментальную связь с монстрами я продолжал наблюдать за работой Фираты и Тарима. Они организовали десятки мясных хомячков, чтобы те помогали переносить крупицы манапыли в специально отведённое хранилище. Маленькие твари носились туда-сюда, словно муравьи, каждый со своей крохотной ношей. Удивительная эффективность.

Планы для новой территории становились всё чётче. Я видел, как запустить развитие мёртвого края, как превратить его в процветающий оазис. И мои монстры сыграют в этом ключевую роль. Степные ползуны будут восстанавливать почву, песчаные змеи – расчищать подземные воды, прокладывая новые русла.

В полудрёме мысли текли плавно, порождая всё новые идеи. Воображение рисовало картины будущего процветания – зелёные поля там, где сейчас только пыль и камни; полноводные каналы вместо пересохших рек; здоровый скот вместо костлявых, изнурённых животных; счастливые люди вместо запуганных, измождённых крестьян. И над всем этим – мой герб, символ рода Магинских. Этот маленький кусочек земли станет мостом между двумя империями, оазисом в пустыне политических интриг и военных конфликтов.

Ночь накрыла деревню тёмной вуалью. Сквозь щели в старых ставнях проникал слабый лунный свет, рисуя причудливые узоры на стенах. В соседней комнате негромко переговаривались служанки. За окном всё ещё бродили местные жители, несмотря на поздний час.

Зейнаб во сне прижималась ко мне всё сильнее, словно искала защиты или тепла. Её дыхание щекотало шею, волосы разметались по подушке, смешиваясь с моими. Странная ирония судьбы: она спит в объятиях человека, которого ещё недавно ненавидела всеми фибрами души.

Постепенно чувствительность возвращалась, волнами накатывая от центра к периферии. Странное ощущение, когда твоё собственное тело становится снова твоим, по частям, сантиметр за сантиметром.

Сквозь дрёму я ощущал, как Зейнаб беспокойно ворочается, что-то бормоча на своём языке. Кажется, ей снился кошмар – дыхание участилось, по телу пробежала дрожь. В какой-то момент она даже вскрикнула, но не проснулась. Я почувствовал, как по её щеке скатилась слеза, упав мне на плечо.

Забавно, но в этот момент впервые ощутил к ней сочувствие. Не жалость – нет, это чувство было мне чуждо. Скорее, понимание, что под маской надменной аристократки скрывается обычная испуганная девчонка, брошенная в пучину политических интриг.

Ночь тянулась медленно. Я то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от ноющей боли в спине. Зелья продолжали своё действие, но процесс восстановления был мучительным. В какой-то момент почувствовал, как Зейнаб просыпается, осторожно поднимается и приносит влажную ткань. Она аккуратно протёрла моё лицо, смахнула выступивший пот со лба.

– Боишься? – спросил я, приоткрыв глаза.

– Нет, – ответила девушка после паузы, не глядя на меня. – Может быть, уважаю. Или ненавижу. Ещё не решила.

– А спасти пытаешься почему?

– Потому что ты мой муж, – просто ответила Зейнаб, словно это объясняло всё. – И если ты умрёшь, меня отправят в гарем к какому-нибудь старику. Таковы правила. А ты… Ты хотя бы не трогаешь меня без моего желания.

– Весомый аргумент, – усмехнулся я, чувствуя, как немеют губы от усталости.

– Спи, – прошептала турчанка, проводя прохладной тканью по моему лбу. – Тебе нужны силы.

Снова провалился в сон, но на этот раз более глубокий, почти целительный. Тело отдыхало, восстанавливаясь с невероятной скоростью благодаря зельям.

Когда взошло солнце, я открыл глаза, чувствуя себя значительно лучше. Зейнаб всё ещё спала рядом, обнимая меня во сне. Её рука лежала на моей груди, словно проверяя, бьётся ли сердце. Она что-то бормотала сквозь сон, слова на турецком смешивались с тихими вздохами.

С удивлением обнаружил, что могу двигать руками. Осторожно поднял одну, проверяя подвижность пальцев. Почти нормально, только лёгкое онемение в кончиках, словно отлежал.

Вторая рука тоже слушалась. С ногами было сложнее: они всё ещё оставались неподвижными, но чувствительность вернулась полностью. Я ощущал каждый мускул, каждое нервное окончание. Пора вставать.

Осторожно высвободился из объятий турчанки. Она тут же вскочила, словно и не спала вовсе.

– Ты… – уставилась на меня сонными глазами, не веря тому, что видит.

