Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Соавторы: Василиса Усова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 344 страниц)

Нас с Сюсюкиным сопроводили до камеры. Тот же коридор, те же железные двери с номерами. Охранники молчали – видимо, слышали о сегодняшних событиях и не хотели лишних проблем.

Адвокат тут же бросился что-то писать за столом. Разложил документы, достал карандаш, склонился над бумагами. Работал сосредоточенно, забыв обо всём остальном.

А я уселся на кровать. Пружины заскрипели под весом. Откинулся на подушку и уставился в потолок. Серые пятна от сырости, трещина в углу.

Думал о произошедшем. События развивались стремительно, но по чужому сценарию. Мои противники явно планировали это заранее. Слишком всё отлажено. Сначала они напугали всех крупных адвокатов, затем попытались убрать Сюсюкина. Когда это не сработало, перешли к плану «Б» – привлечь Ростовского.

Зачем им генерал? Что он может рассказать такого, что похоронит меня окончательно? Да и самого князя прижали неплохо. Будет ли он на моей стороне, когда у самого проблемы? Не уверен, я ему никто.

– Какие у нас шансы? – спросил я, не отрываясь от потолка.

Сюсюкин поднял голову от бумаг. Очки съехали на кончик носа, волосы растрёпаны. Выглядел он усталым, но сосредоточенным.

– Честно? – поднял бровь адвокат. – Не самые хорошие. Считайте, от всего, что было раньше, мы отбились. Нападение на людей императора, договор с монархом о жиле – это вам прицепят, только если мы проиграем.

– Хоть какие-то плюсы, – хмыкнул я.

– Но вот со сговором против империи… – покачал головой Сюсюкин. – Тем более, что генерала разжаловали, точнее, не так – его просто сместили, что по факту то же самое. Ваша миссия, титул, земли и жена… Признаюсь честно, пока у меня нет идей, как это всё вывернуть в нашу пользу.

– Обнадёживает, – кивнул я.

Но мне было нестрашно. За всю свою жизнь я выходил из ситуаций и похуже. Главное – не паниковать и думать холодно.

– Не переживайте, – вскочил Сюсюкин. – Завтра костьми лягу, но сделаю всё. Найду в их словах противоречия, поймаю на лжи, запутаю в показаниях.

Адвокат горел энтузиазмом. Для него это был вызов, возможность показать класс. Азартный человек.

– Даже не сомневаюсь, – выдохнул я. – Нужен план «Б».

– Какой он, позвольте спросить? – напрягся всем телом адвокат.

Сюсюкин отложил карандаш и повернулся ко мне. В глазах его читалось беспокойство.

– Побег из столицы и потом война, – хрустнул шеей.

Эдуард Эдикович побледнел, потом вскочил, что-то хотел сказать, но промолчал. Опустился на стул и продолжил писать молча. А я не шутил.

Садиться в тюрьму? Отдавать род, земли, титул? После всего, что я прошёл и сделал? Никогда! Если нужно, буду биться хоть с целой империей. У меня есть люди, оружие, деньги, ещё монстры. Посмотрим, как у них легко получится избавиться от меня.

Конечно, шансы небольшие. Но лучше умереть в бою, чем гнить в тюрьме. А если повезёт, то можно и выиграть. История знает примеры, когда маленькие государства побеждали большие. Во всяком случае, в моей прошлой жизни так было. Сжал кулак и улыбнулся.

Время потянулось. В камере не понимаешь, какой сейчас час. Нет окон, только лампа под потолком – слабый жёлтый свет, дрожащий и тусклый.

Сюсюкин работал над завтрашним делом, а я планировал свои планы «В», «Г» и «Д». Но пока главная ставка на адвоката. Мужик профессионал, может творить чудеса в суде. А военные присяжные уже видели, кто я. Посмотрим, что из этого выйдет.

В какой-то момент юрист вырубился прямо за столом. Голова упала на бумаги, очки съехали. Дыхание ровное, спокойное – усталость взяла своё.

Встал и переместил его на кровать – осторожно, чтобы не разбудить. Укрыл одеялом. Умылся холодной водой из рукомойника и посмотрел в зеркало. Лицо усталое, но решительное, глаза горят. Внутри спокойно и ясно. Не из таких передряг выбирался. Да чего уж там, выжил даже после встречи с демоном преисподней.

