Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

«Как? У тебя есть план?» – тут же зазвучал теперь уверенный голос. Интересно наблюдать, как меняется тон хана – от обречённости к заинтересованности, от страха к надежде. Видимо, я зажёг в нём искру.

«Всегда и не один! – хмыкнул. Похоже, это всё, что я сейчас умею в этом… этой оболочке. – Нужно только момент поймать».

Вернулся монгол. Его лицо блестело от пота, дыхание было сбитым, неровным. Он явно бежал всю дорогу, спеша вернуться ко мне с новостями.

– В городе много людей. С факелами, оружием. Восстания вспыхивают то тут, то там. Почти вся армия на стороне принца. Дворец окружили. Те, кто верны Хадаан-хатун, сейчас защищают её.

Он говорил быстро, сбивчиво, иногда оглядываясь через плечо, словно ожидал, что за ним кто-то гонится. Глаза блестели лихорадочно, руки слегка подрагивали. Адреналин, страх, возбуждение – всё смешалось в его крови.

– Отлично! – кивнул я. Хотя вышло так, что опустил медленно голову и поднял.

Дорога свободна, и мы пошли по улицам. Жаслану пришлось ускоряться, чтобы не отставать от меня. Статуя же набрала скорость. Шаг широкий, уверенный, и я вообще не устаю. Хоть вечность могу так.

Улицы мелькали одна за другой. Узкие переулки сменялись широкими проспектами, жилые кварталы – рыночными площадями. Город был неспокоен. Люди собирались группами, обсуждали что-то, размахивали руками. Некоторые были вооружены – мечи, копья, даже примитивные самодельные дубинки.

Мы приближались к стенам столицы. Тут стало больше воинов: патрули, усиленные караулы у ворот, отряды, готовые к отражению возможной атаки. Повышенная бдительность, напряжённые лица.

Красиво уйти не получится, жаль… Прикинул варианты возможных событий и их развития. Можно попытаться пройти через ворота, используя суматоху и неразбериху. Можно поискать слабое место в стене, неохраняемый участок. Можно… Взгляд упал на стену: высокая, но не непреодолимая. Особенно для меня, с моими-то возможностями.

– Ты останешься тут, – сказал я Жаслану.

– Но, господин! – возразил монгол. В его взгляде читалось беспокойство, нежелание отпускать меня одного.

– Нужно поддерживать восстание, – продолжил. Мой каменный голос звучал убедительно, не допускал возражений, – За принцем приглядывать. Не знаю, что там с ханом, но наследник – пока единственный представитель власти у вас. Его нужно сохранить.

Ещё бы. Кто мне потом будет платить по счетам? Если ханская линия прервётся, я знаю, что дальше будет. Войны, разборки, пока кто-то новый не сядет на престол. Но мне сейчас это не нужно, мои планы требуют стабильности, предсказуемости. А новый правитель означает новые правила, новые проблемы, новые риски. Поэтому сохраняем то, что есть, и забираем то, что требуется. Прагматичный подход, без сантиментов, без лишних эмоций.

– А как вы покинете город? – поинтересовался монгол.

– Красиво.

Короткий ответ, полный самоуверенности. Немного бравады, немного театральности. Иногда важно не только делать что-то, но и как это выглядит со стороны. Впечатления, репутация – валюта, которая порой стоит дороже золота.

Из пространственного кольца появились воздушные змеи. Жаслан дёрнулся при виде монстров. Несмотря на то, что он видел моих тварей и раньше, реакция сработала на уровне инстинктов. Охотник встретил хищника.

Воздушные змеи висели в воздухе, их длинные тела извивались, словно живые шланги. Зеленоватая кожа отсвечивала в лунном свете, придавая им призрачный, неестественный вид. Большие головы с острыми зубами и раздвоенными языками покачивались из стороны в сторону, будто принюхиваясь к ночному воздуху.

– Сейчас я за вас зацеплюсь, и мы с вами полетим! – сказал тварям.

Глаза – маленькие, блестящие, с вертикальными зрачками – уставились на меня. В них не было разума, только голод, инстинкты и… страх? Да, эти создания боятся меня.

