Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 2

Темнота отступала неохотно, словно густой туман, цепляющийся за сознание последними щупальцами. Ощущения возвращались медленно, будто по капле.

Сначала пришла боль – тупая, ноющая, распространяющаяся по всему телу волнами. Затем – звуки, приглушенные и нечеткие, словно сквозь толщу воды. И наконец – запахи: травы, кровь, дым и что-то еще, неуловимое, горьковато-сладкое.

Пришёл в себя. Вариант с полным упокоением показался не такой плохой идеей. Разлепил глаза я в… комнате? Какой? Я лежу. Повернул голову – рядом Лахтина. Значит всё в порядке, чего точно не скажешь обо мне.

Веки казались свинцовыми, глаза жгло от яркого света, проникающего сквозь оконную занавесь. Каждый вдох отдавался болью где-то глубоко внутри, словно кто-то воткнул кинжал между ребер и медленно проворачивал его при каждом движении грудной клетки.

Девушка спала, сидя в кресле рядом с кроватью. Её темные волосы рассыпались по плечам, а лицо, обычно надменное и высокомерное, сейчас выглядело по-детски беззащитным.

Глубокие тени под глазами говорили о том, что она не спала несколько дней. Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката и прочая, прочая… сейчас выглядела просто как измученная девушка.

Это зрелище странным образом тронуло что-то глубоко внутри. Впрочем, я тут же отогнал непрошеное чувство. Сентиментальность – непозволительная роскошь для того, кто должен выжить любой ценой.

Нужно вставать и двигаться дальше. Север и император, вот куда мне нужно. Попытался двинуться. Не, ещё рановато. Тело отказывалось слушаться.

Мозг восстанавливал события по крупицам, но между ними зияли провалы, словно дыры в старом гобелене. Вспышка зеленого света… Удар, пробивший грудь насквозь… Яд, разливающийся по венам… Ослепительная боль… Странное ощущение невесомости, словно парение над собственным телом… Лицо Лучшего – насмешливое, но с искрой беспокойства в глазах… Шепот, два коротких предложения… Возвращение в изломанное тело…

Рука… Давай двигайся. Кое-как получилось побороть боль и дотронуться до живота. А там у меня охренеть какой шрам, подарок папаши Лахтины на прощание. Главное, что ублюдок сдох.

Пальцы осторожно ощупали рубец – широкий, неровный, еще болезненно-горячий. Шрам начинался чуть ниже солнечного сплетения и уходил влево, заканчиваясь у поясницы.

Интересно, кто меня лечил? В комнату кто-то зашёл. Судя по…

– Папа ты пришёл в себя? – спросил меня Амус.

Голос его звучал странно – смесь облегчения и нервозности. Амус стоял в дверном проеме, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Его бледное лицо расплылось в улыбке, обнажив зубы, но глаза оставались настороженными.

– Нет, – хмыкнул про себя. – Сколько я был в отключке?

– Где-то… – задумался подросток. – Наверное… Пять.

Его лысая голова блестела в лучах солнца, делая его похожим на странную лампочку.

– Пять чего? Часов? Дней? Недель? Месяцев или лет? – фыркнул я.

– Скорее всего дней, – почесал он лысую голову.

Я непроизвольно напрягся, пытаясь оценить обстановку. Комната выглядела знакомой – каменные стены, простая деревянная мебель, узкое окно с тяжелыми занавесями. Одна из комнат в крепости серой зоны, которую я разносил в щепки не так давно.

– Класс… – улыбнулся. – Всегда обожал твою точность. Ситуация какова?

Нужно было узнать хотя бы базовую информацию. Где мы? Кто рядом – враги или союзники? Что с армией Тимучина? Тысячи вопросов роились в голове, но начинать следовало с самого важного.

– На улице солнце, но холодно. – ответили мне.

Я уставился на Амуса, не веря своим ушам. Вот серьезно? Он именно так понимает вопрос о ситуации? Из всей тактической, стратегической и политической обстановки – только погодные условия?

– Ударить? – искренне поинтересовался я. – Что с битвой? Монстрами? Джунгарами и монголами? Где мы?

