Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Глава 4

Все мокрые и уставшие, мы закончили копать землянку. Солдаты сидели на краю ямы, тяжело дыша. Их форма пропиталась потом, а руки покрылись мозолями и кровавыми волдырями. Лица грязные, с тёмными разводами по щекам, волосы слиплись от пота, губы потрескались от жажды.

Но главное – работа была сделана. Упорство этих ребят не могло не вызывать уважения. Они пахали почти всю ночь, не задавая лишних вопросов, хотя непонимание читалось в каждом взгляде.

Яма вышла внушительной – десять на десять метров, как я и приказал. Вокруг валялись лопаты, кирки и прочий инструмент. Несколько из них были сломаны от усердия, с которым бойцы вгрызались в суровую, каменистую землю. Один солдат повредил две рукоятки подряд, а Воронов разбил тупую кирку, наткнувшись на какую-то каменную плиту. Но они справились. На дне виднелись следы укрепления: балки, доски – всё, что смогли найти. Стены обшиты досками, потолок усилен брёвнами, способными выдержать вес земли.

Солдаты поглядывали на меня с плохо скрываемым недоумением. За всё время никто так и не узнал истинную цель этой работы. Воронов пару раз пытался спросить, но под моим тяжёлым взглядом тут же замолкал и возвращался к работе.

Некоторые бойцы шёпотом обсуждали возможные варианты: от склада оружия до личного бункера капитана. На их лицах читался немой вопрос, но никто не решался его задать.

Я обошёл котлован, внимательно осматривая каждый угол, каждую балку, каждый элемент конструкции. Что ж, работа выполнена на удивление неплохо. Стены ровные, укрепления стоят надёжно, крыша основательная. Достаточно, чтобы выдержать моего водяного медведя и обеспечить ему возможность свободно перемещаться. Теперь можно переходить к следующему этапу моего плана.

– Засыпаем, – приказал я, поворачиваясь к солдатам.

Воцарилась тишина – оглушающая, абсолютная. Словно время остановилось. Бойцы переглянулись, явно решив, что ослышались. Кто-то нервно хохотнул, подумав, что это шутка. Воронов открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, а Патрушев ошарашенно уставился на только что завершённую работу.

– Я не понял, что смешного? – повысил голос, сверля взглядом наиболее недоверчивых. – Я сказал засыпать!

Бывший барон, с трудом поднявшись на ноги, подошёл ко мне. Его лицо, обычно круглое и румяное, сейчас было бледным, с грязными разводами. Мокрая от пота форма прилипла к телу, очерчивая жирные складки на боках. Фёдор тяжело дышал, едва не хватаясь за сердце от такого физического напряжения, к которому явно не привык.

– Павел Александрович! – он ещё не восстановил дыхание, а слова вырывались с хрипом. – Зачем? А вход?

Воронов оглянулся на яму, в которой товарищи провели последние несколько часов, и на его лице отразилось неподдельное страдание. Он просто не мог понять, зачем мы потратили целый день на эту работу, чтобы теперь всё уничтожить.

– Так нужно, – хмыкнул я в ответ, не собираясь объяснять свои планы. – И что за вопросы? Сейчас пойдёте у меня не мыться, а ещё на тренировку.

Воронов открыл рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд, передумал. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от возмущения до отчаяния, от недоумения до смирения. Сначала он хотел что-то сказать, даже поднял палец, но потом опустил руку и просто покачал головой. Наконец, толстяк махнул, развернувшись, и поплёлся к остальным передать приказ.

Разговоры тут же прекратились. Солдаты, слишком измотанные, чтобы спорить, начали закидывать землю обратно. Я наблюдал за процессом, сложив руки за спиной.

Воронов с такой яростью швырял грунт лопатой, что комья разлетались во все стороны. Другой солдат, напротив, работал методично и спокойно, но на его лице застыло выражение тихой обиды. Я несколько раз ловил на себе косые взгляды бойцов, но никто больше не решался что-либо спрашивать.