Схватился за каждую колбасу. Мать моя наложница! Чуть не раздавил бедных змеек. Каменные пальцы стиснули их с силой гидравлического пресса. Твари издали высокий свистящий звук – что-то среднее между шипением и визгом. Тела изогнулись в агонии, чешуя пошла волнами.

Я тут же ослабил хватку. Не хватало ещё убить своих же монстров, они нужны мне живыми и здоровыми. Контролировать силу в этом каменном теле оказалось сложнее, чем я думал. Слишком много мощи, слишком мало чувствительности.

Пробовал и так и сяк. Держал за шею, за среднюю часть, за хвост, но не получается. Твари корчились, извивались, пытались вырваться. Каменные руки слишком тяжёлые, слишком неуклюжие для такой деликатной работы.

Ладно! Используем старую схему, которая помогла на дирижабле. Тогда, в совсем другой ситуации, когда казалось, что выхода нет, мне удалось найти нестандартное решение. И сейчас я сделаю то же самое.

Под мышку одну тварь, вторую – под другую. Их тела обвились вокруг моих каменных рук, инстинктивно ища опору. Чешуя тёрлась о камень, создавая странный скрежещущий звук. Головы змей вытянулись вперёд, языки трепетали, пробуя воздух.

– В полёт! – пафосно произнёс я.

Почему бы и нет? Немного театральности в такой момент даже уместно. Я заслужил этот маленький спектакль после всего, через что прошёл. И пусть никто, кроме монгола, не увидит это представление, сам факт важен. Я всё ещё жив, всё ещё в игре, всё ещё способен поражать и удивлять.

Заметил, что в другой оболочке мои действия и поведение немного отличаются. Как будто статуя как-то на меня влияет. По-хорошему бы это изучить, вот только когда?

Мы оторвались от земли. Медленно, неохотно, но она действительно начала удаляться. Змеи напрягли свои мышцы, активировали магию воздуха, заложенную в их существе. Сначала на пару сантиметров, потом на десять, на метр…

Воздушный поток обтекал нас, создавая лёгкие завихрения вокруг чёрного плаща. Твари работали на пределе своих возможностей. Мы выбрали ближайший переулок со стеной, чтобы не привлекать внимания воинов.

Моя конструкция из монстров и статуи поднималась всё выше. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же. Вот уже дома подо мной. Крыши, дымовые трубы, внутренние дворики – город с высоты выглядел совсем иначе. Словно макет, созданный гигантским ребёнком для игры в войну.

Пять минут мы набирали высоту, чтобы двинуться дальше. Я не хотел рисковать тварями, а то лучники ещё расстреляют их. Слишком много стражников на стенах, слишком много глаз, которые могут заметить странную фигуру в небе.

Ночное небо раскинулось надо мной – бескрайнее, усыпанное звёздами, с тонким серпом луны, проглядывающим сквозь редкие облака. Красиво, завораживающе. Момент почти умиротворяющий, если бы не обстоятельства.

Мы двигались, медленно, но верно приближаясь к городской стене. Змеи тяжело дышали, их тела подрагивали от напряжения.

Стена. Прошли. Мощное сооружение из тёмного камня осталось позади. За нами не было погони, никто не поднял тревогу. Кажется, план сработал. Город, охваченный восстанием, не заметил ещё одну странность этой безумной ночи.

Вон лагерь джунгаров – множество палаток, раскинувшихся на открытой равнине. Костры, часовые, привязанные лошади.

В идеале нужно приземлиться рядом с палаткой, где моё тело. Ночь играла мне на руку, как и мой плащ. Тёмная фигура на тёмном небе – почти невидима для обычного глаза. Только если специально всматриваться, только если знать, куда смотреть.

Пролетели ещё немного. Джунгары продолжали отдыхать и радоваться победе, которая должна была наступить завтра. Идиоты! Они не знают, что город уже восстал, что их планы рушатся, что перевес сил скоро окажется не на их стороне.

Начали спускаться – осторожно, выбирая место подальше от костров и часовых. Змеи с трудом контролировали снижение. Вес тянул вниз быстрее, чем им хотелось бы.