Дверь в камеру открылась. Скрипнули петли, лязгнул замок. В проёме появилась знакомая фигура.

– Ваше высочество? – вытянулся я.

Ростовский. Генерал собственной персоной. В дорогом плаще, с тростью в руке. Выглядел он элегантно, но был уставшим.

– Магинский… – хмыкнул Ростовский и зашёл в камеру. – Не думал, что буду ходить по камерам в суде. Да уж… Низко пал, да?

Он оглядел помещение с любопытством – стены, койку, стол.

– Никак нет, – покачал головой я. – Спасибо! – кивнул на спящего адвоката.

Мне махнули рукой, но со взглядом, что потом рассчитаешься. Услуги Амбиверы не бесплатны.

– Что вас сюда привело? – поинтересовался я.

– Наше с тобой дело, Магинский, – хмыкнул мужик и сел за стол. – Меня прижали, но я этого не потерплю. Поэтому завтра на суде ты не просто выиграешь!

Князь достал из портфеля бутылку коньяка и пачку сигарет – дорогие, элитные. Пепельница появилась на столе словно по волшебству. Он тут же закурил и разлил алкоголь в два стакана. Первый выпил, ничего не говоря. Налил ещё и половину осушил. Посмотрел на меня и кивнул.

Я поднял свой бокал, отпил немного и вернул на место, а князь уже наливал себе третий. Да уж, похоже, всё серьёзнее, чем я думал.

– Завтра мы ударим по империи, но так, чтобы её защитить, – продолжал Ростовский, затягиваясь. – Мой брат зря решил так нагло идти против меня. Ой зря… Не хотел я этого делать, но другого пути нет.

– Что вы задумали? – улыбнулся я.

Генерал явно планировал что-то масштабное – игру на самом верху.

– Вершить историю, – выпил князь и затянулся сигаретой. – Буди своего головастика, пусть подключается. Нужно всё это хорошо обставить, чтобы комар носа не подточил.

Глава 12

Ростовский ушёл.

Я сидел на краю кровати и смотрел на закрытую дверь. В камере повисла тишина, которая давила на плечи.

Сюсюкин склонился над бумагами. Писал что-то, зачёркивал, снова писал, рука его дрожала, а карандаш скрипел по листу.

Мы не спали всю ночь. После ухода князя работали до утра, обсуждали каждый пункт, каждую формулировку. То, что предложил Ростовский, было… безумием. За последние… Да вроде никто такого не делал. Это дерзко до невозможности.

Я потёр лицо руками. Глаза горели от усталости, веки стали тяжёлыми, как свинец, в голове стучало. Но спать не хотелось, слишком много мыслей крутилось в башке.

Если всё получится… Жизнь изменится полностью. С другой стороны, если провалимся… Тогда конец.

– Готово, – хрипло сказал Сюсюкин.

Он поднял голову от бумаг. Лицо его было серым от усталости, очки съехали на кончик носа. Глаза красные, воспалённые, прям как у меня. Губы потрескались. Выглядел он так, словно неделю не спал.

– Что готово? – спросил я.

– Обоснование, – адвокат поправил очки. – Юридическая база – ссылки на законы, прецеденты. Всё по правилам.

Он протянул мне исписанные листы. Я посмотрел между строк: вставки, исправления, дополнения. Работа выглядела, как конспект сумасшедшего учёного. Пробежался глазами по тексту. Закон императора Петра Шестого, статья о нарушении пакта воинской службы. И ещё много чего. Всё было правильно, юридически безупречно. Если Сюсюкин не ошибся в деталях, то у нас есть шанс.

– Уверены в законах? – уточнил я.

– Абсолютно, – кивнул адвокат. – Перепроверил три раза. Эти законы никто не отменял, просто ими не пользовались столетиями.

– Почему?

– Кому это нужно? – пожал плечами Сюсюкин. – Земельные аристократы и так живут неплохо. Зачем рисковать всем?

Я отложил бумаги и встал, прошёлся по камере, разминая утомлённое и затёкшее тело. Голова настолько устала, что эмоций никаких не осталось.

– Боитесь? – спросил я, не оборачиваясь.