– Яд я вывел, – ответил ей, садясь на кровати. Позвоночник отозвался глухой болью, но уже вполне терпимой. – Всё, что сказал, должно быть исполнено.

– А… – хлопала девушка ресницами, не находя слов.

– По делам, – произнёс, осторожно вставая. Ноги выдерживали вес. – Вернусь, когда смогу. Думаю, ты понимаешь, что тебе лучше пока побыть тут. Вопросов ко мне будет меньше, да и ты в безопасности.

– Какой безопасности? – возмутилась турчанка, окончательно просыпаясь. На её щеках выступил румянец, глаза сверкнули гневом. – В тебя стреляли свои же!

– Ага, – кивнул, проверяя, насколько хорошо держу равновесие. – У меня нет времени постоянно следить за тем, чтобы тебя не убили. Дел очень много. Как только решу все вопросы, заберу с собой. Да и землю мою нужно восстановить. Я тебе дал всё для этого.

Она хотела что-то возразить, но передумала. Только поджала губы и кивнула, признавая мою правоту. Умная девочка. Возможно, из неё выйдет толк.

– Расписала всё? – кивнул я на бумаги, которые Зейнаб вчера заполняла.

– Да, – показала она на стопку листов на столе. – Здесь планы по восстановлению, закупки, найм людей…

– Отлично, – я взял листы и бегло просмотрел. На русском? Умница какая. Почерк у неё был красивый, ровный, каждая буква выведена с особой тщательностью. – Кроме этого, ты лично проследишь за строительством моего дома и усадьбы. И помни: никаких восточных излишеств. Всё должно быть функционально и прочно.

– Как прикажешь, – в её голосе проскользнули нотки иронии.

– И ещё, – я повернулся к девушке, уже застёгивая пиджак. – Если вдруг объявятся всякие… любопытные, просто скажи, что выполняешь волю мужа. А мужа нет, он по делам уехал. Всё понятно?

– Да, – турчанка опустила глаза, признавая мой авторитет. – Я сделаю всё, как ты велел.

– Вот и славно, – кивнул, собираясь выходить.

Перед тем, как дойти до двери, остановился и обернулся. Зейнаб всё ещё стояла посреди комнаты, закутавшись в простыню. Маленькая, хрупкая фигурка на фоне грубых деревенских стен. Впервые за всё время я увидел в ней не надменную дочь высокопоставленного чиновника, не коварную соблазнительницу, а просто молодую женщину, напуганную и растерянную.

– Ты справишься, – произнёс с неожиданной для самого себя мягкостью. – Ты сильнее, чем кажешься.

В её глазах промелькнуло удивление, потом что-то похожее на благодарность. Она не ответила, только кивнула.

Вышел из домика, щурясь от яркого солнца. Свет резал глаза после полутьмы комнаты. Деревенская площадь была заполнена людьми. Они словно ждали моего появления. Завидев меня, живого и почти здорового, местные жители начали перешёптываться. Женщины кланялись, прикрывая лица краем одежды. Редкие мужчины почтительно склоняли головы. Старики смотрели с надеждой, а дети – с любопытством вперемешку со страхом. Первый шок прошёл, и теперь они видели во мне своего нового господина. Не чужака, не русского, а бея, который держит их жизни в своих руках.

Мустафа протолкнулся сквозь толпу, широко улыбаясь. На его лице отразилось искреннее облегчение.

– Магинский! – воскликнул он, подойдя ближе. – Ты снова на ногах! Это… Это…

– Чудо, – подсказал я, усмехаясь.

– Именно! – кивнул бей. – Местные сказали, что ты никогда не сможешь ходить. А ты… Ты словно заново родился!

– В детстве много фруктов кушал, – пожал плечами, не вдаваясь в подробности. – Нужно поговорить.

Мы отошли в сторону, где нас не могли подслушать. Бей внимательно слушал, пока я в общих чертах обрисовывал свой план по данной земле. Рассказал про восстановление деревень, углубление колодцев, закупку скота, строительство новых домов.

– Ты серьёзно вложишь столько в эти заброшенные деревни? – удивился Мустафа, когда я закончил. – Это же… целое состояние!

– Земля всегда окупается, – ответил я, – если в неё вложиться. Через год тут будет совсем другая картина.

– Но зачем тебе это? – бей склонил голову набок, пытаясь понять мою логику. – Ты мог бы просто приезжать сюда раз в год, собирать налоги и уезжать. Так большинство беев делают.