И тут я увидел… Бата. Картина, открывшаяся мне, заставила бы сердце сжаться, если бы оно у меня было в этом теле. Его привязали к какой-то деревянной штуковине. Крест, столб, колесо – трудно разобрать в темноте. И… стреляли в монгола, словно в мишень. Уже две стрелы попали в ногу, ещё одна – в живот. Группа джунгаров развлекалась. Человек пять-шесть, все пьяные, судя по их неуверенным движениям и громким голосам. Они смеялись, толкали друг друга, передавали лук из рук в руки. Для них это была игра, развлечение, для Бата – мучительная смерть.

Что-то внутри дёрнулось. Не физическое ощущение – в каменном теле их нет. Но что-то более глубокое, на уровне души. Гнев? Жалость? Сопереживание? Трудно сказать. Эмоции в нынешнем моём состоянии воспринимаются иначе – словно через фильтр, приглушённо.

– Весело вам, суки? – произнёс я, хотя никто не мог меня услышать на такой высоте. – Сейчас и я повеселюсь.

Тут же подавил в себе это желание. Что такое? Чуть не совершил необдуманный поступок. Эмоции в таком деле – плохой советчик. Холодный расчёт, трезвый анализ – вот что должно руководить моими действиями. Мне внимание раньше времени ни к чему, но и оставить Бата я не могу. Что-то внутри противилось этой мысли. Не из сентиментальности или глупого героизма, скорее, из принципа. Я уже считал его своим человеком.

Решил попробовать кое-что интересное. Может, в этой статуе сохранилось немного силы руха? Души, которая занимала эту тушку. Повезёт, если не вся энергия исчезла после смерти хозяина.

Сосредоточился, прислушиваясь к ощущениям внутри каменного тела. Медленно, методично прощупывал каждый участок, каждый сантиметр, ища что-то необычное, что-то отличающееся от пустоты.

И капелька нашлась прямо в указательном пальце, рядом с тем, который я отломал. Крошечное пятнышко энергии, почти незаметное, но всё же живое. Искра силы, оставшаяся от прежнего владельца. Словно последний вздох умирающего, запечатлённый в камне.

Сосредоточился. Направил всю свою волю, всё своё внимание на эту крошечную точку. Представил, как она растёт, разгорается, наполняется моей собственной энергией.

Раз, и луч мгновенно вылетел. Яркий, ослепительный, он прорезал ночную тьму, будто молния. Точное попадание без малейшего отклонения, словно я всю жизнь стрелял из каменных пальцев.

Мужик, который держал лук и собирался выстрелить в Бата, застыл. Ещё бы, теперь у него нет головы. Только дымящаяся шея, из которой фонтаном хлестала кровь. Тело ещё стояло, не осознавая, что уже мертво, а потом медленно, как подрубленное дерево, рухнуло на землю.

Началась локальная паника. Остальные джунгары заметались, закричали, выхватывая оружие. Они озирались по сторонам, не понимая, откуда пришла смерть. Идеально. Можно попытаться проникнуть к себе в апартаменты. Пока в лагере суматоха, пока все ищут невидимого убийцу, я смогу незаметно добраться до своей палатки.

Змеи поднесли меня к шатру, возле которого были двое охраняющих. Молодцы какие, тоже уже готовы отмечать завтра победу? В то время, как их товарищ только что потерял голову от таинственного луча, эти двое мирно посапывали, привалившись к копьям. Беспечность – худший враг воина. Оба скоро узнают эту истину на собственной шкуре. Хотя, возможно, я буду милосердным. Смерть часовых привлечёт слишком много внимания, а мне это не нужно.

«Я сейчас вас выпущу, – сказал в пространственном кольце, обращаясь к другим своим монстрам. – Издайте свой стрекот. Никого не трогайте и уходите под землю».

Две песчаных змеи упали рядом с джунгарами. Тут же их наросты завибрировали, издавая низкочастотный гул. Звук, который парализует нервную систему, погружая жертву в глубокий сон.

Моя охрана проснулась и тут же замерла. Мгновение они стояли с широко раскрытыми глазами, ртами, застывшими в немом крике, а потом уснули. Тела обмякли, оружие выпало из рук. Они рухнули на землю.