– Да, – честно ответил Сюсюкин. – Очень боюсь. Но не за себя.

– За что тогда?

– За то, что подведу вас. Что не смогу правильно подать аргументы, что заикание помешает в самый важный момент.

Я повернулся к нему. Адвокат сидел, сгорбившись. Руки сжаты в кулаки, на лице написано напряжение.

– Эдуард Эдикович, – сказал спокойно. – Вчера вы поставили на место судью и обвинителя, заставили их плясать под вашу дудку. Думаете, сегодня будет хуже?

– Сегодня ставки выше, – пробормотал он. – Вчера мы просто защищались, а теперь… Теперь потребуем невозможного.

– Ростовский не стал бы предлагать, если бы не был уверен.

– Князь рискует меньше нашего, – напомнил Сюсюкин. – А вот вы… Если проиграем, вас казнят. К обвинениям добавится столько статей, что бери любую для исполнения приговора.

– Этого не произойдёт, – улыбнулся в ответ.

– Вы так уверены? – адвокат взглянул на меня с надеждой.

– Абсолютно…

Уже есть несколько стратегий действий на крайний случай.

– Пора, – сказал я, услышав далёкие шаги в коридоре.

Похоже, заседание скоро начнётся. Нужно собираться.

Сюсюкин стал складывать бумаги в папку. Движения его были нервные, торопливые. Несколько раз он ронял документы, поднимал, снова ронял. Руки тряслись сильнее обычного.

– Успокойтесь, – сказал я. – Глубокий вдох.

Адвокат послушался. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, повторил несколько раз. Дрожь в руках стала меньше.

– Мы готовы, – сказал я уверенно. – У нас есть план, есть доказательства, есть поддержка. Что ещё нужно?

– Удача, – хрипло ответил Сюсюкин.

– Удача – для слабых, – усмехнулся я. – А мы просто сделаем свою работу.

Шаги в коридоре послышались отчётливее – тяжёлые, мерные. Они приближались к нашей камере. Ключи зазвенели в замке.

– Господа, время, – сказал охранник, открывая дверь.

Я взял пиджак с крючка, надел, поправил воротник. Сюсюкин схватил папку с документами, прижал к груди. Мы обменялись взглядами – долгими, молчаливыми. В его глазах читались страх и решимость одновременно, а в моих – пустота. Что-то высадила меня эта столица… Кивнул ему. Он кивнул в ответ. Пора.

Мы вышли в коридор. Охранник запер дверь за нами. щёлкнул замок. Звук раздался как последняя точка в этом деле.

Коридор тянулся длинной серой лентой – каменные стены, тусклое освещение, запах сырости и казённой еды. Наши шаги гулко отдавались от сводов.

– Граф, – тихо сказал Сюсюкин, когда мы шли. – Что бы ни случилось… Спасибо! За то, что поверили в меня. За шанс доказать, на что я способен.

– Ещё рано для прощальных речей, – хмыкнул я. – Сначала выиграем.

– А если не выиграем?

– Тогда вы скажете эти слова на эшафоте, – пошутил.

Сюсюкин дёрнулся, но потом тоже усмехнулся. Чёрный юмор помогал справиться с напряжением.

Мы дошли до зала суда. Массивные дубовые двери уже были открыты, изнутри доносился гул голосов. Сегодня народу собралось больше, чем вчера. Слухи разошлись по городу, все хотели посмотреть на суд века.

– Вы готовы, господин граф? – спросил охранник.

Я выпрямил плечи, поднял подбородок. В глазах зажёгся привычный огонёк – тот самый, который появлялся перед каждой битвой.

– Готов, – сказал я твёрдо. – Уже давно.

Мы вошли в зал и направились к нашему столу. На ходу яокинул взглядом помещение: все места для зрителей заняты. В первых рядах сидели люди в дорогих костюмах – столичная знать, которая прибыла поглазеть на скандальный процесс. Дальше расположились чиновники помельче, журналисты, просто любопытные.

Воздух был густым. Пахло дорогой парфюмерией, потом и волнением. Разговоры велись приглушённо, но их было так много, что в зале стоял постоянный гул.

– Тише! – рявкнул судебный пристав. – Встать! Суд идёт!

