Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Но среди этой массы солдат выделялись фигуры, одетые не по уставу, – расстёгнутые кители, ослабленные ремни, некоторые даже в сапогах без шнуровки. Они перемещались между зданиями с таким видом, будто владели этим местом. Многие несли в руках тазы для умывания – видимо, направлялись в общие душевые.

– Будущие офицеры, – заметил я, кивая на одну такую группу.

– Именно, господин Магинский, – в голосе Косолапого слышалась плохо скрываемая зависть. – Земельные аристократы. Элита.

Я внимательно рассматривал парней. Мой источник пульсировал. Выходит, почти все маги. Это чувствовалось по едва заметному свечению вокруг фигур.

Отбор в семьях аристократов всегда был жестоким – тебе «помогают» открыть источник, и ты либо обретаешь способности, либо… В памяти вспыхнуло воспоминание о первом дне в особняке Магинских и мёртвом юноше, похожем на меня, который лежал в кровати…

Машина остановилась возле двухэтажного здания из красного кирпича с массивными колоннами у входа. Над дверью висел герб страны – двуглавый орёл с имперской короной.

– Штаб, – сообщил Косолапый. – Вам нужно доложить о прибытии капитану Царёву. Второй этаж, кабинет номер восемь.

Я вышел из машины, и Коля двинулся следом. Снова включился армейский механизм – рука то и дело взлетала к голове, приветствуя старших по званию. Возле входа в штаб стояли два часовых с винтовками. Они проверили наши документы, затем козырнули и пропустили.

Внутренние помещения штаба буквально дышали историей. Высокие потолки, обильная лепнина, паркетные полы, натёртые до блеска. На стенах – портреты императоров в массивных золочёных рамах. Судя по стилю, здание построили ещё при прошлом правителе.

Узкая винтовая лестница вела на второй этаж. Мы поднялись и оказались в длинном коридоре со множеством дверей, возле каждой – табличка с фамилией и званием.

Нашли дверь с надписью «Капитан К. К. Царёв, начальник офицерской подготовки». Коля вытянулся в струнку. Я поправил форму, одёрнул китель и постучал.

– Войдите! – раздался хриплый голос.

Открыл дверь, шагнул через порог и доложил, как положено:

– Господин капитан, младший лейтенант Магинский и сержант Костёв прибыли для прохождения службы в офицерской школе!

Царёв – мужик лет пятидесяти, с жёсткой щетиной на лице и серыми, как сталь, глазами – оторвался от бумаг. Его крепкие руки отложили перо, которым он что-то писал. Широкая улыбка растянула жёсткое лицо, но глаза остались холодными, оценивающими.

– Вольно, – кивнул капитан. – Документы.

Я протянул папку с бумагами. Мужик бегло просмотрел их, делая пометки карандашом на полях. Его брови дважды поднимались – видимо, он удивился, наткнувшись на что-то интересное в моём «досье».

– Томская губерния, значит, – произнёс офицер. – Далековато от нас. Но, говорят, там хорошие маги растут, у нас есть парочка ваших земляков.

Я промолчал. Капитан поднял на меня взгляд.

– Что же, Магинский, приветствую в офицерской школе! Тебе повезло, не многие сюда попадают.

– Благодарю, господин капитан! – кивнул я.

– Вот только… – Царёв перевёл взгляд на Колю, стоящего позади меня. – С его сопровождением есть вопросы.

Вот и начинается. Если у остальных офицеров тут слуги и те, кто будут им задницу прикрывать в бою, то со мной военный из ССР. Царёв явно не знал, что делать с Костёвым. Учить его не хотят, да и зачем, раз он просто сержант, по факту имперский, но без титула. Мусор, одним словом.

– Видишь ли, Магинский, – продолжил капитан, – наша школа создана для подготовки офицеров из земельных аристократов. Твой сержант… не вписывается в структуру.

Пришлось повторить слова из документа, который только что читал Царёв.

– Господин капитан, – начал я, – Костёв направлен вместе со мной и никуда от меня не должен отходить.

– Да понял я уже, – поморщился мужик. – Ладно, выделю вам комнату, но за ним следи сам. У нас тут все благородные, их это может задеть.