Никто из них не догадывался о настоящей цели этой работы. Они думают, что я сошёл с ума, раз заставляю их выполнять бессмысленную задачу – копать яму, чтобы тут же её закопать. Пусть думают, что это тренировка, а я деспот. Обещал из них элитный отряд сделать?

Вскоре котлован был полностью засыпан. На поверхности осталась лишь вспаханная земля, которая через пару дней под дождём и солнцем станет почти незаметной. Мои солдаты стояли вокруг, понурив головы, опираясь на лопаты, с которыми, казалось, они уже срослись.

– Идеально, – кивнул я, осматривая результат. – Можете идти отдыхать.

Бойцы, не говоря ни слова, начали расходиться. Некоторые еле волочили ноги, другие поддерживали товарищей. Мехов и Козинцев бросили на меня последние недоумевающие взгляды, прежде чем скрыться за сараем. Воронов задержался дольше всех, словно хотел что-то сказать, но в итоге тоже ушёл, бормоча себе под нос.

Я остался один. Полная темнота скрывала меня от посторонних глаз, и только далёкие фонари лагеря давали тусклый свет. Теперь можно приступать к настоящей работе.

Убедившись, что никто не наблюдает, сосредоточился на своём пространственном кольце. Небольшая вспышка света прорезала тьму. И вот передо мной уже стоит водяной медведь.

– Па-па! – прохрипел монстр, радостно виляя хвостом.

– Тише, – шикнул я, опасливо оглядываясь. – Не шуми.

Медведь тут же сжался, став будто меньше, и положил хвост на землю. Его глаза с любопытством оглядывали окрестности. Он шумно принюхался, втягивая воздух широкими ноздрями, и уставился на засыпанную яму. Мышцы под чешуёй перекатывались волнами, демонстрируя его нетерпение.

«Слушай меня, – начал я, используя нашу ментальную связь, чтобы не издавать ни звука. – Копаешь проход отсюда и вот в эту сторону до стены. Там останавливаешься и ждёшь».

Я указал на место, где должен начинаться подкоп, и направление, в котором нужно двигаться. Ам склонил голову набок явно не в восторге от поручения.

«Кушать! Гулять! Охота!» – ответил мне монстр, перебирая когтистыми лапами, как нетерпеливый ребёнок.

«Всё будет. Давай делай то, что я сказал».

Ам недовольно фыркнул. Я снова переместил его в кольцо, п потом положил руку на грунт и материализовал уже в землянке. Мощные когти медведя с лёгкостью смогут прорыть путь сквозь почву.

Нецелевое использование твари, конечно, но что поделать? Для всех остальных я придумал какой-то бред и выкопал землянку, потом засыпал её без входа. Но на самом деле это был первый этап плана по созданию тайного хода. А Ам как нельзя лучше подходит для такой работы.

Прислушался: звуков и вибрации нет, монстр роет аккуратно, как я и просил.

Отправил всех отдыхать, а сам прогулялся по территории. Солдаты разбрелись по казарме. Кто-то уже заснул, не успев даже снять сапоги, кто-то, собрав последние силы, пытался смыть с себя грязь и пот. Я понимал, что утром придётся выслушать жалобы от командиров отрядов, но это меня не волновало.

Отошёл чуть за наш сарай, в самое тёмное место, где наверняка никто не увидит. Ночная прохлада приятно обволакивала тело после душного, жаркого дня. Где-то вдалеке ухнула сова. Ещё дальше раздавались приглушённые звуки лагеря: команды часовых, топот сапог, редкие выстрелы.

Внезапно в голове раздался знакомый голос:

«Павел, – произнесла Лахтина. – Можно ли мне выйти и немного погулять?»

Заметила, что я вытащил Ама? Ну что ж, почему бы и нет. Давненько не говорил с королевой лицом к лицу после её наказания.

Девушка появилась из моего кольца, материализовавшись в воздухе с лёгким свечением. Я уселся на бревно, валяющееся рядом, и жестом пригласил её присоединиться.

Сейчас на королеве было простое летнее платье, надетое на голое тело. Ткань хоть и потёртая, но чистая. Наряд обрисовывал её миниатюрные формы: невысокая, худенькая, с маленькой, почти крошечной грудью.