Опустился перед палаткой. Змеи с облегчением выпустили меня из своих объятий. Их тела, измученные долгим полётом с тяжёлым грузом, бессильно опустились на землю. Монстры заслужили отдых.

Огляделся. Лагерь бурлил, словно потревоженный муравейник. Вдалеке слышались крики, звон оружия. Место, где убили джунгара, превратилось в центр притяжения для всех, кто ещё не спал. Факелы, фигуры, бегущие туда-сюда, отрывистые команды офицеров, паника, неразбериха – идеальное прикрытие для моих действий.

У меня есть три плана, как избавиться от войска джунгаров. И прямо сейчас подмывало их одновременно запустить. Насколько легко было бы уничтожить всех, пока они в таком состоянии.

Одёрнул себя. Вспомнил о главной цели – моё тело и возвращение в него.

Хм… Странно, в этой каменной оболочке меня не тянет обратно. Нет ощущения, что время заканчивается. Словно просто костюм, который я теперь могу носить сколько угодно. Сам решаю, когда выйти из него. Это открытие было… интересным. Возможно, душа в каменном теле более стабильна, чем в чужом? Возможно, статуя каким-то образом поддерживает мою сущность, не даёт ей рассеяться?

Усадил двоих охранников, подпёр их копьями.

– Сука! – прорычал я тихо.

Одному ногу сломал, а второму – две руки, пока занимался ими. Ладно, будем считать, что им повезло.

Зашёл в палатку. Моё тело сидело всё так же – в клетке. Глаза закрыты. Посмотрел на себя, как на двойника. Хотя стоп, я сейчас двойник двойника.

Что-то не так… Нужно быстрее возвращаться в тело. В этой каменной статуе чувствую себя крайне странно.

Руками разорвал прутья. Металл поддался, словно бумага. Каменные пальцы легко согнули железные штыри, открывая доступ к моему телу. Топоров при жизни, должно быть, был настоящим монстром.

Приблизился, наклонился над своим телом, рассматривая его. Бледное, осунувшееся, но целое. Никаких видимых повреждений, только истощение и длительное пребывание без души. Нити, которая связывает моё тело и душу, больше нет. Hу, или я её просто не вижу и не чувствую. Пустота. Словно якорь, удерживающий корабль, был поднят, и судно теперь свободно дрейфует в открытом море.

«Ты рядом?» – спросил меня хан. Его голос звучал настороженно, с ноткой беспокойства.

«Следишь за мной?» – хмыкнул в ответ.

«Будь осторожнее, – предупредил он. – Если ты не сможешь взять контроль над телом и вернуть душу на место, то станешь таким же, как я».

В его словах звучало искреннее предостережение. Не угроза, не злорадство, а именно забота. Странно было осознавать, что древний дух, которого я пленил, теперь беспокоится о моей судьбе.

«Старым и забытым?» – попытался улыбнуться. Каменное лицо не отразило эмоцию, но в моём ментальном голосе прозвучала усмешка.

«Бестелесным и голодным. Сильным внутри и беспомощным внешне», – парировал хан.

«К сожалению, эта роль у нас в команде уже занята тобой», – сказал я.

Хан не ответил.

А я наклонился к своему телу, коснулся его, хотя это не нужно. Дотронулся до диска и тут же напрягся, готовясь ко всему… Вспышка света. Крики хана.

Глава 7

Темнота обволакивала меня плотным коконом. Я ощущал, как нити моей души натянулись до предела, прокладывая путь обратно к телу. Сквозь эту мглу пробивался слабый зов – моя оболочка звала меня назад.

Один миг, и всё изменилось. Резкий толчок, будто погрузился в ледяную воду. Тело приняло меня сразу, без сопротивления. Никакой борьбы, никакого отторжения – просто вернулся туда, где должен быть.

Открыл глаза: ничего особенного. Всё те же стены палатки, тот же тусклый свет, пробивающийся сквозь плотную ткань. Те же запахи кожи, пыли и конского пота, звуки лагеря джунгаров снаружи.