– Разберусь, – кивнул я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Ты только смотри, Магинский, без дуэлей и разборок, – капитан сверлил меня взглядом. – Тут вам не дом. А нас за ваши аристократические разборки серьёзно наказывают. Ты приехал позже остальных, да и обучение сорвалось после нападения. Так что вникай, слушай, мотай на ус.

– Так точно, – выпрямился я.

– На сегодня свободен, – махнул рукой Царёв. – Твоя комната в третьем корпусе, номер двенадцать. Завтра в шесть ноль-ноль построение на плацу. Не опаздывай.

Мы отсалютовали и вышли из кабинета. В коридоре Коля выдохнул, словно всё это время не дышал. Его лицо заметно расслабилось.

– Строгий, – прошептал он.

– Как и все, – ответил я тихо. – Пойдём устраиваться.

Третий корпус – одноэтажная постройка из кирпича – оказался жилым блоком для курсантов. Нашли комнату номер двенадцать в самом конце коридора. Стандартный армейский замок открылся с третьего раза: ключ явно нуждался в доработке.

Комната оказалась… комнатой. Скромной. Две кровати, пара тумбочек, шкаф и туалет в углу. Душ, как я понял, общий, поэтому и брели все с тазиками.

– Вот это хоромы! – заявил Коля, присвистнув. – Вот это нам повезло.

Кость кинул свои пожитки на кровать и сразу же упал на неё сам.

– А мягкая-то какая, – потянулся сержант. – Тут и девку потискать не стыдно.

– Поговори мне! – оборвал его.

– Не судите строго, – лицо Коли изменилось. – Сглупил. Молодой, горячий.

Я огляделся. Паучок тут же выскочил из пространственного кольца и занял место на потолке.

Вот и новый этап. Главного я добился, пусть это только начало. Послужной список и рекомендации у меня крайне неплохие, продолжу в том же духе.

По коридору прокатился гул голосов. Судя по тому, как поднялся шум, настало время обеда. Коля уже стоял у двери. Чего у него не отнять, так это военных инстинктов. Он, словно гончая, учуял потенциальную еду.

– Пойдём посмотрим, что там подают, – кивнул я, и мы двинулись за остальными.

В коридоре было людно. Молодые люди разных комплекций и возрастов – ребята от восемнадцати до тридцати – шумно переговаривались, обсуждая дневные занятия. У всех одинаковая короткая причёска. Да уж, тут один парикмахер…

Вышли на улицу и, пройдя через плац, направились к отдельно стоящему одноэтажному зданию с широкими окнами. В отличие от прочих построек, столовая выглядела почти празднично: над входом висела вычурная вывеска с надписью «Офицерская трапезная», а по бокам от дверей стояли две декоративные колонны.

У входа дежурили двое часовых, которые внимательно осматривали входящих. Завидев мои лейтенантские погоны, они козырнули и пропустили без вопросов. Коля следовал за мной, стараясь держаться как можно ближе.

Внутреннее убранство тоже впечатлило. В отличие от типичных армейских столовых с длинными рядами металлических столов, здесь стояли круглые столики, накрытые скатертями. На каждом лежали чистые тарелки и металлические приборы, которые сверкали в лучах солнца, проникающих через высокие окна. В центре зала висела массивная люстра с хрустальными подвесками, по углам – начищенные до блеска латунные светильники.

В воздухе витали ароматы, которых я не чувствовал уже давно – свежевыпеченного хлеба, жареного мяса, пряных соусов. После армейской баланды, которой нас кормили в части, запахи казались почти нереальными.

Коля застыл на пороге, разинув рот и хлопая глазами. Я легонько подтолкнул его вперёд.

– Не стой столбом, – буркнул пареньку. – Иди разузнай, что тут подают.

Сержант словно очнулся и бросился к раздаточной линии в дальнем конце зала. Пока он отсутствовал, я осмотрел помещение. За столиками сидели будущие молодые офицеры, все земельные аристократы, судя по манерам и небрежности в одежде. Они громко разговаривали, смеялись.