Глаза Амуса расширились, словно он только сейчас понял, о чем я спрашиваю. Его взгляд немного забегал – верный признак того, что он подбирает слова.

– Мы тут, где и были. – кивнул Ам. Похоже он издевается надо мной. – Тот старик пришёл и захватил эти земли. Долго бубнил речь.

– Тимучин?

Так значит монголы всё-таки победили. Хоть что-то хорошее в этой ситуации.

– Вроде, – пожал плечами Амус. – Что-то про единый народ и монголов и что теперь будет счастье и процветание. Потом затянул песню про тебя, что ты его друг и вообще советник и герой.

Его пальцы неосознанно выбивали нервный ритм по косяку двери.

– Понятно. – хмыкнул, очень в духе хана.

Тимучин никогда не отличался краткостью в речах. Будучи духом в человеческом теле, он сохранил любовь к витиеватым выражениям и длинным монологам о величии, доблести и будущем процветании.

Сколько раз я наблюдал, как его воины засыпали стоя во время особенно затяжных речей своего правителя! Впрочем, сами монголы относились к этой особенности хана с почтительным терпением. Для них его слова были почти божественными.

– Монстры… Они ушли. Эта самка их всех увела в серую зону. – кивнул на Лахтинку подросток. – Мы в ней кстати.

Только сейчас понял, что в комнате, которую я разносил.

– Она стала скорпиозом и устроила тут… Как это называется? Ну в общем она объявила тебя королём и приказала всем присягнуть на верность её будущему мужу. Кто-то был против. Ну она устроила публичные казни. Убила много, сама. Остались только те, кто её поддержал.

Амус говорил это с некоторым восхищением в голосе. Что ж, монстры всегда уважали силу и решительность. А Лахтина, судя по всему, продемонстрировала и то, и другое в избытке.

Повернул голову и улыбнулся. Добилась своего? С ней потом поговорим.

Лахтина заворочалась во сне, словно почувствовав мой взгляд. Интересный ход – объявить меня королем, пока я без сознания. Фактически, она закрепила свою власть над местными монстрами моим именем, не дав мне возможности возразить. Умно. И очень в её стиле.

– И жадная такая. Собрала все останки тварей и давай их упаковывать, мол потребуются Магинским. Даже меня не угостила.

В его голосе проскользнула детская обида.

– Дорогой? – прозвучал голос рядом. – Ты вернулся?

Лахтина проснулась и теперь смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалась смесь облегчения, радости и… чего-то еще, более глубокого и интенсивного. Она подалась вперед, и ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.

– Ух… – выдавил я из себя, когда на меня запрыгнули и начали целовать.

Лахтина обрушилась на меня, как стихийное бедствие. Она обхватила мое лицо ладонями и начала покрывать его лихорадочными, беспорядочными поцелуями – лоб, щеки, губы, подбородок. Её тело, горячее и напряженное, прижалось к моему с такой силой, что я едва мог дышать. Боль от свежезалеченных ран мгновенно вспыхнула с новой силой, но я стиснул зубы, не позволяя себе показать слабость.

– Мой, мой, мой. – повторяла она. – Не отпущу, не отдам. Мой.

Её глаза горели лихорадочным блеском, а пальцы впивались в мои плечи с такой силой, что наверняка останутся синяки. Эта одержимость была одновременно пугающей и… льстящей. Быть объектом такой всепоглощающей страсти… Странное ощущение для того, кто привык все держать под контролем.

– Слезь… – попросил, когда она задницей мне на шрам уселась.

Боль пронзила все тело, заставив меня непроизвольно выгнуться. Перед глазами заплясали черные точки, а в ушах зазвенело. Я с трудом сдержал стон, вместо этого вцепившись в простыню с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Нет! Ты победил! Ты король! Теперь мой муж – заявила она.

В её голосе звучала такая убежденность, что я невольно усмехнулся. Для Лахтины всё было просто: сильнейший становится королем, король берет в жены сильнейшую самку. Никаких сомнений, никаких колебаний.