Гул мгновенно стих. Все поднялись со своих мест. Я тоже встал, Сюсюкин стоял рядом со мной.

В зал вошёл судья. Тот же мужик в чёрной мантии, что и вчера, но сегодня он выглядел ещё более торжественно. Мантия была новой, отглаженной до блеска. Золотые нашивки сверкали в свете люстр. Даже походка стала более величественной.

Мужик поднялся на своё возвышение, сел в кресло. Взмахнул рукой – разрешение садиться.

– Сегодня, – начал он голосом, который разносился по залу, – состоится заключительное слушание по делу графа Павла Александровича Магинского.

Он сделал паузу, окинул помещение взглядом. Все сидели, не шелохнувшись.

– Должен уведомить присутствующих, – продолжил судья, – что сегодняшнее заседание проходит в уникальных обстоятельствах. Все присяжные заседатели проинформированы о важности происходящего.

Ещё одна пауза. Судья явно наслаждался моментом, ведь такой процесс бывает раз в жизни.

– Позвольте представить состав суда равных, – торжественно произнёс он.

Я посмотрел на присяжных – те же мужики, что и вчера. Посмотрим, что у нас сегодня за представление выйдет.

– Обвинение готово? – спросил судья.

Каменев поднялся со своего места. Майор выглядел увереннее, чем вчера. Мундир свежий, лицо выбрито, волосы приглажены – он явно настроился на решающую битву.

– Готово, ваша честь, – ответил звонко.

– Защита?

Сюсюкин встал. Руки слегка дрожали, но голос прозвучал твёрдо:

– Готова!

Судья удовлетворённо кивнул, взял молоток, ударил по столу. Звук прокатился по залу эхом.

– Заседание объявляю открытым, – произнёс он торжественно. – Сегодня мы рассматриваем обвинения против графа Магинского в государственной измене, нарушении воинского долга и превышении полномочий, нападении на имперских воинов и невыполнении договора с империей.

В зале повисла тишина. Сейчас будет решаться судьба не только моя, но и всей системы отношений между империей и земельными аристократами. Я переглянулся с Сюсюкиным. Адвокат кивнул мне едва заметно.

Майор Каменев неспешно обошёл свой стол. Остановился в центре зала, повернулся лицом к присяжным.

– Уважаемые господа присяжные заседатели, – начал он торжественным тоном. – Сегодня перед вами стоит человек, который предал нашу великую империю.

Пауза. Каменев окинул взглядом зал, дожидаясь, пока его слова дойдут до каждого.

– Не просто предал, – продолжил обвинитель, повышая голос. – А сделал это хладнокровно, расчётливо, ради собственной выгоды.

Он подошёл к столу присяжных, заглянул каждому в глаза.

– Граф Магинский, – Каменев повернулся ко мне, – расскажите суду, что вы получили от Османской империи после подписания мирного договора.

Я встал. Сюсюкин тронул меня за рукав – мол, осторожнее, но я чувствовал спокойствие. План работает именно так, как мы обсуждали.

– Титул бея, земли в приграничной области и жену, – ответил ровным голосом.

– Жену-турчанку, – отметил майор с ухмылкой. – Дочь нишанджи, если быть точным. Не просто девочка с улицы, а весьма важная особа. Правильно?

– Да, – согласился я.

– Её отец приближён к двору и султану, верно? Если бы кто-то из князей нашей страны посватал вам свою дочь…

– Вы правы, – кивнул в ответ.

Гул в зале стал громче. Зрители переглядывались, шептались. Земельный аристократ, женившийся на дочери врага, – это было скандально даже для столицы.

– И что вы дали взамен? – продолжал Каменев.

– Ничего, – ответил я. – Это была компенсация за нарушения против моей персоны во время переговоров и нахождения в их стране.

– Компенсация? – обвинитель сделал вид, будто удивляется. – За что именно?

– За попытки убить, – сказал правду. – За заключение в тюрьму, да много за что…

– Какой вы уникальный человек, Магинский. Даже в другой стране, будучи дипломатом, подвергаетесь попытке убийства и садитесь в тюрьму, – хмыкнул майор.

– Протестую! – встал Сюсюкин. – Обвинитель озвучивает свои мысли.

– Принимается, – кивнул судья. – Присяжные, не берите в расчёт последние слова.