Длинные вьющиеся тёмные волосы спадали на худые плечи. Чёрные, совершенно чёрные, как бездонные колодцы, глаза часто-часто моргали, будто пытаясь привыкнуть к окружающему миру.

Когда материализовалась, то первым делом жадно вдохнула свежий воздух. Королева потянулась, разминая конечности, как кошка после сна. Она огляделась вокруг, её глаза с любопытством изучали окрестности. Затем посмотрела вдаль – туда, где вспыхивали огни военного лагеря и периодически озаряли ночное небо всполохи от выстрелов.

Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за небом и прислушиваясь к тихим звукам ночной жизни лагеря. Созвездия ярко светили в ясную погоду, Млечный Путь тянулся бледной полосой через весь небосвод. Где-то вдалеке пропела труба, потом раздались команды часовых. Обычная жизнь прифронтовой полосы.

«Это непросто, – произнесла она у меня в голове. – Ты, возможно, не поймёшь, что это такое… Быть королевой – самой сильной, уважаемой – и потерять всё. Мне оставалось совсем немного до трона».

В её мысленном голосе слышалась горечь. Я наблюдал, как она прослеживает взглядом далёкие вспышки артиллерии, и в чёрных глазах отражаются эти огни, создавая странный эффект.

Сдержал улыбку. Ещё как понимаю, милая. В прошлой жизни я был не просто королём, наша страна занимала почти всю планету. Я знал, что такое власть, но обладал ею только отчасти. Долбаный Совет аристократов держал меня на поводке…

«Почему ты погналась за той сукой? – спросил, переходя к делу. – Где серая зона, в которой обитаешь ты?»

Лахтина дёрнулась, словно от удара. Её лицо исказилось гримасой отвращения и ненависти, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

«Мой яд… – поджала девушка губы, и во взгляде отразилась такая ярость, что на мгновение показалось, будто она сейчас трансформируется обратно в скорпикоза. – Эта дрянь украла его, чтобы менять людей».

«Вон оно что, – заметил не без иронии. – Когда я просил у тебя – так чуть не обесчестил, а когда забрала она – ничего не пострадало».

Лахтина вскочила, её глаза сверкнули. Девушка подняла руку, словно собираясь ударить меня, но сдержалась. Вместо этого начала нервно ходить взад-вперёд, то и дело бросая в мою сторону гневные взгляды.

«Это другое! – надула губки королева, её мысленный голос звучал с обиженными нотками. – Она женщина, и это не считается! А ты самец».

Засмеялся. Какие у неё странные понятия о чести и достоинстве. Использует человеческие слова, но вкладывает в них совершенно иной смысл. Интересно, есть ли у них какие-то правила обращения с ядом? Ритуалы, связанные с его передачей?

«Ты, она, я… – выдохнул, пытаясь объяснить свою точку зрения. – Мы из разных видов, и пол тут вообще не играет роли».

«Ты… – Лахтина затрясла пальчиком, как строгая учительница, отчитывающая нерадивого ученика. – Плевать! Значит, она меня обесчестила. Тебе стало легче?»

Её лицо выражало такое искреннее возмущение, что я с трудом сдержал улыбку. Не хотел обидеть королеву ещё больше. В конце концов, она мой ценный союзник, хоть и не по своей воле.

«Мне всё равно, – покачал головой. – Могла бы сразу сказать про свой яд, а не выпендриваться».

«Тебе не понять, что такое быть королевой, иметь власть, силу, управлять!» – гордо заявила Лахтина, вскинув голову и выпрямив спину, словно сидела на троне, а не на старом бревне посреди военного лагеря.

«Точно, мне не понять…» – ответил я, стараясь не выдать своего сарказма.

Девушка снова села рядом со мной. И мы наблюдали за очередной битвой, где бессмысленно гибли солдаты. Вспышки орудий, далёкие крики, эхо взрывов – всё это создавало жуткую симфонию войны. Жертвы политической игры, пешки в руках великих мира сего. Ничего не меняется, независимо от того, в какой реальности ты живёшь.