Несколько офицеров постарше занимали дальний угол зала, огороженный невысокой ширмой. Там, видимо, располагались места для преподавательского состава. В отличие от юнцов, они вели себя сдержаннее и тише.

Через минуту вернулся запыхавшийся Коля. Глаза его горели, а щёки раскраснелись от возбуждения.

– Там… – он с трудом подбирал слова. – Там такое… Павел Александрович, это же не столовая, а прямо ресторан! Куски настоящего мяса – говядина, свинина, даже птица! Картофель, запечённый с маслом и травами, свежие салаты и компот из настоящих ягод!

Не успел он закончить свой восторженный доклад, как чьё-то плечо грубо толкнуло его в бок. Сержант чуть пошатнулся, но тут же выпрямился и встал в стойку, как учили.

– Я что-то не понял! – заявил паренёк лет двадцати пяти с хитрой улыбкой на тонких губах. – А что это у нас в офицерской столовой делает сержантик? Покушать решил? Вали в свою!

Народ начал собираться вокруг. Я окинул взглядом помещение. Преподаватели и настоящие офицеры наблюдали с интересом, но не вмешивались. Похоже, такие стычки здесь не редкость.

– Пошёл вон, наглец! – крикнул кто-то ещё из толпы.

– Да! – поддержали его.

– Небось вшей или клопов принёс на себе, – засмеялся стоящий рядом низкий паренёк

– А кто это с ним? – взгляды упали на меня.

– Младший лейтенант? Это как? Он что, недоземельный аристократ? – захохотал тот, кто толкнул Колю.

С дисциплиной у них явно не очень, не избавились от барских замашек. Ну что ж, если так, то пора поставить земельных аристократиков на место.

– Имя? – спросил я у говоруна.

– Я лейтенант Раскольников Виктор Афанасьевич, – выпятил он грудь. – Что-то не вижу, чтобы ты, младший по званию, приветствовал тех, кто старше. Давай, младшой, выкажи почести.

Глянул на офицеров: не вмешиваются, только наблюдают. Ну что ж, тогда покажем себя.

Глава 15

– Итак, господин Раскольников, – хрустнул я шеей, медленно повернувшись к нему. Сердце билось размеренно: ни капли волнения. – Занимайтесь своими делами, – а затем кивнул остальным курсантам. – И вас это тоже касается.

Улыбнулся и повернулся к Коле, который всё ещё стоял в стойке. Худой, сухой, но с огнём в глазах, готов за меня горло грызть. Хороший пацан.

– Я чего-то не понял… – хмыкнул земельный аристократ. Его губы растянулись в насмешливой улыбке, в глазах мелькнуло недоверие, смешанное с раздражением. – Ты меня не слышал?

На его слова я никак не реагировал. Смотрел мимо, словно он был пустым местом. Напряжение росло. Вокруг нас собиралась толпа зевак – юных аристократишек, готовых потешиться над новеньким. Их лица светились предвкушением зрелища: сейчас будут разбираться с новеньким выскочкой.

Наконец-то меня пихнули в спину. Отлично… Ожидаемо и по моему плану. Глубоко вдохнул, набирая воздух полной грудью, и рявкнул:

– Солдаты!

Командный басовитый голос разлетелся по столовой, ударился о стены и отразился от потолка, хрустальные подвески на люстре задрожали. Звуки разговоров и звон посуды моментально исчезли, будто кто-то повернул выключатель. Все уставились на меня. Даже настоящие офицеры в углу замерли с вилками в руках.

Я стоял прямо, подтянутый и уверенный – солдат до мозга костей. Те, кто умеют видеть и замечать, уже точно поняли разницу между мной и остальными сопляками.

– Хотели посмотреть, что я из себя представляю? – нарочито спокойно спросил я, даже не повышая голос. – Занимайте места.

На мой приказ тут же вбежали с десяток человек: рядовые, сержанты, даже прапорщик. Их сапоги прогремели по паркету. Автоматы и винтовки наперевес – значит, готовы выполнить любой приказ. Лица серьёзные, взгляды цепкие.

Раскольников, видимо, не до конца понимал, что происходит. Его лицо исказилось, а самоуверенность постепенно улетучивалась.