Моргнул. Пошевелил пальцами – рука послушно отозвалась. Никакой задержки, никакого дискомфорта, словно и не покидал тело вовсе. Сделал глубокий вдох, лёгкие свободно наполнились воздухом, ни малейшего сопротивления.

«Да ладно?» – удивился я.

Столько подготовки, предостережений, запугиваний: «Возвращение – самый опасный момент», «Многие не смогли снова вселиться в свои тела», «Будь готов к борьбе» – всё это звучало в голове голосом хана, наставлявшего меня перед путешествием. А в итоге я просто вернулся, как будто никуда не уходил.

Готовился к чему угодно – болезненному слиянию, сопротивлению тела, возможному отторжению. Представлял, как застряну между мирами или окажусь запертым в собственном теле. Мозг рисовал картины борьбы с чужим духом, занявшим оболочку в моё отсутствие. Но ничего. Абсолютно ничего не произошло.

«Не может быть всё так просто», – подумал я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Тело казалось моим, полностью подконтрольным. Мышцы реагировали на команды мозга без задержки. Дыхание – ровное, сердцебиение – стабильное. Но что-то изменилось…

«Ты ослабил свою душу. Значительно!» – раздался голос хана в моей голове.

«Что значит „ослабил“?» – мысленно спросил я.

«Твоя душа потратила много сил, чтобы вернуться».

Я попытался ощутить эти изменения. Раньше душа казалась плотной, насыщенной энергией, пульсирующей силой, теперь – разрежённая, истончённая, словно ткань, растянутая до предела.

«Тебе нужно поглотить много духов, чтобы вернуть то, что было», – продолжил хан. В его тоне чувствовалась странная смесь заботы и расчёта.

Поглотить духов – для шамана это как для мага впитывать кристаллы – необходимость, способ восстановления. Одна проблема: я ещё этого не делал.

«Сколько?» – спросил, оценивая масштаб проблемы.

«Много. Очень много», – ответил хан, и я уловил в его голосе нотку удовлетворения.

Сосредоточился на внутренних ощущениях. Духовное зрение затуманилось, словно смотрел сквозь запотевшее стекло. Способность воспринимать потусторонний мир притупилась. То, что раньше видел отчётливо, теперь различал с трудом.

Ослабленная душа – это уязвимость. Я лишился части своей защиты. И где? В самом сердце вражеского лагеря, окружённый джунгарами.

«Везучий ты, русский!» – произнёс Тимучин, в его словах отразилась смесь восхищения и насмешки.

– Это как посмотреть… – ответил вслух, ощущая горечь на языке.

«То, что ты сделал, мало кто бы смог повторить, даже я бы не рискнул. Нужно иметь не просто сильную душу, а особенную. Но количество меток и тех, кто их оставил на твоей… Везучий русский!» – повторил он.

Поморщился. Большая часть моих способностей шамана теперь заблокирована.

– Цена… – прошептал я, сжимая кулаки. – У всего есть цена.

Каждое действие имеет последствия, любой выбор требует жертв. Я смог выйти из тела и вернуться – это главное.

– Ладно, – выдохнул, отбрасывая сожаления.

Нельзя тратить время на самокопание. Ситуация такая, какая есть. Нужно адаптироваться, скорректировать план с учётом новых ограничений. Ослабленная душа – проблема, но не катастрофа. Я всё ещё в своём теле, с большей частью способностей и всё ещё намерен выполнить задуманное.

Огляделся. Меня больше ничего не сдерживает. Клетка стоит открытая. Джунгары, судя по звукам, заняты делами. Можно приступать к плану.

Поднял взгляд и замер. Рядом с клеткой стояла статуя руха – массивная фигура воина, вырезанная из серого камня. Она была здесь, в физическом мире, а не в моём пространственном кольце.

– А? – произнёс я, не веря своим глазам.

И тут меня словно водой окатили. Тело, так спокойно принявшее душу, внезапно взбунтовалось. Нервные окончания, молчавшие мгновение назад, разом ожили, посылали в мозг тысячи сигналов. Волна ощущений накрыла с головой – резкая, мощная, оглушающая.