Благо она пришла в себя и слезла, когда я начал отрубаться. Дальше?

Следующие часы слились для меня в туманную пелену боли, сна и коротких периодов бодрствования. Я помню, как Лахтина поила меня какими-то отварами – горькими, с металлическим привкусом. Как Амус менял повязки на моем животе, бормоча что-то о «странном цвете’и 'необычном запахе».

Как за окном сменялся свет – яркий дневной, затем золотистый закатный, потом глубокая ночная темнота.

В какой-то момент, достал все лечилки, что позаимствовал у императора и турков. Следом восстановление магии и выносливость. Дни потянулись одни за другим. Всё, что я делал пил зелья и спал.

Эффект не заставил себя ждать. Раны затягивались на глазах, кости срастались, поврежденные органы восстанавливали свои функции. Даже шрам на животе начал меняться. Из воспаленного и болезненного превращаться в бледный рубец, хотя и сохранил свой странный зеленоватый оттенок.

Но настоящие изменения происходили глубже, на уровне источника. Я чувствовал, как магия внутри меня перестраивается, адаптируется к новым условиям. Яд отца Лахтины, который должен был убить меня, каким-то образом интегрировался в мою сущность, став частью моей силы.

Потребовалась неделя, чтобы прейти в себя. Но у этого перерыва был и плюс… Да ещё какой. Я получил тринадцатый ранг в человеческом теле.

Ощущения были… странными. Словно каждая клетка тела вибрировала на своей частоте, наполненная силой, готовая взорваться в любой момент. Чувства обострились до предела. Я слышал шаги за несколько комнат, различал запахи, которых раньше не замечал, видел мельчайшие детали предметов.

Уж не знаю, Лучший там постарался или потому что я молодец. Плевать. Теперь у меня… Одна ниша для копирования магии. Почему? Да потому, то что отвечало за яд, заняло теперь три. Спасибо папаше Лахтины.

Выпустил яд и увидел шарик не зелёного цвета, а чёрного. Каким-то образом одна магия забрала себе столько места. Запах и всё остальное подтверждало, что я теперь обладатель яда скорпиозов. Того самого от которого не выжить.

Черный шарик завис над моей ладонью, медленно вращаясь вокруг своей оси. От него исходил тонкий аромат. Я осторожно коснулся его пальцем, и по коже пробежала волна покалывания. Шарик растекся по пальцу тонкой пленкой, впитываясь, становясь частью меня.

Магия вся подтянулась. Теперь я… Намного сильнее. Почти радуюсь этому факту, если бы не было так больно. А почему? Да потому что яд папаши Лахтины не поглотился полностью, он циркулирует в организме и вызывает массу приятных ощущений постоянно.

Боль стала моим постоянным спутником – не острая, убийственная агония, а скорее хроническое, ноющее присутствие, напоминающее о себе при каждом движении. Словно тысячи крошечных иголок впивались в мышцы изнутри. Я привыкал к этому ощущению, учился игнорировать его, фокусируясь на других вещах.

Поднялся и подошёл к зеркалу. Отражение показало незнакомца. Волосы отросли почти до плеч. Лицо осунулось, скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Вокруг глаз и рта появились новые морщины. Я выглядел старше своих лет, словно за эти дни прожил целое десятилетие.

Провел рукой по лицу, ощущая под пальцами новую текстуру кожи – более плотную, словно дубленую. Интересно, как это скажется на моей неуязвимости? Кожа степного ползуна и так делала меня практически непробиваемым для обычного оружия, а теперь, с этими изменениями…

Фигура в зеркале усмехнулась. Сжал и разжал кулаки, проверяя мышцы. Руки двигались с непривычной легкостью, словно все суставы смазали маслом. Скорость явно возросла, как и сила. Одно быстрое движение – и мой кулак замер в миллиметре от зеркальной поверхности. Даже не напрягся, а скорость уже другая.

Узнал у Лахтины где мой диск. Папаша, хотел его использовать чтобы… В общем тут поголовно началась беда у всех с головой. Оказывается бывший король действительно связан с императором. Тот им управлял. Всё как я и думал. Но мужику это не понравилось и он решил? Что?