– И? – уставился он на меня, пытаясь сохранить улыбку, но губы дрожали.

– Этого, – указал на наглеца пальцем, – в карцер, а перед этим десять ударов дубинкой по хребту, чтобы мозгов прибавилось. Вот этим, – обвёл рукой тех, кто больше всех возникал, – по пять ударов. Выполнять!

Глаза Раскольникова расширились. Он явно не ожидал такого поворота событий. Молодое лицо расцвело фальшивой усмешкой. За ней скрывался страх, который он тщетно пытался подавить.

– Ты дурак, младший лейтенант? – голос парня звенел от напряжения. – Смеешь приказывать? Так и я могу!

Но вбежавшие солдаты меня внимательно осмотрели: глаза скользнули по нашивкам и погонам. Прапорщик – крепкий мужик, весь в шрамах, с лицом, изрезанным морщинами, – шагнул первым. Его рука, тяжёлая, как кувалда, легла на плечо земельного аристократа.

– Прошу последовать за мной! – сказал тихо мужик.

– Чего? – глаза будущих офицеров округлились, словно блюдца. Недоумение и шок расплескались по лицам.

Краем глаза заметил движение за офицерским столом. Преподаватели наконец-то встали и медленно двинулись к нам. Парочка лейтенантов, старлей и майор. Они шли неторопливо, словно только что очнулись от дремоты. Хотя я уверен: всё видели с самого начала.

– Что тут происходит? – спросил майор с наигранным удивлением. Судя по выражению его глаз, он прекрасно всё понимал, но решил поиграть в дурачка.

– Этот сопляк думает, что может приказывать солдатам нас задержать и наказать! – буркнул Раскольников, дёргая плечом, чтобы скинуть руку прапорщика. Тот лишь сильнее сжал пальцы. – Откуда только такого идиота прислали?

– Младший лейтенант Магинский Павел Александрович, – кивнул я господам офицерам, сохраняя бесстрастное лицо.

Меня ещё раз смерили взглядами и поморщились. Не нравится им мой вид? Ну так я не красоваться сюда приехал.

В этот момент в столовую заглянул капитан Царёв. Его массивная фигура возникла в дверях словно из ниоткуда.

– Магинский? – на меня он сразу же обратил внимание. Капитан недовольно потёр подбородок. – Что я тебе сказал?

– Без дуэлей и разборок, – повторил в точности его слова. – Эти молодые люди смели разговаривать со старшим по званию неуважительно, толкнули сержанта, пытались угрожать мне. Поэтому я распорядился зачинщика побить палкой десять раз и отправить в карцер, его подпевалам – по пять ударов.

Капитан посмотрел на остальных офицеров и покачал головой. Те переглянулись, словно предчувствуя скорый разговор.

– Выполнять! – кивнул он вбежавшим солдатам. – Ещё раз ослушаетесь приказа – наказывать будут уже вас.

У всех дружно открылись рты – то ли от голода, то ли от возмущения. По рядам пробежал шепоток, полный недоверия.

– Как? Как так? – начал мямлить Раскольников, бледнея на глазах.

– Вы, видимо, забылись, господа земельные аристократы. Вы пока ещё не действующие офицеры, во всяком случае, до окончания школы и сдачи экзаменов, – начал объяснять капитан, прохаживаясь перед строем.

Его голос, твёрдый и размеренный, не оставлял места для возражений.

– Формально у вас даже звания нет. А младший лейтенант Магинский – действующий военный с присвоенным званием. Поэтому он тут выше вас… Господа земельные аристократы, его приказы – это приказы офицера, хоть он и прибыл на обучение, как и вы, – закончил Царёв.

Нужно было видеть их лица. Смесь шока, непонимания и затаённой ярости. Те офицеры, которые находились в столовой, улыбались, словно дети, получившие долгожданный подарок. Им было интересно посмотреть на представление и понять, кто я больше: аристократ или военный. Поэтому и не вмешивались. Капитан посмотрел на них и поморщился.

Крикуна уже увели на улицу. Прапорщик держал его крепко, словно тисками. Раскольников дёргался, как пойманная рыба, но вырваться не мог. За ним бледной тенью следовала группа его приятелей.