«Странные вы, люди, – грустно заметила девушка, её взгляд был прикован к далёким вспышкам. – Мы не убиваем друг друга просто так».

Я кивнул. Странные, не поспоришь… Люди всегда найдут причину для войны, для смерти, для жестокости. Я сам был причиной стольких смертей в прошлой жизни, что давно потерял им счёт, хоть и никогда не убивал невиновных. И вот в новом мире опять оказался в центре военного конфликта. Ирония судьбы.

«И ты странный, – её тёмные глаза уставились на меня, пытаясь проникнуть в самую душу. – У тебя нет предубеждений относительно монстров. То, как ты говоришь, ведёшь себя, делаешь, думаешь… Ты точно человек?»

«Нет. Я хуже», – подмигнул ей.

Спать хотелось адски, но нужно подождать, когда Ам закончит, и кое-что ещё сделать в моём кабинете. Поэтому такая простая беседа была очень кстати, хотя глаза уже слипались, а мысли путались от усталости.

«Я повторяю вопрос про серую зону», – решил вернуться к теме, которая меня интересовала больше, чем её догадки о моей природе.

Лахтина вздохнула и опустила взгляд. Плечи девушки поникли, словно на них навалился тяжёлый груз.

«Прости, – покачала она головой, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление. – Но ни я, ни один монстр не можем тебе ничего рассказать про наш дом. И не потому, что не хотим. Это клятва, которая наложена на каждого из нас при рождении».

Ух ты, как интересно! Кто-то или что-то защищает монстров от людей, запечатывая их уста клятвой. Это открывает новые горизонты для размышлений. Кто настолько силён, чтобы наложить ограничение на целые виды существ? И зачем? Что там, в серой зоне, такого, что должно остаться тайной?

«Ты обещал вернуть меня домой и мой облик», – напомнила девушка, явно желая сменить тему.

«Хренофаги», – вспомнил, что давно хотел спросить, выкинув из головы мысли о серой зоне. Разберёмся с этим позже.

«Кто?» – подняла брови Лахтина, её лицо выразило крайнее недоумение.

«Хемофаги, – исправился я, сказав правильное название. – Я тут повстречал одного червя, который оказался дочкой кого-то важного. Она очень хотела найти тебя и что-то сделать».

Эффект от моих слов превзошёл все ожидания. Королева вскочила так резко, словно бревно под ней раскалилось. Она напряглась, каждая мышца её тела натянулась, как струна. Глаза расширились от ужаса, лицо побелело. Девушка отшатнулась и чуть не упала, согнувшись, словно от сильной боли.

Инстинктивно схватил её за руку, удержав от падения, и тут же отметил, что она вся холодная и мокрая, буквально покрытая липким потом. Тело королевы сотрясала крупная дрожь, а из груди вырывались хриплые, прерывистые вздохи.

Потратил минут пять, чтобы её успокоить, усадил обратно на бревно, дал выпить воды из фляги. Постепенно дрожь утихла, дыхание выровнялось, но в глазах всё равно стоял неприкрытый ужас. Что же такого страшного в этих хемофагах, раз даже королева скорпикозов приходит в ужасное состояние от одного упоминания?

Когда она смогла говорить – мысленно, конечно – её слова прерывались, путались, смешивались с обрывками других мыслей и образов. Я потратил ещё некоторое время, чтобы разобрать всю эту информацию.

Вроде бы те черви недавно появились в нашей местности. Они очень опасны, до этого захватывали только людей, а теперь хотят получить доступ к монстрам. И не простым, а сильным. Так они эволюционируют, становятся чем-то большим, чем были раньше. Используют тела хозяев как инкубаторы, как источники ресурсов, а потом… Потом что-то ужасное, но Лахтина не смогла или не захотела объяснить, что именно.

И вот ещё одна слабость скорпикозов. Они боятся млях-червей, впадают в ступор и не могут двигаться. Их кожа становится мягкой, уязвимой, а броня – хрупкой. Хемофаги выделяют какое-то вещество, специфическое именно для скорпикозов, которое парализует их, лишает воли, силы, способности сопротивляться.