– Он приберёг его для ритуала, – объяснила Лахтина, стоя в дверном проеме.

Её фигура в простом тёмном платье выглядела почти обыденно, если не считать особой грации движений и непроницаемо-чёрных глаз.

– Думал, что это поможет ему стать… больше, чем просто королём, – продолжила она, осторожно подбирая слова. – Отец всегда был амбициозным. Даже для короля серой зоны.

Она присела на край кровати, нервно поправляя складки платья.

– Он говорил о силе, способной превзойти пределы нашей расы. О возможности стать чем-то… иным. – Она подняла на меня взгляд. – Маг шестнадцатого ранга обещал ему трансформацию. Нечто большее, чем просто эволюция. Новую форму существования.

Правильно замутить себе полубожественное дитя через дочурку. Дать тому ублюдку со ЗЛОМ переспать с ней. Монстр плюс сильный маг равно сильный отпрыск. Добавим сюда духа руха и божественный артефакт и вот уже неслабый коктейль получается.

– Они планировали использовать меня, – голос Лахтины дрогнул, – как инкубатор. Сосуд для новой сущности.

Её руки непроизвольно легли на живот, защитным жестом

Он тоже решил поиграть в что-то могущественное. А ещё императору очень нужен мой диск, потому что он ему тоже поможет соединить ЗЛО и руха. Прямо эпидемия какая-то.

– Занятно, – хмыкнул. – Значит, половина мира внезапно озаботилась созданием новых богов?

– Ты знаешь что-то, – Лахтина подошла ближе, – что-то, о чем не говоришь мне.

– Знаю, – согласился я. – Но это не делает ситуацию проще. Ты принесла мой диск?

Обломился. Артефакт ко мне не доставили, потому что я ещё слаб. Хотя я не соглашусь с этим, теперь могу любого одной левой. Руки… Они пришли в норму. Фирата и Тарим заскучали внутри пространственного кольца. Я их выпустил, чтобы они тут погуляли.

Лахтина недоверчиво покосилась на меня.

– Зачем? – спросила она.

– Хочу. – хмыкнул.

Ещё чего она мне будет говорить, когда мне выпускать своих тварей, а когда нет… Возятся как с ребёнком. Достали уже.

– Павел… – как-то очень тихо обмолвилась Лахтина. – Сердце… Оно… Серая зона она разрушается.

Твою ж! Совсем забыл про это. И что я сделал? Достал его и вернул. Не очень хочется, чтобы тут ЗЛО появилось, да и помрут все монстры теперь уж мои. Смотрел на то как Лахтина забирает и уносит моё сердечко, что служило верой и правдой.

А ещё у моего хомяка случился траур. Тело и источник уже привыкли к такой батарейке и тут её забирают. Вот меня и колбасило несколько дней. Всё что было употребил: мана пыль и кристаллы. Выгреб у себя из пространственного кольца и Лахтина нашла тут залежи папаши.

Кое-как пришёл в норму. Глянул на левую руку. Ещё плюс, У меня теперь ещё одна полоска на руке. Заларак как-то дублировался. Рад? Конечно! Два шанса долбануть магией семнадцатого ранга. Возможно, это компенсация за потерю сердца серой зоны. Или последствие моей почти-смерти и воскрешения. Или… Плевать!

Наступило время подарков.

Лахтина принесла артефакты в небольшой шкатулке из черного дерева, инкрустированной серебром.

– Это было у моего отца, – пояснила она, заметив мой интерес к шкатулке.

Она откинула крышку, и внутри, на подушке из темно-красного бархата, лежали два предмета: мой божественный артефакт. Диск – плоский, идеально круглый, с тонкими линиями рун по краю. И кристалл подчинения монстров – многогранный, переливающийся всеми цветами радуги, словно внутри него заключен миниатюрный океан.