Боль от неудобной позы пронзила спину. Я сидел слишком долго в одном положении – всё затекло. Шея одеревенела, плечи сковало, ноги наполнились тяжестью. Попытался пошевелиться, и мышцы отозвались протестующей болью.

Запахи ударили в нос – острые, насыщенные. Кожа, пот, дым костров, конский навоз, металл оружия, травяные отвары – всё, что раньше ощущалось приглушённо, теперь било по обонянию с удесятерённой силой.

Свет, пробивавшийся сквозь щели в палатке, резал глаза. Каждый луч казался слишком ярким, слишком интенсивным. Я моргнул, пытаясь привыкнуть, но веки обжигало даже от этого простого движения.

Звуки нахлынули со всех сторон. Разговоры джунгаров, шуршание ткани, скрип сёдел, ржание лошадей, бряцание оружия – всё сливалось в какофонию, оглушающую и непереносимую.

Кожа… Боже, как я раньше не замечал? Каждый миллиметр тела ощущал прикосновение одежды. Грубая ткань рубахи царапала плечи, пояс врезался в живот, сапоги сдавливали ступни, воздух ласкал лицо.

Я не мог это остановить. Тело словно заново ощутило себя живым, вспомнило все чувства разом и теперь исступлённо наслаждалось каждым из них.

Молодое тело… Все гормоны тут же вырвались наружу. Кровь побежала быстрее, сердце заколотилось как бешеное. Жар разлился по венам, концентрируясь внизу живота. Желание женщин, много, сразу. Мозг услужливо подкинул образы – изгибы тел, мягкость губ, жар кожи. Елена, Вероника, Зейнаб… и другие.

Есть – всё и до утра. Желудок скрутило от голода – внезапного, всепоглощающего. Я вспомнил вкус мяса, хлеба, вина, сладких фруктов. Слюна наполнила рот.

Спать неделю. Веки налились свинцом, тело потребовало отдыха. Не просто сна, а глубокого, долгого забытья, чтобы восстановить все силы. И обязательно меня никто не должен трогать и доставать.

Громить армии. Кулаки сжались сами собой, мышцы напряглись, готовясь к бою. Вспомнил ощущение чужой крови на руках, звук ломающихся костей, хрипы умирающих.

Охотиться на самых опасных тварей. Зрение обострилось, слух настроился улавливать малейшие шорохи. Тело жаждало опасности, риска, всплеска адреналина от столкновения с хищником.

Сражаться с самыми сильными врагами. Магия заклубилась под кожей – лёд и огонь готовы были вырваться наружу. Источник пульсировал, требуя выхода накопленной энергии.

Я задыхался от потока ощущений: слишком много, слишком сильно, слишком быстро. Разум тонул в этом шторме, захлёбывался, терял контроль.

Кажется, я понял, в чём проблема. Раньше это тело сдерживала моя душа, которая теперь ослаблена, а тут ещё и тело без души столько времени. Оно голодное и молодое, требующее удовлетворения всех инстинктов сразу. Разум не справлялся с этой перегрузкой быть живым. Слишком много сигналов, слишком много желаний, слишком много всего.

– Твою мать! – выдохнул я, пытаясь восстановить контроль.

Отчасти даже пожалел, что покинул тело статуи. Там было спокойно, тихо, безопасно. Никаких потребностей, никаких желаний, никаких болезненных ощущений, только холодный камень и ясный разум.

Скрипя зубами, взял себя под контроль. Начал с дыхания – глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Раз, другой, третий… Сердцебиение постепенно замедлилось, гормональный шторм чуть утих.

Сфокусировался на цели. Мне нужно как можно скорее поглотить духов и восстановить силу души. Всё остальное – потом. Голод, сон, женщины, сражения – всё подождёт. Выполнить план, выбраться отсюда, разобраться с джунгарами. И только после этого можно будет позволить телу получить то, что оно требует.

Мысленно отодвинул все эти ощущения на второй план. Они никуда не делись – голод, желание, усталость, боль, – но стали приглушёнными, терпимыми. Достаточно, чтобы функционировать, чтобы думать, чтобы действовать.