– И султан просто так, от доброты душевной, решил вас одарить? – майор начал ходить перед присяжными. – Титул, земли, дочь нишанжди отдал человеку, который представлял враждебную страну?

Шереметев нахмурился, Багратион сжал кулаки, Нессельроде покачал головой с неодобрением – реакция была предсказуемой.

– Граф Магинский, – Каменев остановился прямо передо мной, – а не странно ли, что турки вдруг стали такими щедрыми? Обычно они за каждый грош дерутся до последнего.

– Возможно, осознали свои ошибки и хотели извиниться, – пожал я плечами.

– Или вам было что предложить! – резко выпалил обвинитель.

Тишина. Майор дал паузе повисеть в воздухе, затем продолжил:

– Позвольте напомнить суду хронологию событий. Вы отправились к туркам как дипломат. Переговоры о мире шли тяжело, султан не хотел уступать. И вдруг – прорыв! Успешная атака. Турки готовы, договор подписан, война окончена.

Каменев снова начал расхаживать по залу.

– А следом – подарки от благодарного врага. Не подозрительно ли?

– Обвинение спекулирует, – спокойно сказал мой адвокат. – Переговоры действительно были сложными, но дипломатия – это искусство компромиссов.

– Компромиссов? – майор усмехнулся. – Или торговли секретами?

Сюсюкин дёрнулся, хотел встать, но я едва заметно мотнул головой. Пока рано вмешиваться.

– Что именно вы хотите сказать? – спросил у майора.

– А то, что турки получили от вас информацию о наших планах! – голос Каменева зазвенел. – О расположении войск, о слабых местах обороны, о наших намерениях.

Присяжные переглянулись. Обвинение было серьёзным.

– Доказательства? – поднял я бровь.

– А результат налицо! – отрезал майор. – Мирный договор крайне выгоден туркам. Мы получили лишь малые территории, согласились на отсутствие войск на новой границе. Фактически капитулировали! Турки… Такое было последний раз…

Каменев сделал вид, что вспоминает.

– Никогда! – усмехнулся он. – Граф, а что вы сделали с полученными от турок землями?

– Как и полагается земельному аристократу, – ответил я.

– Конкретнее!

– Назначил управляющих, организовал охрану, наладил хозяйство.

– И больше ничего? – обвинитель прищурился. – А связи с Константинополем не поддерживали?

– Нет.

– Странно, – майор достал ещё одну бумагу. – У нас есть сведения, что вы регулярно переписывались с турецкими чиновниками.

Это было ложью. Каменев снова начал ходить по залу, нагнетая атмосферу:

– Господа присяжные, посмотрите на картину в целом. Молодой граф отправляется к врагам, проводит переговоры. Внезапно получает от них щедрые дары, возвращается домой, и тут ему жалуют титул. Просто чудо какое-то! Самый удачливый аристократ империи.

Обвинитель остановился, обвёл зал взглядом:

– А теперь самое интересное. Кто помог графу Магинскому организовать эту дипломатическую миссию? Кто дал ему полномочия вести переговоры от имени империи?

Пауза. Майор наслаждался моментом.

– Генерал Ростовский! – выпалил он торжествующе. – Брат императора, человек, который имеет доступ к самым секретным планам.

Присяжные насторожились. Шереметев выпрямился в кресле, Багратион нахмурился ещё сильнее, Нессельроде начал что-то быстро записывать.

– И что же мы видим дальше? – продолжал Каменев. – Генерал Ростовский лишён звания, оОтстранён от командования! Почему?

Он повернулся ко мне:

– Потому что император узнал о вашем сговоре! О том, что вы вдвоём продавали государственные секреты туркам.

– Протестую! – не выдержал Сюсюкин.

– Принимается, – кивнул судья. – Обвинитель, не допускайте бездоказательных утверждений. Официальной информации по данному вопросу нет.

– Хорошо, – согласился майор. – Тогда давайте поговорим о фактах.

Он достал толстую папку, раскрыл её:

– Факт первый: граф Магинский получил от врага титул, земли и жену. Факт второй: мирный договор крайне невыгоден для нашей страны, мы могли захватить больше территорий. Столько воевали, и всё ради чего? Клочка земли? Факт третий: генерал Ростовский, покровитель графа, лишён звания за связи с врагом.