И что я сделал. Правильно тут же забрал своё и…

Прикосновение к диску вызвало странное ощущение – словно часть меня, долго отсутствовавшая, наконец вернулась домой. Тепло разлилось по груди, и диск буквально растворился, впитываясь под кожу. Я ощутил, как он устраивается где-то между ребрами, чуть левее сердца, занимая свое законное место.

Связь с залараком ощущалась как тонкая нить, протянувшаяся от диска к черным полосам на руке. С каждой секундой она становилась прочнее, словно два артефакта «узнавали» друг друга, устанавливая взаимодействие.

Интересно. Раньше такой связи не было. Либо это следствие моего нового ранга, либо… что-то изменилось в самом диске.

Дрожащие пальцы сжимали кристалл подчинения монстров. Наконец-то! А то надеялся получить в Османской империи. Скоро он станет частью меня. От предвкушения разрывало.

Кристалл подчинения монстров был теплым на ощупь и пульсировал. Я взял его в руку и активировал нишу связанную с подчинением монстров. Два собрата тут же отозвались. Мгновение и он исчез. Тут же появился в нише и три части собрались в большой осколок.

Ощущение было… невероятным. Словно кто-то открыл шлюзы, и в меня хлынул поток чистой, концентрированной силы. Каждая клетка тела наполнилась энергией, каждый нерв запел от восторга. Мир вокруг на мгновение изменился – цвета стали ярче, звуки четче, запахи интенсивнее.

Я покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Лахтина бросилась ко мне, поддерживая за плечи. Её лицо расплывалось перед глазами, голос доносился словно издалека:

– Что с тобой? Что происходит?

Не мог ответить – язык не слушался, мысли путались. Сознание затуманивалось, уплывая куда-то в сторону, словно меня затягивало в воронку. Последнее, что я помню – её испуганные глаза и крик:

– Амус! Помоги!

А потом наступила темнота.

* * *

Кажется, что я видел сон. Почему-то голая Лахтина и наш с ней секс. Долгий, страстный. Девушка оказалась ненасытной, да и я сам был откровенно не против. Столько уже без…

Сон был яркий, реалистичный, почти осязаемый. Я чувствовал жар её кожи под пальцами, слышал её прерывистое дыхание, ощущал вкус её губ. Её тело, гибкое и сильное, двигалось подо мной с нечеловеческой грацией, а глаза, глубокие и черные, не отрывались от моих.

В какой-то момент комната наполнилась странным зеленоватым светом, исходящим от моего шрама. Свет пульсировал в такт нашим движениям, становясь то ярче, то тусклее. И с каждой пульсацией я чувствовал, как между нами устанавливается связь.

Сон менялся, трансформировался. Теперь мы были не в комнате, а где-то в пустыне, под открытым небом, усыпанным звездами. Песок под нами был теплым, словно нагретый дневным солнцем, а воздух напоен ароматами трав и специй.

Лахтина изменилась – её кожа покрылась тонкими чешуйками, глаза стали еще чернее, если это вообще возможно, а пальцы удлинились, заканчиваясь острыми когтями. Но это не пугало, а скорее возбуждало еще сильнее.

Я чувствовал, как моё тело тоже меняется, откликаясь на её трансформацию. Кожа становилась плотнее, мышцы наливались силой, а восприятие обострялось до невероятных пределов. Каждое прикосновение, каждый вздох ощущались в тысячу раз интенсивнее, чем обычно.

В какой-то момент… Странный сон. Фирата материализовалась из темноты, её стройная фигура освещена лишь звездным светом. Она двигалась с кошачьей грацией, её темная кожа блестела в лунном свете, как полированная бронза. В её глазах читалось смущение, смешанное с любопытством.

Лахтина поманила её к нам. Фирата колебалась, но затем сделала шаг вперед, потом еще один, пока не оказалась рядом с нами.

А затем начался настоящий танец – три тела, сплетенные в единое целое. Лахтина направляла, учила, показывала Фирате, как доставить удовольствие и как получить его самой. А я… я был в центре этого вихря, принимая и отдавая, теряясь в ощущениях.

Тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.