Теперь осталось разобраться с самой странной частью моего возвращения – статуей руха, непонятным образом оказавшейся в палатке. Почему она тут?

Серый камень, из которого изваяние было высечено, казался тусклым в полумраке, но я различал каждую деталь – мощные руки, широкие плечи, суровое лицо. Точная копия Топорова – того самого, с кем сражался не так давно.

Подозрение кольнуло сознание: «Мог ли я случайно вытащить изваяние из своего пространственного кольца?» Но нет, я бы запомнил такое.

Сосредоточился на пространственном кольце и пожелал её туда перенести. Представил, как каменная фигура исчезает отсюда и перемещается в моё личное хранилище, где ей самое место.

Серые нити потянулись к камню, обвили его, начали светиться. И ничего. Изваяние Топорова продолжило стоять на месте, словно издеваясь над моими попытками.

– Не понял… – произнёс я и поднялся на ноги.

Тело отозвалось неохотно. Мышцы ещё ныли после долгого неподвижного сидения, суставы хрустнули, но я уже лучше контролировал физические ощущения, не позволяя им захлестнуть сознание.

Может, я что-то сломал, когда был внутри него? Вдруг моя душа повредила какой-то важный механизм, связывающий статую с пространственным кольцом? Или, что ещё хуже, моё путешествие каким-то образом изменило природу самого изваяния?

Подошёл ближе к статуе и внимательно рассмотрел её. Камень как камень – серый, шероховатый на ощупь, прохладный. Нет видимых повреждений, трещин или изменений. Магии не чувствую – ни на поверхности, ни внутри. Никакого остаточного тепла от моего присутствия, никаких энергетических следов.

Активировал духовное зрение, хоть и ослабленное, но всё ещё функционирующее. Мир вокруг слегка изменился: предметы стали полупрозрачными, сквозь стены палатки просвечивали ауры джунгаров снаружи, но статуя… Статуя оставалась непроницаемой для духовного взгляда. Никакой ауры, никакого свечения, никаких признаков души или чего-то подобного.

Хм… Ситуация становится всё более странной. Каменная фигура, неподвластная пространственному кольцу, невидимая для духовного зрения, – что это вообще такое? И что мне с ней делать?

Жалко, конечно, но у меня дела, времени на разгадывание каменных загадок нет. Потом подумаю, как с ним поступить. Может, его перетереть в крошку и с собой носить? Всё-таки полезен против духов и призраков. Мысленно отметил эту идею на будущее.

Направился к выходу из палатки. Шаг, другой – ткань входа уже в пределах досягаемости. И тут услышал скрип, словно камень трётся о камень.

Обернулся и застыл: статуя последовала за мной. Сделала несколько шагов, остановилась и замерла, когда я повернулся к ней.

– Чего? – удивлённо спросил сам себя.

Я напрягся всем телом. Мышцы свело от внезапного выброса адреналина. Это уже не просто странность, а потенциальная угроза. Статуя движется сама по себе! Она ходит! Точнее, нет, она опасна.

На руках вспыхнула магия льда и огня. Левая ладонь покрылась инеем, от правой поднимался лёгкий дымок. Я был готов атаковать при малейшем признаке агрессии.

Но статуя продолжала никак не реагировать и просто стоять. Неподвижная, безжизненная, как и полагается куску камня. Если бы не скрип и не её новое положение, можно было бы подумать, что мне всё привиделось.

Медленно подошёл к ней, держа руки наготове. Сначала относительно спокойное возвращение в тело и небольшая цена, теперь это.

Провёл рукой перед лицом статуи – ничего. Никакой реакции, никакого движения. Сделал ещё несколько шагов к выходу, не спуская глаз с изваяния. Оно снова двинулось за мной, скрипя каменными суставами.

– Сука! – выругался я. – Это начинает напрягать.

Со мной словно кто-то играет.

В голове мелькнула странная мысль, которая требовала немедленной проверки. Безумная, невероятная, но… а вдруг?

Когда я был внутри статуи, моя душа занимала её тело. Что если связь не прервалась? Что если я не просто арендовал этот сосуд, а… подчинил его?