Каменев закрыл папку со стуком:

– Случайные совпадения? Или закономерный результат предательства?

Вопрос повис в воздухе. Зал затих, все ждали моего ответа.

Я посмотрел на присяжных. В их глазах читались сомнения. Каменев хорошо поработал, посеял зерно недоверия.

– У обвинения больше нет вопросов к подсудимому, – улыбнулся майор.

– Защита желает задать вопросы? – спросил судья.

Сюсюкин поднялся. Руки больше не дрожали, глаза горели решимостью.

– Да, ваша честь, – ответил он твёрдо. – У защиты есть вопросы.

Сюсюкин встал и медленно обошёл свой стол. Адвокат двигался уверенно, как хищник, почувствовавший слабость жертвы.

– Граф Магинский, – начал он спокойным голосом, – расскажите суду, что вы предприняли сразу после получения земель от султана?

– Ввёл на свои новые территории солдат Русской империи, – ответил я чётко. – Военный контингент численностью до тысячи человек, под руководством генерала Ростовского.

В зале поднялся шум. Зрители переглядывались, шептались. Это была новость для многих.

– Тысячу русских солдат? – уточнил Сюсюкин. – На землях, полученных от врага?

– Да.

– С какой целью?

– Для создания буферной зоны на границе между империями.

Адвокат подошёл к присяжным, посмотрел каждому в глаза.

– Господа, вы слышали? Граф получил земли от турок и первым делом разместил там наших солдат. Интересное поведение для предателя, не находите?

Шереметев приподнял бровь. Багратион откинулся на спинку кресла с задумчивым видом. Нессельроде отложил ручку.

– Продолжайте, граф, – попросил Сюсюкин. – Какие ещё меры вы предприняли?

– Начал строительство казарм для размещения войск. Оборудовал склады для провианта и боеприпасов, создал сеть дозорных постов вдоль границы.

– То есть превратили свои земли в русский военный форпост?

– Именно так.

Сюсюкин повернулся к Каменеву:

– Господин обвинитель, вы говорили о предательстве. Но скажите, как часто предатели первым делом приглашают армию своей страны?

Майор поморщился, но промолчал.

– Граф, – продолжил адвокат, – объясните суду, зачем вам понадобился этот военный контингент?

– Изначально это был план генерала. – ответил я. – Чтобы в случае новой войны наша армия была готова заранее, – ответил я. – И чтобы первый удар врага пришёлся на мои земли, а не на исконно русские территории.

– Вы хотите сказать, что создали щит для обороны империи? – уточнил Сюсюкин.

– Да. Уже приготовился туда отправить людей из своего рода, но меня вызвали в суд.

Тишина в зале стала звенящей, все поняли смысл сказанного.

Сюсюкин медленно прошёлся перед присяжными:

– Интересный получается предатель, господа. Получил земли от врага и тут же превратил их в русскую крепость. Поспешил поставить на передовую жизнь своих людей и собственное имущество.

Он остановился, повернулся к Каменеву:

– А теперь давайте поговорим о мотивах. Господин обвинитель утверждает, что граф действовал ради выгоды. Но позвольте спросить: какая выгода в том, чтобы стать живой мишенью?

Майор встал:

– Это всё отвлекающие манёвры! Главное – он получил награды от врага!

– А за что он их получил? – невозмутимо спросил Сюсюкин. – Граф, расскажите подробнее о тех нарушениях, которые совершили против вас турки.

Я кивнул:

– Меня пытались убить по дороге в Бахчисарай, потом на корабле, дальше – в тюрьме султана. После вызов на дуэль бросил нишанджи.

– И что случилось с отцом вашей жены? – поднял брови Сюсюкин.

– Он мёртв.

В зале раздался шум.

– Вы его убили?

– Нет, – мотнул головой. – Я дипломат, просто выиграл дуэль и всё, отстоял честь страны. А прикончили его свои.

– Хм… – сделал задумчивый вид мой адвокат. – Оказывается, нишанджи был в опале, свои же от него избавились, и вы получили в жёны девушку, которая уже ничего из себя по факту не представляла?

– Получается так, – кивнул я.