– Это не мой стиль, – покачал головой. – Зейнаб знает, что делать. Я попросил бы тебя помочь ей… по-дружески.

Мустафа на мгновение задумался, потом кивнул.

– Я помогу, – пообещал он. – Хотя бы потому, что мне любопытно, что ты тут задумал и что из этого выйдет.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его.

За время нашего путешествия я проникся к бею определённым уважением. Он оказался не таким надменным и ограниченным, каким был в начале нашего знакомства. Всего-то нужно спасти человека пару раз и покатать его на машине.

– Ещё кое-что, – добавил я. – Нужно посмотреть земли подальше от деревни. Пойду один.

Бей нахмурился:

– После того, что случилось? Это небезопасно.

– Мне нужно побыть одному, – твёрдо сказал я. – Без сопровождения.

Мустафа недовольно покачал головой, но спорить не стал:

– Как скажешь. Только далеко не уходи.

Я кивнул и двинулся прочь от деревни. Солнце палило немилосердно. Воздух дрожал над раскалённой землёй, создавая миражи на горизонте. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась выжженная равнина с редкими пятнами жухлой травы. Ветер гонял пыльные вихри, швыряя мне в лицо песок и мелкие камешки.

Я шёл, пока деревня не скрылась за холмом. Убедившись, что остался один, остановился и огляделся. Место выглядело идеальным – неглубокая ложбина, скрытая от посторонних глаз, но достаточно просторная для моих целей.

«Фирата!» – мысленно позвал я.

«Да, господин», – тут же отозвалась.

«Пришло время, – сообщил девушке. – Они готовы?»

«Давно готовы, господин!» – в её мысленном голосе звучало нетерпение.

Я опустился на колено, коснувшись ладонью сухой, потрескавшейся земли. Она была горячей, почти обжигающей. Безжизненной.

– Пора менять земли Магинского, – хмыкнул вслух.

Сосредоточился на пространственном кольце, активируя его силу. Представил, как открывается проход для моих подопечных – только для избранных, только для тех, кто мне нужен прямо сейчас.

– Плодитесь и размножайтесь, – произнёс негромко, но твёрдо. – Людей не трогайте, землю улучшайте.

Впервые я почувствовал, как серебристая энергия подчинения монстров течёт от меня не к одной особи, а к десяткам, сотням существ одновременно.

Монстры не ответили – по крайней мере, не словами, но я ощутил их реакцию через ментальную связь. Покорность, нетерпение, готовность.

Первыми появились песчаные змеи – длинные серебристо-бежевые тела выскользнули из невидимого прохода, тут же зарываясь в землю. Их чешуя переливалась на солнце, а головы с множеством тонких отростков дёргались, словно принюхиваясь к новому миру.

За ними последовали степные ползуны. Они издали странные булькающие звуки, переговариваясь между собой на своём непонятном языке.

Я не стал рисковать. Выпустил для начала всего пятьдесят особей каждого вида. Наблюдал, как они быстро осваиваются на новой территории. Через десять минут все уже были под землёй.

Поднялся с колена, отряхивая руки от пыли. Любопытно, как быстро эти твари преобразят безжизненный участок. По моим оценкам, первые признаки изменений должны появиться уже через неделю. Спустя месяц здесь будет совсем другой ландшафт. А через год… Усмехнулся своим мыслям. Через год выжженная пустыня превратится в плодородные поля, и местные жители будут считать это чудом. Чудом нового бея, принёсшего процветание на бесплодные земли.

Вернулся к машинам, всё ещё стоявшим неподалёку. Тело немного пошатывало, но я старался держать спину прямо. Турки, охранявшие автомобили, вскочили по стойке смирно, увидев меня.

– Бей Магинский! – козырнул старший из них на ломаном русском. – Машина готова!

– Отлично, – кивнул, забираясь внутрь.

Водитель сидел, вцепившись в руль, бледный и напряжённый. Видимо, вчерашние события сильно его потрясли.

– К русской границе, – приказал я.

– Н-но, господин… – начал мужик, заикаясь. – Там же… Они же… в вас стреляли!

– Ага, – согласился я.

Машина тронулась, медленно выезжая из деревни. Местные жители стояли вдоль дороги, провожая нас взглядами.

По мере удаления от деревни пейзаж становился всё более унылым. Выжженная солнцем степь, редкие чахлые деревца, едва цепляющиеся корнями за каменистую почву. То там, то здесь встречались остовы сгоревших построек – немые свидетели недавней войны.