– Сержант Костёв приставлен к Магинскому как помощник по приказу штаба, он его будет сопровождать. Так что умерьте свой пыл, – продолжил капитан, обращаясь ко всем остальным. – И чтобы это было в последний раз! Или я разрешу Павлу Александровичу заняться вашим воспитанием.

Все опустили головы и потупили взгляды. Никто не смел смотреть в глаза.

– Вижу, Магинский, решил сразу себе врагов завести? – подошёл ко мне Константин Константинович. Его взгляд был проницательным, он явно оценивал меня заново.

– Никак нет, – мотнул головой. – Я тут не ради друзей, а для выполнения поставленных задач. А в армии главное что?

– Что? – опешил он, не ожидая вопроса.

– Субординация, дисциплина и выполнение поставленных задач и приказов.

Капитан улыбнулся. Это была не та фальшивая улыбка для подчинённых. В его глазах блеснуло что-то похожее на уважение.

– Вот, значит, какой ты… Хорошо… Хорошо… – буркнул мужик и вышел, сунув руки в карманы.

Я занял пустой стол у окна и отправил Колю за обедом. Вокруг стало тихо, остальные курсанты старались не встречаться со мной взглядами. Даже те, кто сидел ближе, отодвинулись, освобождая пространство вокруг.

Возле линии раздачи вышло достаточно забавно. Все присутствующие аристократы расступились и пропустили Колю первым.

Костёв вернулся с подносом. Его спина была прямой, как палка, а глаза горели гордостью. Он разложил тарелки и приступил к еде. И я, и он ели достаточно быстро. Пять минут, и мы покончили с яствами. За это время даже умудрились насладиться вкусом и качеством. Коля молчал и смотрел только на меня. Впрочем, так поступали практически все в столовой.

Когда мы встали, чтобы уйти, то в зале стояла такая тишина, что можно было услышать, как жуют люди на другом конце столовой.

Вернулись в свою комнату в казарме. Дверь закрылась с тихим скрипом. Сразу же стало легче дышать, будто сбросил тяжёлую ношу.

Завтра начинается настоящая работа. Стоит выспаться, чтобы встретить всё с ясной головой. Легли пораньше. Коля устроился на своей койке, заложив руки за голову. Он всё ещё был под впечатлением от произошедшего.

– Господин, – тихо произнёс Костёв после долгой паузы. – Классно вы поставили на место этих выскочек. Благородные ублюдки… Но теперь нас будут ненавидеть все.

– Нет, – ответил ему, рассматривая трещину на потолке. – Иерархия везде одинакова: у аристократов и у военных. Главное – находиться на нужной ступени.

Я задумался, пытаясь просчитать следующие ходы. Мой первоначальный план заключался в том, чтобы завести себе много хороших знакомств среди земельных. Укрепить связи и потом использовать их для давления на императора. Но просто так это не получится. Все аристократы – люди гордые, знающие себе цену. Они выросли в интригах и борьбе за власть. Поэтому с ними нужно действовать по-другому.

Теперь мои планы идут куда шире. Я хочу привлечь на свою сторону не только земельных аристократов, но и солдат, и военных. Пока, к сожалению, у меня не выйдет их перетянуть, но нужно заложить основу.

Помимо этого, требуется найти предателя среди курсантов и офицеров. Это возможно, только если чётко действовать по плану. Установить контакты, наблюдать, анализировать, создать сеть информаторов внутри школы. Коля уже первый из них, но недостаточно.

Есть и вторая задача, о которой я никому не скажу: проверить, как тут готовят офицеров. Понять отношение к земельным аристократам, оценить полную картину. Надеюсь, что скоро мои задумки начнут приносить плоды.

Словно по невидимой команде, мы с Колей вырубились, погружаясь в глубокий сон. Проснулись без будильника в пять утра, за час до официального подъёма. Тело привыкло к армейской рутине. Схватили тазики и пошли в общий душ, пока остальные обитатели казармы ещё сопели в своих постелях.

Вода – ледяная, прожигающая кожу. Именно то, что нужно, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна. Быстро, по-военному вымылись, используя выданные мыльно-рыльные принадлежности, и привели себя в порядок.