– Турки нарушили дипломатическую неприкосновенность?

– Грубо нарушили. Это могло сорвать все переговоры.

– И что вы потребовали в качестве компенсации?

– То, что и получил. Титул, земли, жену.

Сюсюкин подошёл к столу обвинения:

– Господин Каменев, вы когда-нибудь занимались дипломатией?

– При чём тут это? – буркнул майор.

– При том, что в дипломатии действует простое правило: за нарушения нужно платить. Граф потребовал компенсацию и добился её. Это не предательство, а профессионализм.

Адвокат повернулся к присяжным:

– Но давайте посмотрим глубже. Магинский мог потребовать деньги, мог потребовать драгоценности, мог потребовать что угодно. А что он выбрал?

Пауза.

– Земли на границе. Самые опасные, самые уязвимые земли. Зачем?

Сюсюкин подошёл ко мне:

– Граф, объясните суду ваши мотивы.

– Я хотел создать буферную зону, – ответил на вопрос. – Место, где наша армия могла бы закрепиться в случае войны. Плацдарм для наступления или бастион для обороны.

– То есть вы думали о будущих интересах империи?

– Только о них.

– Даже когда выбирали жену?

Вопрос прозвучал неожиданно, я на секунду замешкался.

– Брак с дочерью нишанджи, пусть и мёртвого, – это политический союз, – сказал в ответ. – Гарантия того, что турки не нападут на мои земли внезапно.

– А значит, и на всю границу империи, – подхватил Сюсюкин. – Очень дальновидно.

Он снова обратился к присяжным:

– Господа, перед вами человек, который каждое своё действие подчинил интересам государства. Получил земли – разместил там армию. Женился – обеспечил безопасность границы. Получил титул – использовал его для укрепления позиций России.

Каменев не выдержал:

– Это всё красивые слова! Но факт остаётся фактом: он получил награды от врага!

– А вы получали награды от императора? – спросил его Сюсюкин.

– Конечно!

– За что?

– За верную службу!

– А граф получил награды от султана за что?

– За… – Каменев запнулся.

– За то, что сумел заставить врага платить за свои ошибки! – закончил адвокат. – За то, что превратил дипломатический скандал в стратегическое преимущество для нашей страны.

Сюсюкин начал ходить по залу, как лектор перед студентами:

– Господа присяжные, давайте разберём ситуацию по порядку. Граф отправился к туркам для переговоров, турки попытались его убить. Это casus belli, повод для войны.

Он поднял палец:

– Но Магинский не стал рвать переговоры, не стал требовать возмездия. Вместо этого он сумел превратить нарушение в выгоду для России.

Второй палец:

– Получил от врага земли и немедленно создал из них русскую крепость.

Третий палец:

– Женился на дочери султана и обеспечил дипломатические гарантии безопасности.

Сюсюкин опустил руку:

– Это называется предательством? Или блестящей дипломатией?

Шереметев кивнул – едва заметно, но я это увидел. Багратион тоже выглядел задумчивым. Нессельроде что-то записывал.

– Но обвинение утверждает, – продолжал адвокат, – что граф действовал в сговоре с генералом Ростовским, что они вместе предавали интересы империи.

Сюсюкин усмехнулся:

– Интересно. А кто дал графу задание ехать к туркам? Кто поручил ему вести переговоры?

– Генерал Ростовский, – нехотя ответил Каменев.

– Точно. И когда граф вернулся с результатами, кто первым доложил императору о достигнутых договорённостях?

– Тоже Ростовский.

– А кто рекомендовал графа к награде за успешную дипломатическую миссию?

– Ростовский, – процедил майор сквозь зубы.

– Странные предатели, – покачал головой Сюсюкин. – Сначала выполняют задание командования, потом честно докладывают о результатах, а после представляют подчинённого к награде. Где тут предательство?

Он подошёл к столу обвинения:

– Господин Каменев, вы сказали, что генерал Ростовский лишён звания. А за что именно?

– За связи с врагом! – рявкнул майор.

– Конкретнее. Какие именно связи? Какие нарушения?

Каменев замолчал. Сюсюкин ждал.

– Отвечайте! – потребовал адвокат. – За что лишили звания героя Отечества?