Машина подпрыгивала на ухабах, поднимая клубы пыли. Дорога, если её можно было так назвать, петляла. После моей диверсии тут немало снарядов упало.

Наконец, вдали показалась русская граница. Сначала я увидел столбы с колючей проволокой, затем – наблюдательные вышки, после – линию обороны. Бинокли на вышках поблёскивали в лучах солнца.

– Господин… – водитель выглядел всё бледнее по мере приближения к границе. – Может быть, не стоит? Они могут снова…

– Всё нормально, – перебил его. – Это моя страна. Остановись здесь.

Машина замерла метрах в ста от пограничной полосы. Я вышел, хлопнув дверцей. Ветер трепал волосы, нёс пыль и запах полыни. Вдалеке, на русской стороне, виднелись палатки, окопы, артиллерийские позиции. Солдаты в характерной форме деловито сновали туда-сюда.

Я начал медленно приближаться к границе. Один, без оружия, с гордо поднятой головой. На пиджаке блестели медали – свидетельства моего статуса и заслуг перед Российской империей.

На вышке заметили меня, прозвучал сигнал тревоги. К границе устремились солдаты, направив в мою сторону ружья и автоматы.

– Стой! Руки вверх! – донёсся крик на родном языке.

Я остановился, но руки поднимать не стал. Вместо этого расправил плечи и произнёс громко и чётко:

– Капитан Магинский Павел Александрович, дипломат, посланный для подписания мира с Османской империей.

На той стороне повисла тишина, затем последовали команды. Проволочное заграждение раздвинулось, образуя проход. Из него выступили трое военных, направляясь ко мне.

– Документы! – крикнул один из них, останавливаясь в нескольких метрах.

– Вот, – я достал из внутреннего кармана пиджака то, с чем меня отправили. – И ещё вот, – продемонстрировал кольцо генерала.

Офицер осторожно взял бумаги, просмотрел, хмыкнул.

– За мной, – коротко бросил он, разворачиваясь.

Я махнул рукой турецкому водителю, который всё ещё сидел в машине, сжавшись от страха. Тот вздрогнул, потом нерешительно помахал в ответ.

Перешагнул границу, вступая на русскую территорию. Странное чувство – словно пересёк невидимую линию между двумя мирами. Не сказать, чтобы меня тут очень тепло встретили. Скорее, настороженно. Офицеры смотрели с подозрением, солдаты – с любопытством. Ни приветствий, ни поздравлений с успешным выполнением миссии. Да и хрен с ними! Я иду за своим титулом.

Мы двинулись через минные поля, что тянулись на километры вперёд к нашим позициям. Тропинка, по которой шли, была узкой, едва заметной. Чем дальше шагали, тем больше я замечал, как меняется ландшафт. Наша сторона была более обжитой, более упорядоченной. Траншеи вырыты будто по линейке, колючая проволока натянута ровно, даже палатки стоят в идеальных шеренгах.

Со всех сторон ощущались взгляды. Солдаты оборачивались, офицеры присматривались. Количество моего эскорта постепенно увеличивалось. Теперь меня сопровождали уже человек десять. Среди них были и маги, я чувствовал их ауры. Не самые сильные, но достаточно опасные.

Почему такое внимание и отношение? Неужели моё новое положение бея уже стало известно? Или это стандартная процедура?

Наконец, мы приблизились к офицерской части лагеря. Здесь находились более солидные постройки – не палатки, а деревянные домики, даже с окнами. Чувствовались сильные маги, которые окружили наше победоносное шествие. Некоторые – седьмого, а возможно, и восьмого ранга.

Остановились перед самым большим строением, похожим на штаб.

– Эй! – внезапно толкнул меня кто-то в спину.

Я повернулся. Позади стоял майор, которого раньше не видел. Лицо красное, словно от постоянного употребления спиртного, глаза маленькие, злые.

– Что ж вы, суки, такие неугомонные? – бросил он, сверля меня взглядом.

– Чего? – поднял бровь. Не на такое приветствие я рассчитывал, когда вернусь с выполненной миссией.

К нашей группе направлялась ещё одна. Солдаты вели кого-то, держа под руки, а во главе процессии шагал капитан с таким же презрительным выражением лица, как у майора.

– О, ещё один! – засмеялся он, подойдя ближе. – Сегодня целых два.

Они вообще о чём? Вторая группа расступилась. Солдаты окружали кого-то с мешком на голове. Когда его сдёрнули, я охренел.

Там стояла моя точная копия. Ещё один Магинский…