Когда мы вернулись, сонные аристократы только шатались по казарме в попытках проснуться. Некоторые ещё даже глаза не разлепили, сидя на своих кроватях и бессмысленно уставившись в пространство.

Я схватил Колю за плечо, и мы направились на плац. Утренний воздух был свеж и чист, как родниковая вода. Небо только начинало светлеть на востоке, а звёзды ещё не погасли до конца. Дыхание вырывалось облачками пара.

– Разомнёмся, – кивнул я Коле. – Десять кругов для разогрева.

Мы побежали. Первые лучи солнца осветили пустой плац. Пять кругов, десять… Постепенно тело разогрелось, мышцы гудели от напряжения, но это было приятное ощущение. После бега перешли к полосе препятствий. Пять раз подряд.

Я преодолевал её играючи, словно это была детская площадка. Пятиметровая стена? Пара секунд, и я уже на другой стороне. Грязевой ров? Перепрыгнул, как лужу. Сколько раз в прошлой жизни ходил через подобные полосы? Тысячи. Эта казалась даже слишком простой.

Коля заметно отставал, его лицо покраснело от натуги, но он не сдавался. Вцепился зубами в препятствия и шёл до конца, пусть и медленнее, чем я. Каждый раз, когда сил не хватало, он бросал на меня взгляд, и в его глазах мелькало то же упрямство, что когда-то двигало и мной.

После полосы перешли на отработку рукопашного боя. Расчистили площадку неподалёку от казармы и начали тренироваться. Я показывал Костёву приёмы из прошлой жизни. Не те отточенные движения, которым учат в академиях, а жёсткую, грязную боевую технику. Бить в горло, в пах, выкручивать суставы, вырывать глаза – всё, что поможет выжить в настоящем бою.

Кое-что Коля уже успел выучить в части, но это была лишь основа. Я же делал упор на реальные ситуации: атака штыком, ружьём или автоматом, даже с ножом поработать успели. Я был безжалостен – сбивал его с ног, бросал на землю, заставлял подниматься и продолжать. Так учили меня, так учил и я.

Когда мы закончили, были мокрые, словно после душа. Пот струился по лицам, форма прилипла к телу. Но в глазах Коли горел новый огонь – огонь знаний и уверенности.

Тем временем на плацу начали собираться остальные курсанты. Их выстроили в шеренги. Аристократы зевали, переминаясь с ноги на ногу. Форма у многих была не по уставу заправлена – мятая, кое-как застёгнутая. Мы с Колей, хоть и потные после тренировки, выглядели куда приличнее.

К нам вышел лейтенант – широкий мужик с массивными плечами, которые натягивали ткань кителя до предела. Тёмные волосы, словно смола. Карие глаза с тяжёлым, оценивающим взглядом.

Он поморщился, оглядев заспанных курсантов, и заметил нас с Колей, стоящих чуть в стороне.

– Ты! – указал пальцем на меня. – И ты? – перевёл взгляд на Костёва.

– Младший лейтенант Магинский, – представился я, вытягиваясь по стойке смирно.

– Сержант Костёв, помощник господина Павла Александровича, – быстро отрапортовал Коля, копируя мою позу.

– О вас я слышал, – чуть склонил голову лейтенант, окидывая нас оценивающим взглядом. – Вы освобождены от утренней зарядки.

– Что? – тут же разнеслось по рядам земельных аристократов. Возмущённый гул прокатился по шеренгам. – Это почему?

– Тихо! – рявкнул лейтенант так, что у ближайших курсантов заложило уши. – Ещё слово, и будем заниматься до обеда!

Коля удивился, но сдержал улыбку. Ему почему-то приносило огромное удовольствие, что рядом со мной он выше всех остальных.

– Магинский, объяснишь своему аристократическому брату? – лейтенант кивнул в сторону земельных.

Я сделал шаг вперёд.

– Мы уже выполнили с сержантом комплекс обязательных упражнений.

– Дважды! – добавил мужик, скрестив руки на груди. – Пока вы, принцессы, просыпались, они тут хреначили!