Абсурд? Уже даже не знаю. Природа часто создаёт таких особенных врагов для каждого вида, а учитывая наличие магии в этом мире, ничего удивительного. Но интересно другое: есть шанс на появление матери перевёртышей, которая привела сюда Лахтину. И то, что эта сука через деда попыталась захватить власть в роду Магинских, – не совпадение.

Задумался: «Получается, мать и хренофаги как-то связаны? Может, они действуют сообща? А кто стоит за ними?» В какой же интересный мир я попал… Со сложными взаимосвязями видов, с древними клятвами и загадочными серыми зонами.

Убрал девушку обратно в пространственное кольцо, видя, что даже после долгого разговора она всё ещё не восстановила душевное равновесие. Пусть отдохнёт, а я разберусь с ней позже. Пришёл в свой кабинет проверить, как там Ам.

Лахтина попросила позволить ей поспать на кровати. Поэтому вернул девушку и разместил на том, что считалось моей постелью, – узкой койке с тонким матрасом и серым армейским одеялом. Она тут же свернулась калачиком, обхватив колени руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы, и закрыла глаза.

Подошёл к стене, прислушался. Тихий скрежет когтей по земле, приглушённый толщей грунта, указывал, что Ам всё ещё работает. Уже у самой стены водяной мишка остановился. Сквозь нашу связь я почувствовал, что он ждёт дальнейших указаний.

Передал ему мысленный приказ: аккуратно когтем прорезать дерево. А сам схватил доски, которые принёс заранее и спрятал под кроватью. Нужно действовать быстро и тихо, пока все спят. В общем, организовал что-то типа прохода – замаскированную дверцу, которую можно открыть, только зная, где и как искать.

Солдаты ушатались за день, и я не беспокоился, что кто-то услышит. Даже самые чуткие из них сейчас спали крепким сном, напрочь выключившись после изнурительной работы и последующей тренировки. Только увидел грязную морду монстра, показавшуюся в проделанном отверстии, и сразу же отправил его в пространственное кольцо.

Дальше начались эксперименты с морозными пауками. Вытащил двух многоглазиков. Их прозрачные тела светились изнутри голубоватым сиянием, а хрустальные наросты на спинах испускали лёгкий холод. Вот сейчас бы понять, как они это делают…

Пытался разными способами перенять у них невидимость. Может, если потереть доски о кристаллы, они станут прозрачные? Ткань? Нет… Ни черта не выходило.

Часы показывали четвёртый час ночи. Скоро уже утро, а я не успеваю. В целом, если не приглядываться, то не видно. Но я не хочу рисковать. Должно всё выглядеть так, будто тут нет прохода. Особенно, когда к нам заглянет кто-то из начальства или шпионов. А что если?..

Осенило. Я аккуратно вернул обратно вырезанную стену и разорванные края заморозил льдом. Получился своеобразный замок: когда лёд растает, дверца отвалится. Но как поддерживать постоянную низкую температуру?

На дерево посадил морозных пауков, которые тут же принялись источать холод, поддерживая лёд твёрдым. Для маскировки замазал конструкцию грязью, чтобы никто не заметил странного блеска.

– Идеально! – улыбнулся, отступая на шаг и оценивая результат своей работы.

Монстры будут поддерживать лёд, и кусок стены удержится, ещё и охранниками послужит. Если кто-то приблизится к потайному ходу, я тут же узнаю об этом через ментальную связь. Дал несколько приказов, что делать, если попытаются проникнуть.

Посмотрел на мирно сопящую Лахтину. Её лицо во сне разгладилось, исчезло постоянное напряжение. Сейчас она больше напоминала обычную человеческую девушку, чем грозную королеву скорпикозов.

Усталость наконец настигла и меня. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Сел за стол, чтобы тоже часок покемарить, прежде чем предстоит новый сумасшедший день.

Внезапно передали сигнал о движении в другой части нашей казармы. Инстинкты, отточенные двумя жизнями постоянной опасности, мгновенно привели меня в полную боевую готовность. Сон как рукой сняло.