– Я… Я не знаю подробностей, – пробормотал майор и чуть улыбнулся, как будто, что-то скрывал.

– Не знаете? – Сюсюкин изобразил удивление. – Тогда на основании чего вы утверждаете о его предательстве?

– Это… Это государственная тайна!

– Удобно, – кивнул адвокат. – Обвиняете человека в измене, но доказательства засекречены. А может, их просто нет?

Сюсюкин повернулся к присяжным:

– Господа, я утверждаю, что генерал Ростовский стал жертвой дворцовых интриг, что его убрали не за предательство, а за успех. За то, что сумел закончить войну с минимальными потерями.

Он сделал паузу:

– И графа Магинского тоже пытаются убрать за успех. За то, что сумел превратить поражение в победу.

– Протестую! – вскочил Каменев. – Это домыслы!

– Принимается, – кивнул судья. – Защита, придерживайтесь фактов.

– Хорошо, – согласился Сюсюкин. – Тогда факты.

Он подошёл ко мне:

– Граф, скажите честно, вы когда-нибудь передавали туркам секретную информацию?

– Никогда.

– Получали ли от них деньги или ценности за какие-либо услуги?

– Нет.

– Действовали ли против интересов Российской империи?

– Ни разу.

Сюсюкин повернулся к залу:

– Вот они – факты. Граф служил честно, воевал храбро, вёл переговоры успешно. И что получил в награду? Обвинение в измене!

Адвокат подошёл к присяжным:

– Господа, если мы осудим человека за то, что он слишком хорошо служил Отечеству, то кто захочет служить вообще?

Вопрос повис в воздухе, присяжные переглядывались. Атмосфера в зале изменилась.

Каменев понял, что теряет инициативу, вскочил со своего места:

– Это всё слова! – выкрикнул он. – Где доказательства верности? Где гарантии того, что Магинский не предаст?

Сюсюкин улыбнулся:

– Доказательства? Пожалуйста.

Он подошёл к своему столу, взял папку:

– Граф, сколько русских солдат сейчас находится на ваших турецких землях?

– Около восьмисот человек.

– Кто их командир?

– Полковник Соколов, назначенный генеральным штабом.

Это мне сообщил князь.

– Кто снабжает их провиантом и оружием?

– Я. За свой счёт.

– Сколько это стоит в месяц?

– Около пятидесяти тысяч рублей.

Это тоже уже всё провернули. Информация, что мне будут платить за размещение войск, засекречена.

Сюсюкин повернулся к присяжным:

– Господа, вы слышали? Граф содержит русский военный гарнизон за собственные деньги. Это поведение предателя?

Шереметев покачал головой. Багратион что-то пробормотал себе под нос. Нессельроде записал цифру.

– У меня больше нет вопросов к графу, – объявил Сюсюкин. – Но есть вопросы к обвинению.

Он повернулся к Каменеву:

– Господин майор, а вы сами воевали с турками?

– При чём тут это?

– Отвечайте на вопрос.

– Нет, не воевал.

– А участвовали в дипломатических переговорах?

– Тоже нет.

– Тогда на основании чего вы судите о действиях графа?

– На основании фактов!

– Каких именно? – Сюсюкин достал блокнот. – Назовите хотя бы один факт, доказывающий измену.

Каменев молчал.

– Не можете? – адвокат закрыл блокнот. – Тогда о чём речь?

Он обратился к судье:

– Ваша честь, обвинение не представило ни одного доказательства вины подсудимого. Всё строится на домыслах и предположениях.

– Возражение! – крикнул Каменев. – Факт получения наград от врага говорит сам за себя!

– А факт размещения русских войск на этих землях о чём говорит? – парировал Сюсюкин.

Майор снова замолчал. А адвокат подошёл к присяжным:

– Господа, защита утверждает: граф Магинский не только не предавал Россию, но и служил ей сверх всякой меры. Рисковал жизнью, тратил состояние, жертвовал личным счастьем – всё ради блага империи.

Он сделал паузу:

– И если мы накажем такого человека, то пошлём сигнал всем остальным: не служите слишком хорошо, не рискуйте слишком много, не добивайтесь слишком больших успехов, а то объявят предателем.

Сюсюкин вернулся к своему столу:

– У защиты больше нет вопросов.