И вот все земельные начали бегать по плацу, выполняя нормативы, а нас подозвал к себе лейтенант. Теперь я смог его рассмотреть лучше. Щетинов Алик Арсланович. Невысокий, но крепкий, словно дуб. Челюсть квадратная, будто высеченная из камня. На руках виднелись многочисленные шрамы – явно следы реальных боёв, а не тренировочных поединков.

Мужик опросил меня, где я служил до этого и что умею. Я слушал внимательно, кивая каждому слову.

– Значит, так! – хмыкнул он, подводя итог. – Вам необязательно заниматься физподготовкой и построением. Вижу, что вы уже всё прошли до этого. Но груши околачивать тоже не позволю.

– Разрешите нам самостоятельно заниматься утром, – предложил я, уважительно глядя ему в глаза. – А потом мы будем учиться в классах?

– Свободны, – махнул нам рукой Щетинов. Под завистливые взгляды земельных аристократов мы с Колей отправились ещё раз в душ.

После почистили форму и привели себя в порядок, заглянули в пустой класс. Нужно было понять, чему здесь учат будущих офицеров. В школе они проводят не больше месяца перед отправкой на фронт. За такой короткий срок сложно дать полноценные знания о командовании.

В шкафу нашлись учебники по тактике, стратегии, организации тыла, взаимодействию разных родов войск. Я пролистал несколько: базовые знания, ничего сложного. В прошлой жизни изучал военное дело куда глубже.

– Держи, – передал книги Коле. – Читай, и чтобы от зубов отскакивало. Особенно обрати внимание на раздел о взаимодействии с магами на поле боя.

Сержант кивнул, уткнувшись в учебник. Его глаза бегали по строчкам, губы беззвучно шевелились, он старался запомнить каждое слово.

В этот момент в класс зашёл майор. На вид ему лет тридцать, не больше. Худой, с тонкими чертами лица. Он был не просто стройным – изящным. Блондинистые волосы аккуратно зачёсаны набок, голубые глаза смотрели с лёгкой насмешкой. Аристократичные манеры, лёгкая походка – он словно попал в армию случайно, по ошибке. Подозрительно смазливый для военного.

Форма сидела на нём идеально, каждая складка выглажена, каждая пуговица начищена до блеска. Но что-то в его облике казалось фальшивым. Не чувствовалось от него силы, не было той стальной жилки, которая есть в настоящих военных.

– О, кто у нас тут⁈ – воскликнул майор, увидев меня. Голос высокий, с лёгкой хрипотцой. – Вы, должно быть, тот самый Магинский, о котором все говорят.

– Так точно, господин майор, – я вытянулся в струнку.

– Сосулькин Эдуард Антонович, – представился он, протягивая тонкую руку для рукопожатия. Странный жест для военного. – Я в восторге, что буду учить таких способных молодых людей. Слышал, вы уже навели шороху в столовой?

Я промолчал, лишь слегка кивнув. Коля опустил глаза, притворяясь, что полностью увлечён чтением.

– Вас так внезапно перевели к нам, – продолжил майор с улыбкой, усаживаясь на край стола, как преподаватель, а не военный. – Как вы относитесь к тому, что вас отправили на службу?

Странный вопрос. Зачем ему это знать?

– Долг перед Родиной – превыше всего, – ответил я нейтрально.

– Конечно-конечно, – закивал Сосулькин. – А война? Как вы относитесь к этой войне с турками и татарами?

Ещё более странный вопрос. Проверяет мою лояльность?

– Война – это продолжение политики другими средствами, – процитировал я древнее изречение. – Моё дело – служить, а не рассуждать.

Майор задумчиво потёр подбородок. Его глаза сузились, оценивая, но я оставался непроницаемым. Пусть гадает, что у меня на уме.

Колю отправили в казарму с учебниками, а я остался с майором Сосулькиным. Он расхаживал по классу, слегка покачиваясь на каблуках начищенных сапог. В его движениях чувствовалась какая-то искусственность – так двигается человек, который играет роль, а не живёт ею.

– Значит, вы из Томской губернии? – протянул майор, остановившись у окна. За его спиной виднелся плац, где всё ещё мучились курсанты. – Далековато от наших мест. Что скажете о здешних краях?