Многоглазики окружили мою новую крепость, следя за каждым движением в казарме. Я подключился к зрению одного из них. О, Рязанов! Граф встал и осмотрелся.

В полутьме казармы его силуэт выглядел напряжённым, настороженным. Он двигался удивительно тихо для человека, только что проснувшегося: ни одной лишней эмоции на лице, ни одного лишнего жеста. Аккуратно направился к выходу, бросая взгляды на спящих солдат и мою дверь, за которой, по его мнению, я должен спать.

– И куда же ты собрался? – улыбнулся, наблюдая через множественные глаза паучка. – А я всё жду, спать не ложусь, чтобы узнать, кто за тобой стоит.

Аристократ вышел из казармы, притаился у двери. Снова огляделся, оценивая обстановку. Сначала сделал вид, будто идёт к туалету, – обычное дело, ничего подозрительного. А потом свернул за ним и как побежал – быстро и бесшумно, словно хищник, вышедший на охоту. Пришлось на ходу перестраивать сеть своих монстров, чтобы его преследовать. Такой скорости я от графа не ожидал.

Наконец, он остановился около одного из оврагов, расположенных на границе нашего лагеря. Место было выбрано идеально. Часовые сюда редко заглядывают, а из казармы не видно. Рязанов осмотрелся по сторонам, прислушался и, только убедившись, что поблизости никого нет, достал… сигарету и закурил, глубоко затянувшись.

Я следил за ним с нарастающим недоумением. Что-то в парне изменилось. Пока не могу понять, что именно. Не покурить же он вскочил почти под самое утро? Да и движения его слишком уверенные, чёткие, без малейших признаков сонливости. Словно он не спал, а ждал возможности.

За десять минут выкурил целых три папиросы – одну за другой, не делая перерывов. Курил жадно, глубоко затягиваясь, словно это был единственный способ снять напряжение.

Рядом шмыгнула тень. Моя сеть паучков зафиксировала движение со стороны дальнего оврага. Сосредоточился, чтобы уловить, кто это, перенаправляя шпионов. И тут перед моим взором появилась… Руднева? Какого?.. Что она тут делает?

Екатерина подошла к Рязанову, словно выросла из-под земли. Её короткие волосы серебрились в лунном свете, придавая девушке совсем неженственный вид.

Они обменялись парой слов. Слишком тихо, чтобы мои паучки могли расслышать. Рязанов передал Кате какие-то бумаги – свёрнутый в трубочку лист, который я не заметил раньше. Она тоже дала ему обрывок – маленький клочок, судя по всему, с надписью.

Я попытался увидеть содержимое. Ни хрена, слишком темно, да и угол обзора не тот. А потом Рязанов сделал то, чего я совсем не ожидал. Он сунул бумажку в рот и проглотил, запивая остатками воды из фляги, после чего кивнул девушке. Та прыгнула вниз, в овраг, и пошла в другую сторону, растворяясь в ночной темноте с удивительной лёгкостью.

Так, а это уже интересно! Получается, его прислал не Сосулька или Топоров, а Секретная служба разведки? Вытащили из госпиталя и направили сюда… Зачем? Что ССР нужно от моего отряда? Или от меня лично?

Рязанов достал ещё одну сигарету и закурил, выпустил четыре кольца дыма в воздух. Не просто так, а явно выдерживая паузы между ними. Сигнал? Кому?

Снова движение, но на этот раз со стороны поля, где происходят битвы между армиями, то есть со стороны турок. Внезапно зрение паучка начало плыть, изображение размывалось, двоилось.

Ух… Меня чуть не стошнило прямо на стол. Словно монстр стал плохо видеть всеми своими глазами одновременно, создавая в моей голове кашу из десятка различных картинок.

Сука, кто там? Ничего разобрать не могу. Какая-то размытая фигура, словно затянутая туманом. Единственное, что понятно, – она движется в сторону Рязанова, но не напрямую, а по какой-то сложной траектории. И граф… Нет, где Рязанов? Куда делся? Только что стоял на месте, и вот уже нет!