Воспоминания хлынули потоком. Моя душа в каменной оболочке, борьба с духом отца Жаслана. Момент, когда я сливал свою энергию с силой руха. Тогда что-то изменилось, не просто временное управление – что-то более глубокое.

Нервы натянулись до предела. Если я ошибаюсь, то просто выставлю себя дураком. Но если прав…

– Сядь! – приказал, вкладывая в голос всю силу оставшейся шаманской воли.

Мгновение тишины. Я почувствовал её – тонкую, но прочную, как сталь, нить, протянувшуюся между мной и каменным исполином. Связь, которую не заметил раньше, но которая существовала с момента моего возвращения.

Камень заскрипел – сначала едва слышно, потом всё громче. Медленно, с тяжёлым скрежетом колени статуи начали сгибаться. Каменные суставы тёрлись друг о друга, высекая мельчайшие искры. Массивное тело опускалось – неуклюже, неестественно, но неотвратимо.

Пол под ногами статуи затрещал от перераспределения веса. Песчинки посыпались с коленей, когда громадная фигура замерла в приседе. Поза выглядела абсурдно – двухметровый каменный воин на корточках, словно провинившийся ребёнок.

Сердце пропустило удар, кровь застыла в жилах. Мысль грохотала в голове: «Это невозможно». А затем восторг накрыл меня волной, смывая сомнения и страх. Каменный исполин подчинился! Рух служит мне!

Руки задрожали от волнения, воздух вырвался из лёгких. Только сейчас я осознал, что задерживал дыхание. Ощутил покалывание в кончиках пальцев, и магия откликнулась на всплеск эмоций, готовая вырваться наружу. Но этого мало. Нужна проверка – полная, окончательная.

– Встань! – новая команда сорвалась с губ.

Каменная громада пришла в движение. Медленно, с натужным скрипом, словно древнее дерево на ветру, статуя выпрямилась. Пол палатки прогнулся под тяжестью, когда вся масса тела опустилась на него. Фигура замерла, ожидая следующего приказа.

Голова кружилась от открывшихся возможностей. Нить связи пульсировала между нами – живая, реальная, неразрывная. Я чувствовал её присутствие, её готовность служить. Каменное тело стало продолжением моей воли.

Подумал о Рязанове. Его статуя расплавилась, превратилась в диск, а так бы у меня было два голема. Хотя… Диск, который способен запечатать сильного духа, – тоже неплохо. Я словно в магазине игрушек для мужчин.

– Подними правую ногу! – голос дрогнул от волнения.

Статуя пошатнулась, нашла баланс и оторвала стопу от земли. Камень подрагивал от напряжения, пытаясь удержать равновесие. Отдельные крупинки осыпались с колена, но нога оставалась поднятой.

Я сглотнул, собираясь с мыслями: «Нужно понять пределы. Насколько сложные команды может выполнить мой каменный слуга?»

– Хлопни! – следующий приказ.

Каменные руки поднялись с медленной, неотвратимой силой, разошлись в стороны и сошлись вместе. Звук был не похож на хлопок человеческих ладоней. Скорее, как столкновение двух валунов. Глухой, тяжёлый удар, от которого задрожал воздух в палатке, пыль взвилась облачком между ладонями.

Не могу остановиться. Каждый выполненный приказ только разжигает жажду испытать пределы этой силы. Как далеко простирается контроль? Может ли статуя не просто двигаться, но и сражаться?

– Оторви прут! – указал на клетку, где недавно сидел сам.

Голем развернулся. Движения его были скованными, неуклюжими, как у марионетки в руках неопытного кукловода. Но в этой неуклюжести таилась невероятная мощь.

Каменные пальцы сомкнулись вокруг металлического прута клетки. Я видел, как они обхватывают металл. Мускулы, высеченные из камня, напряглись. Было почти заметно, как волны силы проходят по телу. Статуя приготовилась к рывку, собрала всю мощь в точке контакта. Рывок, и металл поддался. Не согнулся, не треснул – просто разорвался, словно был сделан из соломы. Звук был отвратительный – визг рвущегося металла, скрежет, писк. Прут теперь лежал в руке статуи, как неуместное продолжение каменной конечности.