– Жарковато, – отрезал я, наблюдая за реакцией.

Сосулькин усмехнулся, но как-то натянуто. Его пальцы постукивали по подоконнику в каком-то нервном ритме.

– А что думаете об аристократах? – продолжил он допрос. – Вы ведь тоже из этой… породы, так сказать.

Снова непонятный вопрос. Прощупывает позицию? Ищет слабые места?

– Думаю, что каждый должен заниматься своим делом, – ушёл от прямого ответа. – Кто-то рождён командовать, кто-то – подчиняться. Иерархия – естественное состояние.

– Очень интересная точка зрения, – протянул майор, разглядывая меня с новым интересом. – А семья у вас есть? Невеста, может?

Вот тут я насторожился ещё сильнее. Какого чёрта его интересует моя личная жизнь?

– Пока не обзавёлся, господин майор, – ответил сухо. – Служба на первом месте.

– Правильно, правильно, – Сосулькин оживился. – В вашем возрасте о карьере думать нужно, а не о бабах.

Его манера разговора заставляла меня держаться настороже. Слишком неформальный тон для первой встречи офицеров, слишком личные вопросы. Слишком… дружественный подход.

Майор задавал вопрос за вопросом, каждый будто невзначай, между делом. Как я отношусь к приказам сверху? Что думаю о безземельных аристократах? Считаю ли, что империя должна расширяться дальше на юг?

Я отвечал сдержанно, стараясь не выходить за рамки армейского этикета, но и не показывать особой лояльности. Позиция нейтральная, обтекаемая – пусть толкует, как хочет.

В класс начали подтягиваться взмыленные, красные от нагрузки курсанты. Они плюхались за парты, тяжело дыша и утирая испарину с лиц. Потные, вонючие аристократы заполнили помещение тяжёлым мускусным запахом. Сосулькин поморщился и тут же открыл окна настежь.

– Господа будущие офицеры, – начал он урок, усевшись за стол. – Сегодня мы поговорим о тактике управления взводом в условиях открытой местности.

Майор взял мел и начал рисовать на доске схемы построения, расположения солдат, основные манёвры. Его речь была на удивление систематизированной и ясной – единственное качество настоящего военного, которое я в нём заметил.

– В условиях степного боя необходимо учитывать открытость пространства, – вещал Сосулькин, чертя диаграммы. – Нет укрытий, негде спрятаться. Поэтому ваша задача – максимально использовать рельеф: малейшие складки местности, сухие русла рек, холмы.

Большинство курсантов внимательно записывали, а кто-то откровенно зевал. Я слушал, не делая заметок. Всё это были азы, которые уже знаю наизусть.

– Младший лейтенант Магинский, – вдруг обратился ко мне Сосулькин. – Повторите, пожалуйста, что я только что сказал о взаимодействии с бронемашинами в условиях открытой степи.

Все взгляды устремились на меня. Кто-то смотрел со злорадством, надеясь, что я попадусь на невнимательности.

– При наличии бронемашин, – начал спокойно, – пехота должна занимать позиции на флангах, не перекрывая сектор обстрела техники. Продвижение – только после того, как броня подавит основные очаги сопротивления. При этом нужно учитывать, что в степи преимущество скорости и манёвренности может быть важнее огневой мощи, поэтому тяжёлая техника не всегда эффективна против быстрых всадников, особенно если те применяют тактику налёта и отхода.

Я сказал даже больше, чем говорил майор. Добавил от себя пару мыслей, которых не было в его объяснении.

Сосулькин удивлённо поднял брови, но тут же улыбнулся:

– Прекрасно, младший лейтенант! Вижу, вы хорошо подготовлены.

Я кивнул и продолжил наблюдать за окружающими, особенно за Раскольниковым, который вернулся в класс с побелевшим от гнева лицом. Рядом с ним кучковалось человек десять – его свита, готовая выполнять любое указание своего лидера.

Исподтишка изучал каждого. Кто внимательно слушает? Кто записывает? Кто шепчется? Всё это могло дать информацию о потенциальном предателе.