Поднялся из-за стола и чуть не упал: голова закружилась от резкого перепада давления. Пришлось на мгновение отключиться от зрения паука, чтобы не потерять сознание. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Я тряхнул головой и выпил зелья, вытащил из кармана флакончики. Истощение и усталость усиливали эффект ментальной связи с паучками, выкручивая моё сознание наизнанку.

Восстановление магии, лечилка и выносливость разом отправились в рот. Горькая жидкость обожгла горло, но уже через несколько секунд тело наполнилось энергией, а голова прояснилась. Я тут же вернул контроль над тварью.

Вот стоит Рязанов, точно на том же месте, где и раньше, и больше никого нет. Словно мне всё привиделось. Размытая фигура исчезла, будто её и не было. Может, это просто усталость играет злую шутку с моим восприятием? Или… Или тут что-то гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.

Интересно… Что же ты у нас такое, господин граф? И кто тот таинственный гость, который появляется и исчезает, словно призрак? Пацан докурил и направился обратно к нашему сараю. Я следил за ним до самого момента, когда он упал на кровать и закрыл глаза, принимая позу спящего человека. Но я уже не верил в этот спектакль.

Любопытство раздирало меня. Интуиция подсказывала, что тут всё далеко не так просто. Что же сделать? Сразу его взять в оборот или продолжить следить? Может, стоит подождать, собрать больше информации, понять схему действий, выяснить, кто его куратор и какие цели он преследует?

Иголочки правды… Почему бы не применить простой и надёжный способ? Улыбнулся. Зачем ждать, если ответы на вопросы я могу получить прямо сейчас? Сон нам только снится, как говорится. Вышел из своего кабинета и направился к выходу из казармы. Прошагал мимо рядов коек со спящими солдатами.

Когда оказался рядом с графом, незаметно бросил шип иглокрота. Ещё осталось несколько после офицерской школы, где они очень пригодились для допроса предателей.

Рязанов даже не дёрнулся. Спит? Я вышел на улицу и подождал немного, пока яд начнёт работать. Обычно уже через пару минут человек теряет контроль над собой, становится податливым, готовым отвечать на любые вопросы. А концентрация яда, которым я обработал иглу, должна свалить даже подготовленного мага.

Вернулся и подошёл к графу. А он… продолжал спать. Но этого не может быть! От такой дозы человек должен впасть в полубессознательное состояние, с открытыми глазами и полностью послушный вопрошающему. Что-то здесь не так.

Толкнул его рукой – не слишком сильно, но достаточно, чтобы разбудить.

– А? – Рязанов открыл сонные глаза, моргая с таким естественным недоумением, что если бы я не видел его десять минут назад, то точно бы поверил. – Капитан? – уставился он на меня. – Что такое? Подъём?

– Ничего, – поморщился, быстро придумывая отговорку. – У тебя пачка сигарет упала, ещё кто раздавит, – кивнул на валяющуюся рядом коробочку, которую он, видимо, впопыхах не успел спрятать.

– Спасибо, – зевнул граф, рефлекторно поднял её и убрал под подушку.

Я пошёл обратно к себе в кабинет, чувствуя странное разочарование. Какого хрена? Почему мой яд не сработал? Потому что он маг? Нет… Даже будь парень пятого или шестого ранга, эффект был бы, пусть и малый, краткий. Но полный иммунитет – это что-то новенькое.

Он сильнее, чем выглядит? Вроде бы нет. В бою я не почувствовал этого, да и в поезде сила источника казалась вполне заурядной. Тогда что? У него иммунитет? Или специальная подготовка? Или артефакт какой-то? В голове перебирал варианты.

Значит, сразу не получится. Придётся за ним дальше следить и собирать информацию. А потом брать с поличным, когда будут неопровержимые доказательства. Нужно выяснить распорядок, когда и где граф встречается с Рудневой, о чём они говорят, что передают друг другу. И главное – кто тот таинственный визитёр, которого мои паучки не смогли рассмотреть.