Видение было таким ярким, таким реальным, что казалось, будто это произошло на самом деле, а не просто приснилось мне. Я чувствовал запах их кожи, ощущал тяжесть их тел, слышал их голоса.

* * *

Я в комнате Лахтины. Голый?.. В кровати девушки, тоже без одежды – спят. Лица такие умиротворённые и улыбки на устах. Лежат в обнимку. Какого хрена? Почему я не помню, точнее как-то кусками, что произошло после впитывания кристалла подчинения монстров.

Осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить спящих. Лахтина и Фирата лежали, переплетясь конечностями, как котята в корзине. На полу в беспорядке валялась одежда – моя рубашка, брюки, женские платья, нижнее белье. На прикроватном столике стояли пустые бокалы и наполовину опустошенная бутылка вина.

Всё указывало на то, что «сон» был вовсе не сном.

И почему всё это закончилось сексом, да ещё и сразу с двумя. Ещё внутри себя как-то странно чувствую. Нужно проверить мозги. Собрал одежду и накинул на себя. Когда вышел, то рядом с дверью стояли Амус и Тарим.

– Господин! – поклонился негр.

– Папан… – подмигнул подросток. – Вот это ты конечно…

В голосе Амуса звучали нотки восхищения, смешанные с легкой завистью.

– Вы меня послушали господин? – подошёл Тарим.

– Ты про что? – уточнил.

Чувствовал себя странно – голова слегка кружилась, мысли были затуманены, как после хорошей попойки. Но я не помнил, чтобы пил накануне. Последнее четкое воспоминание… Кристалл подчинения монстров, его слияние с двумя имеющимися частями, волна энергии и… темнота.

– Ты теперь супер-мега-альфа-хозяин-господин-босс! – засмеялся Амус.

Его энтузиазм всегда был заразительным, но сейчас он казался чрезмерным даже для него. Будто он знал что-то, чего не знал я.

– По очереди. – остановил.

– Что-то произошло и все почувствовали рык короля серой зоны. – продолжил подросток. – Склонились и давай бесится. А самки твои словно с цепи сорвались и побежали к тебе. Ну потом и понеслась. Душа по кочкам.

Он говорил быстро, слова перескакивали друг через друга, словно торопились выбраться наружу. Глаза сияли от возбуждения, руки активно жестикулировали, дополняя рассказ весьма недвусмысленными движениями.

– Завязывай. – посмотрел холодно на лысого. – Слова выбирай.

Что-то он совсем распустился, нужно ему воспитательно… Толкнул его и Амус ушёл в стену. Его словно сдуло. Вот он стоит и его нет. Камни пыль и крики. Какого? Я же его только дотронулся.

Сила удара была… неожиданной. Я едва коснулся его, просто легкий толчок, чтобы подчеркнуть серьезность моих слов.

Я ошеломленно уставился на свою руку, словно видел её впервые. Что со мной произошло?

– Видите! – улыбался Тарим. – Как я и говорил.

– Да о чём ты? – повернулся к нему.

Бывший степной ползун выглядел одновременно испуганным и восхищенным. Его темные глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение почти религиозного экстаза.

– Вот это силище… Охренеть и не встать. Папа, ты просто нечто. – вылез Амус из дыры.

Отряхнул пыль и мелкие камушки со своей одежды. Выглядел он удивлённым, но не испуганным. Рубашка порвалась на плече, но серьезных повреждений не было.

– Я же вам говорил, что благодаря коже степных ползунов и вашей особой силе… Вы способны впитывать энергию монстров. А Лахтина, она королева этой серой зоны. А моя сестра, она была… Тоже очень важной и сильной и вот вы с ними… Теперь вы…

Замер. То странное ощущение, когда пришёл в себя. Похоже это как было в прошлый раз. Впитав кристалл, я как-то привлёк девушек к себе. А потом пошло дальше. Инстинкты, усталость, смерть взяли вверх.

Я получил ещё больше силы? Поднял бровь. Точно, я же не проверил. Заглянул в себя и…

– Да чтоб все женщины в моей жизни были такими. – растянул я губы в довольной улыбке.