Многоглазики снова заняли свои позиции, готовые следить за казармой всю ночь. Уселся за стол, подперев голову кулаками. Глаза слипались, мысли путались. Усталость взяла своё, и я вырубился, просто положив голову на сложенные руки.

Во сне допрашивал Рязанова, а он не ломался. Как ни пытался я выудить из него информацию, пацан только улыбался своей странной улыбкой и молчал. А потом сон сменился. Я оказался в каком-то тёмном тоннеле, где за мной гнались размытые фигуры, похожие на ту, которую видел сегодня ночью.

Сквозь сон услышал крик:

– Подъём!

Оторвал лицо от стола. Шея затекла, спина ныла, во рту пересохло. Кажется, я проспал всего минут тридцать. Глянул на часы, стоявшие на краю стола. Так и есть… Зевнул. Сейчас бы кофе покрепче и погорячее. Подошёл к мирно сопящей Лахтине и убрал её в кольцо. Не хватало ещё, чтобы кто-то из солдат заглянул и увидел королеву монстров на моей постели.

Нужно не забыть с ней ещё поговорить про хренофагов. Что-то мне не нравится их связь с матерью перевёртышей. Есть во всём этом какая-то закономерность, какой-то паттерн, который я пока не вижу полностью. А вдруг там всё ещё глубже? Нужно копать, собирать информацию, анализировать. Но сначала – новый день.

Ама пора тоже выпустить, чтобы продолжил работу над подземным ходом. Но это потом, когда никого не будет в казарме.

Подошёл к умывальнику и плескал себе воду в лицо, чтобы проснуться. Холодные струи немного привели в чувства, но усталость никуда не делась. Выпил ещё несколько зелий, ощущая, как жидкость наполняет тело энергией, а разум – ясностью.

Когда я вышел в общую часть казармы, солдаты уже поднимались. Кто-то потягивался, кто-то натягивал сапоги, кто-то всё ещё пытался выкарабкаться из объятий сна. На их лицах читалась усталость после вчерашних тренировок и работ, но никто не жаловался.

По моему распоряжению сразу же приложились к флягам, чтобы получить допинг. Зелья скорости, выносливости и силы, смешанные в нужных пропорциях, помогали им выдерживать нечеловеческие нагрузки. У нас сейчас планёрка с командирами и дальше тренировки до седьмого пота.

Мужики уже направились ко мне, как в дверь постучали. Солдаты тут же вскочили и бросились к нашей оружейной, выполняя отработанный алгоритм действий. Я кивнул и направился к выходу. Кого там принесло с утра пораньше?

– Магинский? – уставился на меня полковник Топоров, оглядывая полупустую казарму. – Бардак, твои ещё спят?

– Они занимались почти до утра, – ответил я, стараясь не выказывать раздражения. Имею право тренировать своих людей, когда считаю нужным.

– Чтобы я такого больше не видел! – дёрнул щекой полковник, его лицо покраснело от плохо сдерживаемого гнева. – Распорядок у всех одинаковый, не считая боевых заданий.

– Так точно! – кивнул, решив не спорить. Всё равно буду делать по-своему, но зачем создавать лишние проблемы?

– Первое: отправляй своих за жрачкой в столовую, – приказал он мне. – И… Там приехал твой человек с двумя грузовиками каких-то вещей.

Он уставился на меня подозрительно.

– Зачем тебе столько всего? – чуть сузил глаза Топоров, сверля взглядом.

– Вы алхимик? – начал я, решив сбить его с толку потоком специальной терминологии. – Ну вот. Тут нет города, магазинов. Если чего-то будет не хватать, достать негде, поэтому некоторые вещи дублируются. Ещё нет прямого доступа к монстрам, имного что мы привезли с собой, в том числе артефакты для очистки, перегонки. Вы знаете, какие температуры нужны для жидкости? А что зелье может взорваться?

Сыпал вопросами с умным видом, нарочно используя термины, которые не могут быть понятны неспециалисту. Топоров уже начал морщиться от кучи незнакомых слов, а его воинственный настрой заметно угас. Так я и думал: никто не любит признаваться, что чего-то не понимает.